Текст книги "Звезданутый Технарь 4 (СИ)"

Автор книги: Гизум Герко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2
Стальные почести

Я вышел из лифта и зашагал к тринадцатому причалу, где среди величественных перехватчиков и тяжелых шаттлов сиротливо примостился мой корвет. На фоне имперской мощи «Странник» выглядел как побитый жизнью дворовый пес в элитном питомнике, но для меня он был самым прекрасным зрелищем во вселенной. Обшивка, покрытая копотью и новыми заплатками, казалась мне роднее, чем все золото этого флагмана.

– Вэнс переживет, – буркнул я, подходя к аппарели своего корабля. – У него самого в шкафу столько скелетов, что они там, наверное, в карты играют по ночам. Он поймет.

Шлюзовой отсек «Странника» захлопнулся с таким родным и сочным скрежетом, что я едва не прослезился от избытка чувств. После стерильной, пугающе белой и пахнущей высокомерным порядком атмосферы имперского флагмана, мой корвет казался верхом уюта, несмотря на свисающие из-под потолка провода и вечный запах перегретых плат. Здесь пахло настоящей жизнью, смесью машинного масла, озона от работающего реактора, старого доброго WD-40 и той самой легендарной синей изоленты, которая удерживала этот мир от окончательного распада. Каждая царапина на переборке, каждый подтек масла на полу были мне знакомы, как родинки на теле старого друга, и этот хаос грел мне душу лучше, чем все имперские медали вместе взятые.

– Дома. Наконец-то дома. – Выдохнул я, прижимаясь лбом к холодному металлу шлюза.

Чувство контраста было просто оглушительным. Там, на «Гневе Императора», я ощущал себя инородным телом, грязным пятном на безупречной скатерти адмиральского стола. Здесь же я снова был полноправным хозяином своего маленького ржавого королевства, где законы физики иногда вежливо уступали место моей инженерной наглости. Я сделал глубокий вдох, наслаждаясь ароматом пригоревшей яичницы, который, кажется, навсегда въелся в систему вентиляции после моего последнего кулинарного эксперимента.

– О, Роджер, я уже начала беспокоиться, что ты решишь остаться там и стать личным декоративным мусорщиком Адмирала! – Голос Мири из динамиков прозвучал как музыка для моих ушей.

Я проигнорировал ее ехидство и бодро зашагал по узкому коридору в сторону рубки, перепрыгивая через кучу неразобранного хлама. Мои сапоги привычно клацали по металлической решетке пола, и этот звук наполнял меня уверенностью. Мы выжили в самой масштабной заварушке сектора, и теперь пришло время двигаться дальше, пока Империя не передумала насчет нашего героического статуса.

– Мири, детка, бросай все свои дела по инвентаризации пыли и готовь корабль к отлету. У нас встреча с Вэнсом, а старики очень не любят, когда молодежь опаздывает на раздачу ценных указаний. – Я плюхнулся в пилотское кресло, которое встретило меня знакомым скрипом.

– Уже в процессе, Капитан! – Голограмма Мири вспыхнула на консоли, на этот раз она была в образе строгой стюардессы с подносом, на котором стояла виртуальная чашка кофе. – Реактор ворчит, но выдает стабильный поток. Гироскопы проснулись и даже почти не заикаются. Кстати, Роджер, ты выглядишь так, будто тебя пропустили через центрифугу вместе с парой ведер розовой краски. Расскажешь подробности «секретного доклада» Майору-Устав?

– Это была тактическая дискуссия высокого уровня, Мири. Очень высокого. – Я старательно избегал взгляда ее голографических глаз.

Я вытащил из кармана чип с гербом Генерального Штаба. Он матово поблескивал в тусклом свете рубки, словно маленькое золотое обещание новой жизни. Этот «Золотой Допуск» был ключом к совершенно другому уровню существования, где на тебя не наставляют пушки просто за то, что твой корабль выглядит как экспонат со свалки истории. Аккуратно, почти благоговейно, я вставил его в центральный слот консоли, чувствуя легкое сопротивление и последующий щелчок фиксатора.

– Ну, посмотрим, как эта имперская магия подружится с нашими кустарными мозгами. – Прошептал я, затаив дыхание.

Консоль на мгновение погасла, заставив мое сердце пропустить удар, а затем взорвалась каскадом золотистых окон и графиков. Такого количества разрешений и кодов доступа я не видел даже в своих самых смелых снах об окончании Академии. Система «Странника» издала протяжный, победный писк, который в моей голове прозвучал как фанфары в честь триумфатора. На главном экране всплыла надпись

«ДОСТУП ПЕРВОГО УРОВНЯ ПОДТВЕРЖДЕН. СТАТУС, СПЕЦИАЛЬНЫЙ АГЕНТ ФЛОТА».

– Ого… – Мири замерла, ее золотистый облик на секунду подернулся помехами от избытка входящих данных. – Роджер, ты хоть понимаешь, что теперь нам даже парковку в центре Столицы оплатят из бюджета Минобороны? Эти коды… они открывают все. Даже те архивы, за просмотр которых раньше стирали личность вместе с генетическим кодом. Ты действительно умеешь убеждать женщин в мундирах.

– Просто я чертовски обаятельный мусорщик, Мири. Запускай процедуру отстыковки. – Я щелкнул тумблером питания магнитных захватов.

Мы начали медленно отделяться от внутренней платформы гигантского ангара «Гнева Императора». Я чувствовал каждую вибрацию корпуса, когда мощные магниты ослабили свою хватку, отпуская нас в свободное плавание. Маневровые двигатели «Странника» отозвались короткими, глухими толчками, и мы начали медленно разворачиваться носом к выходу, где за мерцающим полем атмосферного щита зияла бесконечная чернота космоса. На фоне величественных рядов имперских перехватчиков «Тай-Элит» мой корвет выглядел как побитый жизнью мопс среди породистых борзых, но этот мопс сегодня спас их всех.

– Инициирую выход из ангара. Маневровые на десять процентов. – Доложила Мири, ее голос стал серьезным и сосредоточенным.

Когда мы прошли сквозь полупрозрачную пленку силового поля, я невольно прикрыл глаза рукой от ослепительного блеска. Омега-7 все еще кишела кораблями, но теперь перед нами разворачивался не хаос битвы, а величественный танец триумфаторов. Огромные, линкоры класса «Император», чьи корпуса были испещрены шрамами от ионных лучей Стражей, медленно перестраивались в походный ордер. Их пушки, еще недавно извергавшие смерть, теперь были безмолвны, направленные в пустоту, словно застывшие копья верных стражей.

– Роджер, смотри на радар. – Мири вывела тактическую сетку на лобовое стекло.

Я замер. Гигантские стальные махины, каждая из которых могла распылить нас одним небрежным залпом, начали медленно расступаться. Это не было технической необходимостью – пространства вокруг было более чем достаточно. Это был жест. Те самые линкоры, которые раньше даже не заметили бы нашего существования, теперь образовывали живой коридор для маленького, побитого корвета. Один за другим они подворачивали носы, освобождая нам путь, словно почетный караул на параде.

– Они… они расступаются. Сами. – Мой голос едва заметно дрогнул от нахлынувшего чувства гордости.

– Это называется «салют героев», Капитан. Редкое зрелище для такого гражданского корыта, как мы. – Мири вывела на общую частоту поток сообщений.

Динамики взорвались многоголосьем. Сотни пилотов, от лейтенантов на перехватчиках до капитанов тяжелых крейсеров, выходили в эфир. «Спасибо, Странник!», «Хорошая работа, Роджер!», «Увидимся на той стороне, безумный техник!» – эти фразы летели со всех сторон, смешиваясь в единый гул благодарности. Я чувствовал, как внутри все сжимается от странного, непривычного тепла. Оказалось, что признание профессионалов чертовски приятная штука.

– Помаши им ручкой, Мири. И скажи, что мы всегда рады помочь, если у них снова что-то заклинит в мироздании. – Я потянул рычаг тяги на себя.

– Ладно, хватит пафоса, а то у меня сейчас сахарный диабет начнется от такой дозы любви. – Я потер переносицу, возвращаясь к реальности. – Мири, координаты точки рандеву с «Искателем».

– Уже рассчитала, Роджер. – Голограмма Мири сменила имидж на футуристического навигатора с кучей светящихся линеек. – Вэнс ждет нас в секторе 4–12, за поясом астероидов «Кровавая Слеза». Если поторопимся, успеем к ужину. Его «Искатель» уже там, судя по зашифрованному сигналу. Он передает, что его запасы синей изоленты подошли к концу и ему срочно нужен твой экспертный взгляд на какую-то «очень странную штуку», которую они нашли в обломках.

– Вэнс никогда не меняется. Все ему мало артефактов. – Я хмыкнул, вводя координаты в прыжковый компьютер.

Пальцы привычно летали по кнопкам, вводя сложную последовательность векторов и энергетических параметров. Гипердвигатель в недрах «Странника» отозвался низким, вибрирующим гулом, который передался на кресло, приятно массируя спину. Мы были готовы к рывку.

– Системы готовы. Вектор стабилен. Прыгаем по твоему слову, Капитан. – Мири замерла в ожидании.

Я посмотрел на индикатор заряда гиперядра. Он медленно переползал из желтой зоны в зеленую, обещая нам быстрый и относительно безболезненный переход через складки пространства. В голове на секунду мелькнул образ Эльзы Штерн, ее взгляд перед моим уходом и тот самый чип, который сейчас был сердцем нашего корабля. Мы действительно сделали это. Мы вырвались из грязи Целины и стали игроками на большой шахматной доске галактики, где ставкой была сама жизнь.

– Ну что, поехали за новыми приключениями на нашу… обшивку. – Я положил руку на главный рычаг.

– Включаю обратный отсчет. Пять, четыре, три… – Голос Мири звучал торжественно.

Я резко толкнул рычаг от себя до упора. На долю секунды все вокруг замерло, звуки исчезли, а мое тело словно растянулось в бесконечную нить. А затем звезды за панорамным стеклом рубки внезапно дрогнули и превратились в длинные, ослепительно белые полосы, которые начали смыкаться в туннель сияющего безумия. «Странник» вздрогнул, как гончая, сорвавшаяся с цепи, и с глухим хлопком провалился в гиперпространство, оставляя позади сектор Омега-7, имперскую мощь и горы обломков, которые когда-то были непобедимой армией Стражей.

– Увидимся на той стороне, – прошептал я, глядя на мерцающее марево подпространства.

Корабль летел сквозь небытие, окутанный защитным полем, а я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь. Мы были в пути.

Выход из гиперпространства на моем «Страннике» всегда напоминал попытку пролезть через игольное ушко, будучи верхом на пьяном слоне. Реальность вокруг вздрогнула, звезды из бесконечных белых нитей наконец-то соизволили превратиться в привычные точки, а мой желудок совершил прощальное сальто, прежде чем вернуться на законное место. Мы вывалились в секторе 4–12, и прямо по курсу, среди безмолвных астероидов «Кровавой Слезы», нас уже поджидал «Искатель» Вэнса. Огромный черный корпус рейдера в свете далекой звезды казался затаившимся хищником, который решил вздремнуть после сытного обеда из пиратских корветов.

– Мы на месте, – выдохнул я, вытирая липкий пот со лба. – Мири, свяжись с этим старым ворчуном. Скажи, что мы привезли ему целую кучу имперского пафоса и один очень важный кусок золотого пластика.

– Уже вызываю, Капитан! – Мири на моей консоли предстала в образе классической секретарши из фильмов середины двадцатого века, очки на пол-лица, строгий пучок и подозрительно огромный блокнот. – Только не забудь поправить воротник. Ты сейчас выглядишь так, будто тебя жевал Ктулху, а потом выплюнул, потому что ты оказался слишком жилистым.

Процесс стыковки прошел подозрительно гладко, без лишних искр и скрежета металла. Мои пальцы привычно танцевали по рычагам маневровых двигателей, пока «Странник» медленно входил в объятия стыковочного шлюза «Искателя». Как только магнитные захваты щелкнули, фиксируя наше положение, я почувствовал странное облегчение. Здесь, в тени огромного рейдера Вэнса, все ужасы битвы в Омега-7 казались чем-то далеким, почти нереальным, словно дурной сон после передозировки сублимированным кофе.

Внутри «Искателя» пахло так, как и положено пахнуть кораблю серьезного человека, стерильной чистотой, дорогим хладагентом и едва уловимым ароматом хорошего табака, который Вэнс упорно курил, несмотря на все протесты систем жизнеобеспечения. Нас уже ждали. Вэнс стоял в центре своего командного отсека, опершись на поручень, и его экзоскелет тихо гудел, компенсируя нагрузку на старые суставы. Рядом с ним замерла Кира, чья фиолетовая кожа в мягком свете ламп казалась почти жемчужной. Ее взгляд был прикован к главному экрану, на котором все еще крутилась запись нашего последнего столкновения с биомеханическим монстром Короля Пыли.

– Живой, – коротко бросил Вэнс, и в его голосе проскользнуло нечто похожее на облегчение.

– И я вас рад видеть, дядюшка Вэнс, – я ухмыльнулся, подходя к тактическому столу. – Не надейтесь, я еще планирую дожить до пенсии и написать мемуары о том, как спасал Империю от несварения желудка.

– Роджер, мы получили твои данные, – Кира обернулась, и ее глаза светились тревожным фиолетовым огнем. – То, что Мири удалось выудить из нейросети того линкора… это меняет все.

Мири не заставила себя ждать. Ее голограмма мгновенно переместилась с моего питбоя на центральный проектор «Искателя», раздувшись до размеров взрослого человека. Она щелкнула пальцами, и перед нами развернулась сложнейшая трехмерная схема «Истинного Линкора». Это была не просто картинка, а пульсирующая, живая модель, где золотистые нити имперского кода переплетались с черными, извивающимися жгутами органики. Выглядело это так, словно кто-то решил скрестить суперкомпьютер с глубоководным кальмаром, причем кальмар явно доминировал в этом странном союзе.

– Обратите внимание на узлы сопряжения, – голос Мири стал непривычно серьезным, лишенным ее обычного сарказма. – Король Пыли больше не полагается на чистую цифру. Смотрите, вот здесь, в точках принятия решений, вместо стандартных процессоров мы видим биологические нейронные кластеры. Он выращивает мозги, люди! Настоящие, серые, пульсирующие мозги, заключенные в титановые капсулы.

– Это как борги, только без лишней вежливости, – пробормотал я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. – Хочешь сказать, наши вирусы больше не работают?

– Именно, – Кира подошла к голограмме и коснулась одного из черных узлов. – Мой Отец понял, что цифровая среда слишком уязвима для атак извне. Логические бомбы, парадоксы, бюрократические петли, все это можно отфильтровать, если использовать биологическую интуицию и инстинкты самосохранения. Он встраивает в свои корабли фрагменты живой ткани, превращая их в подобие огромных животных.

Мири кивнула, подсвечивая на схеме участки, где машинный код буквально растворялся в органике. Это было жуткое зрелище, напоминающее метастазы раковой опухоли, пожирающей идеальную геометрию древних технологий. Стандартные хакерские приемы, которыми Мири так гордилась, здесь разбивались об иррациональность живой материи. Машина может зайти в тупик, столкнувшись с противоречием, но живой мозг просто выберет вариант «потому что я так хочу» и продолжит стрельбу по нашим позициям.

– Значит, «Заплатка» превратилась в бесполезный кусок мусора? – я нахмурился, глядя на результаты нашего труда.

– Против рядовых Стражей она все еще эффективна, и это огромный бонус для Империи, – пояснил Вэнс, потирая подбородок. – Но его главные силы… Они мутируют быстрее, чем мы пишем патчи. Эта органическая архитектура делает их практически невосприимчивыми к дистанционному взлому. Чтобы остановить такую махину, нам нужно что-то потяжелее, чем просто набор нулей и единиц.

– Нам нужна «Эгида», – тихо сказала Кира, и в ее голосе прозвучала сталь. – Но не та кастрированная версия, которую мы пытаемся собрать по кусочкам. Чтобы перехватить контроль над органическим разумом Отца, нам нужен Архив Эмпатии. Это ядро данных, которое содержит в себе культурный код, эмоции, чувства и все то «нелогичное» наследие Древних, которое Король Пыли отторг от себя в момент своего безумия.

– Архив чего? – я недоверчиво приподнял бровь. – Ты хочешь сказать, что нам нужно загрузить в этого монстра томик стихов и заставить его плакать?

– Почти, Роджер, – Мири вывела на экран новые координаты, глубоко в неизведанном секторе. – Эмоции, это не просто розовые сопли. Это сложнейшие алгоритмы принятия решений, основанные на опыте поколений. Король Пыли считает их системной ошибкой, багом, который мешает эффективности. Но если мы вернем этот «баг» в его систему, он потеряет целостность. Его био-узлы начнут конфликтовать с холодной логикой уничтожения.

Вэнс тяжело вздохнул, и его экзоскелет отозвался недовольным лязгом. Он подошел к навигационной карте и увеличил сектор, на который указывали данные Киры. Мои глаза непроизвольно расширились, когда я увидел, куда именно нам предстоит отправиться. Это была зона, отмеченная на всех картах цветом запекшейся крови – место, куда даже имперские патрули заглядывали только в составе целой эскадры и с предварительно написанными завещаниями.

– Тортуга-9… – прошептал я, чувствуя, как во рту пересохло. – Вы издеваетесь? Это же столица Пиратского Картеля. Диснейленд для отморозков со всей галактики.

– Я слишком стар для этого дерьма, – Вэнс покачал головой, но в его глазах вспыхнул знакомый азарт старого авантюриста. – Тортуга, это не просто свалка. Это гигантский узел черного рынка, через который проходят артефакты, за которые Империя готова вырезать целые системы.

– Значит, летим в гости к пиратам, – я постарался, чтобы мой голос звучал бодро, хотя внутри все сжималось от предчувствия грандиозных неприятностей. – Мири, у нас есть в запасе пара ящиков рома и пособие «Как сойти за своего среди головорезов»?

– У нас есть наглость, синяя изолента и Кира, которая может завязать рельсотрон в узел, – Мири подмигнула мне. – Думаю, для начала этого хватит. Только учти, Роджер, на Тортуге твой имперский допуск стоит меньше, чем использованный картридж от денди. Нам придется играть по их правилам.

Кира подошла ко мне и положила руку на плечо. Ее прикосновение было прохладным и успокаивающим. Я посмотрел в ее фиолетовые глаза и понял, что отступать некуда. Весь этот путь, от мусорщика на Целине до «специалиста» на флагмане, вел меня именно сюда, к этому моменту, когда судьба галактики зависела от того, сможем ли мы найти «флешку с чувствами» в самом злачном месте во вселенной.

– Мы справимся, – уверенно сказала она. – Архив, это часть меня. Я чувствую его зов. Он где-то там, среди ржавчины и неонового безумия Тортуги. Мы заберем его, чего бы это ни стоило.

– Ладно, команда спасателей Малибу, – я хлопнул в ладоши, разрывая напряженную тишину. – Вэнс, готовь свой «Искатель». Нам нужно перекрасить наши посудины и придумать легенду, которая не рассыплется при первом же запросе таможни. Пираты не любят героев, зато они обожают тех, кто умеет делать деньги из воздуха и обломков.

– Это я умею лучше всего, – Вэнс ухмыльнулся, его пальцы уже летали над терминалом, запрашивая данные по Тортуге. – Мири, синхронизируй навигационные базы. Нам предстоит прыжок в самое сердце тьмы.

Я шел по коридору обратно к «Страннику». Впереди была Тортуга, планета-свалка, город-станция, место, где жизнь стоит грош, а информация – миллионы.

Глава 3
Криминальный авторитет

«Искатель» Вэнса неподвижно завис на границе пиратского сектора, напоминая затаившуюся глубоководную рыбину, неподвижно замершую, чтобы не спугнуть более мелкую и зубастую добычу. Космос вокруг был густым и темным, лишь редкие вспышки далеких звезд напоминали о том, что мы еще не провалились в желудок к какому-нибудь космическому левиафану. Я понимал, что с такой «обложкой» мы не пройдем и половины пути до первого бара на Тортуге-9 без того, чтобы нас не попытались разобрать на атомы ради блестящих панелей корпуса.

– Слишком пафосно, Роджер. Нас распилят на сувениры.

Вэнс стоял у перил, скрестив руки на массивном экзоскелете, и скептически разглядывал мой корвет. Его собственный рейдер всегда выглядел как нечто среднее между боевым молотом и старым гаражом, идеально вписываясь в пейзаж космических задворок.

– Согласен, Вэнс. Мы сейчас как мажоры на папиной тачке в самом криминальном гетто галактики. – Я вздохнул, понимая, что впереди нас ждет сеанс экстренного художественного вандализма.

– Нам нужен «пиратский тюнинг», парень. Если сканеры Синдиката увидят эту имперскую полировку, они даже здороваться не станут, сразу пальнут из всех калибров. – Вэнс хмыкнул. – У них там, на Тортуге, аллергия на все, что пахнет уставом и государственным бюджетом. Нам нужно превратить твою «гордость флота» в «кошмар старьевщика», чтобы при взгляде на нас у любого приличного пирата возникало желание не грабить, а подать нам на пропитание из жалости. Это искусство, Роджер, маскировка через деградацию, и здесь нельзя халтурить.

Я бодро кивнул, чувствуя, как внутри просыпается старый добрый мусорщик с Целины.

– Доставай баллончики, Мири! Настало время для косплея «Безумного Макса» в вакууме. Только чур, я рисую зубы акулы на носу!

– Роджер, я высокотехнологичный искусственный интеллект восьмого поколения, а не маляр-самоучка с кризисом среднего возраста! – Голограмма Мири вспыхнула ярким золотом, сложив руки на груди. – Ты хоть понимаешь, что ты предлагаешь? Мы только что получили статус героев Империи, а ты хочешь измазать драгоценную обшивку «Странника» какой-то подозрительной жижей? Это же варварство, это преступление против эстетики и здравого смысла! Я не для того оптимизировала аэродинамические потоки, чтобы ты наклеил на них куски ржавого ведра и обмотал все своей фетишистской синей изолентой!

– Мири, детка, искусство требует жертв, а наше выживание требует, чтобы мы выглядели как кусок летающего шлака.

Я спрыгнул с аппарели и направился к стеллажам с инструментами, где уже гремел какими-то ящиками Вэнс.

Мы принялись за работу с азартом, которому позавидовали бы профессиональные декораторы фильмов блокбастеров. В ход пошло все, баллончики с матовой черной краской, баллоны с технической гарью и, конечно же, мой главный стратегический ресурс – бесконечные рулоны легендарной синей изоленты. Мы не просто красили, мы творили историю упадка, создавая фальшивые пробоины и имитируя следы от попаданий плазменных разрядов там, где еще вчера сверкал свежий хром. Вэнс орудовал газовой горелкой, аккуратно подпаливая края листов обшивки, чтобы они выглядели как результат неудачного выхода из варпа прямо через астероидное поле. Каждое движение было выверено, каждый штрих добавлял «Страннику» возраста и безнадежности, превращая его из боевого корвета в корыто, которое держится исключительно на честном слове и магнитных захватах.

Кира стояла в стороне, прислонившись к переборке, и ее фиолетовые глаза внимательно следили за каждым нашим движением.

– Это… часть человеческого ритуала посвящения в изгои? – Она медленно подошла ближе, разглядывая огромный кусок ржавой сетки, который я пытался примотать к правому борту.

– Вроде того, Кира. Это называется «казаться, а не быть». – Я затянул очередной виток изоленты, чувствуя приятное сопротивление материала. – В мире людей, если ты выглядишь слишком хорошо, у тебя либо много денег, либо много проблем. Мы выбираем третий вариант, выглядеть так, будто у нас нет ничего, кроме долгов и маниакального желания дожить до завтра.

– Логика маскировки через ухудшение характеристик кажется мне… избыточной. – Девушка коснулась пальцем липкой ленты. – Вы тратите ресурсы на то, чтобы имитировать повреждения, которых нет. Разве это не снижает вашу эффективность в случае реального столкновения? На моем родном языке нет слова, которое бы адекватно описывало этот процесс, кроме, пожалуй, «саморазрушение ради обмана». Но ваше упорство в этом деле… оно почти завораживает, как если бы вы строили храм из мусора.

– Кира, в этом и фокус! Пират посмотрит на нас и подумает, «Там даже красть нечего, я больше топлива потрачу на захват». Это лучшая броня.

Вэнс тем временем закончил рисовать на фюзеляже огромный, белый череп, который больше напоминал грустный картофель с зубами.

– Отлично, теперь это похоже на транспортник контрабандистов, которые промышляют перепродажей использованных фильтров для туалетов. – Старик довольно вытер руки о ветошь. – Роджер, посмотри на двигатели. Нам нужно добавить туда немного «грязного» выхлопа. Настрой инжекторы так, чтобы они выдавали чуть больше копоти при маневрах. Настоящее пиратское корыто должно кашлять плазмой, как заядлый курильщик.

Я залез в технический люк, чувствуя запах разогретого металла и старой смазки, который всегда действовал на меня успокаивающе.

– Сделаем, шеф. Я еще подкручу стабилизаторы, чтобы нас немного потряхивало при стыковке. Для аутентичности.

Пока мы занимались внешним лоском или, вернее, его отсутствием, Мири наконец-то приступила к самой важной части маскировки, цифровому перевоплощению. Я видел, как на ее голографическом лице сменяются маски, от разочарования до профессионального азарта хакера-виртуоза. Ей предстояло сменить не только позывные, но и всю цифровую подпись корабля, превратив современный исследовательский корвет в старое корыто модели «Жаворонок-2» или что-то столь же древнее и немощное. На экране побежали строки кода, переписывая протоколы безопасности и заменяя официальные сертификаты Империи на ворованные и трижды перекупленные лицензии Торговой Гильдии. Это была филигранная работа, сравнимая с подделкой подписи императора на чеке из столовой.

– Ладно, уговорили. Если мы будем играть в пиратов, то я буду лучшим пиратом в этом секторе! – Мири внезапно исчезла и появилась снова, но уже в образе сурового морского волка с повязкой на глазу и попугаем-дроном на плече. – Сейчас я настрою аудио-фильтры. Как вам такой вариант?

Из динамиков раздался хриплый, прокуренный бас, от которого у меня по коже побежали мурашки.

– Слышь, ты, жестянка недоделанная! Подвинь свою посудину, а то я проделаю в ней лишнюю дырку для вентиляции! – Голос звучал настолько натурально, что я невольно оглянулся в поисках здоровенного наемника с тяжелой судьбой и отсутствием совести.

– Мири, это просто идеально! Ты звучишь так, будто тридцать лет провела в карцере на рудниках.

Искин довольно хмыкнула, продолжая экспериментировать с интонациями и добавляя в голос характерные помехи дешевых радиостанций.

– Я проанализировала записи переговоров в секторе Тортуги за последние десять лет. Сленг, акцент, типичные оскорбления, все включено в пакет обновлений. Я даже добавила в нашу сигнатуру имитацию утечки радиации из реактора, чтобы к нам не лезли с досмотром без крайней нужды. Мы теперь официально, летающее недоразумение «Ржавый Гвоздь», перевозящее партию списанных протезов для ног.

Я закончил копаться в проводах и вылез наружу, вытирая лицо грязным рукавом. Мы с Вэнсом отошли на пару шагов, чтобы оценить результат нашего коллективного творчества.

«Странник» было не узнать. Грязный, пятнистый, обмотанный синей изолентой и увешанный каким-то непонятным хламом, он выглядел как оживший ночной кошмар перфекциониста. Фальшивые заплатки на корпусе создавали иллюзию того, что корабль вот-вот развалится на части, а матовая краска скрывала все изящные линии корпуса. Это было уродливо, это было дико, но это было чертовски убедительно – идеальная маскировка для того, чтобы затеряться среди тысяч таких же отчаявшихся бродяг в самом сердце беззакония.

– Ну что, команда, пора на мостик. Тортуга не любит ждать, а Архив Эмпатии сам себя не найдет. – Вэнс хлопнул меня по плечу, и я почувствовал, как внутри все сжалось от предвкушения.

Мы заняли свои места в рубке, которая теперь освещалась тусклым, «неисправным» светом, создавая нужную атмосферу. На главном экране появился Вэнс в рубке «Искателя».

– Роджер, помни, на Тортуге не верят словам, там верят только силе и наглости. – Вэнс сел в свое кресло, проверяя системы связи. – Если тебя спросят, кто ты, отвечай так, будто у тебя в кармане заряженный детонатор, а в голове – план по захвату вселенной. И не вздумай использовать свои академические термины. Там говорят на языке кредитов и плазмы.

– Понял, дядя Вэнс. Я уже репетирую свою самую суровую рожу. – Я включил прогрев двигателей, и корабль отозвался натужным, «хриплым» гулом.

– Мири, мы готовы? – спросила Кира, пристегиваясь в кресле второго пилота.

– Вектор на Тортугу-9 рассчитан. Мы выходим из трюма «Искателя» через десять секунд. Приготовьтесь к прыжку в бассейн с акулами, мальчики и девочки. Надеюсь, наши фальшивые плавники их обманут. – Искин в образе пирата лихо козырнула нам.

Мы вылетели в открытый космос. Я положил руку на рычаг гипердрайва, чувствуя, как адреналин снова разгоняет кровь по жилам.

– Поехали. Навстречу приключениям, долгам и очень плохим парням.

Резкий толчок в спину, привычное растяжение пространства, и звезды за окном слились в безумный неоновый туннель. Мы прыгнули.

Когда «Странник» вывалился из гиперпространства, прямо перед нами, занимая добрую четверть обзора, висела Тортуга-9 – архитектурный кошмар, возведенный из обломков цивилизаций, амбиций и чистого, неразбавленного безумия. Она не была станцией в привычном понимании, это был колоссальный ком сплавленных между собой корпусов древних дредноутов, грузовых контейнеров и обломков метеоритов, удерживаемый вместе гравитационными якорями и, я готов был поклясться, тоннами синей изоленты. Мириады неоновых вывесок, от ярко-кислотных до кроваво-красных, пульсировали на поверхности этого металлического чудовища, рекламируя все – от нелегальных имплантов до «самых сочных крыс в этом рукаве Галактики». Даже космос вокруг Тортуги пах гарью и безнадегой!

– Мири, детка, добро пожаловать в самое уютное место во Вселенной, – пробормотал я, невольно вцепившись в штурвал. – Если нас здесь не разберут на запчасти за первые десять минут, я поверю в существование высших сил. Видишь тот мигающий сектор на три часа? Там, кажется, только что взорвался очередной склад контрабанды, а местным даже лень повернуть голову в ту сторону.

– Капитан, я уже фиксирую триста двенадцать источников открытого огня и примерно столько же попыток взломать наш навигационный компьтер, – отозвалась Мири, чья голограмма теперь щеголяла в косухе с заклепками. – Тортуга-9 напоминает мне мой старый жесткий диск, на котором я хранила вирусные мемы, все блестит, все опасно и все пахнет ошибкой сегментации. Кира, ты как, готова к прогулке по этому заповеднику анархии? Твои системы защиты не выпадут в осадок от местного колорита?

Кира подошла к обзорному экрану, и ее фиолетовая кожа отразилась в бронестекле, смешиваясь с грязным неоном станции.

– Я готова, Мири, – тихо ответила она. – Это место… оно живое, но в нем нет гармонии. Только хаос и накопленная ярость миллионов существ. Роджер, ты уверен, что Архив Эмпатии может находиться среди этой… свалки? Здесь слишком много шума, я почти не слышу зов Древних через этот металлический скрежет.