Текст книги "Звезданутый Технарь. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Гизум Герко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Картина маслом, «Железная леди после встречи с реальностью».

– Форк! Ты, кусок вакуумного мусора, отрыжка черной дыры, жертва неудачного аборта нейросети! – голос Эльзы прорезал динамики, как плазменный резак консервную банку.

– И вам доброго вечера, Майор, – я постарался придать голосу максимум невозмутимости, хотя внутри всё сжалось в точку размером с сингулярность.

Мири в моем наушнике предусмотрительно убавила громкость до минимума.

– Роджер, её уровень кортизола сейчас может питать небольшой город, – шепнула искин, её голограмма спряталась за навигационной стойкой. – Я бы предложила ей ромашковый чай, но боюсь, она прострелит экран.

Я просто стоял и слушал, как Эльза выдает каскад имперского мата, который звучал настолько сложно и многоэтажно, что даже Мири начала записывать новые выражения в свой словарь ненормативной лексики. Она поминала моих предков до десятого колена, особенности строения моего черепа и предполагаемую траекторию моего полета в сторону ближайшей сверхновой. Это звучало, как настоящая оратория ярости, симфония негодования, исполняемая на струнах натянутых нервов. Я даже начал немного восхищаться её словарным запасом – оказывается, в Академии их учили не только маршировать, но и виртуозно оскорблять всё живое.

Пар постепенно выходил, оставляя после себя лишь тяжелое дыхание и хрип.

– Всё высказали, Майор? – спросил я, когда она замолчала, жадно глотая воздух из кислородной маски, которую ей протянул пролетавший мимо дроид. – Или у вас есть еще пара эпитетов для моих ботинок?

– Замолчи, Форк, – она устало потерла лицо, размазывая копоть по лбу еще сильнее. – Если бы я могла, я бы лично нажала на кнопку детонации твоего корыта прямо сейчас. Но у нас тут… проблемы. Большие проблемы, Роджер. Намного больше, чем один сбежавший мусорщик с манией величия.

– Что-то пошло не по плану «Омега-Сталь»? – я прищурился, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

– Этот твой «Король Пыли»… он не просто вирус, – её голос внезапно стал тихим и лишенным всякой иронии. – Он проглотил две пограничные станции за последние двенадцать часов. Просто стер их из реальности. Наши щиты не держат удар, алгоритмы взламываются за минуты. Линкор «Несокрушимый» превратился в дрейфующий гроб еще до того, как успел выпустить первую ракету. Адмиралы в штабе рвут на себе волосы, хотя официально всё еще делают вид, что «ситуация под контролем». Они идиоты, Роджер. Ослепленные собственным величием идиоты.

Ситуация на передовой оказалась не просто плохой, она пахла окончательным финалом.

– И теперь вы решили, что мусорщик с изолентой был прав? – я скрестил руки на груди, стараясь не выказывать злорадства.

– Ты был прав, – она выдавила это признание сквозь зубы, словно это был самый горький напиток в её жизни. – Твои безумные теории про «Ключ Защитника», это единственное, что сейчас обсуждают в узких кругах те, кто еще не потерял способность мыслить рационально. Но командование никогда не признает это публично. Для них признать твою правоту, значит расписаться в собственной некомпетентности. Поэтому они решили… игнорировать твое существование на время.

– Игнорировать? То есть охота отменяется? – я почувствовал, как с души свалился огромный груз, весивший не меньше астероида.

– Считай, что ты в бессрочном отгуле, пока я не найду попутку до твоего корыта, – Эльза криво усмехнулась, и в её глазах на мгновение мелькнула прежняя стальная искра. – Флот сейчас слишком занят попытками не развалиться на атомы, чтобы гоняться за одним техником. Но не обольщайся, Форк. Твое дело не закрыто, оно просто отложено в самый нижний ящик.

– И что теперь? – я подался вперед, вглядываясь в её лицо.

– Теперь ты будешь делать то, что умеешь лучше всего, влипать в неприятности ради высшей цели, – она быстро застучала по клавишам своего датапада. – Я скидываю тебе пакет данных. Это коды доступа к имперским ретрансляторам в «тихих» секторах и навигационные карты с пометками о передвижении «Пыли». Если ты действительно собрался искать тот свой Ключ, Архивный Камень или что там еще спасет Галактику, тебе они понадобятся. Командный состав этого не одобрит, но я… я хочу, чтобы у этой кампании был шанс, даже если его предоставит такой проходимец, как ты.

Майор Штерн только что стала моим самым надежным и опасным секретным агентом.

– Вы рискуете трибуналом, Майор, – заметил я, наблюдая, как на моем терминале побежала полоса загрузки данных. – Это государственная измена, если следовать букве вашего любимого устава.

– Буква устава не имеет значения, если не останется тех, кто его читает, – отрезала она. – Делай то, что задумал, Форк. Проверни свой дурацкий план. А я постараюсь прикрывать тебя изнутри, пока это возможно. Буду подменять отчеты, списывать аномалии на помехи и зацикливать сканеры. Но учти, если ты провалишься, я лично прослежу, чтобы тебя пытали повторным просмотром «Космических Хомяков» до конца твоих дней.

Она замолчала на мгновение, её взгляд скользнул по рубке за моей спиной, и я увидел, как её брови удивленно поползли вверх. Она внимательно рассматривала чистые панели, отсутствие висящих проводов и отсутствие пятен на полу, которые еще недавно вызывали её крики и негодование. Её губы дрогнули, и на лице расцвела настоящая, почти человеческая улыбка, которая сделала её похожей на обычную девушку, а не на машину правосудия.

– Ого, – выдала она, и в её голосе прозвучало искреннее удивление. – Неужели мои методы всё-таки подействовали? Смотрю, ты наконец-то привел это корыто в божеский вид. Дисциплина, это фундамент выживания, Роджер. Приятно видеть, что ты усвоил урок, пусть и под угрозой расстрела.

– Ну, надо же было чем-то заняться, пока вы пели с хомяками, – я не удержался от шпильки.

– Готовь чистые простыни и список повинностей, Форк, – она снова стала серьезной и кивнула мне, как равному. – Я вернусь. И горе тебе, если к моему приходу на мостике будет хоть одна пылинка. Конец связи.

Экран мгновенно погас, оставив меня в звенящей тишине рубки.

Я стоял, тупо глядя на отражение своего ошеломленного лица в чистом мониторе, и пытался осознать, что только что произошло. Мы не просто получили свободу. Нам выдали мандат и поддержку из самого сердца Имперского Флота, пусть и от женщины, которая мечтает меня придушить. Мири медленно материализовалась рядом со мной, её золотистый облик теперь сиял ровным и спокойным светом, а в глазах отражались бесконечные колонки полученных данных.

Это был эпический сюжетный поворот.

Майор-Устав внезапно превратилась в нашего секретного агента, и это пугало меня больше, чем перспектива встречи с целым флотом Короля Пыли. Когда человек, чьим вторым именем является «Инструкция», начинает нарушать правила, это означает либо конец света, либо то, что этот человек окончательно сошел с ума от прослушивания песенок про космических хомяков.

– Роджер, ты выглядишь так, будто только что пытался поделить на ноль в уме и у тебя почти получилось, – раздался спокойный голос Киры.

Она подошла к моему креслу и ее фиолетовые глаза светились ровным, задумчивым светом, отражая каскады данных, которые все еще бежали по вспомогательным терминалам «Странника» после передачи пакета от Эльзы. Кира смотрела не на меня, а куда-то сквозь переборки корабля, словно видела не металл и пластик, а те самые невидимые нити, связывающие нас с надвигающейся цифровой бурей. В ее облике мелькнуло что-то такое, что заставляло даже этот старый корвет казаться величественным храмом, а не грудой запчастей, летящей сквозь вакуум.

– Она очень целеустремленная, – добавила Кира.

– Целеустремленная? – я хмыкнул, потирая затекшую шею. – Кира, она, ходячий справочник по бюрократическому садизму. Если она решила нам помочь, значит, дела в Империи пахнут не просто жареным, а полноценным пожаром в цехе по производству напалма.

– В моей памяти были существа, которых называли Архонтами, – Кира медленно провела рукой по спинке пилотского кресла. – Они охраняли границы реальности с той же неумолимостью, с какой эта женщина охраняет свой устав. Для них не существовало «серых зон», только протокол и его выполнение. Но когда протокол вступал в противоречие с выживанием системы, они перестраивались. Майор Штэрн не изменила себе, она просто поняла, что устав больше не может защитить то, что ей дорого. Она, Архонт, который осознал, что стены рушатся.

– Только Архонта можно перепрошить, а эту биологическую аномалию, нет! – звонко заявила Мири, материализуясь прямо на навигационной панели.

Золотистая голограмма искина выглядела подозрительно довольной, она даже сменила свой строгий мундир на что-то более легкомысленное и блестящее, напоминающее наряд поп-дивы из двадцать первого века. Она хихикнула, прикрыв рот прозрачной ладошкой, и сделала изящный пируэт в воздухе, рассыпая вокруг себя искры цифрового кода, который тут же таял в стерильном воздухе рубки.

– Эльза, это не код, это чистая, концентрированная упрямость, замешанная на имперском пафосе, – Мири показала язык пустому экрану. – Ее нельзя взломать через бэкдор или загрузить патч на «дружелюбие». Она сама себе фаервол, антивирус и инквизиция в одном флаконе. Роджер, ты даже не представляешь, какой это стресс для моей системы, работать с данными, которые прислала женщина, мечтающая меня дефрагментировать! У меня кэш чешется от осознания этого парадокса.

– Ну, по крайней мере, теперь она не пытается нас взорвать, – философски заметил я.

– Пока что, Роджер, только пока что! – Мири назидательно подняла палец. – Как только мы спасем галактику, она первой выпишет тебе штраф за парковку в неположенном измерении. Помяни мое слово, она еще заставит нас заполнять бланки о расходе изоленты в трех экземплярах.

Я обвел взглядом нашу обновленную обитель и почувствовал странную, почти детскую гордость за то, что «Странник» теперь не напоминал декорации к фильму ужасов про заброшенную свалку. В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат «Лесного утра» – имперского освежителя, который я нашел в одном из заначенных ящиков. Провода больше не висели живописными лианами, угрожая придушить любого неосторожного пилота, а панели сидели плотно, скрывая под собой все наши технические грехи и костыли. Мой корабль, мой маленький островок порядка в океане хаоса, и сейчас он выглядел готовым к любым испытаниям, которые подбросит нам судьба.

Я даже убрал ту гору пустых тюбиков из-под лапши, которая медленно эволюционировала в разумную форму жизни под моим креслом последние пару недель. Теперь там было пусто и чисто. Каждое касание к отполированным кнопкам теперь приносило почти физическое удовольствие, и я чувствовал, как корабль откликается на это, словно старый пес, которого наконец-то помыли и причесали.

– Ладно, команда, хватит любоваться чистотой, пора делом заняться, – я решительно щелкнул тумблером прогрева варп-ядра. – Мири, загружай пакет данных от нашей «Брунгильды». Посмотрим, куда она нас посылает, на верную смерть или просто в смертельно опасное место.

– О, координаты уже в системе, мой Капитан, – Мири мгновенно посерьезнела, и ее голограмма переместилась к главному тактическому столу. – Она прислала нам путь через «тихие» сектора, которые имперские патрули обходят стороной из-за высокого уровня фоновой радиации и паршивого вай-фая. Наш пункт назначения – пояс астероидов «Тихий омут».

– «Тихий омут», значит, – пробормотал я, вводя координаты.

Это место пользовалось дурной славой среди контрабандистов, куча радиоактивной пыли, обломки древних станций и магнитные аномалии, способные превратить навигатор в генератор случайных чисел. Идеальное место для того, чтобы спрятать целый линкор или одного очень хитрого старого волка, который знает о Древних больше, чем положено живому человеку. Я чувствовал, как внутри просыпается азарт, который когда-то заставил меня полезть внутрь «Левиафана» с одной лишь монтировкой и непоколебимой верой в синюю изоленту.

Я проверил крепление той самой легендарной синей изоленты на блоке навигации – она сидела мертво, словно фундамент всей нашей реальности. Без этого священного артефакта я бы не рискнул совершить даже прыжок до ближайшей заправки, не то что путешествие в зону аномалий. Изолента являлась моим талисманом, моим личным ответом всем законам физики, которые утверждали, что этот корабль не должен летать.

– Системы готовы, Роджер, – голос Киры вывел меня из задумчивости. – Энергия накапливается. Я чувствую, как «Странник» дрожит от нетерпения. Или это просто реактор чихает от твоего нового очистителя.

– Это предвкушение победы, Кира, не порти момент, – я улыбнулся и положил руки на рычаги управления. – Мири, начинай обратный отсчет. И постарайся в этот раз не включать ту музыку из «Космических Хомяков», а то я боюсь, что корабль сам совершит самоубийство в прыжке.

– Обижаешь, я подготовила отличный плейлист для эпического пафоса! – возмутилась искин, но на экране послушно побежали цифры отсчета. – Десять, девять… проверь герметичность шлюза, Роджер, а то будет обидно вылететь в вакуум из-за одного недокрученного болта. Восемь, семь… варп-поле стабильно на сорок два процента, что по твоим меркам считается идеальным состоянием. Шесть, пять… прощай, чистота, здравствуй, звездная пыль!

Пространство за обзорным экраном начало медленно закручиваться в тугую спираль, звезды превращались в длинные, сияющие иглы, пронзающие темноту. «Странник» задрожал всем своим израненным корпусом, издавая звуки, похожие на стон просыпающегося гиганта, которому очень не хочется вставать с кровати. Я сжал рычаги так сильно, что костяшки пальцев побелели, чувствуя, как гравитационные компенсаторы отчаянно пытаются справиться с нарастающей нагрузкой.

– Поехали! – крикнул я, толкая рычаги вперед.

Глава 6
Мусорный заплыв

Мы ввалились в пояс астероидов «Тихий омут» с грацией пьяного бегемота. Если кто-то думает, что пояс астероидов – это живописные глыбы, лениво дрейфующие на фоне звезд, то поздравляю, вы пересмотрели голливудских сказок и никогда не пытались вести корыто класса «Странник» сквозь суп из радиоактивной пыли. Здесь космос напоминал не бесконечный океан, а скорее заброшенный чердак сумасшедшего коллекционера, который решил вытряхнуть мешок со старой электроникой прямо в вентилятор. Обломки древних станций, остовы забытых грузовиков и куски скал размером с хороший торговый центр неслись навстречу, заставляя меня потеть так, будто я сдаю экзамен по вождению адмиралу Гансу на симуляторе в режиме «адский хаос».

– Роджер, если мы сейчас чиркнем брюхом об ту глыбу слева, я оформлю тебе подписку на вечное молчание в черном списке моих приоритетов! – голос Мири вибрировал в динамиках.

– Спокойно, детка, я контролирую ситуацию! – я рванул рычаг на себя, уводя корвет от столкновения с куском обшивки какого-то древнего линкора.

– Ты не контролируешь даже уровень энтропии в этой рубке, она стремится к бесконечности! – фыркнула искин.

Я вцепился в штурвал, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота. Впереди расстилалась серая пелена, радиоактивная пыль, что превращала «Тихий омут» в кошмар любого связиста. Она липла к обзорным экранам, забивала датчики и превращала показания радаров в абстрактную живопись эпохи раннего безумия. Мониторы заливала статика, похожая на белый шум из старых телевизоров, которые я находил на свалках Целины. Цифровое кладбище, поглощающее любой сигнал.

– Что по сенсорам? – крикнул я, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь серое месиво.

– Ничего, кроме «белых мух» и моих искренних соболезнований твоему навигационному таланту, – Мири материализовалась над пультом.

Сегодня она превзошла саму себя, маленькая голограмма нарядилась в тяжелую парку с меховой опушкой, на голове красовалась огромная ушанка с кокардой, а за спиной болтался игрушечный ледоруб. Она демонстративно поежилась от нарисованного холода и приставила ладошку козырьком к глазам, вглядываясь в «снежную бурю» на мониторах. Вид у нее был максимально серьезный, что в условиях смертельной опасности бодрило лучше любого кофеина.

– Искать твоего Вэнса в этом киселе, это даже не иголку в стоге сена искать, – проворчала она. – Это искать конкретную молекулу водорода в газовом гиганте.

– Мири, детка, меньше драмы, больше вычислительной мощности, – я щелкнул тумблером, пытаясь перенаправить энергию на фронтальные сканеры.

– Мощности? Роджер, я сейчас работаю на чистом упрямстве и тех трех процентах удачи, которые ты не пропил в Академии! Эта пыль, идеальный изолятор. Она глушит все, от радиоволн до моих попыток достучаться до твоей логики. Мы летим вслепую, Капитан.

Я бросил взгляд на Киру. Она сидела в своем кресле, неестественно прямая, и ее фиолетовые глаза мерцали в такт всплескам статики на приборах. Серебристая нейросеть на ее висках пульсировала ровным светом, словно она являлась частью самого корабля, его самой чувствительной антенной. Казалось, она слышала то, чего не могли уловить даже самые продвинутые датчики империи, шепот металла и гул древних реакторов, спящих среди обломков.

– Они близко, – тихо произнесла Кира, и ее голос прозвучал как эхо в пустом колодце.

– Кто «они»? Имперцы? – я дернулся, едва не уронив планшет с кодами Штэрн.

– Нет, – она покачала головкой, не отрывая взгляда от бездны за иллюминатором. – Механизмы. Они фонят… старой энергией. «Искатель» здесь, Роджер. Его ритм… он как биение сердца, заваленного камнями. Я чувствую его резонанс.

– Отлично, у нас есть живой радар, – я нервно хохотнул. – Мири, слышала? Ориентируйся на «сердцебиение» нашей принцессы.

– Ага, сейчас прикручу к навигатору стетоскоп и начнем играть в доктора Хауса, – съязвила искин, но я видел, как она начала перестраивать алгоритмы поиска.

Мы пролетели мимо остова старой торговой станции. Огромный бублик станции разломался пополам, а из его внутренностей, как кишки, свисали кабели и куски переборок. Это зрелище наводило на мысли о том, что космос – место крайне негостеприимное, и что «Тихий омут» оправдывает свое название на все сто процентов. Здесь водились черти похуже тех, что в сказках, и большинство из них имели калибр 800 миллиметров.

– Цель на три часа! – выкрикнула Мири, указывая на яркую точку на радаре.

– Вижу! – я резко заложил вираж.

Точка оказалась куском зеркальной обшивки, который поймал случайный луч далекой звезды и отразил его прямо нам в сенсоры. Таких обманок здесь летали тысячи. Каждый обломок, каждый кусок льда создавал эхо, превращая экран в хаотичную пляску теней. Я чувствовал, что мои глаза начинают вылезать из орбит от напряжения. «Странник» скрипел, его маневровые дюзы выплевывали струи пламени, корректируя курс каждую секунду, чтобы мы не стали еще одной деталью в этом бесконечном конструкторе мертвой техники.

– Роджер, так мы будем до второго пришествия круги нарезать, – Мири взмахнула ледорубом. – Радиоактивный фон растет. Если мы не найдем чистую частоту, наши мозги скоро поджарятся до состояния медиум-рэр.

– У меня есть идея, – я потянулся к нижней панели, которую недавно прикрутил на место.

– Только не говори, что ты хочешь использовать тот доисторический усилитель, который ты выменял у старьевщика за ящик синтетического пива! – Мири прижала ладошки к ушанкам.

– Именно его, дорогая! – я вытащил из-под пульта прибор, который выглядел так, будто его собрали в середине двадцатого века.

Старый регулятор частоты с настоящим, физическим медным колесиком. Никакой сенсорики, никаких голограмм – только чистая аналоговая мощь и механический контакт. Я подключил его напрямую к антенному выходу, игнорируя протестующие вопли бортового компьютера, который считал такое кощунством.

– Включаю ручной режим дешифровки, – я вцепился в колесико.

– Ты безумец! Это все равно что пытаться услышать шепот на рок-концерте! – Мири исчезла, оставив после себя лишь облачко золотистых пикселей.

Я начал медленно вращать регулятор. В динамиках стоял оглушительный треск, похожий на звук разрываемой ткани. Статика била по ушам, заставляя меня морщиться от боли. Вжих-вжих… шум… пронзительный свист… тишина… снова шум. Я крутил колесико по долям миллиметра, затаив дыхание. Где-то там, среди этого океана помех, должен витать сигнал Вэнса. Он не мог просто исчезнуть.

– Давай же, старый лис, подай голос… – шептал я, чувствуя, как пальцы немеют от напряжения.

Внезапно среди хаотичного грохота прорезался ритмичный звук. Тук… тук… тук… Пульсация, четкая и размеренная, как метроном в пустоте. Я замер, боясь пошевелиться.

– Поймал! – выдохнул я.

– Вижу всплеск на 1420 мегагерцах! – Мири снова появилась в рубке, на этот раз уже без ушанки, но с огромным биноклем. – Это направленный импульс! Роджер, ты чертов гений или просто самый везучий черт в этой системе!

– Скорее второе, но я не жалуюсь, – я начал выравнивать курс, следуя за пульсацией.

Кира подалась вперед, ее пальцы впились в подлокотники кресла. Она тоже чувствовала сигнал, который становился все отчетливее. Он пробивался сквозь радиоактивную завесу, указывая нам путь в самое сердце «Тихого омута». Мы нырнули в узкое ущелье между двумя гигантскими астероидами, которые выглядели как челюсти какого-то космического левиафана. Там, в глубине, свет далеких звезд почти не проникал, и только наш прожектор выхватывал из темноты мириады пылинок.

– Сигнал усиливается, – Мири быстро перебирала пальцами по виртуальной клавиатуре. – Но берегись, Роджер! Тут полно «теней». Радар показывает кучу объектов вокруг нас, и я не могу разобрать, кто из них камни, а кто, спящие системы защиты.

– Будем надеяться, что они крепко спят, – я сглотнул.

Мы скользили мимо остовов судов, которые выглядели так, будто их обглодали гигантские крысы. Коррозия, вакуум и время превратили когда-то гордые корабли в бесформенные скелеты. Я старался не думать о том, что произошло с их экипажами. Время тут замерло, сохранив следы катастроф вековой давности.

– Пять градусов левее, – скомандовала Кира. – Сигнал… Это «Искатель», я уверена.

– Слушаюсь, мэм! – я послушно довернул штурвал.

Мы вышли в относительно свободное от пыли пространство – своего рода «глаз бури» внутри пояса. Здесь помехи стали слабее, и на экране наконец-то проступили четкие контуры. Но радость моя была недолгой. Радар внезапно ожил, выдав серию тревожных писков, от которых у меня похолодело внутри.

– Роджер! У нас гости! – Мири сбросила бинокль, и в ее руках материализовался боевой жезл.

– Имперцы⁈ – я вскинул голову, высматривая противника.

– Хуже! Это не патруль! Это автоматика! – она вывела на главный экран два стремительно приближающихся объекта. – Дроны-стражи, модель «Цербер», версия 4.0!

– Сколько их? – спросил я, вцепляясь в джойстики.

– Двое. И они уже начали загружать нам в систему порцию первосортного цифрового мусора! – Мири резко взмахнула руками, и вокруг нее закрутились спирали золотистого кода. – Ого, какая наглость! Они пытаются взломать наш протокол безопасности!

Железяки вырвались из облака пыли, сверкая окулярами, которые горели недобрым красным светом, как глаза терминатора. Они покрылись пятнами ржавчины и какими-то странными наростами, похожими на космические ракушки, но двигались удивительно слаженно, словно управлялись одним безумным дирижером. Первый залп из их спаренных плазмометов прочертил в пустоте яркие зеленые линии, которые едва не слизнули наш свежеотполированный носовой обтекатель, заставив меня выдать серию нецензурных восторгов.

– Только не по краске! Я три дня ее полировал! – взревел я, закладывая крутой вираж.

– Активирую цифровой щит! – Мири сосредоточенно замерла, ее пальцы порхали в воздухе, перехватывая невидимые пакеты вирусного кода. – Эти дедушки думают, что их старые черви пройдут сквозь мои барьеры? Ха! Да я такие алгоритмы щелкала еще на Целине!

«Странник» содрогнулся от резкого маневра, когда я направил его в самую гущу обломков, пытаясь использовать гигантские куски ржавого металла как естественное укрытие. В ушах стоял гул реактора, а за иллюминатором мелькали искореженные балки и остовы грузовых контейнеров, мимо которых я пролетал в считанных сантиметрах, надеясь на то, что моя реакция все еще быстрее, чем у автоматики вековой давности. В такие моменты я всегда вспоминаю, почему не стал бухгалтером. Там, конечно, меньше шансов испариться в вакууме, но зато и адреналин не бьет по шарам так качественно.

– Кира, твой выход! Покажи им, что такое настоящая фурия! – крикнул я, не оборачиваясь.

Кира уже сидела за пультом вооружения, ее движения выглядели скупыми и точными, как у хирурга, решившего ампутировать все лишнее у пациента. Ее фиолетовые глаза горели холодным огнем, а Ключ на запястье пульсировал в такт работе плазменных пушек «Центурион», которые наконец-то пробудились от спячки. Первый же залп из наших орудий осветил рубку багровым светом, и два сгустка раскаленной плазмы устремились навстречу противнику, обещая быструю и очень горячую смерть этим ведрам с болтами.

– Цели захвачены. Огонь, – коротко произнесла она, и корабль вздрогнул от отдачи.

Но вместо того чтобы эффектно разлететься на тысячи мелких сувениров, первый дрон просто окутался ослепительно-голубым полем, которое с легкостью поглотило наш выстрел, лишь слегка полыхнув на краях. Одновременно, второй дрон совершил немыслимый кувырок в пространстве и зашел нам в хвост, поливая наши щиты непрерывным дождем из игольчатых лазеров. Я чувствовал, как Мири напрягается, удерживая энергетический периметр, и как «Странник» жалобно стонет под напором вражеской ярости.

– Роджер, у них странная конфигурация щитов! – выкрикнула Кира, не отрываясь от прицела. – Посмотри на показания энергии. Они связаны!

– В смысле связаны? Как сиамские близнецы? – я резко дернул рычаг, уводя корвет из-под очередного залпа.

– Именно! Когда я бью по одному, второй перебрасывает ему весь свой запас мощности! – она быстро переключила режимы сканирования. – Они используют распределенную сеть накопления. Если мы не перегрузим оба щита одновременно, мы будем ковырять их до тепловой смерти Вселенной!

Классический случай инженерного садизма древних конструкторов – двое работают как один, прикрывая друг друга лучше, чем любая броня. Я видел, как между дронами проскакивают тонкие, почти невидимые нити энергетического обмена, создавая вокруг них единый защитный кокон, который мерцал в такт их движениям. Чертовски эффективно и абсолютно несправедливо по отношению к честному мусорщику, который просто хотел навестить старого друга.

– Мири, детка, скажи мне, что у тебя есть план, иначе я начну кидаться в них инструментами! – я вытирал пот со лба, пытаясь удержать корабль в узком коридоре между астероидами.

– Я вычисляю частоту их синхронизации! – Мири выглядела так, будто пыталась перемножить в уме все цифры после запятой в числе Пи. – Это «Фазовый Резонанс» старого образца. У них есть окно в полторы миллисекунды при каждой передаче пакета данных! Если мы ударим точно в этот момент, их щиты схлопнутся, как карточный домик под ураганом!

– Полторы миллисекунды? Ты серьезно? – я нервно хохотнул. – Да я моргаю дольше!

– Поэтому стрелять буду не я, и даже не ты, Роджер, – Мири хитро подмигнула мне своим голографическим глазом. – Я передам прямое управление огнем Кире через нейроинтерфейс, а ты должен заманить их в узкое место. Видишь тот обломок имперского танкера впереди? Там есть технический туннель, достаточно широкий для «Странника», но слишком тесный для маневров!

– Ты хочешь, чтобы я сыграл в «Звездные войны» без каскадеров? – я азартно оскалился. – Ну, держитесь, жестянки! Папочка покажет вам, как летали в старые добрые времена космических шедевров!

Я дал полный форсаж, и «Странник» буквально прыгнул вперед, вдавливая нас в кресла с такой силой, что у меня перед глазами на миг аж поплыли круги. Дроны, почуяв добычу, рванули за нами, их двигатели изрыгали фиолетовое пламя, а сенсоры, должно быть, уже считали нас покойниками, которые просто еще не успели остыть. Мы неслись прямо в чрево гигантского танкера, который висел в пустоте, как выпотрошенный кит, зияя проломами в бортах и лесом торчащих арматур.

– Вхожу в туннель! Держитесь за зубы! – крикнул я, направляя нос корабля в узкую щель между переборками.

Вокруг стало темно, только наши прожекторы выхватывали из мгновения куски ржавой брони и старые кабели, которые хлестали по корпусу, как щупальца рассерженного кракена. Пространство сузилось настолько, что я слышал, как маневровые дюзы обдирают краску об углы, но я не сбавлял ход, чувствуя, как дроны дышат нам в затылок, уверенные в своей неуязвимости. Они шли плотной парой, почти касаясь друг друга крыльями, чтобы не терять связь, ровно именно то, чего я и ждал.

– Сейчас! – закричала Мири, и ее голос слился с резким звуком готовности пушек.

Я резко ударил по тормозам, используя реверс двигателей на полную мощь, отчего «Странник» буквально встал на дыбы в тесном пространстве корпуса, а затем совершил сумасшедший боковой крен. Дроны, не ожидавшие такой прыти от старого корыта, на мгновение сблизились еще сильнее, пытаясь избежать столкновения с нашими дюзами. И именно в этот миг, когда их энергетический мост перегрузился до предела, Кира нажала на спуск, ведомая холодным расчетом Мири.

– Ловите подарок от Службы Утилизации! – гаркнул я.

Два плазменных болта, выпущенных практически в упор, встретились в одной точке – прямо в узле передачи энергии между противниками. Щиты дронов не только отключились, но и мгновенно сдетонировали, обратив свою мощь против владельцев и превращая их в огненные шары.

– Прямое попадание! – Мири радостно запрыгала на консоли. – Роджер, они разлетелись на атомы! Даже на металлолом сдавать нечего!

Я вывел корабль из туннеля, тяжело дыша и чувствуя, как по лбу градом катится пот, но на губах играла победная ухмылка человека, который только что обманул пару продвинутых компьютеров. Сражение длилось от силы двадцать минут, но по моим ощущениям я успел постареть на пару лет и прожить еще одну жизнь, полную безумных маневров и финтов. «Странник» плавно вышел в открытый космос, оставляя позади облако искрящихся обломков, которые медленно кружились в вечном холоде «Тихого омута».

– Проверка систем, – подала голос Кира, и в ее интонации впервые проскользнуло что-то похожее на удовлетворение. – Повреждений обшивки нет. Энергопотребление в норме. Мы… мы справились идеально, Роджер.

– Идеально? – я откинулся на спинку кресла, глядя на чистые панели управления, которые даже не поцарапались в этой заварушке. – Кира, это был первый раз в моей жизни, когда я вступил в бой и не вернулся домой на честном слове и куске синей изоленты! Посмотри на это! Ни одной вмятины, ни одного выбитого предохранителя!