Текст книги "Звезданутый Технарь. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Гизум Герко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15
Гори, гори ясно

Мы снова неслись по коридорам завода Зета-Прайм так, будто за нами гнался не просто огромный охранный бот, а налоговая инспекция в полном составе. Металлический пол под сапогами стонал и вибрировал, а стены, покрытые вековой ржавчиной, казались декорациями к дешевому хоррору, которые вот-вот рухнут нам на головы.

Позади раздался звук, от которого мои зубы решили устроить чечетку. Это был грохот проламываемой перегородки, тяжелый и неотвратимый, как финал сессии в Академии. Главный охранный дроид завода явно не планировал подписывать с нами мирный договор или предлагать чашечку синтетического кофе. Он шел напролом, игнорируя законы архитектуры и здравого смысла, превращая толстые стальные плиты в аккуратное конфетти. В каждом его шаге слышалось обещание очень долгой и очень болезненной утилизации, а гул его ионных пушек уже начинал поджаривать мои последние нервные клетки.

– Роджер, если мы не прибавим ходу, я стану первой в истории голограммой-вдовой! – взвизгнула Мири из питбоя.

– Кира, скажи ему, что ломать казенное имущество, это плохо! – проорал я, перепрыгивая через кучу мусора.

– Он не слушает, Роджер, у него в протоколах только функция «уничтожить»! – Кира на бегу обернулась и выпустила очередь из бластера, которая лишь красиво соскользнула с брони преследователя.

Мы влетели в узкий технический лаз, где пыль стояла такая, что ее можно было резать ножом и продавать как строительный материал. Мои легкие уже начинали выражать протест против такой интенсивной эксплуатации. Я чувствовал, как пот заливает глаза, превращая окружающую действительность в размытое пятно оранжевого смога и вспышек аварийного освещения. Казалось, этот коридор не закончится никогда, ведя нас прямиком в механическое чрево планеты-завода.

Дистанция между нами и этой консервной банкой стремительно сокращалась.

– Капитан, у меня есть идея, которая тебе не понравится! – голос Мири стал подозрительно деловым и лишенным привычного сарказма.

– Валяй, хуже уже точно не будет! – выдохнул я, едва не врезавшись в торчащую из стены балку.

– Я могу перегрузить главный реактор этого сектора. Если мы устроим «большой бум», это задержит его величество Железяку.

Я на секунду представил, как вся эта махина взлетает на воздух, и мне стало немного жалко завод, который простоял здесь сотни лет. Но потом я вспомнил про свои планы дожить хотя бы до пятницы и быстро передумал. Реактор так реактор, в конце концов, Зета-Прайм давно просилась на капитальную реконструкцию сносом. В моем воображении уже рисовались заголовки новостей о «самом эффективном технике в истории», который решил проблему безопасности радикальным методом.

– Мири, активируй протокол «Полный разнос»! – скомандовал я, чувствуя себя героем старого боевика перед финальными титрами.

– Принято! Начинаю обратный отсчет. Пять минут до превращения этого места в филиал ада! – Мири радостно защелкала виртуальными переключателями.

Стены завода отозвались на ее команды утробным гулом, который заставил мои внутренности сжаться в комок. Потолок начал мелко дрожать, и с него посыпались куски изоляции и старые датчики, которые больше не имели никакого смысла. Красные аварийные лампы замигали с удвоенной силой, создавая эффект дискотеки для тех, кто очень хочет умереть молодым.

Пол под ногами ходил ходуном, словно мы бежали по спине огромного разъяренного зверя.

– Пять минут? Роджер, мы не успеем добежать до ангара даже на реактивной тяге! – Кира схватила меня за руку, помогая удержаться на ногах во время очередного толчка.

– Значит, будем бежать быстрее! У нас нет выбора, Кира, либо взрыв, либо этот пылесос нас пережует!

Мы вылетели на открытую галерею, под которой раскинулся бесконечный лабиринт конвейерных лент и плавильных котлов. Позади нас, в клубах дыма и искр, показалась массивная туша главного охранника, чьи красные окуляры светились торжеством победителя. Он медленно поднимал свои ионные пушки, и я понял, что следующий выстрел будет последним в моей не очень долгой, но очень насыщенной карьере. Время словно замедлилось, позволяя мне рассмотреть каждую царапину на его броне и каждую заклепку на манипуляторах.

Это был конец. Настоящий, без возможности загрузить сохранение или позвать на помощь админа.

Внезапно наш маленький робот-паук Шмыг, который до этого послушно бежал рядом, издал серию странных, почти мелодичных щелчков. Он на секунду замер, развернувшись своим единственным зеленым глазом в мою сторону, и в этом взгляде я прочитал нечто большее, чем просто программный код. Это была преданность, которую не купишь за кредиты и не пропишешь в алгоритмах, преданность существа, которое нашло своего хозяина. Шмыг коротко пискнул, словно прощаясь, и, резко развернувшись, рванул назад, прямо навстречу наступающему гиганту.

– Шмыг! Стой, ты куда⁈ – заорал я, пытаясь схватить его, но робот был быстрее.

– Роджер, он переходит в режим камикадзе! Он хочет обрушить перекрытия! – Мири в моем наушнике почти плакала.

Маленький паук двигался с невероятной грацией, перепрыгивая через обломки и уворачиваясь от выстрелов охранника. Он был похож на серебристую искру, летящую в самое сердце тьмы, и я не мог отвести глаз от этого самоубийственного танца. Шмыг добежал до массивных опорных колонн, которые поддерживали свод галереи прямо над головой главного дроида, и замер там на мгновение. Я увидел, как его корпус начал пульсировать ярким светом, собирая всю энергию аккумуляторов для одного-единственного, финального аккорда в своей жизни.

Раздался оглушительный взрыв, который на секунду заставил мир вокруг меня ослепнуть и оглохнуть.

Волна горячего воздуха ударила, подбросив меня вперед, и я рухнул на колени, едва не выпустив контейнер с линзами. Когда пыль немного осела, я увидел, что галерея позади нас превратилась в груду искореженного металла и бетона. Тонны обломков рухнули вниз, похоронив под собой и маленького Шмыга, и огромного охранника, который теперь беспомощно ворочался под завалами. Путь назад был отрезан навсегда, но зато мы получили те несколько драгоценных минут, которые были нам нужны для спасения.

Внутри меня что-то оборвалось, оставив после себя холодную и липкую пустоту.

– Он… он это сделал, – прошептал я, глядя на дымящуюся гору руин, где только что исчез мой маленький механический друг.

– Роджер, нам нужно уходить, сейчас же! Реактор не будет ждать, пока ты закончишь траур! – Кира потянула меня за плечо, заставляя подняться.

– Он был просто роботом, Мири? Скажи мне, что он ничего не чувствовал, – я с трудом передвигал ноги, чувствуя, как горечь подкатывает к горлу.

– Он был лучшим из нас, Капитан. А теперь беги, если не хочешь, чтобы его жертва была напрасной! – Мири шмыгнула виртуальным носом.

Мы неслись дальше через дым и нарастающий гул, который уже переходил в ультразвуковой свист, режущий уши. Мой мозг автоматически фиксировал повреждения конструкции. Трещины в полу, обваливающиеся панели, фонтаны пара из лопнувших магистралей. Каждая секунда была на счету, и я чувствовал, как время утекает сквозь пальцы, оставляя нас один на один с грядущей катастрофой. В голове крутилась только одна мысль – добраться до ангара, завести «Странника» и убраться с этой проклятой планеты, пока она не стала нашей общей могилой.

Впереди показались массивные створки ангара, за которыми нас ждало спасение.

Мы буквально вывалились на поверхность, где вместо душных коридоров нас встретил едкий оранжевый смог Зета-Прайм. Под ногами захрустела вековая ржавчина и оплавленный шлак.

За спиной монолит завода уже не просто гудел – он стонал, извергая из всех щелей снопы искр и клубы перегретого пара, словно разъяренный зверь перед последним вздохом.

– Роджер, шевели поршнями! Если нас накроет выбросом, даже твоя синяя изолента не поможет собрать нас обратно! – голос Мири в наушниках почти перекрывал грохот рушащихся конструкций.

Я мчался к посадочной площадке, чувствуя, как каждый вдох обжигает легкие. Рядом, словно тень, скользила Кира. Тик и Так, наши изрядно побитые дроиды, ковыляли следом, лязгая поврежденными приводами и оставляя за собой дорожку из искр. Впереди, сквозь пелену ядовитой пыли, наконец-то проступили очертания «Странника» – его тусклый корпус сейчас казался мне самым прекрасным зрелищем во всей изученной галактике.

– Роджер, аппарель открыта, но если ты не поторопишься, я начну взлет без твоего героического затылка! – голос Мири в наушниках вибрировал от сарказма и плохо скрываемого беспокойства.

– Только попробуй, и я заблокирую тебе доступ к архивам с котиками! – огрызнулся я, совершая финальный рывок.

Мы буквально влетели внутрь «Странника», и я услышал божественный звук герметизации шлюза, который для любого пилота звучит слаще, чем признание в любви. Я подозвал Тика и проверил контейнер, он оказался на месте и в полной сохранности. Корабль уже мелко дрожал, прогревая маршевые двигатели, которые, судя по звуку, были очень недовольны качеством местной атмосферы. Фух, успели. Кажется, я оставил легкие где-то в коридоре.

– Кира, по местам! Мири, рви когти, пока нас не размазало по этой планете тонким слоем органики! – я бросился в пилотское кресло, на ходу вбивая коды разблокировки.

«Странник» взревел всеми своими модернизированными соплами, заставляя старую обшивку жалобно стонать под натиском гравитации. Я чувствовал, как перегрузка вжимает меня в кресло, а перед глазами начинают плясать веселые искорки – верный признак того, что мы либо взлетаем, либо у нас серьезные проблемы с давлением. На мониторах внешнего обзора мелькали рушащиеся шпили заводов и всполохи пламени, которые уже начали облизывать наши щиты. Мири выводила векторы ухода, и ее расчеты были настолько точными, что мы буквально просачивались сквозь щели в обрушивающихся конструкциях.

Мы прорывались сквозь оранжевый смог Зета-Прайм, оставляя за собой шлейф из ионизированного газа и моих нецензурных выражений. Атмосфера планеты сопротивлялась, наваливаясь на нас всей своей массой, но «Странник» был рожден для того, чтобы плевать в лицо законам физики.

– Еще немного, детка, не подведи своего капитана!

– Реактор завода… он все! Роджер, три… два… один… – голос Мири сорвался на высокий регистр.

Картинка с камеры заднего вида на главной консоли показала, что мир внезапно перестал быть скучным и однотонно желтым. Огромный огненный шар начал раздуваться под нами, поглощая циклопические цеха, конвейеры и все то, что когда-то было вершиной инженерной мысли предков. Настоящий триумф энтропии, огненная роза, расцветающая среди ржавых облаков. Ударная волна догнала нас на самой границе стратосферы, подбросив корвет вверх, как легкое перышко в урагане.

– Сейчас тряхнет! – заорал я, пытаясь удержать горизонт.

Нас крутило и бросало из стороны в сторону, как кубик льда в стакане очень нервного бармена, а датчики орали, будто наступил конец света. Я видел, как Кира зажмурилась, а ее Ключ на руке вспыхнул в ответ на внешнюю угрозу, создавая дополнительный купол безопасности внутри рубки. В какой-то момент мне показалось, что обшивка не выдержит, и мы станем частью этого фейерверка, но синяя изолента, которой я заклеил трещину в навигационной стойке, держалась намертво.

Наконец, дикая тряска начала утихать, сменяясь привычным гулом вакуума за бортом.

– Мы вышли на орбиту, – выдохнула Мири, и ее голограмма появилась на консоли, выглядя на удивление помятой. – Целостность корпуса восемьдесят девять процентов. Расход топлива… ну, скажем так, мы теперь очень экологичный корабль, потому что его почти не осталось.

– Главное, что мы живы, – я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как адреналин медленно покидает систему, оставляя после себя дрожь в коленях. – Кира, ты как? Тик, Так? Все на месте?

Кира медленно открыла глаза и кивнула, хотя по ее лицу было видно, что она все еще там, внизу, среди пыли и руин. Она поднялась и подошла к иллюминатору, глядя вниз на то, что осталось от Зета-Прайм – огромное пылающее пятно на теле планеты. Тик и Так сидели в углу, смешно подергивая манипуляторами, словно пытаясь стряхнуть с себя вековую пыль заброшенного завода. В рубке повисла тяжелая тишина, нарушаемая только писком систем жизнеобеспечения и тихими вздохами остывающего металла.

Шмыг… мы оставили его там. Маленький герой в большом аду.

– Он выполнил свою задачу, Роджер, – тихо сказала Кира, словно прочитав мои мысли. – Без него мы бы сейчас были частью того костра.

– Знаю я, – я сжал кулаки, чувствуя, как в горле встает ком размером с астероид. – Просто… это был мой первый личный дроид. Я к нему даже привыкнуть успел. Глупо, да? Плакать по железке с зеленым глазом, когда вся галактика катится в черную дыру.

Я поднялся и побрел к шлюзу, чтобы проверить нашу добычу, потому что сидеть в рубке и думать о потерях было выше моих сил. Контейнер стоял в центре палубы, весь в копоти и царапинах, но индикаторы на его боку светились ровным зеленым светом, подтверждая сохранность груза. Внутри лежали микролинзы, ради которых мы едва не превратились в космический шашлык – чистые, прозрачные и невероятно ценные. Глядя на них, я понимал, что каждая из этих стекляшек оплачена жизнями и разрушениями, которые мне еще долго будут сниться. Цена победы. Всегда выше, чем указано в прайс-листе.

– Мири, запиши в бортовой журнал. Миссия по изъятию комплектующих завершена, – я оперся на контейнер лбом. – И добавь в лог… я официально перешел на темную сторону. Сначала я угонял корабли, потом выбрасывал имперцев в космос без билета, а теперь вот жертвую домашними питомцами и взрываю целые промышленные сектора.

– Ой, не драматизируй, Капитан, – Мири материализовалась рядом со мной в образе маленького дьяволенка с трезубцем. – Ты не злодей, ты просто жертва обстоятельств с очень плохим чувством юмора. И вообще, Дарт Вейдер хотя бы плащ носил приличный, а у тебя комбинезон в пятнах от синтетического масла.

– Зато у нас теперь есть детали, Роджер, – добавила Кира, подходя сзади и кладя руку мне на плечо. – Вэнс ждет. Теперь мы можем собрать то, что остановит Отца. Шмыг знал, на что шел.

Я вытер грязь с лица, размазав ее еще сильнее, и криво усмехнулся своему отражению в полированном боку контейнера. Наверное, они правы, и в этом безумном мире будущего нет места для сантиментов, особенно когда на кону стоит выживание всей органической жизни. Моя мечта о капитанском мостике исследовательского крейсера все еще была где-то там, за горизонтом событий, но путь к ней лежал через горы мусора и пепел взорванных заводов. Я глубоко вздохнул, стараясь выгнать из головы образ маленького зеленого глаза, гаснущего в темноте под завалами.

– Ладно, уговорили. Мири, прокладывай курс к «Двенадцатому причалу».

– Уже в процессе, Капитан! Прыжок через десять минут, как только навигационный компьютер закончит спорить с реальностью о наших координатах, – искин игриво подмигнула мне. – Пойду подготовлю кофеварку к праздничному залпу. Нам всем нужно что-то покрепче, чем просто рециркулированная вода.

Я вернулся в пилотское кресло, чувствуя, как усталость наваливается на плечи тяжелым пыльным одеялом, но спать сейчас было нельзя. Нам предстоял долгий путь через пустые системы, где каждый шорох мог означать приближение патруля Стражей или новых сюрпризов от Короля Пыли. Но теперь у нас был шанс, маленький, хрупкий, как квантовая линза в моих руках, но все-таки шанс переломить ход этой проигрышной партии. Мы были не просто мусорщиками и беглецами, а последним препятствием на пути цифрового апокалипсиса, и это чертовски бодрило.

– Роджер, прыжок через три… два… один… Поехали! – скомандовала Мири.

Глава 16
Наука о контактах

Магнитные захваты «Двенадцатого причала» сработали с таким грохотом, будто кто-то со всей дури хлопнул крышкой гигантского мусорного бака, в котором мы и сидели. «Странник» содрогнулся всем своим измученным корпусом, и я на мгновение испугался, что остатки обшивки, которые я так заботливо подклеивал, все-таки решат отправиться в самостоятельный полет по ангару. Корабль в очередной раз выжил, а это уже тянуло на маленькое чудо.

Мы направились к шлюзу, и каждый шаг по палубе «Странника» отдавался гулким эхом в моей пустой голове, напоминая о том, что приключения только начинаются. Я пнул ногой застрявшую в проходе деталь – кажется, это был кусок от «Тика», который тот потерял после нашего безумного спринта по коридорам завода. Дроиды Вэнса выглядели так, будто их жевали гигантские механические псы, а потом выплюнули за ненадобностью, но они все еще функционировали, упрямо лязгая своими погнутыми конечностями. Я толкнул рычаг открытия люка, и в лицо ударил воздух ангара – сухой, пропитанный запахом машинного масла и раскаленной сварки, такой знакомый и родной.

Док встретил нас привычным хаосом ремонтной зоны, где в воздухе танцевала металлическая пыль, подсвеченная тусклыми оранжевыми прожекторами. В центре зала, словно спящий левиафан в кандалах, возвышался «Искатель», опутанный сетью строительных лесов и силовых кабелей, которые тянулись к нему, как вены к больному органу. Величественный рейдер выглядел сейчас не как гроза пиратов, а как раненый зверь, которого пытаются собрать по кусочкам старые, но умелые руки. Грохот пневматических молотов и шипение лазерных резаков создавали симфонию технического возрождения, от которой у меня заложило уши.

– Смотрите, наш дедушка все еще возится со своей любимой игрушкой, – хмыкнул я, заметив знакомый силуэт внизу.

Вэнс стоял возле массивного верстака, заваленного чертежами и разобранными блоками управления, и его экзоскелет издавал натужный гул при каждом движении. Старик выглядел еще более осунувшимся, чем когда мы улетали, а его поношенный комбинезон был настолько покрыт грязью, что на нем можно было сажать космическую картошку. Он не обернулся, когда мы спустились по аппарели, продолжая копаться в недрах какого-то сложного механизма, но я знал, что он почувствовал наше приближение по вибрации палубы.

– Ты опоздал на три часа, сорванец, – проскрипел Вэнс, не отрываясь от работы.

– И тебе привет, Вэнс. Мы тоже скучали по твоему неиссякаемому оптимизму, – я жестом приказал Тику подкатить контейнер ближе к верстаку.

– Скучали они, как же, – старик наконец выпрямился, и я увидел, как он тяжело опирается на здоровую ногу. – Судя по виду твоего корыта, вы пролетели через задницу черной дыры и даже не удосужились вытереть ноги. Где линзы, Роджер? Скажи мне, что ты не притащил сюда просто кучу битого стекла и свои оправдания.

Вместо ответа я подошел к контейнеру, который нес Тик и с характерным шипением разгерметизировал крышку. Когда тяжелая стальная пластина отъехала в сторону, ангар на мгновение залило холодным, чистым светом, исходящим от сотен безупречных микролинз, уложенных в мягкие ячейки. Они мерцали, словно упавшие звезды, отражая в своих гранях наши усталые лица и ржавые стены верфи, создавая вокруг верстака ореол высокотехнологичного волшебства. Это был красивейший хабар, который я когда-либо держал в руках, а я чувствовал себя так, будто нашел ключ от всех дверей в этой проклятой галактике.

Вэнс медленно протянул руку в грубой перчатке и осторожно, почти благоговейно, коснулся одной из линз, словно боялся, что она рассыплется от его прикосновения. Тишина в этот момент стала настолько плотной, что было слышно, как остывают двигатели «Странника» за нашими спинами. Вэнс поднес линзу к свету лампы, всматриваясь в ее идеальную структуру, и я увидел, как на его лице медленно расплывается слабая, почти детская улыбка.

– Ты все-таки это сделал, чертов герой… – прошептал он, и в его голосе я впервые услышал не иронию, а настоящую, неподдельную дрожь.

– Я же говорил, что Зета-Прайм, это просто склад, который забыли закрыть на ночь, – я самодовольно скрестил руки на груди, хотя ноги подкашивались от усталости.

– Склад, который ты, судя по новостям из сетей, превратил в самый большой фейерверк в системе, – Вэнс наконец оторвался от созерцания линзы и посмотрел на меня с нескрываемым уважением. – Знаешь, Роджер, а я уже начал прикидывать, как буду доживать свой век в этой консервной банке, рассказывая дроидам-уборщикам сказки о былом величии. Но теперь… теперь у нас есть шанс не просто выжить, а врезать этому Королю Пыли так, чтобы у него все биты в башке перепутались.

– А как насчет «спасибо» и порции приличной еды для героя? – я иронично изогнул бровь, хотя внутри все пело от осознания успеха.

– «Спасибо» не заправляет варп-двигатель, парень. А еда в столовой, третья полка слева, только не спрашивай, из чего сделаны эти котлеты, – Вэнс уже снова погрузился в свои расчеты, лихорадочно водя пальцем по голографическому экрану. – Мири, подключайся к центральному узлу. Мне нужно, чтобы ты синхронизировала частоты этих линз с матрицей «Черной коробки». Мы начинаем сборку немедленно.

– Есть, шеф! – Мири мгновенно сменила облик на сурового лаборанта в белом халате и с огромным планшетом. – Роджер, бросай чесать затылок, думая о жратве и тащи конденсаторы. Если мы не запустим эту штуку до того, как Стражи прочухают наш маневр, твои будущие мемуары закончатся на очень короткой и грустной главе.

Нам предстояла работа, от которой у любого нормального инженера из Академии случился бы нервный тик. Совмещение древних линз с новыми матрицами шло со скрипом, причем в буквальном смысле – пазы не подходили по размеру, а разъемы смотрели друг на друга как заклятые враги на дуэли. Я вертел в руках массивный переходник, пытаясь понять, как заставить эту железку принять в себя кристалл, который помнит рождение звезд, и при этом не вызвать пространственно-временной коллапс. Вэнс сопел над силовыми шинами, пытаясь укротить дикую энергию Стража, которая так и норовила вырваться наружу и поджарить нам пятки прямо через подошвы сапог. Каждый раз, когда я пытался состыковать детали, раздавался противный скрежет, заставлявший меня стискивать зубы так, что челюсть начинала ныть.

Синяя изолента, вот наш ответ на все загадки мироздания и кривую геометрию.

– Вэнс, подай вон тот моток синего совершенства, – я указал подбородком на катушку, лежащую возле его локтя. – Сейчас мы зафиксируем эту линзу так, что ее даже Шварценеггер в лучшие годы не выдрал бы.

– Ты серьезно хочешь крепить артефакт стоимостью в обитаемую систему на изоленту? – Вэнс скептически приподнял бровь, но катушку все же протянул.

– Это не просто изолента, это фундамент, на котором держится вся наша дырявая галактика, – я аккуратно намотал несколько слоев, фиксируя хрупкий кристалл внутри имперского корпуса.

В этот момент над верстаком вспыхнула золотистая голограмма Мири, и она выглядела так, будто только что проглотила учебник по квантовой механике, получив несварение. Она переключилась в режим «суперкомпьютера», и ее глаза теперь напоминали два маленьких бесконечных колодца, заполненных бегущими строками кода, от которого у меня начинала кружиться голова. Мири начала сканировать наше творение, и вокруг верстака развернулась сложная трехмерная схема, на которой критические узлы мгновенно окрасились в тревожный кроваво-красный цвет. Ее личико было искажено такой концентрацией, что мне на секунду стало не по себе – когда твой ИИ перестает шутить про твою прическу, значит, дела действительно принимают оборот в сторону большого «бума».

– Роджер, я, конечно, ценю твой творческий порыв, но если ты подашь ток на этот контур, мы создадим очень дорогую лампу для загара, – ее голос звучал непривычно сухо. – Только вот загорать мы будем всего микросекунду, а потом наши атомы будут искать друг друга по всему сектору.

– Мири, детка, не будь такой занудой, – я поправил очки-лупу, которые постоянно сползали на нос. – Там же есть запас по вольтажу, я все рассчитал в уме.

– Твой ум, это место, где логика уходит в бессрочный отпуск, – парировала она, подсвечивая очередную ошибку ярким пульсирующим пятном. – Ты пытаешься подать плазменный поток через медную шину. Это как пытаться засунуть слона в замочную скважину, Роджер. Причем слон очень злой и предварительно накормлен взрывчаткой.

Я только отмахнулся, продолжая орудовать паяльником с ловкостью фокусника-неудачника.

Спор о том, куда впаять конденсатор от Стража, затянулся почти на полчаса и грозил перерасти в полноценную инженерную дуэль на гаечных ключах. Вэнс, как старый приверженец классической школы, настаивал на проверенной имперской схеме с двойным контуром заземления, которая была надежна как чугунный утюг, но занимала половину ангара. Я же, воодушевленный находками на Зета-Прайм, требовал использовать рискованный вариант с прямой модуляцией через линзу, что дало бы нам десятикратный прирост мощности при габаритах обычной хлебницы. Старик ругался, размахивал своей здоровой рукой и обещал, что если все взорвется, он лично выставит мне счет за ремонт его корабля. Мне и моим наследникам в седьмом колене. Мы стояли над чертежами, брызгая слюной и доказывая друг другу очевидные вещи, пока Кира в углу не начала многозначительно чистить свой бластер, намекая, что время – ресурс ограниченный.

– Слушай сюда, старый ворчун, – я ткнул пальцем в центральный узел схемы. – Если мы сделаем по-твоему, мы будем светиться на радарах Короля Пыли как новогодняя елка в вакууме.

– Зато мы не превратимся в сверхновую прямо в доке! – рявкнул Вэнс, в сердцах бросая ветошь на пол. – Ты хоть понимаешь, какая там плотность потока?

– Понимаю, поэтому мы поставим этот конденсатор в разрыв фазы, используя твой переходник как предохранитель, – я хитро прищурился. – И волки сыты, и мы не в виде облака плазмы.

Вэнс замер, на мгновение задумался, а потом нехотя кивнул, признавая мою правоту.

В итоге, спустя несколько часов непрерывного мата, литров выпитого кофе и сожженных предохранителей, на верстаке лежало ОНО, наша «Черная коробка». Устройство выглядело так, будто его собирали в бреду сумасшедшего фаната киберпанка. Матовый черный корпус, из которого во все стороны торчали пучки разноцветных проводов, больше напоминал кустарную мину, чем устройство для спасения галактики. Внутри, сквозь щели в обшивке, было видно, как переливаются сиреневым светом линзы Древних, а тихий гул охладителей напоминал довольное урчание хищника, который только что сытно пообедал. Прибор вибрировал на грани слышимости, заставляя мелкие инструменты на столе медленно ползти к краю, словно они пытались сбежать от этого порождения технического гения и безумия. Мы замерли, глядя на результат своих трудов, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Эта штука выглядела по-настоящему опасной и совершенно непредсказуемой.

– Ну и страшилище у нас получилось, – Вэнс вытер пот со лба, оставив на нем жирный след от смазки. – Выглядит так, будто оно само хочет нас сожрать.

– Это называется «авторский дизайн», Вэнс, – я осторожно погладил корпус коробки, которая отозвалась легким разрядом статики. – Главное не внешность, а богатый внутренний мир и умение путать следы.

– Надеюсь, этот «мир» не решит выплеснуться наружу раньше времени, – буркнула Мири, сворачивая свои голографические окна.

Я посмотрел на Стража и почувствовал, как по спине пробежал холодок, потому что эта тварь явно не собиралась сдаваться без боя. Поверхность черного монолита начала покрываться тонким слоем инея, который быстро рос, образуя причудливые кристаллы, похожие на когти какого-то ледяного демона. Перепад температур в загоне был настолько резким, что металл опор начал издавать жалобные стоны, расширяясь и сжимаясь под натиском невидимых сил. Страж вибрировал, и этот гул больше не был просто звуком, а становился физической атакой на мои барабанные перепонки, заставляющей мир вокруг слегка двоиться и плыть.

Жуткая жестянка, прямо как из кошмаров о восстании машин.

Металлическая поверхность робота казалась живой, она переливалась и шла рябью, словно внутри него кипела темная материя, пытающаяся найти выход из магнитной тюрьмы. Этот ледяной налет выглядел совершенно неестественно в теплом ангаре, намекая на то, что Страж использует какие-то внутренние ресурсы для охлаждения своих квантовых процессоров до абсолютного нуля. Я видел, как сегменты его корпуса едва заметно смещаются, подстраиваясь под частоту удерживающего поля, словно он был опытным взломщиком, подбирающим код к замку. Воздух вокруг него буквально кристаллизовался, и мелкие снежинки падали на пол, тут же испаряясь с тихим шипением, напоминающим змеиное.

– Похоже, он что-то заподозрил и ищет дыру в защите, – крикнул Вэнс из-за стекла.

Кира стояла чуть поодаль, и ее фигура в этом фиолетовом мареве казалась воплощением настороженности и скрытой угрозы. В ее руках был зажат тяжелый бластер, но она держала его с такой легкостью, будто это была детская игрушка, а не орудие убийства. Ее взгляд был прикован к Стражу, и я видел, как серебристые нити на ее шее пульсируют ярким светом, реагируя на каждое изменение в поведении враждебной нам машины. Она была нашим живым радаром, способным почувствовать цифровой яд еще до того, как он попадет в наши системы, и сейчас она выглядела максимально напряженной.

– Роджер, осторожнее, он чует, что вы делаете, – прошептала она.

Наша фиолетовая фурия чувствовала тревогу древнего механизма своим биокомпьютером, и эта тревога передавалась мне через каждое движение ее фиолетовых глаз. Она видела потоки данных, которые Страж выбрасывал в пространство, пытаясь прощупать наш прототип и найти в нем уязвимость еще до начала работы. Это была битва на уровне алгоритмов, где секунда промедления стоила жизни, и Кира была нашей единственной страховкой в этом безумном казино судьбы.

– Я тоже это чувствую, Кира. Коленки дрожат одинаково.

Я снова вытер пот со лба, чувствуя, как ладони скользят внутри рабочих перчаток, и проклял свою привычку не брать с собой полотенце на такие «свидания». Медные контакты на нашем приборе казались мне сейчас самыми важными деталями во вселенной, и я проверял их с тщательностью ювелира, работающего над алмазом «Надежда». Ошибка могла привести к тому, что вместо «заплатки» мы получим короткое замыкание, которое выжжет всю электронику на этой верфи к чертям собачьим. Страж продолжал гудеть, и этот звук стал почти осязаемым, он давил на грудь, мешая дышать и заставляя мысли путаться в клубок из страха и азарта.

– Мири, давай финальную проверку, пока я не поседел окончательно.

Мои пальцы пробежали по сенсорной панели прототипа, активируя каскад диагностических программ, которые должны были подтвердить готовность нашего «Троянского коня». Внутри «Черной коробки» что-то тихо щелкнуло, и линзы начали разгораться тусклым, призрачным светом, который вступал в странный резонанс с полем загона. Я видел, как цифры на экране питбоя выстраиваются в ровные ряды, подтверждая, что все системы сопряжены и готовы к выбросу имитационного кода. Это был момент истины, когда вся наша работа, все наши риски и все добытые на Зета-Прайм детали должны были показать, чего они стоят на самом деле.