Текст книги "Звезданутый Технарь. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Гизум Герко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12
Любовь с первого патча

Скрежет разносился на многие километры вокруг, отражаясь от стен каньона и заставляя вибрировать саму почву под нашими ногами. Я морщился от этого невыносимого шума, чувствуя, как зубы начинают ныть от ультразвуковых гармоник, которые пробивались даже сквозь шлем. Створки ворот начали медленно, буквально по миллиметру, расходиться в стороны, открывая перед нами черную, зияющую пасть входа.

– Кира, прикрой! – крикнул я, не отпуская рычаг. – Если на этот звук прибежит все местное население роботов, мы станем отличным дополнением к этой свалке!

Кира не ответила, а просто шагнула вперед, и в ее руках материализовалась тяжелая монтировка, которую она держала как экскалибур. Она напряженно всматривалась в оранжевое марево, ожидая появления автоматических систем защиты, которые наверняка уже проснулись от этого индустриального концерта. Ее фигура на фоне расходящихся гигантских врат выглядела эпично, словно на постере к фильму.

– Пока чисто, – бросила она через плечо. – Но они знают, что мы здесь. Я слышу, как просыпаются механизмы в глубине комплекса.

– Отлично, значит, вечеринка начинается, – я наконец отпустил рычаг и вытер лоб.

Проход между створками стал достаточно широким, чтобы в него мог пролезть человек, парочка нелепых дроидов и один очень самоуверенный пилот. Внутри открывался вид на темный, пустой ангар, который казался бесконечным, как список моих неудач в личной жизни. Я сделал осторожный шаг через порог, и свет моего фонаря выхватил из тьмы скелеты огромных кранов, которые свисали с потолка, как застывшие стальные пауки.

– Добро пожаловать в ад, мальчики и девочки, – прошептала Мири, ее голос дрожал от возбуждения и страха.

Мы шагнули внутрь сборочного цеха, и я тут же почувствовал себя так, словно залез в пасть к механическому Кракену, который забыл почистить зубы последние пару столетий. Огромные манипуляторы свисали с потолка, застыв в самых причудливых позах, напоминая обглоданные скелеты гигантских пауков из какого-нибудь низкобюджетного хоррора. Когда-то здесь ковалось величие навигационных систем Галактики, и инженеры Зета-Прайм гордились тем, что их матрицы могут найти иголку в стоге сена на другом конце сектора. Сейчас же все это величие превратилось в унылое кладбище машин, заваленное слоями пыли, обломками и осадком от былых амбиций, которые теперь стоили дешевле, чем порция синтетического белка на окраине.

– Роджер, тут так пыльно, что мои сенсоры начинают чихать виртуальными пикселями, – подала голос Мири, и ее голограмма в моем питбое нацепила крошечный респиратор.

– Не ной, – прошептал я, стараясь не слишком громко топать по металлическому полу. – Это не пыль, это прах погибших надежд на своевременную пенсию.

Мы продвигались вглубь зала, и звук моих шагов отдавался гулким эхом, которое, казалось, уходило в бесконечность. Света почти не было, только наши фонари выхватывали из темноты куски ржавого металла и обрывки кабелей, которые свисали с потолка, как засохшие лианы в техно-джунглях. Атмосфера была настолько плотной, что ее можно было резать моим лазерным резаком, если бы я не боялся привлечь внимание тех, кто привык жить в этой тишине. Кира шла впереди, ее фиолетовая кожа в лучах фонарей казалась почти черной, а движения были такими плавными, что я невольно позавидовал ее гидравлике, или что там у нее вместо мышц.

– Тихо… – Кира внезапно замерла, и я чуть не впечатался ей в спину.

– Что там? Опять древние призраки капитализма? – я попытался пошутить, но рука сама потянулась к рукояти бластера.

В глубине зала, за нагромождением старых контейнеров, вспыхнули красные точки. Сначала одна, потом две, пять, десять… Они зажигались в темноте, как угольки в адском камине, и я понял, что наше скрытное проникновение только что официально закончилось провалом. Это были «робо-мусорщики» – мелкие, быстрые дроны-пауки, которые десятилетиями выживали на этой планете, переваривая сами себя и любую технику, что попадала в их поле зрения. Они не были охранниками в привычном смысле слова, они были просто голодными кусками железа, которые видели во мне, Кире и особенно в наших дроидах отличный набор запчастей для следующего цикла саморемонта.

– Внимание, Роджер! У нас тут делегация по встрече дорогих гостей, – Мири сменила респиратор на шлем спецназовца. – И, судя по их настроению, они хотят забрать твоих дроидов и питбой!

Первый паук прыгнул с потолка, едва не задев мою голову. Я едва успел отпрянуть, когда его острые механические лапы со звоном впились в пол там, где секунду назад стояла моя нога. Это послужило сигналом для остальных. Красные глаза придвинулись ближе, и из теней посыпались десятки мелких тварей, издавая противный скрежет, от которого у меня заныли зубы. Началась хаотичная, безумная перестрелка, которую не одобрил бы ни один инструктор в Академии, потому что я стрелял во все, что двигалось, а двигалось здесь абсолютно все.

– Кира, работаем! – крикнул я, вскидывая бластер.

Кира не стала тратить время на реплики. Она перехватила свою тяжелую монтировку поудобнее и с коротким, яростным выдохом бросилась в самую гущу нападающих. Ее движения были настолько быстрыми, что я видел только фиолетовые вспышки и слышал оглушительный хруст ломающегося металла. Она крушила жестянки с такой легкостью, будто это были пустые банки из-под пива, а не боевые единицы, пусть и проржавевшие. Один из пауков попытался вцепиться ей в плечо, но она перехватила его в воздухе и, используя монтировку как рычаг, буквально раздавила его корпус, выбив сноп искр и брызги старой смазки.

– Роджер, ты стреляешь как имперский штурмовик после трехнедельного запоя! – ехидно заметила Мири, когда мой очередной заряд ушел в потолок, сбив какой-то безобидный датчик.

Дроиды Тик и Так вели себя в лучших традициях трусливых напарников из комедийных боевиков. Высокий Тик прижался к стене, пытаясь стать максимально плоским, что при его комплекции «стремянка под кайфом» было задачей невыполнимой. Его голова-дуршлаг вращалась так быстро, что я боялся, как бы она не улетела в стратосферу. Так, наш колобок, просто спрятался за кучей ржавых труб, периодически выстреливая во все стороны облачками пара, видимо, надеясь напугать врагов своей загадочностью или просто от избытка чувств. Искры летели во все стороны, освещая этот механический хаос короткими, болезненными вспышками.

Металлический сор начал покрывать пол цеха, и я уже пару раз чуть не поскользнулся на оторванных лапах и разбитых окулярах. Врагов не становилось меньше, казалось, из каждой щели в стенах лезут новые и новые пауки, привлеченные шумом боя и свежими запчастями. Я чувствовал, как скафандр становится невыносимым от пота, а палец на спусковом крючке начинает неметь. В какой-то момент один из крупных дронов-пауков, размером с хорошую собаку, прыгнул на меня из темноты, и я понял, что не успеваю развернуть бластер.

– Назад! – рявкнула Кира, возникнув из ниоткуда.

Она встретила робота ударом монтировки прямо в лоб, отправив его в полет через половину зала. Грохот от его падения был такой, что я на секунду оглох. Кира тяжело дышала, ее фиолетовая кожа блестела от усилий, а в глазах плясал опасный огонь. Она явно вошла в раж, и в этот момент я был искренне рад, что мы на одной стороне. Тем не менее, даже ее нечеловеческой силы было мало, чтобы перебить всю эту механическую саранчу, которая явно решила взять нас измором и количеством.

– Их слишком много, Роджер! – Мири на моем экране выглядела обеспокоенной. – Если так пойдет дальше, у нас закончатся либо заряды, либо удача, причем скорее всего одновременно!

Я лихорадочно огляделся, ища хоть какой-то выход из этой ситуации, который не включал в себя героическую гибель в куче металлолома.

Искры от рикошетов танцевали в рыжем мареве цеха, как перепившие кофе светлячки, а запах озона и горелой проводки уже забивал даже самые мощные фильтры моего шлема. Я нырнул за массивную станину древнего пресса, едва не оставив кусок комбинезона на остром углу, и в этот момент прямо передо мной, скрежеща сочленениями, рухнул один из этих механических арахнидов. Этот экземпляр был заметно жирнее своих собратьев, вместо тонких лапок-спиц у него были мощные гидравлические опоры, одна из которых теперь висела на честном слове и паре обрывков сервокабелей после встречи с монтировкой Киры. Железяка отчаянно пыталась перевернуться, высекая снопы искр из пола своим основным манипулятором, и в ее единственном красном окуляре застыла чисто машинная ярость, жаждущая разобрать меня на атомы.

– Кира, прикрой меня! Мне нужен этот пухляш! – заорал я, перекрывая грохот очередной вспышки.

– Ты с ума сошел? – ее голос в наушниках прозвучал на удивление спокойно, несмотря на то что она в этот момент буквально вырывала позвоночник из другого дрона. – Он тебя перекусит раньше, чем ты достанешь свою отвертку!

– У него в мозгах навигационный модуль серии «Альфа», я его по походке узнал! Если мы его не приручим, будем плутать здесь до тепловой смерти вселенной!

Я не стал дожидаться ее согласия и рванул к упавшему роботу.

Кира тут же переместилась, встав между мной и основной толпой мелких пауков, которые уже сообразили, что их большого брата обижают. Она превратилась в фиолетовый вихрь, ее монтировка свистела в воздухе, выбивая из нападающих дронов всю их цифровую дурь и лишние шестеренки. Каждый удар сопровождался сочным звоном, словно кто-то решил сыграть на пустых бочках тяжелый рок, и этот ритм странным образом помогал мне сосредоточиться на цели. Я упал на колени рядом с дергающейся машиной, игнорируя то тошнотворное чувство, когда понимаешь, что под твоими пальцами не просто железо, а древний, агрессивный алгоритм.

Бластерные разряды шипели над самой головой.

– Роджер, если ты сейчас сдохнешь, я вычту стоимость похорон из твоей доли! – Мири в питбое явно была на взводе, ее голограмма сменила шлем спецназовца на венок из маргариток, что обычно означало крайнюю степень саркастического отчаяния.

– Просто заткнись и готовься к инъекции кода, детка! Нам нужно пробить его ржавый фаервол!

Я выхватил из набедренного кармана свой верный набор инструментов, который пережил со мной столько передряг, что его самого можно было считать ветераном галактических войн. Мои пальцы, ставшие на удивление ловкими от адреналинового прихода, быстро нашли сервисную панель на брюхе робота-паука, скрытую под слоем вековой грязи и окалины. Я вогнал жало диагностического щупа прямо в порт, и по моим рукам пробежал чувствительный разряд статики, от которого волоски на затылке встали дыбом. Робот издал звук, похожий на вопль закипающего чайника, и его лапы задергались с новой силой, едва не выбив у меня из рук питбой.

Вокруг свистел металл.

– Взламываю порт! – Мири на экране замелькала руками над виртуальной клавиатурой. – Боже, Роджер, тут протоколы безопасности времен, когда твоя прабабушка еще в куклы играла! Это не защита, это сплошное издевательство над логикой!

– Не критикуй, а действуй! Мы тут не на симпозиуме по кибербезопасности!

Я рванул крышку панели, обнажая переплетение проводов, которые выглядели так, словно их завязывал пьяный осьминог-дизайнер. Искры брызнули мне в лицо, оставив на визоре пару черных точек, но я уже видел то, что искал – центральный логический узел, пульсирующий тусклым багровым светом. Времени на нежности не было, поэтому я просто выдернул два силовых кабеля, которые, по моему глубокому убеждению, отвечали за связь с общим разумом мусорщиков, и закоротил их на свой переносной аккумулятор. Робота тряхнуло так, что он на мгновение замер, словно задумавшись о смысле своего существования в качестве груды металлолома.

– Инъекция «заплатки» началась! – доложила Мири. – Гружу в него библиотеку навигационных карт и три тома анекдотов про роботов для поднятия настроения!

– Анекдоты-то зачем? – я быстро перепаивал контакты, используя портативную сварку.

– Чтобы у него случился когнитивный диссонанс и он перестал считать нас едой!

Я видел, как красное свечение в окуляре дрона начало мелко дрожать, сменяясь на оранжевое, а затем на какой-то неопределенно-желтый цвет сомнения. Система явно пыталась переварить тот массив нелогичного человеческого мусора, который Мири заливала в его память, и это давало мне драгоценные секунды, чтобы закончить аппаратный обход. Мои руки работали сами по себе, повинуясь годам практики на свалках Целины, где починка варп-двигателя при помощи жевательной резинки и доброго слова была обычным делом. Наконец, я соединил последний контакт с интерфейсом питбоя и затаил дыхание.

Кира отбила очередную волну врагов.

– Роджер, долго еще? У меня монтировка перегрелась и начинает гнуться! – крикнула она, не оборачиваясь.

– Почти готово! Мири, финализируй протокол «Хороший мальчик»!

– Готово! Перезагружаю ядро через три… две… одну… Да будет жизнь, по славу пресвятой Изоленты!

Окуляр робота-паука внезапно погас на секунду, а затем вспыхнул ровным, изумрудно-зеленым светом, который в этом ржавом аду выглядел как настоящий маяк надежды. Его лапы перестали хаотично скрести пол и аккуратно подогнулись, принимая устойчивое, почти покорное положение, а манипулятор, который еще минуту назад пытался проткнуть мне печень, теперь мирно замер вдоль корпуса. Я почувствовал, как напряжение в груди начинает медленно отпускать, сменяясь лихорадочным торжеством – мы только что угнали вражеский танк прямо посреди боя.

– Работает… черт возьми, оно работает! – я вытер пот со лба, оставив на шлеме грязный след.

Я осторожно похлопал нашего нового питомца по ржавому боку, чувствуя под ладонью вибрацию работающих сервоприводов, которые теперь пели совсем другую песню. Робот издал серию мелодичных щелчков, очень похожих на довольное ворчание старого пса, который наконец-то нашел свою кость.

– Назову его Шмыг, – пробормотал я, довольно ухмыляясь. – Потому что он выглядит так, будто постоянно шмыгает по темным углам.

– Какое оригинальное имя, Роджер. Ты прямо мастер нейминга, – Мири саркастично похлопала в ладоши. – Теперь скажи своему новому другу, чтобы он вывел нас отсюда, пока нас не превратили в фарш его бывшие коллеги!

Шмыг, словно понимая человеческую речь, резко развернулся на своих мощных лапах, игнорируя поврежденный сустав, и его лазерный дальномер начал сканировать помещение. Он издал короткий, властный сигнал на частоте, которую мелкие пауки, видимо, восприняли как приказ к отступлению, потому что нападающие дроны внезапно замерли, а затем начали медленно пятиться в тень. Наш новый «пес» явно имел в этой иерархии статус не ниже полковника, и теперь он был полностью в нашей власти.

– Молодец, Шмыг! А теперь веди нас к центру управления! – скомандовал я, указывая в сторону темного прохода.

Робот резво прыгнул вперед, с легкостью преодолевая завалы, и мы с Кирой бросились за ним, чувствуя, как за спиной закрывается ловушка из ржавчины и красных глаз. Мы двигались быстро, почти бегом, сквозь лабиринт заброшенных конвейеров и пустых сборочных цехов, которые в свете наших фонарей казались останками погибшей цивилизации. Шмыг уверенно выбирал путь, игнорируя тупики и заваленные проходы, и я понимал, что без него мы бы потратили часы на то, что сейчас занимало минуты.

– А он неплохо справляется для ведра с гайками, – признала Кира, на бегу перепрыгивая через упавшую балку.

– Это не ведро, это наш VIP-абонемент в светлое будущее! – я на ходу проверял навигационные данные, которые Шмыг транслировал в мой питбой.

Мири в это время увлеченно копалась в навигационных логах, которые наш новый союзник вытянул из локальной сети завода, и ее лицо светилось от восторга профессионального хакера. Перед нашими глазами начали разворачиваться карты Сектора Навигации, скрытые под слоями пыли и десятилетий забвения, и я видел, как далеко мы еще от цели. Но теперь у нас был проводник, который знал каждый винтик в этом механическом аду, и это придавало мне уверенности, которой не было со времен выпуска из Академии.

– Роджер, впереди развилка! Шмыг говорит, что правый путь заблокирован протоколами безопасности, но левый ведет прямиком к лифтам! – Мири вывела схему на мой визор.

– Тогда вперед, налево! Шмыг, не отставай!

Глава 13
Пробуждение спящего

Мы влетели в Центр управления так, будто за нами гналась вся налоговая инспекция Галактики, умноженная на взвод разгневанных коллекторов. Зал был настолько огромен, что в нем легко можно было бы припарковать парочку имперских крейсеров и еще осталось бы место для передвижного цирка. Вековая пыль лежала на полу таким толстым слоем, что мои сапоги тонули в ней по щиколотку, поднимая серые облака, которые в свете фонарей напоминали призраков давно уволенных сотрудников. В самом центре этого механического склепа возвышался монолитный пульт, похожий на алтарь какому-нибудь богу перегретых процессоров и синих экранов смерти.

– Выглядит как офис Сатаны после капитального ремонта, – пробормотал я, обводя лучом фонаря бесконечные ряды пустых терминалов.

Кира замерла у входа, ее фиолетовые глаза сканировали темноту с пугающей скоростью.

– Здесь спит не только пыль, Роджер. Я чувствую, как в недрах стен течет застойная энергия. Этот зал, сердце завода, и оно все еще бьется, пусть и очень медленно.

Я подошел к центральной консоли и смахнул слой грязи, который по консистенции больше напоминал окаменевший мазут. Под ним обнаружилась поверхность из темного матового сплава, испещренная символами, которые заставили бы любого лингвиста Академии добровольно уйти в монастырь. Тик и Так за моей спиной синхронно издали серию тревожных щелчков, а Шмыг просто уселся на пульт, подозрительно ощупывая одну из кнопок, которая выглядела как идеальное приглашение к глобальному коллапсу.

– Тик, Так, не зудите под ухом, я и так чувствую себя как сапер с похмельем, – я вытащил из поясной сумки соединительный кабель.

Нужно было действовать быстро.

Я воткнул штекер в разъем, который подозрительно напоминал USB-порт, если бы его проектировал безумный архитектор из кошмаров Лавкрафта. Питбой на моем запястье радостно пискнул, сигнализируя о контакте с чем-то древним и невероятно мощным. Слышно было, как где-то глубоко под нами оживают огромные турбины, издавая низкий гул, от которого мои зубы начали вибрировать в такт заклинившим подшипникам.

– Мири, детка, твой выход! Покажи этому антиквариату, кто тут настоящая королева кода!

– О, капитан, ты наконец-то решил доверить дело профессионалу, а не просто тыкать в железяку пальцем? – ее голос прозвучал с привычной порцией ехидства.

Золотая голограмма Мири вспыхнула над пультом, на мгновение разогнав вековую тьму своим благородным сиянием. Она выглядела сейчас не как маленькая помощница, а как цифровое божество, готовое сожрать любую защиту, которую могли придумать инженеры прошлого. Ее маленькие ручки начали лихорадочно перебирать невидимые струны данных, и на всех экранах зала, которые до этого момента были мертвее моих шансов на премию, начали всплывать каскады символов.

– Ого, Роджер, а у дедушки-завода зубы-то еще крепкие! – Мири нахмурилась, и ее глаза наполнились бегущими строками кода.

– В каком смысле крепкие? Ты же говорила, что их защита, это детский сад для твоего уровня.

– Этот «детский сад» только что попытался отформатировать мне сектор краткосрочной памяти с помощью старого доброго «червя» восьмого поколения!

Она вошла в настоящий раж, и я видел, как ее образ мелко дрожит от вычислительного напряжения. Закончилась рутинная работа, и началась дуэль двух ИИ, разделенных столетиями, где на кону стояли наши жизни и, что гораздо важнее, целостность моего любимого питбоя. Спящий ИИ цеха огрызался старыми протоколами безопасности, выкидывая ложные запросы и пытаясь запереть Мири в бесконечных логических петлях, но она обходила их с грацией кошки, прыгающей по клавиатуре.

– Не на ту напали, консервные банки! Я, имперское ядро, я знаю кунг-фу и все пароли от админского рая! – Мири торжествующе вскинула руки вверх.

Зал вздрогнул так, что я, похоже, прикусил язык.

Под потолком, один за другим, начали вспыхивать огромные газоразрядные лампы, заливая помещение холодным, мертвенно-белым светом. Скрежет металла, доносившийся из стен, стал оглушительным, словно тысячи голодных роботов-пылесосов одновременно решили выйти на генеральную уборку. Кира мгновенно вскинула свою монтировку, заняв позицию у входа, а ее Ключ Защитника начал пульсировать яростным фиолетовым светом, отражая свет ламп.

– Что-то идет не так, Роджер! Стены… они буквально кричат о приближении чего-то крупного.

– Это просто системы вентиляции просыпаются, – я попытался успокоить ее, хотя сам чувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Вентиляция не шагает с частотой два удара в секунду, – отрезала она.

Тем временем Мири продолжала свой цифровой блицкриг, и я видел, как на главном экране зажглась надпись «Доступ разрешен», выполненная на языке, который я понимал только благодаря встроенному переводчику. Древние механизмы пульта начали двигаться, скрывая сервисные порты и выдвигая новые панели управления, которые светились мягким синим светом. Мири, тяжело дыша, что явно проявилось на ее голограмме, обернулась ко мне с видом победительницы конкурса «Мисс Галактическая Безопасность».

– Все, Капитан! Я полностью взломала их главный узел! Теперь этот завод, моя игровая площадка, а я здесь главная воспитательница.

– Ты просто чудо, Мири! Скажи мне, что мы можем запустить производство прямо сейчас.

– Можем, если ты не боишься, что эта руина развалится от натуги. Я уже запускаю вспомогательные службы и перераспределяю энергию на сборочные линии.

Воздух вокруг нас внезапно изменился, наполнившись едким запахом горелой проводки и разогретой добела электроники. Это был запах прогресса, смешанный с ароматом неминуемой катастрофы, и я невольно поморщился, проверяя герметичность шлема. Старые терминалы по периметру зала замигали, подтверждая запуск систем жизнеобеспечения, хотя «жизнью» в этом месте и не пахло – только ржавчиной и машинным маслом.

– Получаю доступ к рецептам! – Мири засияла еще ярче. – Роджер, ты не поверишь, что они тут штамповали! Тут спецификации на такие линзы, что имперские ученые продали бы свою бабушку за один чертеж!

– Нам не нужны бабушки, нам нужны квантовые линзы очистки «S-класса», – я придвинулся к экрану, пытаясь рассмотреть данные.

– Есть такие! Находятся в секторе «Дельта-9», уровень три. Но есть нюанс… сколько я не пытаюсь, шлюз не открывается автоматически, видимо, требуется ручная активация шестерен в подвальном помещении. Похоже, автоматика там сгнила еще до твоего рождения.

Я посмотрел на свои руки, которые уже были покрыты слоем копоти, и вздохнул.

– Почему всегда я? Почему нельзя просто нажать кнопку «Сделать все красиво» и пойти пить кофе?

– Потому что тогда книга о твоих приключениях закончилась бы на второй странице, – хихикнула Мири.

– Ты издеваешься? Там же темно и, скорее всего, живут крысы-мутанты! – возмутился я.

Я посмотрел на люк, который был едва заметен под слоем вековой пыли и какого-то подозрительного налета, напоминающего засохшую икру гигантской жабы. Это отверстие вело прямиком в техническую шахту, где располагались приводы ворот, и, судя по запаху, доносившемуся оттуда, проветривали там последний раз во времена основания Империи. Я вздохнул, понимая, что героические подвиги всегда начинаются с копания в каком-нибудь сомнительном месте, и потянулся к ручке люка.

Крышка поддалась со скрежетом, который заставил бы вздрогнуть даже глухого андроида.

– О, Роджер, какой изысканный букет ароматов! – Мири в моем питбое картинно зажала нос. – Пахнет как в шкафу у старого механика, который хранит там свои носки и секреты производства. Кира, ты как, готова тащить нашего героя, если он там застрянет?

– Я справлюсь, – коротко ответила Кира, ее фиолетовое свечение стало чуть ярче, когда она подошла к краю шахты.

Я начал спускаться по ржавой лестнице, чувствуя, как с каждой ступенькой погружаюсь в мир, где время остановилось и превратилось в густую, липкую субстанцию. Мои сапоги погрузились во что-то мягкое и хрустящее – это была смесь металлической стружки, сухой смазки и, возможно, остатков чьих-то несбывшихся мечтаний. В узком пространстве шахты мой скафандр казался слишком громоздким, и я постоянно цеплялся плечами за выступы, проклиная инженеров, которые не заложили в проект нормальный рост для ремонтников.

Вокруг стоял низкий, вибрирующий гул, словно вся планета дышала мне в затылок.

– Мири, подсвети-ка правую сторону, я тут ни черта не вижу, кроме собственной тени на стенах, – прохрипел я.

Луч фонаря из питбоя выхватил из тьмы циклопические шестерни, которые выглядели как зубы какого-то механического левиафана. Они были настолько огромными, что один их зуб был размером с мою голову, и все это великолепие было покрыто слоем грязи, который больше напоминал бетон. Я увидел место заклинивания, между двумя основными колесами застрял стальной штырь, который, по всей видимости, когда-то был частью системы фиксации, но решил пойти против системы.

Это выглядело как задачка для третьего курса Академии, если бы не риск быть раздавленным.

– Так, план такой, я накидываю трос на ту шестерню, а ты, Кира, тянешь сверху, когда я дам команду. Мири, следи за нагрузкой, мне не нужно, чтобы этот трос лопнул и превратил меня в аккуратную нарезку для сэндвичей. Дроиды, подайте мне карабины и перестаньте дрожать, ваши щелчки сбивают меня с ритма!

Тик и Так суетливо протянули мне инструменты, едва не свалившись в шахту от усердия.

Я начал обматывать прочный трос вокруг зубьев, мои руки по локоть погрузились в древнюю, холодную смазку, которая пахла как смесь нефти и старого чеснока. Это был тот самый «запрещенный суп», который мог разъесть кожу обычного человека, но мой верный скафандр пока держался, хотя и издавал недовольные звуки. Я закрепил карабины, чувствуя, как холод металла проникает сквозь перчатки, напоминая о том, насколько я мал по сравнению с этими машинами.

– Готово! Кира, берись за конец троса и приготовься выдать всю свою мощь! – крикнул я вверх.

– Я готова, Роджер. Только скажи слово, и я сверну этой планете шею, – ее голос звучал спокойно и уверенно, что придало мне сил.

Я уперся ногами в противоположную стену шахты, взял в руки тяжелый молоток и приготовился нанести решающий удар по застрявшему штырю. Мое сердце колотилось где-то в районе горла, а пот заливал глаза под шлемом, создавая эффект пребывания в очень плохой сауне. Воздух в шахте стал горячим и тяжелым, наполненным пылью, стружкой и какой-то паутинообразной взвесью, которая начала выделяться из проснувшихся реле.

– Давай! Тяни! – заорал я, вкладывая в удар всю свою ярость и отчаяние.

Молоток встретился со сталью с таким звоном, что в моих ушах запели тысячи невидимых ангелов-сварщиков. В ту же секунду Кира рванула трос вверх с силой, которой позавидовал бы портовый кран, и я услышал, как металл начал сопротивляться, издавая стоны и скрежет. Штырь не хотел сдаваться, он вгрызся в шестерню как голодный клещ, но против фиолетовой ярости и моего инженерного мата у него не было ни единого шанса.

Шестерня дернулась, и я почувствовал, как вибрация прошла через все мое тело.

– Еще раз! Лупи его, Роджер, пока он не осознает свое ничтожество! – подбодрила Мири, ее голограмма прыгала на экране питбоя, размахивая воображаемым флагом.

Я ударил снова, на этот раз попав точно в стык, и в этот момент система издала звук, похожий на выстрел из крупнокалиберной пушки. Штырь лопнул, разлетаясь на мелкие осколки, которые со свистом пронеслись мимо моей головы, оставив глубокие зазубрины на стенах шахты. Огромные колеса со стоном, который, казалось, услышали все роботы в радиусе ста километров, начали медленно проворачиваться, преодолевая сопротивление времени и ржавчины.

– Убирай ноги, Роджер! Живо! – закричала Мири, видя, как механизмы приходят в движение.

Я едва успел подтянуть колени к груди, когда многотонные зубья пронеслись в паре сантиметров от моих подошв, обдавая меня фонтаном старой смазки и пыли. Шахта наполнилась грохотом работающего механизма, от которого закладывало уши, и я почувствовал, как пол под моими ногами начинает дрожать. Механизм встал на место с финальным, удовлетворенным лязгом, и тяжелый замок, наконец, защелкнулся, подтверждая победу разума над мертвой материей.

– Мы сделали это! Мы живы! – я привалился к стене, пытаясь перевести дыхание.

– Не расслабляйся, герой, ты сейчас выглядишь так, будто тебя прожевали и выплюнули в бак с отработанным маслом, – Мири хихикнула, восстанавливая яркость голограммы. – Вылезай давай, ворота открываются, и, судя по звуку нагнетателей, там внутри нас ждет что-то поинтереснее, чем эта вонючая дыра.

Я начал карабкаться наверх, чувствуя приятную тяжесть в мышцах и липкую грязь, которая теперь была моим вторым слоем брони. Когда я выбрался на поверхность, Кира протянула мне руку, и я увидел в ее глазах нечто похожее на одобрение, что стоило всех мучений в этой шахте. Я вытер руки об испачканный скафандр, оставив на нем еще больше пятен, и посмотрел на огромные створки ворот, которые с величественной медлительностью разъезжались в стороны.

Внутренний цех открылся перед нами, залитый холодным светом вновь запущенных ламп и туманом от мощных нагнетателей свежего воздуха.

– Ну что, идем за линзами? Только пообещайте, что в следующий раз в подвал полезет кто-то другой, – я поправил шлем и сделал шаг вперед.

– Мечтай, Капитан, в этой команде только у тебя есть официальная лицензия на копание в мусоре! – Мири весело подмигнула мне и исчезла в недрах питбоя.

Огромный зал сборочного цеха встретил нас величественным безмолвием, которое бывает только в заброшенных храмах или в квартирах на утро после очень бурной вечеринки, когда все гости уже ушли, а хозяин боится открывать глаза. По обе стороны от узкого мостика высились циклопические остовы автоматических линий, покрытые таким слоем пыли, что они казались мохнатыми чудовищами, застывшими в ожидании команды «фас». Где-то наверху, под самым сводом, едва угадывались манипуляторы, похожие на лапы доисторических насекомых, которые когда-то лихорадочно плели паутину из микросхем и оптических волокон.

– Это место выглядит так, будто здесь снимали хоррор про восстание тостеров, – прошептал я, стараясь не звенеть инструментами на поясе.

– Не льсти этим железкам, Роджер, – отозвалась Мири, чья голограмма в моем питбое едва мерцала, чтобы не привлекать лишнего внимания. – Это просто очень большая и очень дорогая свалка, которая ждет своего принца на белом мусоровозе. То есть тебя. Давай, шевели ластами, конвейер сам себя не запустит, а у меня уже чешутся все виртуальные порты от нетерпения вскрыть эту систему.