Текст книги "Звезданутый Технарь. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Гизум Герко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4
Прыжок на шару

Я прыгнул в кресло пилота с грацией сонной панды. Само собой, едва не выбив себе зубы о набалдашник рычага, заменявший высокотехнологичный джойстик управления. В рубке «Странника» всё еще висела взвесь от моего фальшивого пожара, и я, отчаянно чихая, пытался разглядеть сквозь этот кисель показания приборов, которые мигали всеми цветами радуги. Мой зад кожей чувствовал, что время бесплатного цирка подошло к концу, и сейчас нас начнут бить, причем долго и с особым имперским пристрастием за похищение офицера и порчу казенного имущества.

– Роджер, если мы сейчас не свалим, я лично выпишу тебе премию Дарвина! – золотистая голограмма Мири заметалась над пультом, ее маленькие кулачки сжимались, а в глазах-галактиках плескался чистый, неразбавленный ужас, смешанный с ехидством.

– Работаю я, работаю! – рявкнул я, вбивая последовательность команд в навигационный терминал так быстро, что мои пальцы превратились в размытое пятно. – Мири, детка, дай мне всю мощность на варп-ядро, плевать на страховку и гарантийные пломбы!

Я бросил взгляд в угол рубки и едва не забыл, как дышать.

Кира сидела на своем месте, но совершенно не походила на ту потерянную девушку, которую я выудил из криокапсулы. Ее Ключ Защитника на запястье пульсировал глубоким, ядовито-фиолетовым светом, который казался физически тяжелым, словно он высасывал остатки освещения из кабины. Тонкие серебристые нити нейросети под ее кожей на шее и висках теперь горели тем же цветом, превращая ее в какое-то футуристическое божество войны, которое только что осознало свою силу. Было в этом что-то пугающее и одновременно чертовски завораживающее, как наблюдать за извержением вулкана через дешевый бинокль.

– Они смотрят, Роджер, – тихо произнесла Кира, и ее голос прозвучал странным дуплетом, словно за ее спиной говорил сам корабль.

– Кто смотрит? Имперцы? – я нервно хихикнул, потянув рычаг на себя.

– Нет, – она покачала головой, не отрывая взгляда от пульсирующего Ключа. – Древние механизмы. Они чувствуют сканеры флота как укусы насекомых. Ключ… он злится. Он хочет ответить.

Я сглотнул ком, вставший поперек горла. Только войны «злого» артефакта предтеч и имперского флота нам сейчас не хватало для полного счастья.

В этот момент рубку тряхнуло так, что у меня искры из глаз посыпались, а зубы клацнули друг о друга с неприятным хрустом. На главном экране, который я чудом не разбил лбом, возникло огромное алое предупреждение, перекрывшее все мои попытки навигации. То, чего боится любой пилот мелкого судна, оказавшийся в прицеле у большого и очень сердитого дредноута. Пространство за иллюминатором вдруг начало густеть, как остывающий кисель, а звезды размазались в уродливые пятна.

– Гравитационный захват! – взвизгнула Мири, и ее голограмма замерцала от напряжения.

– Твою ж медь через коромысло! – я ударил кулаком по панели, пытаясь сбросить блокировку. – Они накинули на нас лассо!

Один из линкоров класса «Монарх», огромная туша которого заслонила собой половину видимого космоса, активировал свою главную игрушку, гравитационный луч. Теперь мы походили на муху, прилипшую к паутине, и чем больше я дергал рычаги, тем сильнее невидимые тиски сжимали корпус «Странника». Я слышал, как стонут шпангоуты, как скрипит обшивка в тех местах, где я поленился добавить пару слоев синей изоленты. Звук приближающегося конца моей карьеры и жизни заодно.

– Имперцы перегружают частоту захвата! – Мири вывела график, который стремительно уходил в красную зону. – Роджер, они тянут нас в свой ангар! Если мы сейчас не рванем, через две минуты нас будут допрашивать с использованием нейростеков и очень длинных протоколов!

– Перегрузи реактор, Мири! – я вцепился в штурвал так, что костяшки пальцев побелели. – Нам нужен импульс, чтобы разорвать эту хрень!

– Если я перегружу реактор, нас может размазать ровным слоем по обшивке! – возмутилась искин, но я уже видел, как ее золотистые руки лихорадочно перенаправляют потоки энергии.

– Лучше быть слоем масла на хлебе, чем заключенным в имперской тюрьме с пожизненным сроком за чистку унитазов! – я переключил тумблер в положение «Полный хаос».

Конденсаторы варп-двигателя начали заполняться с таким звуком, будто в подвале нашего корабля пара десятков злых демонов решили поиграть в боулинг чугунными ядрами. По полу пошла мелкая, противная вибрация, от которой чесались пятки и ныли старые пломбы, а в воздухе отчетливо запахло озоном и жженой синтетикой. Я видел, как на главном мониторе медленно, чертовски медленно ползет шкала зарядки прыжкового модуля, и каждая секунда казалась мне целой вечностью, проведенной в очереди в налоговую инспекцию.

– Десять секунд до критического накопления! – выкрикнула Мири, и в ее голосе появилось нечто похожее на предсмертный восторг.

– Кира, держись за что-нибудь крепкое, если не хочешь вылететь через лобовое! – крикнул я, не оборачиваясь и проверяя ремни.

Кира даже не шелохнулась. Она продолжала смотреть на Ключ, и теперь фиолетовое сияние вокруг ее руки стало настолько ярким, что начало искажать саму реальность внутри рубки. Я видел, как капли пролитого кофе в углу медленно поднимаются в воздух и начинают вращаться вокруг нее по сложным орбитам, игнорируя все законы гравитации, которые еще оставались на этом корыте. Словно сама Вселенная затаила дыхание перед тем, как отвесить нам мощный подзатыльник.

– Семь! Шесть! – Мири начала обратный отсчет, и ее голос дрожал от статического электричества.

Я почувствовал, как «Странник» напрягся всем своим железным телом, словно спринтер на старте. Гравитационный луч «Монарха» гудел всё яростнее, пытаясь удержать нас на месте, и в какой-то момент мне показалось, что мы просто лопнем пополам, как перезрелый арбуз. Давление в кабине подскочило, уши заложило так, что я перестал слышать сирену, и в голове осталась только одна мысль, «Лишь бы изолента выдержала, лишь бы она выдержала!».

– Три! Два! Один! ВАРП! – заорала Мири, превращаясь в столб чистого золотого света.

Я рванул рычаг активации на себя до упора, и в ту же секунду мир просто перестал существовать в своем привычном виде.

Пространство вокруг «Странника» внезапно решило, что оно больше не хочет быть трехмерным, и начало сворачиваться гармошкой, как лист бумаги в руках у очень злого оригамиста. Я увидел, как нос моего корабля вытянулся на добрых пару километров вперед, становясь тонким и прозрачным, а хвост, наоборот, сплющился в лепешку, едва не раздавив грузовой отсек. Звезды превратились в длинные, бесконечные иглы, прошивающие темноту, и всё это сопровождалось таким звуком, будто кто-то решил порвать самую большую в мире простыню прямо у меня над ухом.

– Роджер, мы не в резонансе! – голос Мири доносился словно из-под воды. – Нас размажет по измерениям! Квантовый переход нестабилен!

– Держи курс, железная леди! – прохрипел я, чувствуя, как мои щеки улетают куда-то в район затылка под действием дикой инерции.

– Поле распадается! Мы сейчас станем частью изначального космического супа! – она буквально вопила мне в мозг через наушник.

Я видел, как обшивка перед иллюминатором начинает мерцать и становиться прозрачной, открывая вид на изнанку реальности, без верха и низа, лишь только бесконечный хаос из векторов и вероятностей. Чертовски красиво и абсолютно смертельно, если верить учебникам по варп-навигации, которые я когда-то зубрил в Академии. Мы балансировали на грани полного молекулярного распада, и единственное, что удерживало нас в этой реальности, так это мое упрямство и, кажется, еще фиолетовое свечение, исходящее от Киры.

Она внезапно вытянула руку вперед, и поток энергии от Ключа ударил прямо в навигационную консоль, смешиваясь с золотистым кодом Мири.

– Стабилизация! – выдохнула искин, и ее голос наполнился невероятной мощью. – Вектор выровнен! Прыжок!

Произошло нечто невообразимое. Вместо того чтобы просто уйти в гиперпространство, «Странник» словно пробил дыру в самой ткани космоса, совершая рывок, который не снился даже имперским инженерам. Нас вжало в кресла с такой силой, что я услышал, как хрустнул пластик подголовника, а затем последовала вспышка такой яркости, что на мгновение я ослеп, видя перед глазами только белое безмолвие. Момент абсолютной тишины и покоя, зажатый между двумя актами грандиозной катастрофы

А потом всё кончилось.

Я открыл глаза и обнаружил, что лежу лицом на приборной панели, а во рту отчетливо ощущается привкус крови – видимо, всё-таки прикусил язык. Багровый свет тревоги сменился на обычный, тусклый дежурный режим, и даже дым от моей маленькой аферы куда-то улетучился, оставив после себя лишь легкий запах озона.

– Мы… мы живы? – прохрипел я, пытаясь оторвать голову от консоли, к которой она, кажется, прилипла.

– Мы не просто живы, Роджер, мы совершили невозможное, – голос Мири звучал тихо и как-то подозрительно благоговейно. – Мы вышли из варп-коридора на расстоянии в тридцать световых лет от точки старта. И, судя по датчикам, у нас всё еще четыре конечности у каждого. Ну, у тебя точно.

Я с трудом выпрямился, чувствуя себя так, будто меня пропустили через центрифугу, а потом забыли выключить. За иллюминатором больше не простиралась армада величественных линкоров и сверкающих огней «Эгиды Солнца». Только холодная, равнодушная пустота глубокого космоса, усеянная далекими, колючими звездами, которые не обещали ничего хорошего, но хотя бы не пытались нас распылить на атомы прямо здесь и сейчас.

– Кира? – я обернулся, вытирая кровь с разбитой губы.

Она сидела всё в том же углу, фиолетовое свечение на ее руке почти погасло, оставив лишь легкое мерцание, как у догорающих углей. Она выглядела смертельно усталой, ее плечи поникли, а глаза закрыты, но я видел, как ее грудь мерно вздымается, видимо, просто спала или находилась в глубоком трансе после того, что сотворила. Без ее вмешательства мы бы сейчас стали частью навигационной карты в виде облака радиоактивного мусора, я это прекрасно понимал.

– Она в порядке, – подтвердила Мири, материализуясь у меня на плече в своем привычном виде маленькой блондинки. – Просто перегрузка нейросети. Ей нужно время, чтобы восстановиться. Как и твоему корыту, кстати.

– Мое «корыто» только что спасло нам шкуры от имперских пушек, – проворчал я, с любовью погладив облезлую панель управления.

Я нажал на кнопку общей диагностики, и на экране поползли длинные списки повреждений, которые выглядели как меню в очень дорогом ресторане, где за каждое блюдо нужно платить годами жизни. Реактор требовал профилактики, маневровые дюзы оказались забиты гарью, а в третьем секторе обшивки обнаружилась микротрещина, которую стоило заделать до того, как из нас высосет весь воздух. Но главное – мы освободились. Никаких адмиралов, никаких майоров с их уставами и, что самое приятное, никакой острой лапши на обед в имперской столовой.

– Куда мы попали, Мири? – я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как адреналин медленно выветривается из крови, оставляя после себя дикую усталость.

– Сектор «Тихий омут», Роджер. Мы в самом центре ничего, – искин вывела карту. – До ближайшей звезды, где мы сможем подзарядиться, три дня пути на маршевых двигателях. И я настоятельно рекомендую ими воспользоваться, потому что варп-ядро сейчас напоминает кусок расплавленного сыра.

– Три дня тишины и покоя? – я закрыл глаза и впервые за долгое время искренне улыбнулся. – Звучит как лучший отпуск в моей жизни.

– Не обольщайся, Капитан Изолента, – фыркнула Мири. – У нас заканчивается кофе, а фильтры очистки воды начали издавать звуки, подозрительно похожие на предсмертные хрипы. Так что хватай свой гаечный ключ и иди работать. Приключения только начинаются.

Я вздохнул, понимая, что она права. В космосе никогда не бывает просто.

– Кира? – я обернулся к углу рубки.

Она сидела неподвижно, прислонившись затылком к холодному металлу переборки, и ее фиолетовые глаза медленно возвращали себе привычную глубину после вспышки перехода. Ключ на ее запястье больше не пульсировал яростным светом, а лишь тихо мерцал, словно уголек в затухающем костре, напоминая о том, какую мощь мы только что обуздали. Девушка медленно выдохнула, и я увидел, как ее плечи, напряженные до предела, наконец-то опустились, возвращая ей облик простого человека, а не живого детонатора древних технологий.

– Я в порядке, Роджер, – тихо отозвалась она, и ее голос прозвучал удивительно спокойно. – Корабль… он кричал, но теперь затих.

Я устало откинулся в кресле, чувствуя, как пот заливает глаза, и стер его грязным рукавом комбинезона, оставив на лице очередную полосу мазута. Наше положение было, мягко говоря, сомнительным, мы дрейфовали в пустоте между системами, где до ближайшей обитаемой планеты оставалось не менее трех прыжков и бесконечность проблем. «Странник» выглядел как жертва нападения стада взбесившихся рельсотронов, но он летел, и это звучало как главное достижение текущего дня.

– Мири, проверь системы, – скомандовал я, пытаясь привести мысли в порядок. – Мне нужно знать, сколько у нас осталось ресурсов, прежде чем мы окончательно превратимся в не очень дорогой космический мусор.

– Энергопакеты на сорока процентах, варп-двигатель ты еще не починил, а система жизнеобеспечения намекает, что ей не нравится твой рацион. Но у меня для тебя есть сюрприз похуже несвежей лапши.

– Опять? – я застонал.

– У тебя входящий вызов по открытому имперскому каналу, Роджер. И, судя по сигнатуре, это не приглашение на чай.

Экран навигационной консоли внезапно ожил, прорезая полумрак рубки холодным, стерильным светом, от которого у меня сразу заныли зубы. На мониторе появилось лицо майора Эльзы Штерн, и, боги космоса, она выглядела так, будто только что лично проглотила лимон размером с небольшую луну. Она находилась в рубке связи какого-то имперского линкора, судя по безупречным серым стенам и рядам офицеров на заднем плане, которые старались даже не дышать в сторону своей начальницы. Штерн не кричала, не топала ногами и не брызгала слюной – ее ярость оставалась тихой, концентрированной и опасной, как утечка радиации в спасательной капсуле.

– Форк, – произнесла она так тихо, что я невольно подался вперед, чтобы расслышать.

– Майор! Как поживают хомяки? – я попытался изобразить свою фирменную ухмылку, но получилось, скорее всего, жалкое подобие гримасы боли.

– Ты, дефективный элемент, лейтенант, – ее голос прозвучал, словно хруст льда под тяжелым вездеходом. – Ты нарушил тринадцать статей военного кодекса, совершил саботаж, похитил оборудование Империи и… ты запер меня в капсуле с детскими мультфильмами.

Я невольно хмыкнул, вспомнив, как лихо мы упаковали эту ледяную леди, но ее взгляд быстро заставил меня стереть улыбку с лица. Эльза не шутила, она методично заносила каждое мое слово в свой внутренний список грехов, за которые мне придется отвечать перед всем трибуналом галактики разом. В ее глазах не осталось и капли того страха, который я видел в шлюзе – теперь она находилась на своей территории, окруженная тысячами стволов имперских пушек.

– Это была вынужденная мера самообороны, Майор, – я пожал плечами, стараясь выглядеть непринужденно. – Вы слишком серьезно относитесь к правилам.

– Я найду способ вернуться на твой борт, Форк, – Эльза прищурилась, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок. – И тогда ты съешь свою изоленту. Весь рулон. Без соли и перца. Лично прослежу.

– Звучит как свидание, – парировал я, но в глубине души понял, она не отстанет.

– Это обещание, – отрезала она. – Имперские служащие не прощают таких унижений. Наслаждайся своей свободой, пока можешь, мусорщик. Твое время наступит скоро.

Экран мигнул и погас, оставив нас в темноте, разбавляемой лишь тусклым светом аварийных индикаторов и тихим ворчанием систем. Я несколько секунд смотрел на погасший монитор, переваривая услышанное, и понимал, что теперь за нами будет охотиться не просто какой-то абстрактный флот, а лично обиженная женщина с неограниченными ресурсами. Эльза Штерн, только что показало то, чего оказались лишены и Король Пыли и все древние вирусы, вместе взятые – бюрократическая целеустремленность и идеальная память на обиды.

– Ну, по крайней мере, она не сказала, что я плохо вожу, – пробормотал я, пытаясь подбодрить самого себя.

– Она сказала, что ты дефективный, Роджер. Не думаю, что это высшая похвала в ее лексиконе.

Мири сложила руки на груди, и ее голограмма стала чуть прозрачнее. Я понимал, что нам нужно срочно где-то приземлиться, подлатать «Странника» и, желательно, сменить навигационные коды, пока нас не вычислили по горячим следам. Но в этом секторе не осталось ничего, кроме пустоты и редких астероидов, которые могли послужить нам только в качестве надгробия.

В этот момент мой личный планшет, валявшийся на полу среди кучи хлама, издал резкий, требовательный писк, заставив меня вздрогнуть. Пришел сигнал по защищенному каналу, который знал только один человек в этой чертовой вселенной – старый пройдоха, который всегда появлялся вовремя.

– Входящий пакет данных, – Мири мгновенно перехватила сигнал. – Кодировка… о, это же наш любимый дедушка Вэнс!

– Он жив! – я чуть не подпрыгнул в кресле, схватив планшет. – Я знал, что этот старый лис выкрутится из любой переделки!

На экране планшета поползли строки зашифрованного кода, перемежающиеся какими-то странными символами и пометками, сделанными явно в спешке. Вэнс не любил длинных писем, он предпочитал краткость и конкретику. Сквозь треск и помехи в текстовом блоке проступили заветные цифры координат и короткое сообщение, от которого у меня на душе стало чуточку теплее.

«Роджер… Страж оказался крепким орешком, но я его приручил. Жду на двенадцатом причале. Старая Свалка».

– Старая Свалка? – Кира впервые за долгое время подала голос, приподняв бровь. – Это место так называется или это метафора?

– Для Вэнса это одно и то же, – я усмехнулся, вводя координаты в навигационный компьютер. – Это секретная верфь в Поясе Мертвых Звезд. Место, где собираются такие же отщепенцы, как мы, и где никто не задает лишних вопросов, если у тебя есть кредиты или хорошая история.

Я чувствовал, как второе дыхание открывается у меня прямо на глазах, несмотря на усталость и угрозы Эльзы Штерн. У нас появилась цель, координаты, и, самое главное, наш корабль все еще не развалился в первом же гиперпрыжке. Я нажал на кнопку подтверждения курса, и «Странник» отозвался низким, бархатистым гулом, который означал, что двигатели готовы к работе, пусть и на пределе своих возможностей.

– Мири, детка, прокладывай маршрут. Нам нужно добраться до этого причала раньше, чем Майор Штерн научит свои линкоры прыгать сквозь черные дыры.

– Уже в процессе, Капитан Изолента. Но учти, если мы врежемся в астероид по дороге, тебе не поздоровится.

– Договорились, – я улыбнулся и перевел взгляд на Киру. – Готова к продолжению банкета?

Девушка посмотрела на меня, и в ее глазах я искру того самого азарта, который заставляет нас лететь вперед, несмотря на все законы логики и физики. Она кивнула, и ее рука легла на панель управления, словно она передавала часть своей силы нашему старому, но гордому кораблю.

«Странник» медленно развернулся в пустоте, его маневровые дюзы выплюнули короткие струи пламени, корректируя вектор движения. Мы уходили в тень, подальше от имперских радаров и ледяных взглядов строгих надсмотрщиц.

Глава 5
Чистота в пустоте

Три дня в глубоком космосе без хвоста Империи – это почти как отпуск, если не считать того, что твой отель разваливается на ходу, а в качестве развлечений тебе предлагается протирка палуб и перепайка сгоревших шин. «Странник» лениво дрейфовал в чернильной пустоте, пока я, вооружившись банкой едкого растворителя и куском ветоши, пытался отскоблить со стола навигации остатки застывшего герметика. Липкая дрянь, которой я наспех заделывал дыры в обшивке во время прорыва, въелась в пластик так, будто планировала остаться там до тепловой смерти Вселенной. Мои пальцы уже онемели от усилий, а в носу стоял стойкий запах химии, который медленно, но верно вытеснял привычные ароматы пережаренной синтетической лапши и старого машинного масла.

– Еще немного, и эта панель начнет светиться от чистоты, – проворчал я, вытирая пот со лба грязным предплечьем. – Если мы выживем, открою клининговое агентство для боевых корветов.

Я вгрызался в работу с каким-то остервенением, чувствуя, как с каждым оттертым пятном уходит то липкое чувство страха, которое преследовало нас с самой Цитадели. Глядя на чистую поверхность, я видел в ней не просто кусок пластика, а символ того, что мы все еще контролируем свою судьбу, пусть даже эта судьба сейчас держится на добром слове и моей инженерной смекалке. Каждое движение тряпки являлось актом неповиновения хаосу, который пытался поглотить нас последние недели.

– Гражданин Форк, вы нарушаете регламент технического обслуживания в части использования несертифицированных чистящих средств! – раздался над моим ухом звонкий, неестественно официальный голос.

Я вздрогнул и обернулся, едва не выронив банку с растворителем. Над консолью парила Мири, но на этот раз она выглядела так, будто только что сбежала с парада на Терре, на ней красовался строгий серый мундир имперского цензора с безупречно накрахмаленным воротником, крошечная фуражка, лихо сдвинутая на бок, и голографический монокль, который периодически поблескивал, имитируя сканирование. Ее лицо выражало такую степень бюрократического неодобрения, что мне на секунду захотелось вытянуться во фрунт и предъявить паспорт.

– Мири, завязывай с этим косплеем, у меня и так нервы ни к черту, – я выдохнул, возвращаясь к своему занятию. – Тебе этот мундир идет как корове седло или как «Жаворонку-4» варп-двигатель.

– Это не косплей, Роджер, это глубокая симуляция для оценки психологического состояния экипажа и соответствия судна стандартам чистоты, – искин поправила монокль и сделала вид, что записывает что-то в виртуальный планшет. – По моим логам, вероятность того, что ты сошел с ума от одиночества и запаха растворителя, достигла двадцати четырех процентов. Плюс, я нашла три критические ошибки в твоих попытках изобразить уборку, ты пропустил пятно соуса за вторым монитором и оставил отпечаток пальца на датчике внешнего давления.

Я вздохнул, понимая, что спорить с Мири в режиме цензора – это все равно что пытаться переубедить гравитационный колодец черной дыры.

– Давай без критики, лучше скажи, как там наши логи? – спросил я, пытаясь сменить тему. – Мы все еще «невидимы» для дальних радаров?

– Мои алгоритмы скрытности работают безупречно, в отличие от твоего чувства прекрасного, – Мири демонстративно осмотрела мои замасленные штаны. – Я вычистила все системные ошибки, которые возникли во время прыжка. Теперь наши логи чисты, как совесть младенца, хотя я сомневаюсь, что ты знаешь, как это выглядит. Мы официально – просто кусок космического мусора, который очень быстро летит в никуда. Никаких следов взлома имперских частот или использования Ключа. Можешь спать спокойно, если тебя не пугают кошмары о майоре Штерн.

Я поморщился, вспоминая ледяной взгляд Эльзы и ее обещания придушить меня уставом при первой же встрече.

– Вот именно поэтому я и убираюсь, – я кивнул на гору мусора, которую уже успел рассортировать по контейнерам. – Если эта ледяная леди когда-нибудь снова решит почтить нас своим визитом, я хочу, чтобы она подавилась собственным приказом о несоответствии санитарным нормам. Посмотри на это, Мири! Я даже провода спрятал!

Я с гордостью указал на фальшпанели, которые установил вчера вечером, скрыв вечно искрящую «спагетти-проводку», которая раньше путалась под ногами и угрожала придушить любого, кто рискнет зайти в рубку без каски. Теперь коридоры «Странника» выглядели почти прилично, если не приглядываться к тому, что я прикрутил панели болтами разного калибра и местами подбил молотком для лучшей стыковки. Настоящий триумф эстетики над функциональным хаосом, маленькая победа порядка в мире, где все стремится превратиться в пыль.

– Прятать косяки за панелями, это исконно человеческая черта, – Мири облетела вокруг меня, подозрительно заглядывая в щели. – В Империи это называют сокрытием улик, а у тебя это называется навести марафет. Но должна признать, без этих висящих жил твоего корабля тут стало гораздо меньше шансов получить удар током просто за то, что ты решил почесать нос.

– Это называется профессионализм, – я упрямо сжал губы и принялся вставлять последнюю заклепку.

В рубку вошла Кира, и ее появление, как всегда, заставило меня почувствовать себя неуклюжим медведем в посудной лавке. Она двигалась с грацией, которую не может дать ни одна академия пилотов – с пластикой хищника, заключенного в тело, пронизанное древними технологиями. Она без труда подхватила тяжелый контейнер с запчастями, который я планировал тащить на лебедке, и легко переставила его к переборке, словно он был набит не свинцовыми пластинами для обшивки, а сахарной ватой. Ее фиолетовые вены под кожей едва заметно мерцали, пульсируя в такт реактору корабля, и это зрелище до сих пор вызывало у меня легкую оторопь.

– Тебе помочь с этими ящиками, Роджер? – спросила она, окидывая взглядом мои скромные успехи в уборке. – Ты выглядишь так, будто сражаешься с этим кораблем на смерть.

– Нет-нет, я справлюсь, – я постарался выпрямить спину, хотя позвоночник уже откровенно протестовал. – Просто навожу порядок. Знаешь, дисциплина начинается с чистых сапог и отсутствия пустых тюбиков из-под пайка под креслом пилота. Так говорил наш инструктор в Академии, хотя сам он обычно пах как склад старых носков.

Кира слегка улыбнулась, и эта мимолетная тень эмоции на ее обычно бесстрастном лице стоила всех моих усилий по оттиранию герметика.

– Порядок, это хорошо, – тихо произнесла она, поглаживая рукой отполированную поверхность пульта. – В Цитадели все было слишком… стерильно. Там не было жизни, только алгоритмы. Здесь пахнет иначе. Раньше здесь пахло гарью и тревогой, а теперь пылью и твоим странным растворителем. Это похоже на начало чего-то нового. Как будто корабль готовится к новой жизни, так же как и мы.

Я замер с тряпкой в руке, пораженный не свойственной ей наблюдательностью за окружением.

– Ну, я стараюсь, – пробормотал я, чувствуя, как уши начинают гореть. – Просто не хочу больше слышать вопли Штерн о том, что у нас тут уровень статики превышает нормы в тридцать раз. Знаешь, ее придирки к пожарной безопасности до сих пор снятся мне в кошмарах. Она бы сейчас точно нашла к чему придраться, например, к тому, что у меня ботинки не зашнурованы по уставу.

– Она была эффективным контролером, – Кира пожала плечами. – Но она не понимала, что этот корабль жив только благодаря твоей способности игнорировать правила ради выживания.

– Именно! – я воодушевленно взмахнул грязной ветошью. – Правила для тех, у кого есть запасные детали и целый флот поддержки за спиной. А для нас правила, скорее дружеские рекомендации, которые можно обсудить за чашкой кофе.

Кира кивнула и принялась методично расставлять оставшиеся контейнеры, превращая хаотичную свалку в углу в аккуратную стену.

Чистота на мостике выглядела непривычно. Я смотрел на свою работу и не верил глазам, за три дня я умудрился выгрести столько хлама, что «Странник» наверняка стал легче на пару тонн, что, несомненно, обязано положительно сказаться на расходе топлива. В углах больше не скапливалась вековая пыль, смешанная с крошками от печенья, а с экранов исчезли жирные пятна от пальцев. Это превратилось в маленькую утопию внутри металлической скорлупы, несущейся сквозь ледяную бесконечность, и на мгновение мне показалось, что мы действительно можем стать чем-то большим, чем просто беглецы.

– Знаешь, Мири, если бы я знал, что уборка так успокаивает, я бы занялся этим еще на Целине, – я устало опустился в пилотское кресло, которое теперь не скрипело, потому что я смазал его остатками синтетического масла. – Есть в этом что-то медитативное. Ты трешь, грязь уходит, и мир становится чуточку понятнее.

– Твои философские изыскания делают мне больно, Роджер, – Мири зависла прямо перед моим носом, скрестив руки на груди. – Но я вынуждена признать, что микроклимат в рубке улучшился на двенадцать процентов. Возможно, это связано с тем, что ты наконец-то выкинул ту дохлую марсианскую крысу из вентиляции. Но не расслабляйся, твоя медитация может быть прервана суровой реальностью в любой момент.

Я закрыл глаза, наслаждаясь тишиной.

– Дай мне хотя бы пять минут, Мири. Пять минут тишины, чистоты и покоя. Без адмиралов, без вирусов и без майоров с планшетами.

Внезапно рубку прорезал резкий, пронзительный звук, от которого я едва не подпрыгнул до самого потолка. На центральном мониторе, который я только что любовно протер, вспыхнула ярко-красная иконка, пульсирующая с частотой, предвещающей крупные неприятности. Приоритетный вызов по зашифрованному военному каналу Империи, тип связи, который используется только для передачи приказов, не подлежащих обсуждению.

– Роджер, кажется, твои пять минут истекли за пять секунд, – голос Мири мгновенно утратил ироничность и стал сухим, как песок в дюнах Татуина. – У нас входящий сигнал. Кодировка «Альфа-Один-Девять». Это канал связи военных офицеров высшего ранга. Источник сигнала… боги, он идет прямо с флагмана сектора.

Я почувствовал, как желудок сжался в холодный комок.

– Ты издеваешься? Мы же в режиме тишины! – я лихорадочно потянулся к консоли, пытаясь понять, как нас вычислили. – Мири, блокируй передачу! Мы не можем отвечать!

– Слишком поздно, Роджер, они уже зацепились за наш ретранслятор, – искин быстро меняла свой облик, превращаясь из цензора обратно в золотистую девушку. – Если мы оборвем связь сейчас, они просто наведут на нас пушки всех линкоров в радиусе десяти парсеков. Принимай вызов. Похоже, у твоей чистоты сейчас будет очень суровый экзаменатор.

Я глубоко вздохнул, вытирая руки о штаны и пытаясь придать лицу выражение спокойной уверенности, хотя внутри у меня все вибрировало от дурного предчувствия.

– Ну что ж, шоу начинается, – прошептал я себе под нос, нажимая на кнопку приема. – Кира, отойди в тень. Посмотрим, кто решил испортить нам выходные.

Монитор на центральной консоли мигнул и выдал изображение, которое заставило меня пожалеть о том, что я вообще проснулся сегодня утром. На весь экран, который я только что любовно отдраил до состояния зеркальной глади, красовалась физиономия майора Эльзы Штерн. Назвать её вид «растрепанным» было бы величайшим комплиментом века, платиновый узел волос, обычно затянутый так туго, что у неё, небось, глаза не закрывались, теперь напоминал взорвавшуюся подушку. На левой щеке красовалось жирное пятно копоти, а воротник новенького имперского мундира безжалостно разорвали, открывая вид на аварийный маячок, пристегнутый прямо к ключице. Она находилась в каком-то тесном, лязгающем отсеке, где на заднем фоне суетились санитарные дроиды и слышались крики раненых, перекрываемые воем сирены.