Текст книги "Наследие Белых (СИ)"
Автор книги: Герда Куинн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
Глава 21
Эсмонд сам себя понять не мог! Честно говоря, начало его это все немного раздражать... Скажем так, по мужскому самолюбию и Королевской гордыне как катком проехали.
Нет, с одной стороны – своей женой он был восхищён так же, как и раньше. Никак не мог отрицать он того, что эта прежде взбалмошная, заносчивая, избалованная девочка ТАК раскроется...
Ведь это именно она вернула ему все – власть, государство, дом. Дала новые завоёванные земли, два новых Королевства.
Делить трофеи решили по справедливости:
* Земля Интикии – отходила пятьдесят на пятьдесят, Ланерону и Сианору.
* Холлеттское Королевство же доставалось полностью Лоннлейну.
Споров между Нагатскими побратимами не возникло и возникнуть не могло.
– Вы согласны, Сир Ланнеронский? – глаза Эйрин, весенне – синие, прохладные уперлись в лиловые, насмешливые, скользнули по изогнутым в саркастической усмешке губам – Такой исход дела устраивает Вас?
Лиловый фыркнул, как боевой конь:
– Разумеется, Сира Королева Экрисса.
– Если есть какие – то претензии с Вашей стороны, прошу высказать их незамедлительно. Я не люблю неясностей, недосказанности и неровностей в финансовых и прочих делах! – голос Королевы звучал твёрдо, но благожелательно.
И здесь Ланеронец низко склонился и, запечатлев лёгкий поцелуй на маленькой руке Эйрин, провёл своим жёстким пальцем по гладкому округлому крупному камню обручального кольца.
– Какая жалость, великолепная Сира Лоннлейнская, – шепнул он, с трудом сдерживая смех, наблюдая налившиеся кровью и огнём глаза боевого товарища – Какая жалость...
Эсмонд не выдержал. Это было уже слишком!
– Какая жалость – что? – зашипел Покоритель – Договаривай, Саргас!
Ланеронец, отпустив, наконец, руку Королевы Экрисса, ответил преувеличенно пафосно и холодно:
– Какая жалость, дорогой Эсмонд, что эта женщина досталась такому идиоту, как ты. На мой взгляд, тебе и кухарки много...
– Хватит! – Эйрин шлёпнула по столу ладонью – Война окончена! Все! Ваши шутки, Сир Ланеронский, очень забавны. Но не смешны. И впредь прошу... Не забываться в присутствии меня и моего мужа.
– Где ж спорить с Беуллом... – Саргас откровенно ржал.
– Давай, давай... – проворчал Покоритель, остывая – А то и без Беулла справлюсь с тобой.
Когда примирились, обнявшись на прощание, заручившись обещаниями поддержки и взаимных визитов и Саргас благополучно отбыл, Эсмонд решил сделать жене внушение.
– Эйрин, Королева Экрисса! – рявкнул так, что звякнули подвески на люстре.
Девушка подошла к нему, опустив сияющие от смеха глаза и сложив руки на животе:
– Я прошу прощения, Сир Покоритель, за вольности, допущенные мной... Накажите меня, накажите так, как посчитаете нужным.
Он вспыхнул. Она... будила в нем темные желания. Они бродили, как старое вино, ещё со времён их свадьбы. Нет, даже со времён первой их встречи в графстве Лавилль...
– Накажу. Не сомневайся, детёныш. Сегодня ночью. Иди сюда.
Он сел в кресло и притянул жену к себе на колени.
– Ты мне вот что скажи, девочка... Где мой сын, Эйрин? То, что похоронено в Интикии... Это не моё дитя. Он... Где он?
Она склонила голову. Улыбнулась.
– Он спрятан, Эсмонд. Надёжно. Когда он родился, я отправила их с Лионой к Сейдрику, в Лоннлейн. В деревню Вениран. Это был единственный выход... Тогда. Лиона – моя служанка, Эсмонд... Она... Она спасла и меня, и твоего сына, любимый. А как ты понял, что то дитя – чужое?
Король выдохнул, запрокинул голову и рассмеялся:
– Ты думаешь, я совсем идиот, по твоему? Не могу отличить своё дитя? Я же наг, детёныш!
– В некотором роде, да...
– Шшшто?! – он был раздосадован – Что ещё такое?!
– Меня же не отличил... – Эйрин хихикнула – В своё время.
Да, не отличил. Это беспокоило его долго... И беспокоит до сих пор. Нагатская и Беулльская Сути. Почему они никак не проявляли себя?! Может, потому что не было НАСТОЯЩЕЙ опасности? Человеческая Суть прекрасно справлялась и в одиночку. Да, наверное.
– Детёныш...
Он потянулся к ней. Притиснул свои разгоряченные губы к её губам. Скользнул грубой рукой по бархатному бедру, сминая тонкую шерсть платья... Жена ответила на поцелуй и ласку. Отозвалась, рвано выдохнув, скользнув тёплой рукой за кожу поясного ремня. Его добыча больше не пахла мятой, её запах стал каким – то терпким, сладким, как вызревшие ягоды.
– Увидит кто – нибудь, Эсмонд! – хихикнула Эйрин – Это неприлично, знаешь ли...
Король развёл её тёплые бёдра.
– Неприлично? Но так заводит...
Он провёл пальцами по набухшим розовым губкам. Эйрин застонала.
Повернувшись к нему лицом, впилась в его губы поцелуем, дёрнула ремень, сломав пряжку.
– Хочу тебя, Эсмонд. Сейчас. Здесь.
– Попроси. – приказал он, освобождая напряжённый член – Проси, Эйрин.
– ВОЗЬМИ МЕНЯ! – выкрикнула она и синюю радужку заволокла угольная чернота – Пожалуйста...
Вошёл в неё, резко и сильно. Придерживая её бёдра, двинулся, заполнив собой до отказа. Эйрин вскрикнула, приняв внутрь его каменную суть. Плавно двинулась несколько раз, и ещё, еще...
Король резко дёрнул платье с плеч жены, обнажив груди. Облизав соски, прикусил один и другой.
Девушка застонала, выгнулась, вцепившись ногтями в каменные плечи мужа. Движения стали плавными, но жгучими и быстрыми.
Они излились одновременно. Вместе, продолжая и дополняя друг друга...
– Я люблю тебя, мой детёныш. – Король уткнулся лбом в грудь жены – Люблю больше жизни, больше Экрисса, больше всего на свете!
Она тихо вздохнула, прижавшись щекой к жёстким волосам.
– Я скучаю по сыну, мой дорогой. – она всхлипнула – Многие дни я запрещала себе думать о нем. И о тебе тоже... Знаешь, я скажу сейчас ужасную вещь. Я скажу это ОДИН раз. Я ЗАСТАВИЛА СЕБЯ ДУМАТЬ, ЧТО НАШ СЫН МЕРТВ. И у меня даже получилось... На какое – то время. А вот с тобой не вышло...
Девушка разрыдалась.
Они все потерялись в этой войне.
– Я даже не кормила его грудью!!!
...Эсмонд унёс жену в постель.
– Скоро мы увидим его, Эйрин. Я тебе обещаю...
Война прожорлива. Злобна и жестока. Она высасывает жизнь и даёт взамен темную суть...
Эйрин задремала.
Король вышел из спальни, не желая беспокоить жену. Затворив двери, спустился вниз.
Подозвав двух Воинов, приказал:
– Лоннлейнское Королевство, деревня усадьбы графства Вениран. Граф Сейдрик де Лавилль. Узнать все о моем сыне. Привезти сюда. Выполняйте!
... В это время дверь спальни, где спала Эйрин, приоткрылась. Тихо – тихо. Внутрь скользнула чёрная, никем незамеченная тень...
– Шшшто, Белая?! Не ждала меня...
Эйрин вырвалась из некрепких объятий сна. Сорвалась с постели. Адэя крепко сжимала в руке длинный кинжал.
– Шшшто, – прошипела она, безумная ухмылка исказила красивые черты лица – Не ждала? Зря ты меня отпустила... Замок охраняется плохо, птичка... Да и понятно, откуда вам, захватчикам, знать ВСЕ потайные ходы и выходы? Холзар был ещё тот... мистификатор!
– Пошла вон! – выкрикнула девушка – Я пожалела тебя... И сейчас даю тебе последний шанс, старуха! Убирайся, пока можешь.
Вдова скользнула вперёд, прижала девушку к стене.
– Мой шанс это ты, птичка! – прошипела Старшая жена – Это всегда была ты! Думаешь, мне приятно было слышать твои дикие визги... Когда ты спаривалась со своим самцом... Здесь! В моем доме!
– Ты безумна, Адэя... – девушка перехватила руку вдовы.
– Да! И уже давно...
– Уйди по хорошему. – Эйрин зарычала – Уходи! Пока никто не знает, что ты...
Металл мягко вошёл в тело. Боли не было – просто жжение.
– Не мне, – прошипела вдова, глядя прямо в растекающиеся чернотой зрачки – значит, никому. А я пойду следом, Белая...
Тело, удерживаемое Беулльской Сутью, медленно оседало вниз, сползая по стене...
Дождавшись конца, Адэя полоснула себя ножом по горлу, осев рядом с Эйрин грузным, некрасивым кулём. На лице её застыла мерзкая победоносная ухмылка.
...И в ту же секунду Эйрин открыла глаза. Пальцы правой руки нещадно жгло.
На ладонь из расколовшегося камня обручального кольца, вытекала темно – рубиновая, сияющая жидкость.
" ...когда Гибнущий пролил кровь на твердь, расплавилась твердь... "
Темно – рубиновая жидкость. Возрождающая. Оживляющая. Холодная, как лёд...
Нимерил. Кровь Дракона.
Глава 22
Эсмонд унёс Эйрин в другую спальню...
– Стоило оставить тебя, как наползли гадюки! – проворчал он, осматривая бледную жену.
– Смотри, камень... Мне очень жаль...
– Он сослужил свою службу... Брось! Это всего лишь стекляшка!
Он прижал к себе прохладное тело, согревая Королеву в своих объятиях.
– Детеныш мой!
Она устало прижалась к нему всем телом.
– Эсмонд! Когда же все это закончится? Я устала, понимаешь? УСТАЛА!!! – по лицу текли горячие слезы. Я хочу домооой.
Девушка уткнулась лицом в рубашку мужа, содрогаясь от рыданий.
– Я устала быть сильной, устала убивать, устала находиться вдали от сына.
Впервые в жизни Эсмонд оробел. Прежде, Королева не показывала при нем свою слабость.
Он приподнял ее лицо за подбородок, заглядывая в покрасневшие от слез глаза.
– Скоро, девочка, очень скоро, потерпи немного! Утрясем все дела и в путь...
– Хорошо, Эсмонд! Я потерплю...
У Короля разрывалось сердце, когда он смотрел на любимую.
– Я никогда тебя больше не оставлю! Ты мне веришь?
Она кивнула и, не говоря больше ни слова, поцеловала. Да так, что обоим казалось, что они в Экриссе одни. Будто не было этих тяжелых и мучительных месяцев одиночества и разлуки. Будто не было и бремени войны за плечами...
Не было: Шеннара, Холзара, Брэднара, Адэи...
Только эти двое, здесь и сейчас, нуждающиеся в ласке, понимании и любви. Горячие ненасытные губы исследуют тела, вслед за руками – шершавыми и нежными, обдавая жаром, требуя... Сейчас они занимались любовью медленно. Эсмонд ласкал языком тело жены, расписывая его влажными узорами. Он делал это медленно, дразнил, заводил. Его затуманенный страстью взгляд изголодавшегося пса – испепелял. Эйрин плавилась в его руках, таяла словно воск, становясь мягкой, горячей и податливой... В какой – то момент она не выдержав, всхлипнула.
– Потерпи, девочка, у нас вся ночь впереди...
Она вздрагивала, стоило ему захватить губами сосок, извивалась, стоило ему погрузить в нее свой палец.
Сначала один, потом второй, а следом третий...
И когда он их согнул внутри – выгнулась дугой, закричав. Однако Король не остановился и в этот раз!
Девушка забылась, потеряла счет времени, ночам, может, суткам. Ее огонь страсти и любви – пожирал изнутри, собираясь огромным комком внизу живота, распространялся по венам, расползался по сознанию...
В горле было сухо. Жар добрался и сюда. Стоны перешли в хрипы, стоило супругу накрыть ртом – влажный, источающий мятным соком, бутон.
– Как я долго этого ждал... – простонал Эсмонд, медленно скользнув внутрь ее тела.
Эйрин подалась ему навстречу, раскрывая бедра и поддаваясь его ритму. Но и здесь медлил...
– Люби...мый...Я не выдержу....
– Шшшш...
В этот раз зверь был согласен с Королевой. Он умирал от мучительной пытки, сжать хрупкое тело сильнее, оставить синяки и царапины, требуя двигаться быстрее. Но Покоритель будто бы не слышал его. Он делал все, как подсказывало ему сердце и как хотел сам...
Вытесняя обиды и недосказанность...
В этот раз он не трахал, не делал больно, а любил до изнеможения, до горячих от радости слез. Он отдавал всего себя без остатка и она принимала...
Голос немного охрип, как и его... Обессиленные и довольные они лежали в обнимку. Лучик Менны плясал в коротких волосах девушки, забавляясь новой прической.
Король облокотился о спинку кровати:
– Ты готова, детеныш?
– К чему? – тихо промурлыкала она.
– Заняться любовью еще медленнее? – прошептал он ей почти в самое ушко, не забыв прикусить мочку.
– Еще медленнее? Пощадите, Сир! Второй такой пытки я не выдержу!
Эсмонд засмеялся, укутывая ее тело.
– Так уж и быть! Сегодня я пощажу тебя...
Ее ресницы дрогнули... Уставшая и обессиленная Королева спала. Крепко и беззаботно. Уверенная в завтрашнем дне.
Оба жили надеждой, ждали радостных вестей, надеясь на чудо.
И Боги услышали...
После череды непрекращающихся дождей, когда была смыта кровь войны, ранним утром из за туч показался лучик Ламейна.
Собирались впопыхах. Карета неслась, словно подгоняемая тьманниками. Эйрин сама управляла ей. Стегала коней плетью, чтобы они поторапливались и не глазели по сторонам.
– Тише, милая, так и без колес остаться недолго!
Но она лишь смеялась. В такие минуты ее сознанием овладевал беулл. Жестокий и беспощадный, он рвался к своей цели, преодолевая препятствия. Иногда ей казалось, что Эсмонду омерзителен ее вид, но поделать ничего не могла.
Кони летели словно птицы подгоняемые тьманниками. Их гривы с остервенением трепал ветер.
– Вперед! Только вперед! – кричала Королева Экрисса.
Стук колес гулким эхом раздавался на всю округу.
Сейдрик стоял на крыльце, когда услышал приближающийся экипаж. Он вышел на дорогу, чтобы посмотреть, кого это там опять принесло... Эйрин пулей бросилась к нему:
– Где он? – оттолкнув обескураженного старика в сторону, ворвалась в дом, где еще напугала его жителей...
Кроха спал в колыбеле, посасывая пальчик. Она аккуратно взяла ребенка на руки, чтобы не разбудить и вдохнула родной запах.
– Эсмонд! Ты только погляди на него...
С момента их последней и единственной встречи прошло много времени. Она поцеловала спящего сына и передала в руки отцу. Эсмонд в непонимании уставился на нее.
– Не бойся...
Аккуратно забрав малыша из рук жены, он тихонько прижал его к сердцу, боясь сделать больно. Малыш зашевелился и открыл свои зеленые глазки. Потом, очень долго и пристально разглядывал родителей, заново знакомясь с ними.
– Эйрин! Он просто чудо!
Неделя пролетела незаметно! Новоиспеченные родители не выпускали сына из рук, стараясь сократить то время, когда их не было рядом...
Правда в первый же день приезда Сейдрик и Эсмонд изрядно нажрались коньяку в честь примирения сторон.А на другой день похмелялись, празднуя победу.
– А ты очень изменился, отец.
Сейдрик горестно вздохнул:
– Жаль, что я не сделал этого раньше. Я так виноват перед тобой дочка, так виноват...
Ей пришлось сжать его руку, чтобы он посмотрел на нее.
– Но я счастлива, папа, по настоящему счастлива и другой судьбы я не желаю.
– Я ведь не сказал самого главного... Тут я встретил свою судьбу... Знаю, ты можешь осуждать меня сколько захочешь, я это заслужил, однако будь к ней немного ласковей. Она вдохнула в меня жизнь, вытащила из пьянства и приняла твоего сына, как родного внука.
– Знаешь, маму не вернуть и я очень рада за тебя... Жду не дождусь, когда ты уже нас познакомишь.
– Конечно, познакомлю! – кивнул Сейдрик – Она понравится тебе, дочка!
Эйрин обняла отца. Тесно прижавшись, вдохнула родной запах – тёплый, мирный, со слабой примесью табачной горечи. Но – без нотки алкоголя и слез.
Похоже было на то, что война и в самом деле кончилась.
Наступал мир. И там не было места крови, горю и смерти.
Мир пах молоком и цветами...
Глава 23
Наталин оказалась очень приятной женщиной. Она была невысокой, полноватой, но не рыхлой, подобно непропечённой булке, а полноватой – такими бывают женщины в зрелых годах. Уютными и завершёнными. Будто сама природа ставит точку. Свои светлые волосы она сплела в косу и заколола, обернув вокруг головы. Пахло от неё приятно: корицей и мятой...
Мята. Эйрин горестно улыбнулась, когда Наталин, обняв её, прижала к себе.
– Здравствуй, Эйрин! – сказала она тихо – Все хорошо?
Девушка кивнула и, проглотив комок в горле, усмехнулась, чтоб не разреветься.
Своей матери она не помнила. Совсем... Но хотела помнить! Откуда то явились неясные воспоминания детства – портрет графини Лавилль, расцвеченный красками, освещённый лучами Ламейна. Сохранился ли он? Сохранилось ли что – нибудь ещё, кроме этих цветных обрывков? Вернётся ли еще Эйрин – та Эйрин, с пушистыми косами, в пышных ярких платьях и тугих накрахмаленных ученических фартуках? ТА Эйрин – с синим наивным взглядом, без ярких чёрных горошин Беулльской Сути в глазах? Без жестокости в сердце? Без Короны на голове, без крови на руках? Чистая, с запахом мяты.
ТА Эйрин больше не явится сюда. Её время прошло. Место занимала теперь гордая и справедливая Королева Экрисса – не вышедшая ростом, но наделённая властью и разумом.
– Все хорошо, Наталин! – ответила Королева, отдавая объятие – Все просто прекрасно.
Потом пили чай со сладким пирогом, сидя за столом всей большой семьёй. Сейдрик и Наталин, похорошевшая Лиона, ничем не напоминающая теперь истерзанную девчонку с Интикийского невольничьего рынка, Кормилица Лавиния с маленьким Янисом на руках.
– Убери руки, дура! – фыркала старушка всякий раз при попытке служанки забрать у неё мальчика – Не справишься! Своих детей нет, так и не знаешь – как и что... Уронишь ещё мальчишку, дети это тебе не игрушки.
Эсмонд улыбнулся, посмотрев на жену. Эйрин сидела рядом, отросшие волосы она прикрыла тонкой шёлковой сеткой с мелкими, редкими бусинами. Взгляд Королевы был тёплым, прозрачным и светлым.
– Что, Эсмонд? – она обернулась на мужа.
– Ничего. Ничего, детёныш...
Назавтра решено было возвращаться в Лоннлейн. Королевскую чету ждало множество неотложных дел. Юг был выжжен и разрушен войной до основания. Работы было много.
Лоннлейнское Королевство разрослось.
Надо было строить, восстанавливать, латать, мостить дороги из бывшего Холлетта и дружественных теперь Ланерона и Сианора.
– Денег нет на это! – буркнул Сейдрик – Финансовый крах, Сир Покоритель. Война сожрала все... Неизвестно ещё, что и как...
Эсмонд отодвинул от себя пустую чашку, которая тут же оказалась наполнена до краев игристым домашним пивом.
– Спасибо, Наталин! – Король кивнул – Отец, ты как всегда, паникуешь. Можно взять ссуду у Сианора. Да и Ланерон... Все ещё не бедное государство.
– Я попрошу Саргаса. – мягко сказала Эйрин, присев на ручку кресла и прижавшись к мужу – Я напишу ему. Он не откажет, я думаю?
– Тебе нет! – вспыхнул Эсмонд – Сира Лоннлейнская...
– Прекрати! – девушка взорвалась смехом – Не ревнуй, это глупо.
Сейдрик непонимающе выкатил глаза.
– Твоя дочь, Лавилль, превзошла самою себя в искусстве строить глазки кому не попадя! – завёлся наг – Научилась не только срывать короны с голов, но и вырывать сердца...
– Ты пьян, Эсмонд. – Эйрин попыталась встать с кресла, но была придавлена крепкой рукой мужа – Ты пьян и несёшь чушь. Папа, не слушай этот бред! Его Величество общается сейчас не с нами, а с пивом. С меня хватит! Я иду спать. А Вы, Сир Покоритель, можете поискать ночлег где – нибудь на заднем дворе. Свинарник, например, пуст. Конюшня тоже. Желаю удачи!
Ей пришлось призвать на помощь Беулла, чтобы вырваться из железных объятий.
...Поздно ночью он пришёл к ней, разгоряченный, пропахший пивом, желанием и пряностями. Бесцеремонно откинул тряпичное одеяло, сжал в объятиях нежное тело. Покрыл поцелуями плечи и ключицы.
И получил... Пинок в колено и увесистую затрещину.
– Пьяный солдафон! Убери от меня свои руки!
– Так, значит...
Прижав яростно сопротивляющуюся жену к постели, накрыл поцелуем сладкие губы, моментально отозвавшиеся на это прикосновение...
– Ты меня не заставишь, Эсмонд...
– Ты противоречишь себе, девочка. – прошептал он ей в шею – Впрочем, как всегда.
Скользнул губами к груди, захватил сосок, ставший твёрдым, как бусинка. И двинулся ниже, по нежной коже, покрытой бисеринками испарины и редкими перламутровыми чешуйками Нагатской Сути. Проведя языком дорожку по животу вниз, поцеловал нежные белые кудряшки.
– Беленькая моя... Детёныш мой, ЗДЕСЬ ты не повзрослеешь никогда... Все такая же мятная, как и в первый раз. Разведи ножки, я же знаю, ЧТО ты любишь...
Девушка застонала. Вскрикнула, ощутив, как сильные пальцы коснулись её сути и проникли внутрь. Горячий язык тронул клитор, сразу же ставший каменным.
– Эсмонд, я не хочу...
– Хочешь. – он раскрыл двумя пальцами нежные половинки, похожие на створки морской ракушки – Ещё как хочешь, Эйрин. Скажи правду хоть раз. Имей мужество сознаться.
– Нет!
– Да.
Она стонала, чувствуя внизу его губы и язык. Низ живота наполнился раскалённой тяжестью. По телу пробегали волны судорог... Нагатская Суть спорила с Беулльской, Человеческая же вторила им, металась от одной к другой, не желая оставаться в стороне.
– ВОЗЬМИ МЕНЯ!!! – вскрикнули, наконец все три.
Он вошёл в неё, резко и сильно, забросив на бёдра ноги жены. Почувствовав с восторгом, с каким жаром и желанием она приняла его в себя...
На самом пике наслаждения он вышел из неё. Прикрыв изогнутый в гневном крике рот ладонью, прошептал:
– А вот сейчас ты у меня получишь, Эйрин Лоннлейнская. Пора начать учить тебя покорности.
Закинув руки жены за голову, туго связал платком, сдернутым со спинки кровати. И взяв в руки плеть, усмехнулся, видя, как темнеют глаза Беулла...
– А, Покоритель Беуллов! – засмеялась Королева – Ты когда сюда её притащил? Ты где её взял?
– Ты же сама отправила меня на задний двор. – он хлестнул плетью по простынями – Там и нашёл. Там вообще... Много чего интересного...
Девушка закусила губы.
– Мне что делать? Просить пощады?
Он расхохотался.
– Давай, Эйрин. Это заводит.
Кожаные полоски, прохладные и пахнущие лошадьми, ожгли кожу.
– ЕЩЁ! – крикнула Королева, следуя за ударами, оставляющими на белом теле тонкие розовые мятежи – Я ПРОШУ, ЕЩЁ!!! ДАААА!
Удары были хлесткими и сильными. Дарящие жар, острую боль, цвели на бёдрах алыми цветами... Глаза её горели антрацитным огнём, тело пересекли причудливые узоры и линии.
– Покорись, Последняя. Скажи это.
– Да. – она прикрыла глаза, ощутив, как кожа плётки гладит её кожу – Я, Последняя из Рода Беуллов, покоряюсь тебе, Бронзовый Король. Я принимаю тебя.
– Скажи, что ты моя.
– Твоя. Навсегда. Покорная тебе.
И тогда он взял её, раскалённую и влажную от желания, СВОЮ. Прижав губы к её губам, двигался в ней, грозя разорвать на части. Разлившись внутри кипящей влагой, перемешался с ней... Как единое целое.
– Я люблю тебя, Эйрин...
– Я люблю тебя, муж мой. – порвав платок, запустила ему пальцы в волосы.
Сон ударил их внезапно, застиг вот так – обнявшихся, на середине игры, как детей.
Непокорных. Влюблённых. Диких...
