Текст книги "Наследие Белых (СИ)"
Автор книги: Герда Куинн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)
Глава 9
Эйрин не покидало ощущение, что ее кто – то видел. Казалось, будто в каждом темном углу шепчутся об этом. Слухи, словно черви, распространились по всему замку быстро...
Холзар мертв!
Мертв!
МЕРТВ!
Ей казалось, что каждый в замке знает, кто виноват в его смерти...
Эйрин склонилась над тазом с водой, чтобы охладить разгоряченное лицо и смыть со своих рук смерть.
Присмотревшись к отражению в воде, не сразу распознала в нем себя.
Убийца! Убийца! – кричала проснувшаяся совесть.
Королева недолго думая вылила воду на пол, чтобы не лицезреть опостылевшее на данный момент лицо. Не видеть черноты в глазах. Тьмы, которая начала поглощать. Не слышать своей жажды. Но все же полностью побороть жажду не получилось, как бы она себя не уговаривала. Ей очень нравилось пожирать чужие души, впитывать в себя всю их сущность, чувствовать их прожитую жизнь. Вмиг захотелось освободиться от оков, хотелось править самой. Повелевать всем Экриссом, управлять нагами, словно марионетками, свершать их судьбы и конечно убивать... Руки вдруг налились неведомой силой, которой до недавнего времени она не знала.
КРУШИТЬ и МСТИТЬ!
Всем, всем, всем...
Кто – то тихо постучал в дверь.
Королева насторожилась, готовая в любой момент обратиться, стать белым нагом или чудовищем, смотря по обстоятельствам.
Воспаленный мозг тут же начал подсовывать совсем не красочные картинки...
Ее казнь, острое лезвие гильотины или яд... Кумус, которым отравили убийцу, Эсфиль. Эйрин помнила ее предсмертные муки.
– Сира, с Вами все в порядке? Это Имран.
Эйрин тихонько приоткрыла дверь, борясь со своей Сутью и успокаивая чудовище, которое она до сих пор не понимала и которое боялась.
Предстала перед Имран в человеческом обличии, спокойная, гордая и независимая, сцепив холодные и липкие от испарины пальцы на деревянной ручке. Та тут же треснула от ее силы, не выдержав такого напора.
Этот звук противным эхом разнесся по всему коридору. Но спас либо воинственный вид Королевы, либо тактичность Имран, которая хоть и услышала, но промолчала и вошла в комнату, совершенно не боясь.
– У меня небольшой беспорядок. – предупредила Эйрин.
Однако жена Холзара лишь улыбнулась и тут же принялась вытирать с пола воду.
– Переоденьтесь, сира. А это противное платье надо сжечь! Уверена, у Вас найдется наряд и получше этого.
Девушка вздрогнула, словно от пощечины. Отвернулась к окну, глядя вдаль, мысленно прощаясь с родными и готовясь принять смерть.
– Чем оно не угодило Вам? Платье, как платье. – уронила она с холодностью в голосе, сжала кулаки так, что острые когти вонзились в ладонь, причиняя боль.
– Дорогая! – Имран обняла ее сзади.
Обняла, как мать обнимает свое дитя. Как ее обнимала Кормилица в момент грусти.
– Он это заслужил! Ты, Эйрин, одна не побоялась его. Не стерпела, боролась! Скажи, он долго мучился?
– ДОЛГО! – вдруг призналась Королева, заново вспоминая хрипы и предсмертные муки. – Это для него было великой неожиданностью. Там был страх, недоумение, что какая – то Белая смогла одолеть...
– Восхитительно! – захлопала в ладоши женщина, походя на обезумевшую и выжившую из ума старуху. – Ты не представляешь, как мы теперь счастливы! Ты не просто убила его, но еще и отомстила. За всех нас. Он был монстром...
– Нееет! – вдруг вскричала Королева. – МОНСТРОМ стала я!
Ее горделивость и смелость как рукой сняло. Покачнувшись, сползла по стене, пряча лицо в ладонях.
– Монстром стала я!
Имран опустилась на колени рядом с ней, взяла лицо девушки в ладони, заглянула в серебристые глаза.
– Тише, тише! Подруга по несчастью...
... – Это было давно. – начала свой рассказ женщина...
Мы жили в небольшой деревушке на окраине леса. Вести о моей красоте разлетелись быстро, лишь мне стукнуло восемнадцать, родители отдали меня замуж, не ведая, что мы любили друг друга...
Голос ее был тих. Эйрин, прекратив рыдания, прислушалась к рассказу.
...Для нас двоих началась новая жизнь. Полная любви и счастья. Неприятность и разлука была близка. Но мы были настолько увлечены друг другом, что не видели ничего и никого вокруг. Этих завистливых сплетников, их косых взглядов, не замечали в добрых соседях – лютой ненависти.
В ту пору на трон взошел Холзар. Страсть к красивым девушкам делала его одержимым... Вскоре его войско добралось и до нас. Выкрали меня по тихому, чтобы не развязать войну с государством, привезли сюда. Так я стала третьей женой.
Она тихонько стёрла скатившуюся по морщинистой щеке слезу и продолжила свой рассказ с небольшим надрывом в голосе.
...Это было нелегко. Терпеть его руки и губы, особенно в порыве нежности и думать о своем муже, живом и невредимом...
Холлетский король обладал горячим нравом. Я стала его рабыней. Его и Адеи. Они вдвоем пользовались мной. Пока не наигрались, пока им не опостылела я, пока не сошла с лица моя красота...
Они занимались грязным сексом, а меня заставляли смотреть на свои безобразия. Били, если я закрывала глаза или затыкала уши, чтобы не слышать противных звуков. Иногда они заставляли вылизывать языком их мерзкие тела, очищать от остатков соития. Пользовались мной как хотели, превращая в безжизненное существо, в их тряпку, об которую вытирали ноги. Я ползала перед ними на коленях, стирая их до крови. Обнаженная и униженная. Растоптанная девка для плотских утех.
Она прервала свой рассказ...
– А что было дальше?
– Все было, девочка! Много дерьма пользовалось моим телом, даже их сын не побрезговал мной, словно донашивая старые тряпки, пользовался всеми нами, достигнув совершеннолетия.
Повадился ходить сюда каждый день. Нам сшили специальные платья. Стоило ему переступить порог гарема, как мы приподнимали подолы, оголяя тела. Нижнее белье стало под запретом. Он мог взять любую. На виду у нас, слуг, на глазах отца. Больше всего его внимание доставалось мне. Он брал меня стоя, оперев на стену, иногда мог распластать мое тело за обеденным столом. Бил, если я не кричала. За десятки лет я научилась имитировать оргазм, который дарил только муж. Единственный для меня и любимый.
Она долго молчала, потом вдруг улыбнулась, от души рассмеялась, даже немного помолодев. Весело вскочила с места, увлекая Эйрин за собой.
Помогла переодеться, выбрав самый яркий и смелый наряд.
– Теперь все в прошлом! И это надо отпраздновать! На его похоронах мы будем смеяться! Они ни за что не увидят наши слезы! И ты не плачь! Боги породили тебя не для этого… Мы тебя так долго ждали, Эйрин с ЮГА! Скоро тебе предстоит свернуть горы, взять всю эту мерзость в свои руки! Предстоит война! Кровопролитная и беспощадная! Но именно ты возглавишь ее… Поведешь на нее свой народ, сотрешь с земли эти крохотные государства, объединив и сплотив весь Экрисс в одно сплошное Королевство! А уж будет оно Лоннлейское или Интиктийское, решать тебе...
ДИТЯ БЕЛОЙ НАГАТСКОЙ СУТИ и ПОСЛЕДНЕГО БЕУЛЛЬСКОГО ВОИНА!
– Я не понимаю, о чем ты?
Имран отмахнулась:
– Всему свое время! Твое еще не наступило! Но…
Она не договорив, потащила ее к столу за которым сидели женщины, празднуя смерть Холзара.
Вино лилось рекой, смех не прекращался до утра, впрочем, как и танцы. За столом велось настоящее пиршество и видя радостные лица, Эйрин, Лоннлейская Королева, улыбнулась. Слова, сказанные Имран, надолго засели в израненную душу.
Глава 10
В ту ночь Эйрин долго не могла заснуть. С некоторых пор бессонница стала её верным спутником и лучшей подругой. Эта смурная, с покрасневшими глазами старуха, являлась каждую ночь...
Она исправно садилась в изголовье кровати, клала костлявые жёсткие пальцы на виски девушки и начинала терзать её голову болью, а душу воспоминаниями. Эйрин пыталась бороться с ней всеми доступными способами – горячей, ароматной ванной, травяными настоями, массажем висков, но... Всё было бесполезно! Иногда боль стихала, чтоб потом наброситься на свою жертву с новой силой, обезоружить, надолго уложив в постель.
Сейчас она вроде ослабила хватку, девушка лежала, прикрыв тяжёлые веки, ощущая неприятную колючую слабость во всём теле и мелкий озноб.
Целитель только что ушёл. Несколько минут назад явилась Тахира, служанка, высокая, рыжая и длинноносая. Она обтерла влажной губкой тело Эйрин, ставшее вдруг каким – то резиновым, умыла лицо. Положив на лоб прохладную влажную салфетку, хотела закрыть окно.
– Не закрывай. – велела Королева – Не терплю духоты.
Тахира подчинилась с радостью ( это было заметно ), даже спросила, не хочет ли Королева Эйрин прохладного питья или ещё чего – нибудь.
– Королева Эйрин, надо же... – хмыкнула девушка – Принеси, конечно!
Королева Эйрин Лоннлейнская. Королева Экрисса. Трижды проданная. Трижды преданная. Брошенная. Не принадлежащая никому. Чудовище с чёрной душой. Убийца. Синеглазый Зверь.
" Ох, Эсмонд! Видимо, ты и вправду погиб... Иначе – что ж ты не идёшь за мной?! А может, ты просто забыл меня? "
Боль сжала виски с новой силой и Эйрин сжала их руками. Тут же боль стихла. Девушка отхлебнула прохладное питье, принесенное служанкой.
– Спасибо, Тахира. Ты свободна. Иди, только не гаси свет.
– Отдыхайте, сира.
Дверь за прислугой закрылась. Эйрин протянула руку к бирдовому светильнику в изголовье кровати, легко нажала, чтобы сделать ярче. Небольшой шарик подчинился и комната осветилась мягкой белизной.
" Эсмонд ненавидит бирдовые светильники, предпочитает свечи. Мягкие, пахучие свечи с добавлением масел и трав... Они трещат и роняют раскалённые капли воска на матовую поверхность стола... Плачут. "
Эйрин стёрла со щеки быструю слезу.
Он мертв. ОН МЕРТВ. Если она и увидит его когда нибудь, то только в Мрачной Долине, у Путеводного Камня...
– Не сметь. – негромко приказала она себе – Не сметь думать так о нём! Он жив! Как говорила Лавиния: " Вина не перепьешь, змею не перешибёшь! "
Эйрин сдёрнула тряпку с лица, приподнялась и, опершись на подушки, раскрыла толстую книгу.
" ...когда Гибнущий пролил кровь на твердь, расплавилась твердь. И окаменела, взявшись холодом. Потому что кровь Гибнущего холодна, как лёд. Через время появились порождения той крови, беуллы...
...Не могли более терпеть Дети Ламейна рабства и поругания. И поднялись. И стали воевать. И победили. Только остались потомки, они же и породили потомков ещё. И были те потомки холоднее предков своих. Сделали Мир свой, Мир крови, боли и мучений... "
Замечательно! Вообще ничего не понятно!
Выходило так, что какой – то Гибнущий пролил кровь, породил беуллов. Те, в свою очередь, породили Белых Нагов. Белые Наги выстроили Интикию – Мир крови, боли и мучений. И вот должен явится Последний, который снесёт Интикию к тьманникам. Если Имран права, то этот Последний – она, Эйрин. Хорошо... В свете последних событий девушка была готова согласиться с этим. Пускай так.
Но дальше, на немногих уцелевших страницах Летописи Экрисса начиналась полная галиматья:
" ...Последний – порождение женщины и Белого. "
Это тоже понятно! Саниана и Шеннар! И что женщина к Белому придёт сама – так ведь оно и было!
Но дальше:
" ...Последний, созданный из камня, заключит союз с Потомком Победителя. "
ИЗ КАКОГО КАМНЯ?!
" ...Союз этот некрепким будет. Окрепнет потом. И родят дитя, и Экрисс положат к ногам... "
Всё. Уцелевшие страницы Летописи были прочитаны ею на несколько раз. Всё было вроде бы ясно...
Кроме Камня. Какой камень? И почему Последний рождён из этого Камня?
Дверь тихонько отворилась и Эйрин быстро спрятала книгу.
– Не спишь? – Адэя улыбнулась – Тебе лучше, Эйрин?
Надо сказать, что после гибели Холзара, его Старшая жена, вопреки ожиданиям девушки, расцвела и не выглядела расстроенной. И если радость наложниц и слуг легко было объяснить, то Адэя удивляла Лоннлейнскую Королеву. Женщина просто сияла счастьем! Она окружила убийцу своего супруга заботой и комфортом, буквально сдувая с неё пылинки. Эйрин, немного поразмыслив, решила, что Адэя просто рада появившейся возможности посадить на трон своего мерзкого отпрыска.
При воспоминании о Брэднаре, его слюнявом поцелуе и масляных глазах, девушка зябко поёжилась.
– Холодно? – Адэя присела рядом с ней, примяв постель.
– Нет, всё хорошо.
– Боль не прошла?
Эйрин коснулась виска пальцами:
– Колет. Здесь. Но сейчас гораздо лучше...
– Бедная девочка! Это климат... В Холлете жарко! Жарко для вас, южан. Эйрин...
Вдруг она, положив сильную, холёную руку на затылок девушки, легонько притянула её к себе и... поцеловала в больной висок. Эйрин отпрянула. Это было странно! Нет, её целовали женщины – Кормилица, тётя Нарна, сестра Сейдрика, подруги... Но... ЭТОТ поцелуй был... другим.
– Сира Адэя...
– Помолчи. Не отгоняй меня... Эйрин, когда я увидела тебя, то поняла, что покоя мне уже не видать.
Девушка попыталась отстраниться. Кажется, она начала понимать... О, Боги Светлые! Какая грязь!
– Нет! Сира Адэя! Я замужем.
Та расхохоталась в ответ:
– Милая, чистая девочка! Будто бы я не знаю, при каких условиях заключался этот союз! Ты никогда не любила своего мужа. И не любишь. Просто свыклась. Мне ли не знать! Я в своё время сделала тоже самое – просто свыклась! Твоё сердце спит, так же, как спало моё. Пока я не увидела тебя.
Она сдвинула с плеч Эйрин ткань сорочки. Осыпала плечи поцелуями.
– Ты такая красивая... Такая нежная! Твой муж, этот солдафон и понятия не имеет о том, как доставить удовольствие женщине... Всё, что они могут – только трахать! Давить... Подчинять. Насиловать... Мне ли не знать...
Эйрин, сделав над собой усилие, крепко взяла Адэю за плечи:
– Опомнитесь! Сир Холзар...
– Сир Холзар изнасиловал меня! – рявкнула вдова – В первую брачную ночь. Избил до синяков и изнасиловал. Сначала пальцами, затем каменным дилдо. До его... прибора дело в тот раз так и не дошло. Бил кулаками в лицо, в живот и всё приговаривал, что это именно то, что мне нужно. Потом это повторялось вплоть до моей беременности. Я отдохнула, пока носила Брэднара. Холзару нужен был наследник. Когда же он получил его, то продолжил свои развлечения.
Эйрин перевела дыхание.
– Адэя, я не знала... Что он и с Вами так!
Вдова погладила девушку по щеке:
– Ты думала, что он ограничился другими жёнами? Как бы не так, моя дорогая! Он трахал всё, в чем имелось отверстие. Будь его воля, так оттрахал бы и скот... Мне ничего не оставалось, как подчиняться. Пить дурман и подчиняться! Участвовать в его игрищах. Ну... Зато я выжила и получила сына. Наследника. И власть вместе с ним. Власть, Эйрин! И теперь я предлагаю тебе разделить её со мной. Стань женой моего сына и моей любимой.
– Я не могу. Я ТАК не могу!
Вдова встала с постели:
– Из – за Покорителя? Но ведь ещё неизвестно, увидишь ли ты его? Вдруг он в самом деле... мертв? Прости...
Эйрин спустила ноги на пол.
– Сира Адэя. Эсмонд жив. И я принадлежу ему.
Вдовствующая Королева улыбнулась:
– А ты кремень, девочка! Понятно теперь, отчего у Покорителя голову обнесло.
Она запахнула халат поплотнее.
– Спокойной ночи, Эйрин Лоннлейнская.
И, положа руку на ручку двери, обернувшись, произнесла:
– А всё – таки подумай! Подумай, как обезопасить себя. Идёт война, моя птичка. Ланерон напал на Интикию. В союзе с Лоннлейном они снесли Северный Край. Южный разрушен. Полностью. Неизвестно, чем закончится эта грызня... Не выгоднее ли тебе стать Королевой Холлетта? Или предпочтешь погибнуть в этой войне, оставшись... Королевой Лоннлейна?
Дверь хлопнула, как будто ставя точку.
Нет! Никаких точек! Кроме той, которую поставит сама Эйрин! Эйрин, Королева Экрисса...
Она сжала кулаки.
Из всех этих намеков она поняла только один – Эсмонд жив.
И он идёт за ней.
Королева прикрыла глаза и улыбнулась.
Она ЕГО. Она всегда будет ЕГО.
Красный камень обручального кольца сверкнул и бросил отблеск на плиты пола.
Нимерил. Кровь Дракона.
Глава 11
Эсмонд
_________________________________
Я чувствовал себя мерзко. Метался, словно бешеный зверь, запертый в клетке. Еда не лезла в глотку. Глаза, красные, налитые кровью, смотрели на всех с ненавистью. С клыков капала пена. Всякий, кто проходил мимо меня, лишь бросив взгляд, тут же убегал, прятался... Руки сжимались в кулаки от бессилия, от чувства потери. Моего детеныша, моей самки, которая уже разродилась.
Я стал ОТЦОМ!
Когда? Кто родился? "
Вопросов было много. Голова раскалывалась.
Я вглядывался вдаль. Интикия была рядом, как и она, моя малышка, но моего войска не хватало. Жалкая горстка, ничто, против могучей Армии Шеннара. Все мы понимали, что это безумие и выжидали, когда прибудет подмога, чтобы напасть с нескольких сторон.
Однако это промедление убивало меня, будто срезало кожу живьем. Полоску за полоской. Адски и мучительно больно.
А больно было всегда. Боль стала моей сестрой.
Оставалось ждать...
Вот только сколько? – никто не знал.
И я не знал этого тоже.
Я давно перестал ощущать человеческую суть. С момента её похищения, мной управлял зверь.
Даже мои советники и приближенные боялись и шарахались в стороны словно мураши, как от прокаженного.
Ночью становилось хуже, в разы. Сон сошел на нет, но даже когда удавалось задремать, снилась она.
Моя девочка, моя жена и мать моего крохи!
Но почему – то Эйрин всегда была грустной. Я звал ее, протягивая к ней руки, чтобы обнять, вновь почувствовать ее горячую кожу, влажную ложбинку, почувствовать ее стоны, когда она подо мной, когда я в ней... Хотелось терзать любимые губы, слышать мое имя из ее уст! Все это было, когда – то в той, иной жизни...
А сейчас... Ничего нет!
Ни ее!
Ни дома!
НИЧЕГО!...
Я должен быть сильным, должен жить ради нее, вернее их, но иногда отчаяние было превыше меня и Зверя. В такие минуты я запирался в палатке, рявкал, если кто – то осмеливался потревожить меня. Вот тогда я поддавался горю, шел на поводу у своих чувств, которые не щадили, сдавливали до боли грудь, сжимали в комок сердце. Заставляя плакать. Впервые я узнал, что такое слезы боли и разочарования, грусти и мерзавки – безнадежности... Даже возле могилы родителей, я не позволял себе проявлять каких – либо чувств. Но не сейчас...
– ТВАРЬ! – закричал я на всю округу, сметая с импровизированного стола бумаги и чернила.
– К тьманникам всю тактику и стратегию! – ревел мой зверь. – Иди сссам! Рассбери всю Интикию по кирпичику. Найди ее! НАЙДИИИИ!
Такие приступы бешеного безумия в последнее время наступали все чаще и чаще. Мозг переставал рассуждать разумно, приходилось поджать хвост и сидеть, ждать вестей.
И думать, думать, думать...
Как она там?
Как дитя?
Ждет ли еще меня или забыла?
– Нет! – протестующе огрызнулся зверь. – Не сссмей думать о ней плохо! Она шшшдет! Не сссомневайссся!
Вот так и жил. Отсчитывая секунды, минуты, часы и дни до нашей встречи. Но летели месяцы, а мы так и не продвинулись к заветной цели.
В минуты отчаяния я вспоминал и нашу первую встречу, и нашу первую близость. Сравнивал, какой она была зажатой и напуганной во время брачной ночи и той ночи, когда горе сплотило нас... ее маленькие груди, ягодички, трепещущий голосок. Моя суть требовала разрядки и немедленно. Но со зверем мы понимали, что лишь одна девочка способна нам это дать, подарить забвение, нежность, покой, но пока она далеко...
Моя маленькая Эйрин. Моя отдушина. Моя любовь. Истинная, Белая, красивая...
Я до сих пор чувствовал ее родной запах. Запах весеннего луга, мяты.
Слезы опять брызнули из глаз. Воспоминания помогали не свихнуться, не забыть, но они были болючими, жаркими! Как расплавленный металл...
– Погоди, Шеннар! Я тебя достану! Из под земли! Порублю тебя, гада, на куски живьём! Заставлю извиваться от боли и страха! Ты увидишь и почувствуешь всю ярость Лоннлейского Короля, который убьет тебя. Отец не посмел сделать это, так сделаю я! Положу конец твоим черным делишкам! Все твои прихвостни будут валяться у меня в ногах, но знай – не пощажу НИКОГО! Твоих сук будут безжалостно драть мои воины. Все получат по заслугам!
– Всссеее!
Вместе с болью явился страх, что мы не успеем, не спасем ее и дитя. Он, словно колючая ржавая проволока окутывал разум и все тело, которое начало кровоточить. Осунувшийся, изголодавшийся и обезвоженный зверь немного успокоился и задремал, я последовал его примеру, вслед за исчезающим за горизонтом Ламейном. Стоило голове коснуться подушки, уснул. Во сне пришла она, но в этот раз другая. Холодная, далекая и неприступная для меня. В ее ярких, серебристых глазах более не билась ключом жизнь. Они были черными и безжизненными. Смотрели насмешливо. Разорванная на клочки одежда валялась рядом.
Королева Экрисса стояла полностью обнаженная, но все такая же гордая и независимая. Губы улыбались, но не мне! Не мне, а другому мужчине.
Зверь застонал, заворочался в измятой и влажной от пота постели, пытаясь прогнать чужое видение, но никак не получалось это сделать. Пришлось досматривать сон до конца.
...Эйрин была в комнате не одна. Накрытый на двоих стол, свечи и потрескивающие в камине дрова, создавали романтическую обстановку. Мужчина сидел в тени, скрытый от чужих взоров. Однако его похотливый взгляд и блестевшие в темноте глаза говорили о многом. Девушка была спокойна, не чувствуя подвоха, жадно пила сладкое вино, которое все время подливал незнакомец. Огонь, отображаясь в камне кольца, жег мне глаза.
Однако эти двое были так поглощены обществом друг друга, что не замечали никого вокруг. Вот и стол перевернут...
Чужие руки на ее плечах, освобождают от одежды, рвут ее в клочки. Чужие руки зарываются в шелковистые волосы. Чужой рот, целует любимые губы, подавляя ее стон. Все ЧУЖОЕ, даже ОНА!
Руки незнакомца притрагиваются к соскам, ласкают их, пока они не становятся твердыми горошинками. Он берет в рот сначала один из них... Потом другой. Наслаждаясь ее телом, играясь ее чувствами, даря восторг.
...Эсмонд снова застонал. Крупные капли пота выступили на лбу. Тело горело. Яд Нагатской Сути не справлялся с этой болезнью, под названием – РЕВНОСТЬ.
Сейчас он ревновал. Ревновал, как никогда. Закусил до боли губу, стоило незнакомцу раздвинуть ее бедра и войти в нее.
– Неет! – закричал вмиг зверь, разрывая когтями рубаху, а вслед за ней и грудь.
Он хотел облегчить боль и вытеснить эту “ гадину, “ этого “ мерзкого детеныша “ из своего больного и разрывающегося на мелкие ошметки, сердца.
– ТВАРЬ! Убью! Обоих! Сгною в башнях…
Я проснулся глубокой ночью. Вся постель была пропитана моей кровью. Раны конечно уже затянулись, но боль от потери дорогого не ушла. Она набросилась с новой силой, как голодная собака набрасывается на черствый хлеб. С хрустом вонзает в него клыки, выгрызая гнилую мякишку, а после и сухие корки. Не брезгуя, собирает по земле крошки.
Эта боль была другой и мой агрессивный зверь проснулся с новыми силами. Требуя казнить, наказать виновных! ВСЕХ!
Советник ворвался в палатку с хорошими вестями. Кулаки разжались. Я взял меч.
С победным кличем войско двинулось на сонный город. На моих губах расцвела ехидная улыбка. Сейчас, как никогда захотелось трахнуть девчонку в последний раз, заглянуть в эти бесстыжие глаза.
– Почему? Почему, Эйрин, ты моя девочка, позволила другому мужчине воспользоваться тобой?
Больше всего кричал зверь, разрывая голосовые связки:
– Убью! Кто посмел тронуть МОЁ?!
Видения ВСЕГДА сбываются!
Я знаю это…
– За что, Эйрин? Почему не дождалась? Я уже близко!
СОВСЕМ БЛИЗКО!
Бойтесь меня все...
