Текст книги "Черный смерч"

Автор книги: Георгий Тушкан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 39 страниц)

– Маркиз Анака женился? – спросил Сапегин, стараясь узнать побольше и соображая, нельзя ли как-нибудь это использовать для освобождения.

– На Анне Коорен,– ответил Юный Боб.– Ловко она вас разыграла под видом Бекки Стронг! И чего вы скрытничаете...

Анатолий ахнул от неожиданности.

– "Ах-ах!" – передразнил его Юный Боб.– Она-то и направила вас к нам в лапы. Так кто вам проболтался о деятельности Института Стронга?

– Хороша пара будет, ничего не скажешь,– заметил Сапегин.– Почему же маркиз Анака не объявил о помолвке?

– Какие там помолвки! – Ихара захихикал.– Все делается секретно. О свадьбе знают немногие.

– А ведь я вас узнал,– сказал Егор, обращаясь к Грею.– Вы не Грей, вы журналист Перси Покет, шпион и диверсант. Я помню, как мы вас разоблачили в Средней Азии, в опытном саду колхоза "Свет зари", когда вы после войны в качестве журналиста "дружественной державы" приехали в Среднюю Азию писать очерки о наших достижениях. Цель же ваша была – биологическая диверсия! Вы хотели уничтожить ценнейшие культуры, подбросив опасного вредителя японского опалового хруща.

Грей криво усмехнулся и сказал:

– Ну, вот мы и посчитаемся!

– Вы негодяи и бандиты!..– начал Анатолий.

Но Сапегин мягко коснулся его руки, и юноша замолчал.

– Пойдем в кампонг,– соврал Юный Боб.– Там вас ждут представители власти.

Грей шепотом спросил у Ихары, приготовил ли тот сосуды с напалмом для "дезинфекции". Ихара ответил, что на полянке в бамбуковой хижине все в порядке.

Сапегин двинулся следом за Юным Бобом.

Они вошли в заросли, направляясь в сторону от тропинки.

Когда шум шагов затих, на поляну выглянул рулевой моторного бота. Убедившись, что все ушли, он подбежал к Тунгу и с трудом перевернул его на спину. Лицо Тунга покрывали сгустки крови. Рулевой пощупал пульс. Пульса не было. Он наклонил ухо ко рту Тунга и уловил чуть заметное теплое дыхание. Рулевой осмотрел Джонсона. Тот был мертв. Тогда рулевой побежал в чащу, принес кожуру известного ему растения, приложил к ранам Тунга и как мог забинтовал их.

Потом он побежал по тропинке в деревню, прячась в кустах при малейшем шуме.

Глава XXI

Соотношение сил

1

Сейчас же после разговора с Сапегиным Джим по другому телефону позвонил Бекки и спросил, куда она собирается ехать с советскими учеными. Девушка ответила, что никуда не собирается и будет весь вечер дома. Джим попросил ее срочно встретиться с ним "по делу, не терпящему отлагательства". Потом он вернулся к первому аппарату, по которому говорил с Сапегиным, но оказалось, что профессор уже повесил трубку. Джим подождал, не позвонит ли Сапегин вторично, не дождался и пошел навстречу Бекки.

Последнее время он очень беспокоился за нее: девушка все время находилась в стане врагов. И каких врагов! Ведь Бекки еще так молода. Отвага ее подчас безрассудна. Джим жалел, что взял ее в Индонезию – "в самое пекло", как он говорил. Он ясно отдавал себе отчет в том, что Бекки ему очень дорога.

Преподобного Скотта не было дома. Бекки решила, что удобнее всего разговаривать не на улице, а в машине. Она пошла в гараж. Но незнакомый сторож заявил, что "так как он человек новый и никого не знает, то автомобиля без разрешения домоправителя не даст". Бекки пошла было к домоправителю, но передумала. Она быстро вышла на улицу.

Джим ждал ее на углу. Он сообщил о странном звонке Сапегина, не дождавшегося ответа. Бекки удивилась и встревожилась.

Они взяли такси и поехали в порт. Тунг и его бот отсутствовали. Бекки разыскала знакомого лодочника, который как-то отвозил ее на гидроплан Ван-Коорена вместе с Тунгом. Девушка попросила его выяснить через других лодочников, какие катера ушли в море и что было на борту.

Лодочнику удалось кое-что выяснить. В море ушел моторный бот Ван-Кооренов с двумя советскими учеными. В порту их встретил мистер Грей. По словам лодочников, портовый сторож видел в машине Анну Коорен, преподобного Скотта и еще какого-то белого. Они смеялись. Что касается бота Тунга, то он тоже уехал на остров, захватив молодого белого. Прожекторы береговой охраны их почему-то не осветили. Это очень странно. Такого случая никогда не было.

Бекки поблагодарила лодочника и вместе с Джимом вернулась к такси.

– Это какая-то провокация,– сказала Бекки.– Анна в полутьме выдала себя за меня и направила ученых на остров. Советские ученые установили, что филиал Института Стронга является, в сущности, филиалом фабрики биологического оружия Кэмп Дэтрик, поэтому и решено было, видимо, их убрать. Профессор Сапегин – человек очень осторожный, и если он решился ехать на остров ночью, значит случилось что-то из ряда вон выходящее. Но чем их увлекла туда Анна? Что она им пообещала? Не понимаю...

– Попросите Мутасси, чтобы он разузнал об этом у своей невесты Амии ведь она горничная Анны Коорен. Может быть, она что-нибудь знает?

Мутасси не имел права отлучаться без разрешения Скотта. Все же он рискнул вывести машину Скотта и поехал к Амии. Вызвать ее было делом нелегким. Без дела Мутасси не мог явиться в дом Ван-Кооренов.

Прошло два часа. С моря доносились разрывы. Прошел третий час, потом четвертый. Молодые люди ждали Мутасси в комнате у Бекки, во флигеле. В дверь постучали. Джим едва успел спрятаться за шкаф; Бекки раскрыла книгу, лежавшую на столе. Не ожидая приглашения, вошел преподобный Скотт.

– Читаете, дитя мое? – сказал он, подходя к столу и садясь в кресло.Вы никуда не посылали Мутасси?

– Нет. А что?

– Этот негодяй так обнаглел, что угнал мою машину. Я дал приказ поймать его.

– Вот как? – сказала Бекки, стараясь казаться спокойной.

Скотт встал, прошелся по комнате и, вдруг повернувшись к Бекки, спросил:

– Почему вы нервничаете?

– Нисколько! – ответила Бекки.

– А у вас есть основательные причины для этого! – строго сказал Скотт.

– По-моему, нет! – возразила Бекки.

– Нет, есть.

– Какие же?

– Я предлагаю вам никуда не выходить из комнаты без моего разрешения.

– Почему?

– У меня есть сведения, что Анна Ван-Коорен намерена похитить вас. А я слишком уважаю вашего отца, чтобы допустить это.

– Но я не хочу сидеть безвыходно в комнате.

– Я беру на себя ответственность за это перед вашим отцом. Вы давно видели мистера Лендока?

– Утром.

– Я позвонил ему. Он мне срочно нужен. Но он куда-то исчез. Мне сообщили, что вас видели недавно вдвоем с ним.

– А еще что? – презрительно спросила Бекки, бросая взгляд на книгу и всем своим видом давая понять, что Скотт мешает ей читать.

– Об этом я вам скажу завтра.

Скотт вышел и запер дверь снаружи.

Вот почему случилось так, что только под утро Мутасси удалось освободить Бекки и Джима. Предварительно, с помощью двух друзей, он связал и разоружил сторожей. Мутасси был очень огорчен неудачей своей поездки, о чем он и сообщил Бекки, когда они перелезали через забор. Амии удалось услышать только два странных слова.

– Какие? – быстро спросила Бекки.

– "Эффект Стронга",– ответил огорченный Мутасси.– Больше Амия ничего не услышала. Но эти два слова они повторяли несколько раз.

– Теперь я знаю,– негромко сказала потрясенная Бекки.

Джим посоветовал Мутасси не возвращаться к Скотту.

– Сторожа меня и не узнали, я переоделся,– сказал Мутасси уходя.– И потом, я обещал Амии завтра быть у нее.

Бекки имела довольно смутное представление об "Эффекте Стронга", помнила только, что это было какое-то страшное явление, открытое отцом в молодости. Бекки припомнила, что на все ее вопросы об этом отец или не отвечал, или сердился. Однажды он сказал: "Пусть этот кошмар никогда не появится на земном шаре!" Мать как-то сказала об этом иначе: "Эта штука испортила карьеру твоему отцу".

Уже спустя много времени Бекки узнала, что второе секретное письмо Эрла с разъяснениями по этому поводу до них не дошло.

Джим первый сказал после ухода Мутасси:

– Бекки, настал час действовать. Вы помните записку Эрла о страшном биологическом оружии, ради разоблачения которого мы должны были остаться?

Бекки вспомнила свою первую встречу с Джимом у Скотта.

– Получается, что советские ученые опередили нас,– сказала Бекки.Если это биологическое оружие уже применяется на острове, то нам незачем туда ехать. Советские ученые лучше нас постараются исследовать и захватить его. Я думаю, Джим, мы сделаем правильнее, если обеспечим советским ученым их возвращение. Ведь их заманили на остров не за тем, чтобы они открыли тайну и огласили ее.

– Вы умница, Бекки! – сказал Джим.– Если мы поедем на остров теперь, когда за ним следят, нас туда едва ли пустят.

Так и решили. Были мобилизованы все патриоты, все люди доброй воли. Прежде всего установили наблюдение за портом и островом. Моторный бот Тунга не вернулся. Зато в порт пришел очень скоро моторный бот Ван-Кооренов с одним раненым. В живых остался только моторист. Он тут же заявил о нападении Тунга. Бекки и Джим узнали, что бот прибыл без советских ученых. Следовательно, их бросили на острове. Теперь вся надежда была на Тунга.

Поздней ночью все, кто интересовался, могли заметить, что тучи над островом стали ярко-багровыми, отражая огромный пожар. Лесных пожаров во влажных тропиках не бывает. Крошечная деревушка, из пяти хижин, на острове тоже не могла дать такого зарева. Джим выразил предположение, что это именно и есть проявление "Эффекта Стронга", заставляющего гореть влажные тропические леса.

Утром Джим организовал через патриотов разведку в районе Тысячи островов. В море вышло свыше ста рыболовных судов. Они вернулись к ночи. Им даже и близко не позволили подойти к горящему острову. Одни привезли слух об исчезновении всего острова, другие – об исчезновении на нем растительности. Попробовали уточнить этот вопрос через девушек, знакомых с военными летчиками.

К утру следующего дня удалось узнать подробности бомбардировки. Летчики сбрасывали баллоны с напалмом, особенно сильным воспламеняющимся средством. Остров, как утверждали летчики, был к тому времени уже без леса. Это показалось Бекки невероятным.

"Погибли или не погибли?" В этот день такой вопрос задавали себе многие.

После обеда удалось узнать интересную подробность от летчиков, не отпущенных в бар. Оказывается, они в ту ночь бомбили какую-то одинокую лодку в море, державшую курс на восток, и не попали. Лодка ускользнула невредимой.

Вот тут-то Джим и вспомнил о Бене Реде. Этот предатель должен был знать о намерениях его хозяев. Не без труда удалось установить местонахождение Бена Реда, содержавшегося в плену на окраине города.

Бен Ред и не думал отпираться. Он изо всех сил старался быть полезным, лишь бы спасти свою шкуру. Бекки и Джиму он повторил свое признание. По его словам, он стал шпионом, находясь в военной тюрьме. Его завербовал пастор, пришедший отпускать грехи (перед несостоявшимся расстрелом), а потом представил его преподобному Эмери Скотту. Бен Ред сознался, что намекнул о связи Бекки и Джима с партизанами. За эти сведения Ред потребовал пятнадцать тысяч долларов. Скотт предлагал пять, потом прибавил еще пять...

Джим ясно видел, что Бен Ред хитрит и юлит, стараясь сказать им возможно меньше и представить свое предательство как случайное проявление слабости. Но их интересовало другое.

Джим осведомился, не спрашивал ли кто-нибудь Реда о местах тайных причалов, которыми пользовались патриоты. Бен Ред поначалу отрицал это. Но потом припомнил, что Сандерс интересовался, как организована контрабанда, и рассердился, узнав, что торговля опиумом – это монополия властей. Сандерс также расспрашивал, как доставляется контрабандное оружие, и он, Бен Ред, показал ему на карте один тайный причал, но только один-единственный. Ред, вынув карту, показал Джиму и Бекки местоположение причала. По словам Реда, к нему вел ручей, не обозначенный на карте. Ред просил дать ему возможность искупить свою вину.

Бот Тунга не возвращался, следов его обнаружить не удалось, хотя вся портовая полиция и военная охрана искали его.

Джим и Бекки понимали, что советские ученые попытаются вернуться незаметно. А для такого возвращения самым удобным причалом, известным Тунгу, был ручей, о котором говорил Бен Ред. И не с целью ли подстеречь советских ученые интересовался тайными причалами Сандерс?

После бегства от Скотта Бекки не могла разгуливать по городу, Джим тоже. Они прятались у патриотов. Здесь они узнали о присутствии в городе Дакира, который, услышав о случившемся, согласился помочь им. Вот почему так произошло, что в кампонг вблизи ручья прибыли Бекки, Дакир, Джим и племянник Ганса Мантри Удама.

Собственно, место, куда они прибыли, только носило название кампонга. В результате "усмирения" кампонг был сожжен, а жители перебиты. Теперь здесь жило двенадцать новых поселенцев. Бекки была неприятно поражена, увидев в кампонге автомобиль и при нем двух голландских солдат. Солдаты даже близко не подпустили к себе Джима и посоветовали проваливать, пока он жив. О том, кто приехал с ними, они тоже не пожелали говорить.

Жители кампонга были напуганы и боялись разговаривать. Племянник Ганса Мантри Удама вскоре привел двух молодых малайцев, которые брались провести их к ручью. Как только они вошли в лес, из кустов их окликнул раненый рулевой с бота Тунга. Он узнал Бекки, рассказал о случившемся и показал направление, куда повели плененных советских ученых. Бекки была потрясена, узнав, что убили профессора Джонсона. Было очевидно, что советских ученых ждет та же участь, если их не выручат. Юноши из кампонга предложили дать оружие из своего тайного склада.

Вся группа почти бегом направилась к месту, указанному рулевым. Всех волновал один вопрос: успеют они спасти ученых или не успеют?

2

У ярко освещенного дома Ван-Коорена стояло множество автомобилей. Из открытых окон лились громкие звуки музыки. Все знали, что Ван-Коорен дает бал по случаю окончания работы комиссии Международного конгресса по борьбе с вредителями и болезнями растений.

Весть о сожжении острова облетела все побережье. Народу хорошо были известны звериные нравы колонизаторов, не останавливающихся ни перед какими средствами порабощения. Поэтому незначительные результаты работы комиссии, не обнаружившей доказательств вредительской деятельности филиала Института Стронга, опубликованные в этот день газетами, не ввели в заблуждение ни одного честного человека. Весть о сожженном острове поразила всех.

То там, то здесь собирались группы людей.

"Правды! Мы хотим знать правду!" – то и дело раздавались голоса.

Ни в одной газете не было сообщения о гибели острова. Полицейские и "матта-глан" (черный глаз), как называли агентов, разгоняли толпу.

Многочисленные приглашенные заполняли гостиную, приемный кабинет, вторую гостиную и большую крытую веранду, где танцевали. Общество было очень пестрое; деловые круги были представлены банковской группой Ван-Коорена, представителями "Юниливерс", представителями фирм от Рокфеллера, Дюпона и других. Здесь были сахарозаводчики, скупщики каучука. Среди военных тон задавали американцы. Голландские генералы были отодвинуты на второй план. Среди офицеров можно было встретить авантюристов, говорящих на странной смеси языков: английского, французского, испанского, голландского и умудряющихся вставлять в этот космополитический жаргон китайские словечки. Были здесь и представители индонезийских банков. Были друзья Анны и ее отца.

Ян Твайт не прибыл, так как был убит и ограблен прошлой ночью у себя в доме.

Некоторые гости танцевали, другие выпивали перед торжественным обедом, беседовали. Разговор, как и всегда в последние годы, касался главнейшей темы: притока американских капиталов, американизации жизни, карательных действий против патриотов, боровшихся за свободную, независимую Индонезию. Впрочем, о чем бы ни говорили, все давно уже нетерпеливо поглядывали на закрытые двери столовой.

Маркиз Анака, сидя в кругу американцев, тоже все нетерпеливее поглядывал на часы и на дверь, ожидая, когда же спена объявит о прибытии Юного Боба, Трумса, Ихары и Перси Покета. Если и можно было допустить, что советские ученые не были уничтожены на острове, то именно сегодня был крайний срок, когда их могли захватить. Многочисленные отряды на островах, полицейские и агенты донесли с Тысячи островов, что советские ученые не обнаружены.

Из членов комиссии на прием к Ван-Коорену явились: Дрэйк, Арнольд Лифкен, де Бризион, преподобный Скотт, недавно введенный в комиссию, и Ганс Мантри Удам. Последний сидел в гостиной на кончике кресла, почти у самых дверей, и чувствовал себя ужасно одиноко. К нему никто не подходил, с ним не заговаривали, на него даже не смотрели. Для гостей он был частью мебели, недостойной внимания. В старину случалось, что голландцы женились на малайках. Голландские власти не поощряли этого, но бывало, что голландец являлся в гости со своей женой малайкой. Теперь бы этого не допустили. "Американский образ жизни" и американское отношение к цветным становились обязательными.

Гансу Мантри Удаму было не до бала, хотя он и получил письменное приглашение. Сегодня утром дирекция Бейтензоргского ботанического сада уволила его с работы без объяснения причин. Ученый собирал вещи, чтобы покинуть казенный дом, когда явилась Бекки и попросила Ганса Мантри Удама обязательно присутствовать у Ван-Коорена, так как все они в страшном беспокойстве за судьбу советских ученых, уехавших прошлой ночью на остров. Может быть, Гансу Мантри Удаму удастся услышать там хоть намек на их судьбу или узнать об их местонахождении. Бекки не может явиться на бал: она скрывается. Ганс Мантри Удам согласился бросить свои личные дела, если он чем-нибудь сможет быть полезным советским ученым.

Бекки, узнав об увольнении Удама, очень огорчилась. Но индонезийский ботаник успокоил девушку. В прошлом, до работы в ботаническом саду, куда его пригласили как крупного знатока целебных свойств местных растений и насекомых, он был фельдшером, пользовавшимся огромной популярностью. Он согласился пойти работать в ботанический сад, надеясь, что новая должность даст ему возможность помочь своему многострадальному народу. Он ошибся: администрация сада запретила ему частную врачебную практику. А наука в руках голландских дельцов была наукой для нужд эксплуататоров. Надо было сразу же, когда он понял, что подобная работа не оправдывает его надежд, оставить должность и служить народу. Но он все колебался. Играли роль и высокая оплата, и хорошее жилище, и многое другое. Угнетало презрение народа. А сейчас обстоятельства, в связи с его участием в конгрессе, сложились так, что он может помочь народу, на благо борьбы за мир во всем мире!

Приехав на прием к Ван-Коорену, Ганс Мантри Удам попробовал было узнать о советских ученых у де Бризиона, но тот поспешно заявил, что ничего не знает. Спрашивать Луи Дрэйка Мантри Удам не посмел. Лифкен не пожелал ответить ему на вопрос и повернулся к нему спиной. Что же касается членов комиссии Ихары, Сандерса и Перси Покета, то их почему-то не было.

Часы пробили десять. Луи Дрэйк, сидевший в группе дельцов, рядом с разодетой Анной, нервно вскочил и снова сел.

– Странно,– заметил Ван-Коорен.– Почему так запаздывают остальные члены вашей комиссии? Надо опять позвонить в гостиницу.

– Я звонила,– отозвалась Анна.– Их там нет. Видимо, случилось что-то экстраординарное. Надо еще немного подождать.

Ван-Коорен встал и отозвал в сторону Луи Дрэйка.

– Маркиз,– сказал он,– у нас не принято заставлять гостей так долго ждать. Это неприлично!

– А прилично начинать торжественный обед по случаю окончания работы комиссии, когда отсутствует большинство членов комиссии?

Луи Дрэйк подошел к Анне, молча взял ее за руку и так же молча повел к дверям. Анна встретила удивленные взгляды гостей, но сдержалась. Зато наверху, в зимнем саду у фонтана, Анна дала волю своему гневу.

– Если ради коммерческих комбинаций,– сказала она,– я согласилась на тайный брак, то почему ты так бесцеремонно хватаешь меня за руку и тащишь, как солдафон?

Она долго говорила в этом духе, но Луи Дрэйк не слушал ее. Он молча шагал по комнате. Анна села на диван.

– Я уеду! – заявил Дрэйк.

– Милый, я не хотела тебя оскорблять, но пойми...

– К черту мелочи! – заорал Дрэйк.– Я говорю, что уеду на поиски! Скотт ошибиться не мог. Он в бешенстве, что эта девчонка, Бекки Стронг, водила его за нос. Надо было сразу накрыть Бекки Стронг. Можно было ее не убивать – Пирсон запретил ее убивать,– но можно было накрыть и этого Лендока и советских ученых, словом – всю их банду!

– Но друзей мира – десятки и сотни миллионов! – возразила Анна, никогда не терявшая головы.– Тебе надо было сразу взять все дело в свои руки, а не передавать Сандерсу. Может быть, советские ученые погибли на острове от напалма. Ведь доложили о каких-то человеческих криках.

– Это местное население! – досадливо отмахнулся Дрэйк.– А их лодку видели уходившей в море.

– В воде ее бомбили,– заметила Анна.

– Но хоть щепки остались бы? Если бы агент Скотта, этот Бен Ред, не исчез, Юный Боб сразу нашел бы тайный причал партизан, и дело с концом.

– Подождем,– сказала Анна.– Может быть, твои люди давно уже сожгли этих советских ученых и ты напрасно волнуешься. Иди сядь рядом. Я не хочу громко говорить.

Луи Дрэйк продолжал стоять.

– Шайка Юного Боба,– соображал он вслух,– уехала вчера в полночь. Прошел день, и их нет. Настал вечер – их все нет. Не могу же я начинать торжественный обед в честь комиссии, если из одиннадцати присутствуют четверо!

– Но ведь прием только предлог: мы тайно празднуем нашу свадьбу,напомнила Анна.– Садись же рядом со мной!

Дрэйк сел, недовольный, с нахмуренным лицом. Они сидели в разных углах дивана и отнюдь не напоминали счастливых молодоженов.

– Ну, сядь ко мне, милый! – попросила Анна.

Дрэйк нехотя подвинулся ближе.

Анна обвила его шею левой рукой и, упершись лбом в его голову, зашептала на ухо:

– Не волнуйся, милый! Ихара явится, и ты громогласно потребуешь объяснений причины задержки. Он сообщит то, что явится потрясающей сенсацией. Я скажу, что лично предупредила советских ученых, чтобы они не ездили на остров, так как против вредителей применяют средство исключительной силы – "Эффект Стронга". Я скажу, что предупредила их о том, что каждый человек, имевший соприкосновение с "эффектом", становится разносчиком заразы и подлежит уничтожению ради блага человечества. Эти мои слова слышал преподобный Скотт, он был в машине при моем разговоре с Анатолием Батовым... Советские ученые поехали тайно, ночью! Зачем? Изучить явление? А почему они об этом не предупредили, не известили властей? Дальше! Они не вернулись в гавань. Значит, у них есть тайные планы. И вот их находят в лесу с возбудителем "Эффекта Стронга". Значит, они хотели совершить тайную диверсию. С какой целью? Может быть, затем, чтобы приписать это американцам? Советских ученых задержали: они пытались бежать. Печальная необходимость заставила предать их тела огню. Так вся эта скандальная история с филиалом Института Стронга будет скрыта.

– Ты гений, Анна! – в восторге отозвался Дрэйк, отстраняя ее руку.Садись сейчас же за стол, напиши все это,– я передам Скотту. У него зашифруют, и завтра же "Сияющий Эдди" напечатает об этом во всех американских газетах! Пирсон не раз говорил мне: ложь должна быть чудовищной!

Так они и сделали. Все же, когда пробило одиннадцать часов и ждать больше было невозможно, Анна, с согласия Дрэйка, распорядилась пригласить гостей за стол.

3

Торжественный обед начался речью преподобного Скотта, поблагодарившего Анну за голландское гостеприимство и поздравившего маркиза Анака с благотворной деятельностью комиссии. Поэтому Скотт поднял тост за гостеприимную Анну и энергичного маркиза Анака. Это было скрытое поздравление молодоженов. Все дружно выпили шампанское за здоровье этой пары. Старик Ван-Коорен так расчувствовался, что даже прослезился, поцеловал дочь и долго тряс руку маркизу Анака.

Преподобный Эмери Скотт продолжал свою речь. Он благодарил комиссию за беспристрастное суждение, выразившееся, по его мнению, в том, что она сумела избежать политической тенденциозности и поняла, что нет никаких заразителей, а все во власти божьей (Скотт имел в виду выводы, опубликованные без ведома советских делегатов). Если бог посылает за грехи кару на людей, то надо смирить гордыню и соблюдать заповеди, иначе восторжествует дьявольское семя. А так как все в руках божиих и не хватает ни сил, ни средств справиться с вредителями, то мудрость подсказывает смирение. Если Синдикат пищевой индустрии станет старшим братом "Юниливерс", то это перст божий... Много еще в этом духе говорил Скотт.

Ван-Коорен в своей речи тоже выразил благодарность комиссии и согласился, что никаких агентов-заразителей не было и что действительно все в руках господних, как позволил выразиться преподобный Скотт. И он, Ван-Коорен, благодаря деятельности комиссии перестал заблуждаться и готов принести свои извинения Аллену Стронгу за недоверие к деятельности его института, столь благотворно помогающего народам. А если некоторые (тут Ван-Коорен бросил гневный взгляд на Ганса Мантри Удама) посмели от его имени обвинить Институт Стронга, то это сделали подкупленные лжецы. И единственная польза от этого клеветнического выступления – это присутствие комиссии, благодаря чему он мог познакомиться с маркизом Анака. Ван-Коорен даже задохнулся от такого длинного периода. Это не помешало ему с не меньшим жаром призвать громы и молнии на головы тех, кто видит причину бедствий в конкуренции фирм, в существующем строе, кто не содействует гармонии промышленного процветания (намек на советских ученых).

Было немало речей. Ораторы призывали для создания экономической мощи, необходимой для борьбы с вредителями сельского хозяйства, ввести специальный налог на крестьян, увеличить рабочий день на фабриках, расширить полицейские силы и, главное, не мешать американским капиталам помогать восстановлению страны.

Пили дружно и много.

Все ожидали, что ответная речь маркиза Анака будет так же скучна, и были весьма удивлены обещанием "невероятной сенсации". Дело в том, что об "Эффекте Стронга" знали только посвященные. Взрывы и пожар на острове были объяснены военными мероприятиями против повстанцев. Маркиз Анака поднялся и сказал так:

– Мы тут все выпиваем, а делается такое...– он помахал рукой над головой,– что все упали бы в обморок, да и вы в том числе, господа генералы,– обернулся он игриво к военным,– если бы знали, что произошло. Мы только сегодня предотвратили мировую катастрофу. Вы все узнаете, когда явятся мои члены комиссии!

Маркиз Анака так и сказал: "мои члены комиссии". Он уже изрядно захмелел. Анна, желая его "успокоить", влила ему в бокал напиток покрепче.

– Да,– продолжал Анака,– с минуты на минуту явятся мои члены комиссии и сообщат потрясающую сенсацию, которая поможет нам перебороть тех, кто называет себя сторонниками мира. И эту сенсацию комиссия доложит на Международном конгрессе по борьбе с вредителями и болезнями растений сельского хозяйства, и это потрясет мир. Ждите и пейте, пейте и ждите! Да здравствует Америка! Гимн!

Оркестр исполнил американский гимн.

Гости были и удивлены и напуганы, но никто толком не знал, в чем дело. Зато маркиз Анака приковал к себе все внимание. Это льстило Анне, и она все время была рядом с ним. Захмелевший Луи Дрэйк, не в силах молчать, время от времени подогревал настроение гостей загадочными восклицаниями.

Спена вбежал в столовую и что-то шепнул Ван-Коорену.

– Внимание! – воскликнул Ван-Коорен вставая.– Члены комиссии прибыли!

Маркиз Анака вскочил.

– Знайте,– крикнул он,– это те, кто спас Индонезию и весь мир от величайшей катастрофы! Это те, кто, не жалея сил, перед лицом смерти заслужил вечную благодарность народов! Будем же приветствовать их! Музыку!

Оркестр заиграл бравурный марш; гости поднялись с бокалами.

– Гоу, гоу, гоу! – заорал Луи Дрэйк.

Ему вторили Лифкен и де Бризион, хотя этот возглас был спортивным кличем.

Спена распахнул двери, и перед гостями предстали профессор Сапегин, Егор Смоленский и Анатолий Батов.

4

Даже когда Джим скомандовал всей шайке Юного Боба поднять руки вверх, жизнь советских ученых продолжала находиться в большой опасности. Трумс, Ихара и Покет испуганно подняли руки, так же как и два малайских фашиста. Только Юный Боб сидел в это время возле дерева рядом с ручной динамо-машиной, обычно используемой для подрывных работ.

– Вам, Сандерс, нужно специальное приглашение? – крикнул Джим, наводя на него пистолет.

– Если я крутну ручку, ваши ученые, заключенные в бамбуковую хижину, сгорят в напалме,– пригрозил Сандерс.– Лучше отведите от меня дуло вашего пистолета, если дорожите их жизнью.

Джим опустил пистолет.

– Вы знаете, с чем едят напалм? – спросил Юный Боб Сандерс и, не ожидая ответа, сообщил: – Видели вчера багровые облака? Человек горит, как спичка.

Вся компания Юного Боба хоть и не опускала рук, но значительно приободрилась.

– Чего вы хотите? – спросил Джим.

– Остаться живым и свободным,– ответил гангстер.

– Я согласен вас отпустить. Идите! – сказал Джим.

– А потом выстрелите мне в спину? Нет! Вы все отойдете на тот конец поляны, и мы удерем...

– И предварительно сожжете ученых? – спросил Джим.– Это не выйдет.

– Надо что-то придумать,– сказал Юный Боб.– Например, мы все пойдем к домику, я буду держать в руках динамку. Мы выпустим ученых и будем расходиться.

– И потом попытаетесь нас поймать? – спросила Бекки.

Гангстер потребовал, чтобы она, да и остальные не целились в него. Пришлось подчиниться. Покет первый опустил руки, продолжая их держать согнутыми в локтях, и твердил:

– Я что? Я ничего!

Бекки на всю жизнь запомнилась эта картина: бамбуковая постройка на поляне, рядом человек до двадцати индонезийцев с винтовками и силуэты трех мужчин внутри; Ихара, Покет и Трумс с поднятыми руками и гангстер на коленях с рукояткой динамки в руке, одно движение которой могло испепелить узников.

Вначале Бекки ничего не заметила, как, по-видимому, и сам Сандерс, внимательно следивший за пистолетами в руках противников. Было очень тихо и очень напряженно. Затем Сандерс нервно встряхнул головой и, на мгновение выпустив ручку динамки, ударил себя за ухом, как бы отгоняя жалящего овода. Но за ухом был не овод, а небольшая стрела из бамбуковой жилки, которую Сандерс вытащил из ранки. Глаза его широко открылись. В это мгновение Бекки использовала все свое искусство и выстрелила в запястье правой руки гангстера, чтобы он не смог привести в действие ручную динамку. Вслед за этим прогремел еще один выстрел, и Сандерс повалился на землю.

– Прекрасный выстрел, но бесполезный! – послышался сзади голос Дакира.– Стрела, вылетевшая из бамбуковой трубки, уже сделала его безвредным.