Текст книги "Пешком над облаками"

Автор книги: Георгий Садовников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА VI, вписывающая новую страницу в историю воздухоплавания

Толик Слонов закончил свой рассказ, и вокруг установилась глубокая тишина. Все замерли; ждали, что скажет капитан. Ждали не только люди, но и птицы, и рыбы, слетевшиеся и приплывшие чуть ли не со всех концов океана, чтобы послушать историю Толика Слонова. Рыбы высунулись из воды, а птицы повисли над палубой, боясь пропустить хотя бы одно слово. Океан застыл, окаменел, пораженный необузданным тщеславием Толика Слонова. Кстати, я в это время выронил за борт свой перочинный нож, и тот даже не ушел на дно, а так и остался лежать в ложбинке между неподвижной зыбью. И я просто перегнулся через борт и поднял его, ничуть не отключившись от происходящего.

Однако спешил я совершенно напрасно. Все живое по-прежнему пребывало в полном оцепенении, пораженное невероятным честолюбием маленького, но явно опасного авантюриста.

Но вот наконец все пришло в движение. Птицы и рыбы, бросив на Толика негодующий взгляд, отправились по своим делам. Мои друзья-моряки озабоченно потерли свои виски и в один голос произнесли глубокомысленное «м-да». А Пыпин потер руки, выражая откровенную радость.

Узнав слабое место в характере мальчика, хулиган уже заранее рассматривал его как удобное орудие для своих интриг.

– Да не бойтесь, – засмеялся Толик. – Все равно бы нас выручал Иван Иванович.

– Толик, я ничего не умею. Учти это в следующий раз, – сказал я ему на ухо умоляющим шепотом.

– А сегодня сумели? – громко возразил Толик.

– Мне просто удивительно повезло, – прошептал я, боясь, что услышат остальные.

– Ну, значит, и в другой раз повезет, – уверенно ответил мальчик.

– Эх, Толик! И куда же смотрел твой класс? – спросил штурман Федя, первым нарушив молчание экипажа.

– А что класс? – загорячился мальчик. – Я им всем покажу, кто такой Толик Слонов! И мальчишкам всем, и всем девчонкам! А то: «Ты портишь нам картину успеваемости в целом», «Ты думаешь только о себе». А о ком еще думать?

– Браво, Толик! Брависсимо! – поддержал его Пыпин, ставя, конечно, неправильное ударение в слове «брависсимо».

А я подумал, что четвертый класс, в котором учился Толик, не нашел к нему тонкого подхода. Видно, среди его одноклассниц не оказалось подходящей отличницы, сумевшей бы взять над Толиком шефство.

Тем временем молвил слово сам капитан, решивший подвести итоги нашей откровенной беседы.

– Послушай, что я скажу, мальчик, от имени всего экипажа, – озабоченно произнес капитан. – Ты можешь ввергнуть и себя, и нас, и других людей в неисчислимые беды. Потому я, как главный на судне, запрещаю тебе, пока мы не придем в ближайший порт, покидать борт нашего корабля.

Пыпин удовлетворенно хихикнул. Он понимал, что решение капитана не понравится избалованному ребенку, и тогда Толика можно будет легко привлечь на свою сторону.

И точно: на лице мальчика появилась кислая гримаса.

– Дяденька капитан, за что? – захныкал Толик.

– В самом деле, за что? – провокационно подхватил Пыпин. – Ребенку уже и поиграть нельзя?

– Я моря не видел четыре года, – продолжал сетовать Толик.

– Это у него присказка такая, – пояснил я всему экипажу.

В душе капитана завязалась мучительная борьба. На одной стороне выступала жалость к ребенку, и он стеснялся крутых принятых мер. Достойным противником жалости был служебный долг. Он настойчиво напоминал капитану, что тот несет ответственность за судьбу мальчика и вообще за весь белый свет.

– Так и быть. Я разрешаю тебе свободу передвижения, но только под присмотром юнги, – сказал капитан, вытирая вспотевший лоб.

Это было мудрое решение. Молодой капитан мужал прямо у нас на глазах.

Но, к несчастью, в эти дни у меня выдалось много работы. Мне пришлось трижды совершенно случайно падать за борт и спасаться от морских хищников, которые уже давно, все эти пятьдесят лет, точили на меня свои зубы, шипы, пилы и молоты. Но я каждый раз проявлял исключительную находчивость и выручал себя еще задолго до подхода спасательной шлюпки. Темные хищники не знали, что, когда я летел за борт, в воде прежде меня появлялось мое отражение, которое казалось и моложе и упитаннее, чем сам оригинал. И пока они гонялись за пустым местом, мне удавалось обезоружить их поодиночке.

Лишенные средств нападения, хищники унылой оравой тащились за буксиром и умоляли меня на морском языке:

«Ванька, отдай оружие! Верни, мы больше не будем, честное слово».

В конце концов я вернул акулам зубы. Но не прежние смертоносные резцы, а безобидные вставные зубы из пластмассы. Чтобы им было чем жевать манную кашу. Потом я отдал остальным хищникам молоты и пилы, взяв у них обещание, что они сейчас же отправятся на ближайшую судоверфь, где строят деревянные баркасы, и наймутся пилить доски и забивать гвозди в обшивку рыбацких лодок.

Кроме этого, мне пришлось выполнять и другие обязанности, отведенные юнге на корабле еще со времен парусного флота. Я по неопытности выводил из строя навигационные приборы, продувал по просьбе бывалых матросов на камбузе макароны и выполнял массу другой крайне нужной корабельной работы. И при всем при том еще ухитрялся следить за Толиком и Пыпиным.

А у них неуклонно зрел тайный сговор. Занимаясь своей важной работой, я одним глазом наблюдал, как они в обнимку гуляют по моему родному юту и хулиган шепчет на ухо мальчику обольстительные слова, указывая рукой куда-то за горизонт. Поначалу Толик покачивал головой, не поддаваясь уговорам Пыпина. Но однажды я увидел, как доверчивый мальчик сдался и согласно кивнул.

Тогда я немедля, путем остроумных умозаключений проник в план, составленный Пыпиным. По коварному замыслу хулигана Толик должен был бежать с буксира, не дожидаясь, пока мы придем в ближайший порт.

Разумеется, Толику ничего не стоило взять и просто перенестись в любую точку земного шара. Для этого нужно было только пренебречь запретом взрослых людей. И Пыпин подбил его на этот некрасивый шаг. Но хулиган меньше всего заботился об интересах своего маленького союзника. Он хотел использовать его побег в своих корыстных целях. И придумал для Толика свой способ бегства.

– Твой способ, конечно, удобен, – нашептывал (как я догадываюсь) мальчику Пыпин в безлюдном закоулке буксира. – Но какой интерес от такого побега? Он же, тьфу, оскорбительно прост! А ты любишь сложности. И я предлагаю тебе…

Тут он зашептал Толику в ухо что-то такое, чего не смог бы услышать даже человек с безукоризненным воображением.

И все же мне каким-то образом удалось то, что непременно бы принесло мировую славу любому сыщику или чтецу мыслей на расстоянии. Я открыл способ, с помощью которого Толик собирался тайно покинуть буксир. По плану, намеченному Пыпиным, заговорщикам следовало сплести из тростника гондолу, а роль воздушного шара отводилась при этом нашему ничего не подозревающему и мирно летящему за нами баллону.

А вскоре у меня в руках оказался документ, подтверждающий мои логические выводы. Подметая палубу, я наткнулся на листок бумаги, подозрительно сложенный вчетверо. Я развернул его, и тотчас мне в глаза бросился следующий огромной важности текст:

САВИРШЕНО СИКРЕТНА!

ПЛАНТ

1) как тайно бижать отседова

2) надо бижать а то отправлют дамой

3) бижать на воздушном шару как в адной книшке

4) сплисти карзину

5) чур будешь ты у меня рука болит

6) и вообче я придумал с миня хватит

начальник этого Пыпин.

Лукаво посмеиваясь, я надежно спрятал весь тростник, имеющийся на корабле. А вскоре ко мне подошел обеспокоенный Пыпин и спросил:

– Ты, случайно, не нашел чего-нибудь подозрительного?

– Вы имеете в виду вот это? Ваш план? – Я с застенчивой улыбкой вернул Пыпину листок бумаги.

– Нас разоблачили! – воскликнул Пыпин, не скрывая досады. – А я-то думал, куда исчез весь тростник. То было хоть завались, а теперь ни тростинки!

Потерпев неудачу, заговорщики притихли. А вскоре и вовсе произошло нечто невероятное: Пыпин впервые в жизни занялся общественно полезным трудом. Забежав по делам на минутку на ют, я увидел объявление, написанное на корме: «Паликмахерская». А ниже рукой Толика Слонова было приписано: «Мужские и женские прически. Стрижка и бритье. Подправка усов».

«Ну и ну», – подивился я и, еще не смея радоваться своей педагогической победе, отправился на клотик, куда меня бывалые матросы послали за кипятком.

Забравшись с чайником на клотик, я набрал кипятку и собрался было спуститься вниз, да бросил сверху случайный взгляд на океан и увидел, что со всех сторон к корме нашего буксира стекаются киты. И океан прямо-таки кишел ими. Уже казалось, я видел все на свете, но еще никогда не приходилось наблюдать китов в таком неописуемом количестве.

«Что бы это значило?» – удивился я, что-то начиная подозревать, но еще не зная, что именно.

Спустившись с мачты, я едва не столкнулся с Толиком Слоновым. Мальчик, как угорелый, носился по судну, подавал на ют горячую воду и чистые салфетки.

– Заходите, Иван Иванович, мы вас тоже побреем! – пригласил мальчик на бегу.

– Спасибо, я бы с удовольствием. Да только где это видано, чтобы юнга брил бороду и усы? – ответил я тоже на бегу.

Так мы с ним и бегали. Я по своим морским делам, а он с горячей водой на ют. «Молодцы ребята, нашли себе занятие, нужное людям», – одобрительно думал я.

Только вот невольно пришлось мне заметить одно странное обстоятельство. Мальчик перетаскал на ют ведра горячей воды и горы чистых салфеток, но почему-то, носясь по кораблю, я не встречал ни бритых, ни стриженых.

Наконец у меня выдалась свободная секунда, я откатил на нос корабля целую бочку дифферента[6]6
  Дифферент – крен судна на нос или корму. В приключениях это происходит из-за того, что во время шторма груз срывается с места и собирается на носу или корме. Но чаще всего дифферент появляется из-за воды, хлынувшей в трюмный отсек. Бывалому рассказчику это, конечно, известно, но, как образцовый юнга, он добросовестно делает все, что говорят ему весельчаки матросы.


[Закрыть] и, переводя дух, бросил рассеянный взгляд в океан, только что сплошь покрытый спинами китов, и обнаружил, что его воды вдруг опустели, словно по ним промчался кто-то ужасный и распугал все живое. Лишь вдали, у самой черты горизонта, поспешно удирал последний замешкавшийся голубой кит.

А через минуту дела привели меня на ют. Здесь уже все стало по-старому. Вывеску кто-то стер, а Пыпин и Толик сидели, поджав по-турецки ноги, и так двигали руками, будто плели корзину. Когда я вбежал на ют, они почему-то испугались и убрали за спины руки, но я был так поглощен работой, что в моей голове не нашлось ни одной свободной мысли, которая могла бы заняться странным поведением Пыпина и K°. Каждая из них в это время кропотливо трудилась над полученным от меня заданием.

Пока Пыпин и Толик занимались на юте чем-то похожим на плетение, мы, члены экипажа, уверенно вели свой славный буксир по безбрежным, таящим опасности просторам океана, не подозревая, что в это время за нашими спинами назревает новое приключение.

Дело в том, что у нас подобрались исключительно отважные моряки, привыкшие смотреть только вперед. «Смотри только вперед! Живи без оглядки!» – таков был девиз нашей команды. Поэтому мы никогда не интересовались тем, что происходило у нас за спиной. Разве что вдруг мне удавалось подсмотреть случайно, мимоходом, на бегу и предотвратить неприятность.

Но на этот раз и я, по причине уже известной занятости, тоже не знал, что творится позади нас. Мы, как и всегда в тихую, ясную погоду, занимались авралом, потому что в любую минуту мог обрушиться ураган небывалой силы. И он в самом деле уже собирался на горизонте, готовясь напасть на беззащитный буксир. И вот тут за секунду до первого порыва ветра, который должен был известить о начале шторма, над нами промчался воздушный шар. Мы тотчас узнали свой баллон, заполненный бесценным грузом. А из гондолы, сплетенной из китового уса, на нас смотрел, высунувшись чуть ли не по пояс, маленький авантюрист Толик Слонов.

Ураган, заметив, что его опередили и что мы уже поглощены совсем другим приключением, отступил, умчался в иные районы низкого давления. Отступающий ветер потащил шар за собой, и вскоре баллон и гондола с Толиком исчезли за облаками.

У меня сейчас же возникло привычное желание сесть на что-нибудь и пуститься в погоню, но в этот момент на бак прибежал расстроенный Пыпин.

– Негодный мальчишка! – кричал хулиган вслед скрывшемуся шару. – Кто тебя научил обманывать старших?

– Вашу руку, Пыпин! – растроганно сказал я. – Как видите, мой личный пример уже приносит свои плоды. Безусловно, это вы подстроили бегство непослушного мальчика. Но и вы же потом поняли, как это нехорошо. И осудили поступок Толика Слонова. От души поздравляю вас с первым шагом к исправлению!

– Да при чем тут это? – ответил Пыпин с досадой. – Просто я не успел залезть в проклятую корзину, как этот негодник отвязал веревку и был таков.

– Но где же вы взяли китовый ус для гондолы? – спросил я, едва скрывая свое разочарование.

– Ну, это мы проделали ловко! – И Пыпин захохотал. – Мы обрили целое стадо китов. Они-то думали, что я подравниваю усы. А я их целиком! Ножницами хвать, хвать!

Что ж, мне было известно немало бедняг, которые из-за чрезмерного стремления к франтовству становились жертвой злодея. К этому времени большие добродушные киты уже наверняка обнаружили обман, увидев свое отражение в воде, и сейчас, конечно, обескураженно пускают фонтаны где-нибудь у льдов Антарктиды. Да, усы уже не вернешь.

Но пора было позаботиться о беглеце, который мог причинить людям много хлопот, и о похищенном грузе.

Члены команды тоже были встревожены этими удивительно совпавшими событиями, но продолжали стойко заниматься своими делами, стараясь не вмешиваться в мои прямые обязанности. Потому что за приключения на любом морском или речном судне непосредственно отвечает один человек – юнга.

– Эй, возьми меня с собой, – неожиданно попросил Пыпин.

– А вам-то зачем теперь это нужно? – искренне удивился я. – Вы задумали помешать нам с доставкой груза и пока своего добились.

– Добиться-то добился. Но мне этого мало. В последнее время я решил завладеть вашим дымом, – признался Пыпин.

– Да зачем он вам? – невольно воскликнул я. – Неужели вам все-таки хочется собственноручно доставить его в Туапсе?

– Ты опять за свое? Да как только у тебя повернулся язык такое сказать?! – возмутился Пыпин. – Дым мне понадобится самому и совсем для противоположной цели. Для какой – не скажу, еще не знаю сам. Но, думаю, он мне пригодится. Для пакостей дым – верное средство! И потом, ты забыл, что я еще не сделал Толика своим орудием. А вместе с ним можно натворить столько нехороших дел! Надо только его умно направить.

– Это я помню, – сказал я со вздохом. – И потому не возьму.

Пыпин приуныл, обескураженно потер свою лысину, но вдруг его осенила какая-то удачная мысль.

– Но ты и оставить меня не можешь! Совесть тебе не даст! – сказал он. – Ты же обязался меня перевоспитать. Не правда ли? Но если я буду далеко, как же у тебя это выйдет? Нет, я должен быть всегда под рукой, чтобы наблюдать твои личные примеры. И вообще, мы с тобой кто? Две стороны одной медали! – И, разойдясь, он подмигнул мне: – А то нехорошо вроде выходит. Сам-то уехал тогда за романтикой, а меня бросил на произвол судьбы, оставил катиться по наклонной плоскости, а?

– Это было не совсем так. Но кое в чем вы все же правы, – признал я, любя справедливость. – Придется прихватить вас с собой. Хотя история приключений еще не знала такого случая, чтобы положительный герой возил своего противника за собой.

– Итак, поехали! – закричал довольный Пыпин.

– Прежде чем ехать, следует подумать «на чем» и «куда», – заметил я с невольной улыбкой. – Нам пока неизвестно, куда отправился Толик. А значит, мы не имеем никакого понятия, на чем, как вы выразились, ехать.

Пыпин тотчас упал духом, запричитал:

– Все, нам его никогда не найти. Я остался ни с чем на старости лет. Позабыт, позаброшен.

– Не расстраивайтесь, – успокоил я вновь с невольной улыбкой. – Сейчас мы узнаем, куда отправился Толик. А средство передвижения придумается само собой.

Я привел Пыпина в кают-компанию, где на отдельном столике лежали подшивки всех журналов и газет, выходящих в мире.

– Садитесь, Пыпин, – сказал я, указывая на глубокое кожаное кресло, стоявшее напротив меня. – Вы когда-нибудь вдумывались в магию слов: «его где-то видели», «он куда-то ушел» или «поговорил с кем-то по телефону»?

– Не вдумывался, – признался Пыпин, оробев.

– Так вот, они, эти слова – ключ к каждому поиску, – сказал я. – Правда, к нашей истории сей ключ не имеет никакого отношения. Мы не знаем, где его видели, куда он ушел и с кем говорил по телефону. И говорил ли вообще. Это было всего лишь теоретическое вступление. А сейчас мы с вами просмотрим все номера журналов и газет.

– Все эти? – испугался Пыпин и приподнялся в кресле, собираясь бежать.

– Все эти. Сидите, Пыпин. И тут нет ничего страшного. А потом обменяемся мнениями. Нам важно установить: какое необычайное событие могло привлечь внимание Толика Слонова. Так, путем анализа и синтеза нам удастся выяснить, куда он улетел.

– Ну и ну, – обреченно промолвил Пыпин.

– Вперед, Пыпин! Вперед по страницам журналов и газет, – призвал я хулигана, стараясь влить в него бодрость.

– Так ведь я того… плохо читаю, – смущенно, но уже немного приободрясь, пояснил Пыпин.

– Смелее, Пыпин, смелее. Научиться читать хорошо никогда не поздно, сказал я.

– Да, я уж постараюсь, – пообещал хулиган. – Только бы мне найти мальчишку и завладеть вашим дымом.

Мы разделили подшивки газет и журналов и углубились в чтение. И изучали прессу в течение нескольких дней и ночей. Постепенно Пыпин начал относиться к делу спустя рукава, стараясь свалить всю работу на мои плечи, и я несколько раз, подняв от подшивки глаза, заставал его спящим.

– Пыпин, Пыпин. Проснитесь, мы же спешим, – укоризненно говорил я.

– Ты ж знаешь: иначе я не могу. Чего же обижаться? – возражал Пыпин.

Наконец наступил момент, когда он, перевернув страницу газеты, закричал:

– Я нашел! Слышь? Я нашел! Экспедиция на Северный полюс! Толик, как пить дать, подался туда! Ха-ха! Это я нашел, а не ты, отличник из школы юнг! Что? Утер я тебе нос? Утер! Ха-ха!

– Во-первых, экспедиция не на Северный полюс, а на Южный, вы держите газету вверх ногами, – с улыбкой заметил я. – Во-вторых, экспедиция на полюса уже вчерашний день для путешествия. А в-третьих, на нашей планете осталось всего лишь одно белое пятно – пустыня Сахара. А теперь послушайте, что пишут в очень серьезном журнале «Мурзилка»: «Как известно всем учившимся в свое время на четверки и пятерки в школе, единственным белым пятном, оставшимся на карте земли, является пустыня Сахара. В прошлом году крупнейший философ юнга Иван Иванович предложил блестящий проект освоения Сахары. «В то время, – сказал он корреспонденту нашего журнала, – когда в детских садах не хватает песочных площадок, в Сахаре пропадает без дела масса высококачественного песка. Мы превратим величайшую пустыню мира в величайшую песочную площадку для игр, и пусть дети всех континентов резвятся на этой площадке, сколько угодно их душе, делают куличи и так далее!» Сегодня утром в Сахару отправилась экспедиция, в которую вошли лучшие ученые, архитекторы и художники во главе с известным исследователем Африки майором Стенли». Что касается меня, – сказал я, – то, по-моему, это самая важная экспедиция за последнее столетие. И Толик Слонов, несомненно, постарается проникнуть в ее ряды. Потому что приключения, которые ждут майора Стенли и его друзей, сулят много заманчивого.

– Ну, я им помешаю, ну, я им помешаю! – угрожающе произнес Пыпин. – Вот только до них доберусь, я им покажу!

– Не торопитесь, – заметил я. – Прежде дослушайте сообщение до конца: «Как и следовало ожидать, экспедиция тотчас исчезла в песках Сахары. Радиосвязь с майором Стенли и его друзьями потеряна!» Я думаю, это дело рук Толика Слонова. Значит, он уже там, – задумчиво закончил я, закрывая журнал.

– Вот те на, – пробормотал Пыпин. – Как же теперь его найдешь, если он исчез вместе с этой эксо… эксапе… словом, вместе с ней исчез?

– Пойдем по его следам. Поднимайтесь, Пыпин! – призвал я, вставая первым из удобного кресла. – Главное, нам известно, где он оставил свои следы.

– На небе, где же еще. Это я и без тебя знаю. Да на чем туда попадешь? – пробурчал Пыпин.

– А вот мы сейчас посмотрим, – ответил я лукаво.

Мы вышли на палубу и посмотрели на небо. Я невольно присвистнул. Оно было высоко-высоко.

– М-да, в самом деле, «на чем»? Или «как»? – пробормотал я, тотчас потеряв свою самоуверенность.

– Вот так-то, мыслитель! – ехидно сказал Пыпин, не упустив возможность позлорадствовать.

Но, видно, я родился удивительно везучим, и в этом, наверное, и заключается секрет моей почти фантастической удачи. Вот и сейчас вокруг меня, словно невидимая пчела, закружила очень простая и вместе с тем невероятно остроумная идея. Она добродушно подразнила меня и в тот самый момент, когда Пыпин решил добавить еще что-то обидное, уселась на мой лоб. И я победно воскликнул:

– Теперь я знаю, как нам туда попасть, на небо! А для этого, Пыпин, нам и нужно-то всего ничего: каждому по горошине и две пары сапог. Желательно большего размера.

– Ну и ну, – сказал изумленный хулиган.

Мы переобулись в кубрике в просторные матросские сапоги с широким раструбом и, прихватив на камбузе две горошины, вышли на палубу.

Все это время члены команды вели себя деликатно – не вмешивались в мои дела. Они поняли сразу, что я должен незаметно пропасть, и разом дружно повернулись ко мне спиной. Мои добрые старые товарищи даже не имели права просто попрощаться со мной и пожелать скорейшего успеха. Потому что им можно было хватиться меня не раньше, чем через пять – десять минут.

– И что же делать теперь? – спросил непонятливый Пыпин.

– Вспомните: что нас держит на земле? Ну конечно же…

– Любовь ко всяким проказам! – выскочил Пыпин с ответом.

Из-за невежества Пыпина, имевшего по физике твердое «два», нам приходилось терять драгоценное время, но я все же набрался терпения и пояснил:

– Почему мы до сих пор не улетели в небо, а вместо этого твердо стоим на земле? Да потому, что нас держит за ноги земное притяжение, Пыпин. Гравитация, так сказать. Наши ноги в данном конкретном случае в сапогах. Значит, держит она за сапоги. Наша задача: неожиданно для нее выскочить из сапог, и, пока она не опомнилась, не сообразила, что к чему, как можно скорее взвиться вверх, к облакам.

– Прямо так и взвиться?

Пыпин был настолько темен, что мне даже стало жалко его. И горько от мысли, что вот до чего дошло мое плохое «я».

– Не прямо, а бросив горошину оземь и используя возникшую при этом силу отдачи. При отсутствии гравитации этого будет достаточно, чтобы взвиться до ближайших облаков.

– Ну ты даешь? Ну ты и придумал! Обалдеть! – с невольным уважением отметил Пыпин.

Он впервые за полвека нашей борьбы отозвался обо мне с одобрением. Но словно нарочно, я в этот раз не сделал ничего особенного. Будто учил его на личном примере, который и примером стыдно назвать.

– Такое может придумать любой, если, конечно, прилежно учится в школе, возразил я, подавив в себе досаду. – Итак, приготовились!.. Три! Два! Один! Пуск!

Я присел, оттолкнулся от стелек и, ударив одновременно горошиной о палубу буксира, вылетел из сапог в небеса. Пыпин замешкался, но мне удалось в последний момент зацепить его за ворот футболки, и, пока самоуверенное многопалое чудище Гравитация недоуменно разглядывала наши сапоги, мы медленно поднялись над буксиром и зависли где-то посередине между облаком и верхушками мачт.

– Пыпин, бросьте горошину вниз! Только быстрей. Не медля! – крикнул я, опасаясь, что Гравитация вот-вот обнаружит, что сапоги пустые, протянет свои могучие цепкие лапы и, схватив нас за голые пятки, стащит к себе на землю.

– А я ее проглотил, – ответил Пыпин. – Ты ж сказал, что в горошине сила.

У меня на раздумье уже не оставалось ни секунды, я выхватил из кармана расческу и швырнул ее вниз. Мне показалось, будто под нами взорвался целый пороховой склад. Нас подбросило так высоко, что, не будь в этот день густой облачности, притормозившей наш полет, мы, наверное, вышли бы на орбиту вокруг Земли.

Но все кончилось благополучно, мы отряхнулись и, свободные от притяжения Земли, а потому и совершенно невесомые, зашагали в сторону Африки.

Снизу до нас долетел шум тревоги, топот и возгласы:

– Люди за бортом!

На буксире обнаружили наше загадочное исчезновение, и капитан приказал отправиться на поиски пропавших.