Текст книги "Беловодье (СИ)"

Автор книги: Георгий Лопатин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Так же индейцев пришлось задействовать в морском сражении. Той же ночью они подобрались к вражеским кораблям на минимальную дистанцию, но так, чтобы их точно не разглядели с кораблей и как в небе вспыхнул сигнал – атаковали, что твои торпедоносцы, только вместо торпед все те же пушки. Спокойная вода внутреннего водоема идеально подходила для такой атаки в том плане, что волна почти не мешала стрелять ниже ватерлинии, чего было бы не добиться на открытой воде на которой катамараны нещадно мотало вверх-вниз.

В итоге по результатам атаки все корабли, что не разнесло на части внутренними взрывами и не сгорели, пошли на дно и теперь от них торчали из воды только мачты, глубины-то небольшие, что особенно радовало, ибо Алексей еще до начала осени собирался поднять затонувшие суда и отремонтировать, получив собственный флот.

– А как их поднимать? – спросила Феодора, когда парень поделился с ней первой своими идеями.

– Нет ничего проще. Берем бочки, крепим их с обеих сторон к корпусам, после чего с помощью мехов с тримаранов закачиваем в них воздух по кожаным шлангам.

Что до разгромленного лагеря, то жертв оказалось на удивление не так уж и много. Алексей думал, что там почти всех поубивает, но нет, их пяти тысяч человек погибло около трети, правда остальные почти все ранены оказались и лишь сотни две каким-то чудом не получили ни царапины.

– Этих сразу на добычу руды вместе с матросами.

Матросов пострадало не так уж и много. Из около трех тысяч погибло около шести сотен (большая часть при этом банально утонуло), еще столько же ранено, остальные уцелели.

– Остальных лечим и тоже копать руду с углем.

Начали по своей привычке быковать всякие доны с идальго кои большей частью ночевали на кораблях, дескать они аристократы, а потому не станут унижаться и покрывать себя позором работая как чернь в земле, требуя к себе особого отношения. Ну то есть отдельного содержания, хорошей еды, вина и прочих глупостей.

– Может вам еще и баб приводить? Совсем охренели от переизбытка ЧСВ. Пришли нас убивать, а получив по мордасам имеют наглость еще что-то требовать… Впрочем ладно, хотите особого отношения? Будет вам особое отношение. Но лучше бы не хотели и запачкали ручки грязной работой, – с ухмылкой сказал Алексей и добавил, обратившись к индейцам: – Они ваши.

Долго потом еще в ушах Алексея звучали дикие крики боли, когда всех этих аристократов индейцы начали резать на куски…

Конечно, в теории, наверное, с них можно было бы получить выкуп. Но когда это будет? А проблем от них сколько! Так что овчинка явно не стоила выделки. Да и индейцам требовалось «кинуть кость», чтобы хоть немного удовлетворить их жажду мести за гибель родных и соплеменников от оспы.

Но не успели приступить к подъёму кораблей, как примчался курьер с северо-восточного конца острова с сообщением:

– Паруса! Много!

– Да что б вас… – сплюнул парень, отчего-то сразу подумав, что миром с новыми гостями тоже не получится разойтись и будет драка.

Вот только почти весь порох был потрачен на уничтожение испанцев, Алексей его не жалел, никак не ожидая такой подлянки от Судьбы со вторым нашествием врагов, и повторить подобную операцию не получится.

– Значит нужно придумать что-то еще…

Глава 10

25

Эти новенькие так же, как и испанцы отправили два корабля разведать обстановку вокруг острова, чтобы, собственно, понять с чем они имеют дело с островом или полуостровом, ну и найти оптимальное место для высадки десанта. Вот только погода начала портиться, и командующий эскадрой решил от греха подальше зайти в пролив, чтобы получить хоть какую-то защиту от стихии. Разрыв в косе они то ли не заметили, то ли решили не рисковать, ведь могли не успеть пройти всей эскадрой во внутренний водоем до того как начнется шторм, ведь дело это не быстрое, сам проход еще надо проверить, на все маневры у тех же испанцев ушло двое суток, и корабли могло вынести на мель, это в лучшем случае.

Но и медлить с самой высадкой тоже не стали. Заметили поселение, увидели, что народ начал активно разбегаться, ну и, наверное, отчасти сработал охотничий или разбойничий инстинкт, убегает – догони и поймай.

Алексей все пытался понять, как быть.

«Вот бы бухло им заряженное наркотой подбросить», – подумал он еще когда корабли противника, что тоже не спешили обозначать свою национальную принадлежность, проводили разведку острова.

Но увы, на тот момент оставалось непонятно где враг предпочтет высадиться, кроме того на руках у людей оказалось не так уж много спиртного (просто пока не из чего было делать), даже с учетом вина в трюмах затонувших кораблей, что так же еще надо достать, и еще хуже дело обстояло с шаманской дурью. Немного имелось для «частного» использования, а вот больших запасов никто из шаманов не держал, просто потому что использовать снадобья требовалось пока они относительно свежие, с течением времени их свойства терялись, потому много не заготавливали.

В принципе остатков собственного пороха, а также полученного трофейного, того, что первым делом подняли с затонувших кораблей вместе с ружьями и комплектами парусов, могло хватить чтобы повторить комбинированную атаку. Благо остался запас снарядов, да за этот недельный промежуток успели еще чутка изготовить. Вот только смысла в ней по большому счету не имелось, ни в морской атаке, ни даже в сухопутном обстреле.

«Разве что получить, как и в первом случае затонувшие корабли и их груз в качестве трофеев», – подумал Алексей.

О том, чтобы провести классический абордаж он даже не помышлял и за счет этого сохранить корабли целыми.

Соблазн немал, но останавливало то обстоятельство, что волнение в проливе достаточно сильно и не факт, что удастся потопить хоть один корабль, и дефицитный порох будет потрачен впустую. Лучше уж тогда потратить его на уничтожение десанта, благо бомбы тоже есть и их еще можно быстро сделать (собственно до сих пор делают, как только стало ясно, что появились новые гости, так что обстрелять есть чем).

Вот только с обстрелом лагеря на суше, то тут тоже не все ладно. Если испанцы высадились на голый берег и сами построили себе укрепление пустое внутри, то этот противник занимал уже готовое поселение и значительная часть людей разместится в домах. Кроме того, стены домов послужат неплохой защитой от шрапнели даже для тех, кто останется ночевать снаружи, ведь всех избушки в себе не уместят. Да, кого-то непременно посечет, но потери окажутся в разы меньше, чем у тех же испанцев. Тем более что люди при первых же взрывах наверняка начнут прятаться в домах.

«Проклятье…» – мысленно негодовал Алексей не в состоянии найти возможность разобраться с врагом не неся потерь, а они непременно будут если вступить в бой.

Вот и пушки показались.

– И кто это к нам собственно пожаловал? – задался парень вопросом вглядываясь в первые партии высадившихся людей через трофейную подзорную трубу.

Рядом с ним в кустах лежал воевода Останин и тоже «вооруженным глазом» пялился на незваных гостей выглядевшие типичными бандитами, как по облику, так и по поведению.

Качество картинки и приближение оставляло желать лучшего, но лучше так, чем совсем никак.

А выглядели «гости» весьма колоритно, что-то напоминая Алексею, но он никак не мог ухватить мысль за хвост. Мозг явно испытывал когнитивный диссонанс и отвергал сделанные выводы. А вот Останин психологическими заморочками явно не страдал, сказав:

– Казаки.

– Чего?

– Это казаки, пресветлый.

– Да ладно⁈ С чего решил?

– Да насмотрелся на них в свое время… – скривился Останин.

Алексей вдруг понял, что, по сути, мало что знает о своем воеводе. Где он видел казаков? Когда? Но спрашивать сейчас не стал.

Вот и знамя развернули, что стало развиваться на крепком ветру. Синее полотнище на котором изображены вставшие на задние конечности лев и конь обращенные друг к другу.

«Ан нет, это единорог», – увидел дополнительный элемент, торчащий из башки коня.

Такое изображение у Алексея ассоциировалось с англичанами, на их герб похоже, как он его помнил из своего времени.

«Значит все-таки не казаки, если только их не наняли англичане. Только зачем? Своих людей что ли мало?» – продолжал он удивляться.

– Нет, все-таки не англичане, похоже и правда казаки… – пробормотал он, увидев, что один из казаков размашисто перекрестился явно по православному обряду.

Возникла надежда, что это тоже переселенцы. Ну мало ли, вдруг его действия, что-то изменили в сознании людей и они тоже решили пойти по его стопам и свалить в другие края подальше, как от всяких татар, так и от московских властей, для чего скинулись и наняли чьи-то корабли. Но нет, не было видно женщин и тем более детей, а значит это исключительно боевой отряд.

«Прибывший по наши души», – уверился в своем мнении Алексей.

– Что будем делать пресветлый? Может атакуем?

– Атаковать мы всегда успеем, – поморщился парень.

Ему не хотелось убивать казаков. Ему и стрельцов не хотелось убивать, но те не оставили ему выбора и пришлось жестко защищаться.

– Хочу все-таки разойтись с ними мирно. Дать понять, что у них ничего не получится и отправить восвояси. Или даже на свою сторону переманить. Такие бойцы нам не помешают… переженим их на местных…

– Не получится, пресветлый. Их явно послал царь, чтобы побить нас.

– Сам понимаю, но хоть попытаюсь…

Но Алексей быстро отказался от своей идеи. Дело в том, что с последней партией десанта на берег вступили явно священники, это определялось по одеяниям – черным рясам и тому, что они привезли с собой большой с человеческий рост крест сразу начав какую-то церковную церемонию. А также тут явно присутствовали представители царя. А кто еще мог позволить притащить с собой коня, чтобы лишний раз подчеркнуть свой высокий статус?

Парень только головой покачал, когда увидел, что неизвестный боярин, или кто он там, стоило только ступить на землю, тут же влез на подведенного ему коня и к селению двинулся уже на нем. Это же сколько спеси надо иметь, чтобы такими закидонами заморачиваться⁈

В общем при таких соглядатаях от двух «Ц» – Церкви и царя, казаки точно не смогут проявить собственную волю.

«Нужно убрать сначала убрать этих церберов, и только потом уже можно о чем-то с ними говорить, – подумал Алексей. – И то не факт, что удастся до чего-то договориться, пока на рейде будут стоять корабли – возможность вернуться назад… Значит и их все же надо топить, кровь из носу».

Понаблюдав еще некоторое время за Бояриново, Алексей сказал воеводе:

– Мы увидели достаточно. Отходим.

26

Касимовский хан Симеон Бекбулатович – глаза и уши, а также слово царя Ивана четвертого этого имени в Новом Свете, с тревогой вглядывался в затянутые тяжелыми тучами небеса, что с каждым часом становились все темнее и тяжелее.

Плавание в целом выдалось спокойным, флот ни разу не попал в хоть сколько-нибудь серьезный шторм, лишь разок зацепило краешком возле Исландии, но это было ничто по сравнению с тем, что надвигалось на них прямо сейчас. Ветер все крепчал.

Он успел наслушаться от командующего эскадрой капитана Френсиса Дрейка, что успел в свое время покуролесить в здешних местах, пусть чуть южнее в водах Новой Испании, ужасов о буйстве местной стихии, что ломала деревья, а еще крутились огромные смерчи, что с легкостью разрушали дома и поднимали высоко в воздух людей и все прочее, кое свободно лежало на земле, но особенно сильные смерчи могли деревья с корнем вырвать. А уж если корабль попадет в такой «ведьмин столб»…

Вот и сейчас, избавившись наконец от казацкого десанта, капитан поспешил спрятать свои корабли в подходящую для этого бухту, обнаруженную во время осмотра острова разведчиками. Находилась она, по его словам, совсем недалеко, всего в тридцати верстах южнее…

Казаки, наконец ступив на твердую землю веселились и что называется были пьяны без вина, даже ходили шатаясь, словно в сильном похмелье. Для многих из них путешествие выдалось нелегко особенно в самом начале. Ведь на самом деле лишь немногие из казаков являлись наездниками или имели опыт походов за зипунами на стругах по волнам Черного моря, большая их часть представляли собой по большей части обычную пехоту. И только те, кто регулярно ездил на коне держались даже во время шторма молодцом не зеленея лицом и не блюя поминутно за борт.

Бывший хан недовольно поморщился глянув на представителей Церкви, новый патриарх фактически создал инквизицию, что теперь охотились за язычниками и еретиками и запылали костры. В так называемые пальные избы иной раз загоняли целые семьи…

Стоило им только сойти на берег, как они заняв дом старосты и подняв над ним крест, принялись выискивать крамолу среди казаков, что не могли сделать в плавании. Эти инквизиторы имели при себе сотню стрельцов набранную из монахов.

Казакам это конечно не понравилось. Живя в Диком Поле в окружении иноверцев они все являлись ревностными христианами, другое дело, что несколько свободного толка в том числе из-за сильного недостатка в тех местах священников. Некоторые казаки по велению сердца становились «народными священниками», то есть выполняли их роль без официального рукоположения и сейчас это начало проявляться в «ритуальных плясках», тут не поклонился, здесь не перекрестился…

К счастью дальше мелких придирок они не пошли. А то казаки люди простые, могли вспыхнуть как порох и порешить всех этих инквизитор, а вместе с ними и самого Симеона Бекбулатовича. У него тоже имелся свой отряд в сотню человек. Но что такое сотня, даже две против двух тысяч? Настрогают мелкими ломтиками.

Но он был уверен, что инквизиторы усилят натиск после того, как с вероотступниками будет покончено. Казаки наверняка понесут серьезные потери и вот остатки будут жестко приведены к правильному пониманию православного христианства.

Погода портилась все сильнее, начался дождь и бывший хан зашел в избу. Дома кстати удивляли, они были больше привычных, что стояли на Руси раза так в три-четыре. По центру стояла большая кирпичная печь аж с двумя топками (в одной из которых можно было печь хлеб) и топившаяся по белому. Сама печь имела чугунные элементы вроде конфорки с колосниками, а к ней набор чугунной посуды: горшки разных размеров и сковородки.

Но и это еще не все, окна оказались застеклены! Не все бояре себе могли позволить стеклянные окна, а тут в каждой избе! В общем богато жили беглецы.

И обосновались крепко. Еще до того, как начала шалить природа, бывший хан успел провести разведку местности и конечно не мог не заметить два форта по обе стороны от реки с пушечным бойницами, а между ними высокую деревянную стену плотины с полудюжиной больших колес, валы от которых уходили в большие сараи пристроенных к стене. Сейчас эти колеса стояли, но ведь что-то они там до этого вращали?

Вероотступники конечно же знали о прибытии кораблей с десантом и наверняка готовились к бою, собирая силы в кулак. Одно радовало, пока не установится хорошая погода о битвах не может быть и речи.

Хотя нет-нет да появлялось чувство тревоги. Симеон Бекбулатович перед отправкой в Новый Свет вызнал все что только можно о лидере язычников… Вероотступниками он их даже в мыслях старался не обзывать, так как по сути сам являлся таковым… Так вот, из вызнанного выходило, что этот Великий Кормчий весьма резкий малый гораздый на всяческие неожиданные выдумки с помощью которых раз за разом бил своих врагов. Так что невольно закрадывалась мысль, что и по отношению к ним он сможет что-то такое измыслить.

«Но что можно выдумать в такую погоду?» – думалось бывшему хану.

А ветер поднялся совсем уж сильный, так что с ног могло сбить. Начали сверкать молнии и грохотать гром, дождь принялся лить как из ведра.

Но зародившееся беспокойство не желало уходить. Наоборот оно лишь с каждым часом лишь усиливалось и Симеон Бекбулатович сам не замечал, что чуть вздрагивал при каждом ударе грома в котором ему стал слышаться выстрел пушки.

В какой-то момент не выдержав, он вышел из дома и с парой самых близких телохранителей из числа соплеменников-татар пошедших за ним до конца вплоть до смены веры вслед за своим господином кою он вынужден был поменять по приказу пленившего его русского царя.

Дождь продолжал хлестать, к тому же давно опустилась ночь и ничего невозможно было разобрать дальше дюжины шагов и то лишь благодаря свету исходящего из окон домов. И лишь в момент вспышки молнии можно было увидеть, что-то на расстоянии шагов двадцати, не дальше.

Но Симеон Бекбулатович помнил слова Френсиса Дрейка о том, что индейцы любят нападать на испанские форты именно во время такой вот непогоды, когда испанские солдаты становятся фактически беспомощными из-за того, что невозможно под дождем стрелять из мушкетов и пушек. А без огнестрела боевая ценность испанских солдат невысока.

«Но у нас-то все иначе, – подумал бывший хан. – Казаки наоборот больше полагаются в бою именно на белое оружие…»

Опять же их противник не аборигены и тоже пологаются больше на огнестрельное оружие, тем более что среди беглецов по большому счету воинов нет.

«Разве что они на нас спустят индейцев», – подумалось ему.

Но в это плохо верилось. Их ведь тоже надо успеть собрать.

Несмотря на то, что все доводы были против того, что существует серьезная угроза нападения и продолжало сильно лить, Симеон Бекбулатович все равно продолжил обход частокола. Бывший хан невольно отметил, что выглядит он довольно хлипко. Сам невысокий и стволики при его строительстве использовались не сильно толстые.

«Но может против местных и так годится, – с сомнением подумал он. – Тем более если с ними заключены договоры о дружбе…»

Сила дождя вдруг резко ослабла и соответственно в разы увеличился радиус обзора особенно во время сверкавших молний.

– О, Аллах всемогущий! – забывшись о том, что он теперь вообще-то христианин, воскликнул бывший хан, после очередной вспышки молнии.

В расплывчатой картинке что давала яркая вспышка и стена дождя ему показалось, что за стеной копошатся какие-то демоны-иблисы, как мелкие, так и большие, но конечно быстро понял, что это враги готовятся к атаке, мелкие иблисы – люди, а большие – кони.

– Тревога! К оружию! Тревога!

– В чем дело? – недовольно спросил какой-то казак, выглянув из пристроенной к стене парусиновой палатки, кою уже промочило насквозь.

– Враг за стеной!

– Да в такую бурю…

Вдруг в небе вспыхнуло несколько вспышек, только не от молний… Они быстро погасли, но свое до сделали – дали общую команду.

Вдруг из темноты вылетели «кошки» и с глухим стуком зацепились за частокол.

– Н-но! – прозвучала снаружи резкая команда лошадям, щелкнули хлысты плетей.

Последовал резкий рывок и целая секция частокола рухнула в грязь вывороченная из раскисшей земли.

Во вспышке очередной молнии стало видно, что в пролом смотрят сразу несколько пушек. Деревянных.

Бах! Бах! Бах!

Телохранители успели увести своего подопечного с линии огня, хотя одного из них пробило снарядом насквозь.

Подобные сцены имели место быть еще в четырех местах, то есть село занятое казаками атаковали с четырех сторон устроив перекрестный обстрел. Но били не абы куда, а по конкретным целям, а именно дому старосты занятого церковниками и дому который выбрал своей резиденцией царский представитель.

И надо же, первым же выстрелом, понятно, что во многом случайным, попали не абы куда, а прямехонько в окно дома старосты. Несколько мгновений и внутри раздался сильный взрыв.

Бах! Бах! Бах!

В дом старосты влетело еще три снаряда пробив станы и там прозвучали новые взрывы превращая в кровавый фарш засевших там священников.

По резиденции бывшего хана так же несколько раз попали, но Симеон Бекбулатович, спасся благодаря своей паранойе.

В поселке с каждым мгновением нарастала суматоха. Казаки выскакивали из домов не понимая, что происходит.

– Нападение! К оружию! Все ко мне!!! – продолжал кричать бывший хан.

Вокруг него собралась его сотня татар.

Увидев, что произошло с церковниками к нему так же стали прибиваться стрельцы-монахи.

– За мной! Нужно побить супостатов! Они не бойцы на саблях, а стрелять из пищалей не смогут!

– Так пушки же…

– Из пушек они и здесь нас всех перебьют!

Довод прозвучал логично и после очередного громового раската из пролома вслед за Симеоном Бекбулатовичем ломанулись его татары, стрельцы и казаки.

Бах! Бах! Бах!

В упор сработали пушки посылая заряды картечи и буквально сминая первые ряды. Впрочем, это не сильно затормозило напор атакующих, они продолжили рваться вперед. Вот только как выяснилось их удар пришелся в пустоту. Артиллеристы вскочили на коней и умчались во тьму ночи.

Атаковавшие остановились и стали растерянно озираться по сторонам, не понимая, что делать дальше. Противник не собирался честно сражаться. Бегать за ним? А куда? Да и много ли набегаешь? Наверняка в засаду заведут.

И тот, кто их повел за стены, тоже ничего не говорит. Но оно и понятно, сложно говорить будучи разорванным картечным зарядом.

Ночь прошла в напряжении, люди вглядывались во тьму чтобы не пропустить новый подход противника. Когда дождь усиливался за стены выходили разведчики-пластуны и проверяли окрестности.

Но вот наступил рассвет. Дождь при этом почти прекратился и казаки увидели в отдалении небольшую группу из полудюжины человек. А там дальше много людей среди которых присутствовали аборигены так же вооруженные мушкетами, а главное лежали многочисленные стволы деревянных пушек. Намек был более чем прозрачным.

– На переговоры приглашают, – глухо сказал один из авторитетных атаманов, средних лет, невысокого роста и чернявый. – Что ж, давай поговорим…

Глава 11

27

Высадив московитов возле селения других московитов-вероотступников Френсис Дрейк увел свою эскадру в ближайшую бухту в которой можно было переждать надвигающийся шторм. Эта бухта оказалась просто идеальной для стоянки, закрытая со всех сторон высокими холмами, она еще имела источник пресной воды, просто идеальное место для стоянки.

Посланные на разведку матросы доложили, что на берегу имелось поселение аборигенов, но оно давно брошено, а не покинуто только что в страхе перед «гостями».

Дрейк понятливо кивнул головой. Там, где появляются европейцы рано или поздно появляется много таких вот брошенных поселений аборигенов. Местные просто повально мрут от болезней.

Френсис Дрейк рассматривал наскоро составленную карту острова и он ему нравился все больше и больше.

«Это ведь идеальное место для базы», – размышлял он.

Попытки обосноваться на Карибах оказались для пиратов провальными, испанцы, устав от набегов хорошо почистили острова.

Несмотря на то, что Френсис Дрейк провел успешное ограбление испанского серебряного конвоя в Номбре де Диос в марте 1573 года получив при этом двадцать тонн серебра и этих денег, точнее его капитанской доли, ему хватило бы для безбедной жизни до конца своих дней, он не собирался на этом останавливаться. Как известно, аппетит приходит во время еды, а денег много не бывает особенно если есть желание получить более высокий статус, а титул стоит не дешево, к тому же ему надо будет соответствовать ибо ноближ оближ – положение обязывает, так что вскоре он собирался продолжить свою каперскую деятельность, как только закончится срок официального перемирия между Англией и Испанией. Ждать осталось недолго.

Большая часть экипажей его кораблей участвовавших в налете на серебряный конвой кстати разбежалась, им полученных денег тоже хватит до конца дней безбедной жизни. Но набрать всякой швали не проблема, крестьян продолжают сгонять земли, заменяя их овцами, но в том-то и дело, что это именно шваль мало на что годная. Другое дело имеющие большой боевой опыт казаки…

«Может попробовать переманить к себе этих московитов, после того как они разберутся со своими вероотступниками?» – подумалось английскому каперу.

– Капитан!

В кают-компанию прошел негр по имени Диего – марон сбежавший от испанцев. Один из немногих людей, что остался с Дрейком, но ему, бывшему рабу, по сути и некуда идти. Весьма способный к языкам малый, не только освоил испанский, но и быстро выучил английский, так что стал переводчиком, ну и плотник неплохой.

Сейчас он руководил матросами, что занимались заготовкой дров. Ураган после трех дней буйства подошел к концу и требовалось пополнить запасы в том числе и воды.

– В чем дело?

– Те московиты… они бегут сюда! И похоже их преследуют!

– Индейцы?

– И они тоже!

С палубы было плохо видно, так что Дрейк, вспомнив молодость, быстро взобрался на мачту и уже с нее вгляделся вдаль.

По гребню холма бежали люди – казаки. Но не паникующей толпой, а вполне организованно, тремя группами. Время от времени одна группа останавливалась и давала залп, при этом вторая группа, что так же вставала занималась зарядкой своих мушкетов, а третья продолжала бежать дальше. После того, как прогремел залп, стрелявшие срывались с места и начинали бежать, при этом те, кто бежал впереди останавливались и тоже принимались заряжать мушкеты, а те, что зарядили, поджидали противника, чтобы в свою очередь выстрелить и броситься наутек от преследования. И все повторялось.

«А интересно отходят…» – оценил он тактику казаков.

По казакам тоже стреляли и без потерь в их рядах не обходилось, один-два человека падали после каждого такого ответного залпа со стороны язычников-московитов и их союзных индейцев.

– Немедленно отозвать экипажи! – опомнившись, приказал Френсис Дрейк, только утверждаясь в своем мнении, что надо их постараться переманить к себе.

Он продолжил наблюдать. Организованный отход требовал много времени, но он позволял избежать крупных потерь.

Невольно Дрейк вспомнил как сам убегал от испанцев после того, как их ограбил. Тогда испанцы их хорошо проредили то и дело настигая. Его самого тогда тяжело ранили, так что едва выжил… А вот отходи они вот так же, как казаки, выставляя заслоны, а не толпой, глядишь и смогли бы отбиться без столь тяжелых потерь.

– Но потери они все-таки понесли изрядные, – оценил английский капер.

По его оценке, от изначальной численности в две тысячи человек к его кораблям для спасения пробивалось едва больше пяти сотен. А раз так, то остальные либо погибли в бою во время нападения на лагерь и при отступлении, либо попали в плен.

Дрейк, снова вспомнив о своих планах опять «пошалить» в водах Новой Испании, для чего ему потребуются крепкие бойцы, а этим казакам теперь явно некуда будет деваться после такого разгрома, приказал отправить к берегу лодки и эвакуировать казаков на корабли.

Казаки тем временем, увидев, что почти добрались до цели, предприняли последний рывок и уже откровенной толпой бежали по склону холма что-то крича на своем варварском языке и отчаянно махая руками с зажатыми в них мушкетами и шапками.

На вершине появились преследователи и дали по беглецам новый залп. Несколько человек полетели по склону кубарем.

Увидев лодки, казаки радостно заорали. Но вопреки ожиданиям Дрейка никакой сутолоки не случилось, никто никого не отшвыривал со спасательных средств, а вполне дисциплинированно загружались в лодки и отчаливали от берега.

«Мои бы люди давно бы уже ножи в ход пустили, чтобы себе место отвоевать, – невольно подумалось Дрейку, – и потери получились бы даже больше, чем от действия врага…»

Оставшиеся на берегу при этом встав в оборонительный порядок, по командам своих командиров, стреляли во врагов, что продолжали оставаться на вершине холма и палить оттуда как по казакам, так и по кораблям. Несколько пуль впились в борт и палубу его «Пеликана».

– Пальните по этим сволочам из пушек! – приказал Френсис Дрейк.

– Не получится, кэп! Они слишком высоко.

Тем временем лодки продолжали сновать челноками от кораблей к берегу и обратно перевозя все новые партии людей. Те, кто оказался на кораблях продолжили стрельбу по своим преследователям.

На свой корабль капер принимать никого не стал. Был бы среди них тот знатный московит, что взял с собой коня, он еще подумал бы, но его не было.

Преследователи все-таки не решились атаковать казаков даже когда их осталось на берегу не больше сотни. Но оно и понятно, открытые порты и выглянувшие в них стволы пушек явно намекали на то обстоятельство, что атака может оказаться слишком дорогой в плане собственных потерь.

– Поднять паруса! Приготовиться к отходу!

Но вот последние спасшиеся поднялись на корабли. На берегу осталось лежать несколько десятков тел погибших.

Вдруг в воздухе расцвела огненная вспышка.

В перестрелке произошла какая-то заминка, что-то при этом царапнуло сознание Дрейка, но до конца осознать, что ему показалось «не так» он не успел. В небе вспыхнула еще одна вспышка и вновь загремели выстрелы.

– О, мой бог! – воскликнул капер, когда понял, что произошло. – Проклятье! Подлые твари!! Будьте вы прокляты!!!

А на всех кораблях кроме флагмана шел ожесточенный бой, или даже скорее избиение. Казаки, перезарядив свои пищали и мушкеты, выстрелили в английских моряков уничтожая до половины экипажа, а потом в ход пошли сабли и ошарашенных матросов изрубили в одну минуту.

Ожили «трупы» на берегу…

Все стало яснее ясного. Его обдурили как дитя.

– А-а-а!!! – в ярости срывая голос и стремительно сходя с ума от пережитого потрясения орал Френсис Дрейк. – А-а-а!!! Уничтожу! Стреляйте же черти! Всех на дно!!! Зарядить пушки, канальи!!! Живее!!!

Но тут с ближайших кораблей, на которых казаки успели порешить команду, открыли огонь по «Пеликану». Засвистели пули, кого-то ранило и даже убило.

– Нужно уходить, кэп! – пытался достучаться до разума Дрейка один из его офицеров.

– Нет! Мы их всех потопим! Огонь!

Бахнули пушки, что в упор, реально с пистолетной дистанции, стоящего по соседству корабля. Ядра прошибли корабль насквозь по большому счету не причинив ему особого вреда, разве что-то кого-то из захватчиков ранило щепой.

– Еще раз!!! Заряжай!

По «Пеликану» открыли совсем уж немилосердную стрельбу. Снов стали падать раненые и убитые.

– Капитан!

Дрейк в ярости рубанул тесаком своего помощника.

– Заряжай! Чего встали⁈ – рычал с бешеным взглядом и пеной у рта Френсис Дрейк на своих матросов, даже не думая прятаться от опасности возомнив себя неуязвимым.

Ну и случилось то, что должно было произойти, ибо чудес не бывает – две пули ударили в тело капера, одна вошла в грудь, а вторая – в голову.

Штурман, взявший на себя командование кораблем, стал выводить его из залива, да только поздно. Собственно, они все равно бы не успели, потому как любой корабль, что выходил бы из залива по собственному почину, там уже ждали.

Два десятка тримаранов служивших грузовым транспортом для перевозки руды и угля с материка на остров, загрузились деревянными пушками стреляющими минометными бомбами и разместили их на берегу на выходе из залива.