Текст книги "Новый путь Империи Харона"

Автор книги: Георгий Левин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Увы, здесь Стас ошибался. Город не был утоплен в реках крови его жителей. Все за исключением тех, кто умер своей смертью, были живы и здоровы. Они ходили на работу, кто её имел, в магазины и просто гуляли по улицам. Многие газет не читали, пресса была недешёвым удовольствием, ужасов в телевизионных новостях не смотрели. Вот и жили спокойно. Пока, ибо…

… В город Виктор приехал рано утром. Гигантомания советской власти выражалась в помпезных зданиях и заводах-гигантах. Первыми вырастали заводы, их огромные территории занимали пустыри возле провинциальных городов, а затем эти города разрастались вокруг этих заводов. Строили их по не очень понятному для Виктора принципу. Случайно ему попалась брошюра, где какой-то западный экономист обосновывал принцип размещения предприятий. Главными критериями были наличие дорог, базовых ресурсов необходимых для работы, водных ресурсов и человеческого контингента. При этом он рекомендовал гиганты не строить, а строить гибкие небольшие производства. У нас всё это тогда игнорировали. Заводы строили в поле, изводили земли, но у нас их было много, строили инженерные сети, дороги, инфраструктуру. Материалы необходимые для работы завода везли с разных концов огромной страны. Но тогда это были мелочи, на которые внимания не обращали. Вокруг этих заводов вырастали города. Теперь изменились размеры страны, многие предприятия растеряли своих смежников. У этих заводов появились хозяева. Денег тратить на реконструкцию и обновление предприятий они не хотели, да и вначале их особо не имели. Поэтому выжимали всё, что досталось от старого времени, попутно сдавая свободные площади заводов или забрасывая их. Это и был именно такой город вокруг завода-гиганта, но ему повезло в одном. Он лежал на пересечении шоссейных и железнодорожных путей этих артерий жизни. Именно поэтому его не постигла судьба других аналогичных городов вокруг ненужных заводов гигантов. Территорию завода разобрали на склады и небольшие предприятия, которые занимались сборкой, фасовкой доставляемых из-за границы товаров приобретённых без фасовки и сборки. Это было дешевле. Вот этим и жил, процветающий город. В нём Виктор бывал неоднократно, здесь находились предприятия Империи, их оргтехнику обслуживала фирма, в которой работал инженер Божко. Эти предприятия и попали под административный пресс местной власти, которая, не ожидая выборов, подминала под себя всех теоретических оппонентов. Вчера вечером Виктор насмотрелся по телевизору на местные маски-шоу, которые устраивались в офисах фирм. Обо всём предшествовавшему этому докладывали императору. Список лиц, инициировавших это, он имел. Действовать начал незамедлительно. У концерна "Империя" здесь было две служебные квартиры для приезжающих в командировку сотрудников с других городов. Заведовала ими пожилая женщина баба Валя, которая жила здесь же, в соседнем доме. Виктора она знала, но проверила командировку и записала её в книгу, после этого дала ему ключ от комнаты в трёхкомнатной квартире, где останавливались прибывавший в командировку рядовой персонал.

Виктор в этот раз спешил и командировку взять не успел. Поэтому баба Валя добросовестно проверяла и записывала данные с чистого клочка бумаги, но всё видела, как положено и ключ выдала. Далее у Виктора было одно срочное дело. Вскоре его старенькая машина "ВАЗ-2108" остановилась возле ворот въезда на территорию, где стояла местная телевышка. Она была не Останкинская башня, но охранялась бдительным 62 летним охранником. Он придирчиво проверил пропуск, сравнил его с имеющейся заявкой, образцами печатей и подписей. Вышку использовали много организаций радиосвязи. Через десять минут он пропустил Виктора с машиной на территорию. Дело было в том, что этот инженер местного радиоцентра привёз на замену блок от какого-то устройства, так указывалось в письме, приложенном к пропуску с соответствующими подписями и печатями. Письмо и пропуск он вернул мужчине. Виктор получил назад клочок и лист чистой бумаги, которые десять минут проверял и сверял бдительный охранник. Можно было и не терять времени. Ворота были широко распахнуты, судя по их техническому состоянию, уже давно не закрывались, народ и транспорт проезжали без задержки, но Виктор просто не хотел лишать старика иллюзии своей нужности. Местный техник-смотритель провёл Виктора в нужное ему помещение и ушёл. Нарушив имеющуюся инструкцию, но у него была для этого веская причина. Через полчаса начинался обед, а имеющуюся у него пищу нужно было ещё разогреть. От Виктора не потребовалось никаких усилий, чтобы убрать его, он ушёл сам. Установить принесенный с собой блок, подключить питание к нему и его выход к фидеру передающей антенны заняло те же десять минут. В это же время вошло и время, когда он нажал кнопку включения подачи питания на схемы принесенного блока. Загорелся зелёный светодиод и в город пришёл…

… Это можно назвать разными словами. О том, что это был ответ Империи на нападение, знали только граждане Империи, но они никому ничего не сказали, ибо ожидали чего-то подобного. Император не мог не вмешаться в творимое местными властями беззаконие, в это они свято верили все. В городе начались учения гражданской обороны. Условный противник нанёс по городу атомный удар. Никто даже не вспомнил, что управления гражданской обороны давно уже нет, как нет и того условного противника, и уже некому проводить этих учений. Всё это ушло с той страной, в которой это было догмой. Но об этом все поголовно забыли и играли добросовестно. Город окружили имеющиеся войска и милиция. Ограничили междугородную связь, попросту отключили, как и телецентр. Поезда через город проходили без остановок, а машины отправлялись в объезд города. Народ сидел в бомбоубежищах, а по городу проносились "эмки" и ходили патрули из солдат НКВД, в своей старой форме с забытыми знаками различия в петлицах. Тех, кто пытался нарушать порядок, задерживали люди в кожаных куртках и читали нотации. Некоторые потом утверждали, что они лично видели, как эти в кожаных куртках расстреливали нарушителей прямо на месте. Разные люди внушению поддаются в разной степени, строение мозга не бывает одинаковым, как и его возможности. Но то, что пережило руководство города не шло ни в какое сравнение с тем, что видели остальные горожане.

Марков Владлен Михайлович, глава городской администрации, мер города, его бессменный правитель, своей жизнью был доволен. Немного досаждал тесть, который задержался в этой жизни. Судите сами, основной его гордостью была служба в должности старшего сержанта в 3-ем управлении наркомата НКВД. Подробностей он не рассказывал, но последние десять лет, после того, как зять порвал свой партбилет, одновременно с новым президентом, говорил ему одну и туже, фразу при встрече:

– Переметнулся, говнюк? Погоди, мои коллеги ещё придут за тобой! Поставят к стенке. Жди!

Владлен Михайлович делал всё, чтобы этих встреч избегать. Он одно время даже пытался сдать тестя в психиатрическую больницу, объявив его психическим больным. Сделать это было не трудно. Главврач выполнил бы любое распоряжение. Даже вколол бы, старику чего нужно. Но подлый старик откуда-то знал очень много о его делах и говорил, что копии всех этих бумаг хранят его единомышленники и если с ним что-то случиться, то бумаги будут отправлены в органы. Так это? Или нет? Проверять не хотелось. Просто рисковать не хотел, намёки старика были очень точными. Это и сдерживало. Старик жил в доме за городом, избегать встреч с ним, было не сложно. Так и жил.

Предстоящие выборы особо не беспокоили. Были покровители в окружении губернатора и в Москве. Глава местной избирательной комиссии на этом месте сидел долго и своё дело знал. Да и окружение перемен не хотело, всё уже было привычно, места у кормушки разделены, хватало всем. Появление нового объединения, поддержка его быстро вставшим на ноги местным отделением концерна "Империя", встревожило всех. Ведь могли и выдвинуть своих депутатов! Кому это нужно? Попробовали мирно побеседовать с главами этих формирований, предложили им поддерживать себя. Они встали на дыбы, не согласились. Вот тогда на них и спустили всё и всех. Большая часть прессы, местное телевидение, радио были в руках верных сподвижников. Свой скелет в шкафах имели все, других к власти не допускали. Это всегда было опасно. Так учил "отец всех народов" и его прозорливость подтвердилась. Ослабили бдительность и где та мощная держава? Повторять ошибки было глупо. Вот и следовали старым правилам тех старых лет.

Владлен Михайлович сидел в своём кабинете и смотрел по телевизору повтор вчерашнего материала об обысках в офисах строптивых компании и общественном объединении. Всё ему нравилось, после таких репортажей отмыться и выдвигать своих кандидатов на выборах, было не возможно, да и на бизнесе можно поставить крест. Связь с криминалом обвинение очень серьёзное. В этот момент трансляция передачи прервалась. Растерянный диктор объявил о начале учений гражданской обороны. Владлен Михайлович растерялся. Во-первых. Он такого приказа не отдавал. Во-вторых. На память ему пришли старые события в Чернобыле. Там тоже вначале объявили учения гражданской обороны, закрыли город, отключили связь и только через несколько дней начали эвакуировать население. Когда все уже набрались радиации. Успокоило только то, что у них АЭС не было. Но тут же кольнула мысль, а вдруг это утечка какого-то газа или вещества? Спасаться нужно вовремя, а не ждать. Схватив трубку телефона, он попытался связаться с кем-то из военных или МВД. Но телефон молчал. Не было слышно ничего. Не было связи даже с приёмной. Владлен Михайлович встал с кресла и разъярённый направился к двери кабинета. Успел открыть внутреннюю дверь и услышал громкий хлопок выстрела. Вслед за этим первая дверь открылась. За ней была приёмная. У открывшейся двери стоял мужчина в сапогах, широких галифе, кожаной куртке, поверх гимнастёрки с петлицами, в кожаной фуражке с красной звездой. Ещё двое стояли в приёмной. Один из них держал в руках наган, с его ствола вился дымок, а на полу неподвижно лежал его помощник. Возле его головы уже образовывалась лужа крови. Владлен Михайловича едва не стошнило. Ценой огромных усилий он проглотил образовавшийся в горле ком. Трое с садистскими улыбками наблюдали за ним. Один из стоявших, ударил его в ухо:

– Падла! Сдержался. Я из-за тебя пачку папирос проиграл!

Стоявший впереди мужчина, остановил вновь взметнувшуюся для удара руку:

– Сержант! Прекратить! Успеете! Гражданин Марков! Вы арестованы за измену Родине. Следуйте за мной!

Владлен Михайлович ничего не понял. Он крутил головой и с трудом прошептал:

– А…, покажите…, ордер…

Третий мужчина, молчавший до этого момента, окинул его презрительным взглядом:

– Топай мразь за товарищем лейтенантом! А то пристрелю на месте, за оказание сопротивления! Пошёл!

С трудом передвигая негнущиеся ноги, Марков последовал за идущим впереди "лейтенантом". Они шли коридором, толпившиеся в нём люди гневно смотрели на Маркова, а одна бабка зло прошипела:

– Враг народа! От НКВД не спрячешься, ни под какой личиной! Тьфу, на тебя!

Втянув голову в плечи Валерьян Михайлович, семенил в окружении людей в кожаных куртках.

В это время помощник главы администрации открыл глаза и приподнялся с пола, опираясь на руки. Дверь в кабинет главы администрации была широко открыта. В приёмной он был один. Что с ним произошло? Он не помнил. Последнее воспоминание было о том, что он зачем-то встал со своего стула, у него закружилась голова, и он упал. Это было всё! Пожав плечами, он закрыл дверь в кабинет, прошёл и сел на своё место. Проверил свой пульс, потрогал голову и подумал:

"Всё завтра иду к врачам. Пусть обследуют! Со здоровьем не шутят".

Телефоны молчали, и он спокойно обдумывал возможные причины непонятного припадка. Объяснения ему не находил. Главы администрации сегодня на работе не было, это он помнил точно, тем более эти учения по ГО. Закрыв приёмную, он предупредил секретаря, что заболел и идёт к врачу, сдал ключ и ушёл. О своём здоровье он заботился, обращал внимание на любые сигналы своего организма…

.. У подъезда помпезного здания стояла чёрная машина. Марков узнал её. Эмка. Её он видел на фотографиях у тестя. Там тот стоял в такой же одежде, как и арестовавшие его люди, опираясь на капот, он радостно улыбался. От этих знаний, чем занимался тесть, ему легче не стало. Тем более что его грубо втолкнули в её салон. Заработал двигатель и машина тронулась. Внезапно Марков понял, куда его везут. Он ведь читал о сталинских расстрелах. Даже выступал с гневным осуждением. Зачем он лез всем в глаза? Зачем карабкался к этой власти? Льстил, лгал? Зачем? Вот поставят у ямы, выстрелят в затылок и всё! А ведь другие будут жить. О-о…

Из его груди вырвался хрип, и он осел на пол.

Вечером уборщица убирала его кабинет. Она нашла главу администрации в комнате отдыха, пристроенной к кабинету. Он лежал на полу с посиневшим лицом и не дышал. Женщина перекрестилась, а потом закричала. На её крик прибежал охранник, он вызвал скорую помощь и милицию. Сообщил и в местный отдел ФСБ. Дальше начался переполох.

… Валерий Маратович Крижановский, как обычно засиделся на работе, он никогда не уходил домой раньше 20.00. Не смотря на скромную должность в городской администрации и преклонный возраст. Был он начальником отдела по связям со СМИ и советником главы администрации. В прошлом году отметил свой 60-ти летний юбилей, но был ещё крепок и продолжал трудиться на благо народа. Такой себе незначительный чиновник в аппарате городской администрации. Но немногие знали, а многие догадывались, что этот человек в старомодном костюме фактически истинный правитель города, поставленный сюда настоящими правителями их губернии, подчиняющимся настоящим правителям в Москве. Город давал 1/7 часть доходов в бюджет области, не требовал дотаций, поэтому был стратегически важным. Сам губернатор и многие из областного руководства были выходцами из руководства города, так повелось ещё с тех, советских времён. За прошедшие годы изменился герб, знамя, название должностей, название страны, но это так и не изменилось.

Именно Валерий Маратович встречался с руководителями местного отделения корпорации "Империя" и общественно-политического объединения "Новая Россия", он предложил им вступить в их неофициальный альянс, внести соответствующие пожертвования и выполнять все рекомендации. Взамен он гарантировал пару депутатских мандатов и несколько должностей в местной администрации. Те ответили отказом. Пожилой мужчина ушёл, не прощаясь. Вернувшись в здание администрации, он прошёл в свой кабинет, соединившись по прямому телефону с главой администрации, отдал распоряжение. После этого на строптивые организации навалилась машина административного ресурса. Обычно под ней погибали все. Это было известной аксиомой, Валерий Маратович вычеркнул эти организации из своей памяти.

Крики и шум бегающих людей, заставили его выйти из своего кабинета. Дело в том, что его скромный кабинет находился рядом с приёмной главы городской администрации. Зрелище тела Маркова, лежащее на полу комнаты отдыха за кабинетом, его синее лицо не испугали и не озадачили Валерий Маратовича. Мудрый человек, старой закалки, всегда имел пару человек на замену порученным ему пешкам. Теперь ему предстояло выбрать одного из них на замену выбывшему. Этим предстояло заняться именно сейчас, город нельзя оставлять без власти ни на мгновение.

Вернувшись к себе, он позвонил своему помощнику. Приказал заказать себе ужин и предупредить водителя дежурной машины, что ему она понадобится. Затем позвонил домой и предупредил жену, что должен задержаться на работе. Терпеливо выслушал все её наставления, пообещал всё выполнить и после этого достал из сейфа две папки. Положил их перед собой и начал читать. Он знал их наизусть, но читая, просто обдумывал на ком остановить свой выбор. Эти папки содержали не только автобиографии людей, чьи данные красовались на их обложках, в них была собрана вся информация. Там были номера тайных счетов этих людей. Списки и реквизиты их фирм, оформленных на подставных лиц. Даты и суммы, полученных ими взяток, имена их любовниц, адреса квартир, домов и другого имущества. В общем, всё нижнее бельё этих людей. Ангелы были не предсказуемы и не управляемы, поэтому они были не нужны. Вот такие замаранные люди были понятны и управляемы, их можно было ставить без опаски. О том, что они на крючке, они знали. Занятый своими мыслями Валерий Маратович, не обратил внимания на открывшуюся дверь его кабинета. Помощник должен был принести заказанный ужин. Он просто махнул рукой. Мол, не мешай и продолжил чтение бумаг в папках. От этого занятия его оторвал раздавшийся грубый голос:

– Товарищ младший лейтенант! Разрешите раз, дать ему по куполу! Вот и проснётся.

Валерий Маратович оторвался от бумаг и поднял голову. Возле стола стояли двое в кожаных куртках подпоясанных ремнями с висящими на них кобурами. На их головах были фуражки с синим верхом и красным кантом, на котором сверкала красной эмалью звезда с золотым серпом и молотом. Зверское выражение лица одного из них указывало того, кто хотел ударить его. Второй выглядел спокойно. Он и произнёс, не обращая внимания на сказанные его напарником слова:

– Младший лейтенант комендантского взвода городского управления НКВД Попов. Гражданин Крижановский! Вы задержаны. До вынесения решения по вашему делу, вы будете находиться здесь под домашним арестом. Сержант Марин будет охранять вас.

Рука Валерий Маратовича скользнула под стол и нажала клавишу смонтированной там кнопки. Сейчас в помещении охраны должен был разрываться звонок. Оба стоявших с интересом смотрели на него.

– Говорил Вам товарищ младший лейтенант, надо было его раз треснуть. Повидал я таких фруктов! Сколько их пришлось арестовывать, а потом расстреливать уже и со счёта сбился. Они без подзатыльника, ничего не понимают. Зря Вы не дозволили дать ему! Вон кнопку давит. Погоди, уйдёт товарищ младший лейтенант, я тебя живо воспитаю.

Сказал он, погрозив внушительным кулаком Валерию Маратовичу. Здесь вмешался первый:

– Гражданин Крижановский! У вас палец не устал? Не провоцируйте вашего охранника. Он тоже человек и уже вторые сутки на ногах. Аресты, приведение приговоров, это очень утомляет. Проявите понимание!

Валерий Маратович убрал палец с бесполезной клавиши кнопки звонка. Он уже понял, что никто не придёт и не поможет ему. Это понимание успокоило его.

– Простите! Но здесь в кабинете нет условий, для ночного отдыха и простите, здесь нет туалета.

Уже спокойно произнёс он. Первым ему ответил сержант:

– Может тебе гнида матрас, одеяло, подушку, кровать с панцирной сеткой принести? А захочешь опорожниться? Используешь подручный инвентарь, а можешь и прямо под стол. Разрешаю! Я добрый! Гы-гы!

Весело заржал он. Первый мужчина посмотрел на смеющегося напарника и сказал:

– Следователи работать по вашему делу будут всю ночь. Утром тройка вынесет приговор. У нас нет выходных и отдыха. Вам придётся эти 12 часов потерпеть имеющиеся неудобства. Камеры переполнены. Задержанные граждане, в них стоят. Хотя решения выносятся постоянно, но взамен уже расстрелянных граждан и отправленных отбывать наказания, всё время привозят новых. Так что вам ещё оказали снисхождение. Условия ожидания приговора у вас очень комфортные. Пользоваться телефоном вам запрещено. Сержант имеет указания применить оружие, в случае вашего не подчинения. Оставляю вас до получения приговора. Ещё встретимся!

Он покинул кабинет. Оставшийся сержант, достав из кобуры наган, уселся у двери кабинета. Он смотрел на Валерия Маратовича, не спуская с него ни на мгновение свой тяжёлый взгляд. Но Валерий Маратович уже успокоился и обдумывал сложившуюся ситуацию.

К словам этих "клоунов", насчёт расстрелов и забитых камер, он отнёсся скептически. Повторения событий тех лет, в форму которых они были одеты, он не верил. Время было другое. Другой мир был вокруг и такого он не допустил бы. Страна жила заимствованием западных кредитов, без них ей не выжить. А кто в сегодняшнем мире даст кредиты стране, где расстреливают своих граждан пачками? С этим всё было ясно. Нужно было просто уйти в сторону. Возраст и имеющиеся накопления это позволяли сделать безболезненно. Вилла в Испании, дом на озере за городом, квартира, счёт в банке и счета в оффшорных зонах. Хватит и ему, и детям, и внукам. Тем более что обе дочери и их мужья имеют образование, пристроены на хлебные места. Вот и уйдём в тень. Никаких материалов на него нет. Он никогда, ничего не подписывал. А в нашем новом демократическом государстве людей его положения без доказательств не тронут, да и с ними тоже. Все прекрасно понимают, что где-то у него есть компромат на многих, кто сегодня у власти. Скандалов никому не надо. Дадут уйти тихо.

Подвинув к себе лист бумаги, Валерий Маратович написал заявление на уход с занимаемой должности по состоянию здоровья. Его он подвинул к краю стола. Его сторож на это не отреагировал. Но Валерия Маратовича это не волновало. Он отвернулся от него и смотрел в окно. При этом анализировал и обдумывал сложившуюся ситуацию.

"Значит за этими организациями стоит приличная сила, если эти "клоуны" расхаживают по городу и зданию городской администрации в своей одежде и с оружием. Если б это было не так, то наши правоохранительные органы уже бы встали на уши и разобрались бы с пришлыми людьми. А так тишина. Это говорит о том, что появилась новая группировка, идущая во власть, и она имеет мощный ресурс. Но об этом я никому сообщать не буду. Пусть каждый пьёт свою чашу до дна сам. А я теперь буду заниматься садоводством, внуками и отдыхать, смотря на их возню со стороны. Хватит! В игры власти наигрался. Пора уносить ноги, пока ещё сам цел!"

Так неподвижно он и просидел до утра. Уже успев забыть обо всём произошедшем, он мечтал о предстоящей спокойной жизни состоятельного пенсионера. Рыться по мусорным бакам ему не грозило.

Пришедший утром младший лейтенант, прочитал его заявление и пожал плечами.

– Ну что ж, вы сделали свой выбор. Следствие в отношении вас прекращено. Можете увольняться и жить спокойно. К сожалению материала на вас следователи не нашли, хотя они убеждены, что вы враг народа. О том, что они правы? Вы знаете! Но закон есть закон! Так нас учит наш Великий вождь! Сержант за мной!

Повернувшись, он пошёл к выходу из кабинета. Сержант встал, окинул Валерия Маратовича злым взглядом:

– Выкрутился! Слизняк! Жаль не приказали тебя расстрелять. Я бы это сделал с радостью. Так в затылочек с нагана. Хлоп! И одним гадом станет меньше, а то заполонили нашу страну. Враги народа подлежат уничтожению! Так учит нас вождь. Но ничего! Глядишь и встретимся ещё, возле ямы. Очень мне хочется. Жаль, что откладывается! Жаль!

Валерий Маратович ответил сержанту презрительным взглядом. Когда за тем закрылась дверь, он произнёс:

– "Клоун"! "Глядишь"! Двоечник!

Время было 9.30. Рабочий день уже начался. Валерий Маратович отнёс своё заявление в отдел кадров. Вызвал помощника, передал ему все папки из своего сейфа и покинул здание администрации города. Навсегда. Сообщать о случившемся в область и искать замену умершему главе городской администрации он не стал, оставил всё это помощнику. Это были уже не его проблемы. В городе стало на одного пенсионера больше. Но это утро было знаменательным. Толи совесть у некоторых проснулась, толи магнитные бури так действовали, но это было утро отставок и увольнений. Причиной вызвавшей это у всех, были события, происходившие по первому или по второму сценарию. Только больше не было трупов. Нервы у остальных участников были крепче или здоровье лучше.

Среди уволившихся были представители силовых структур и местных средств массовой информации. Зам прокурора города, несколько человек из руководства местной телекомпании, зам начальника УВД города и других чинов поменьше, уволились с занимаемых мест по собственному желанию. Только трое из ОМОН были уволены по представлению прокурора города. Их уволили с формулировкой в приказе:

"За превышение служебных полномочий и не обоснованное применение силы к гражданам"

Все трое доказывали, что они не виновны и ничего такого не делали. Согласились и замолчали только после беседы с командиром. Он предложил им компромисс. Они увольняются тихо, в трудовых книжках им напишут, что они уволены по собственному желанию и их устроят на хлебные места в фирмах, которые ОМОН "крышует". Это было хорошее предложение, оно устроило всех.

Прокурор города лично снял наложенные печати на кабинеты и здание фирмы и общественно-политической организации. Извинился, что было делом не бывалым, пообещал провести служебное расследование и строго наказать виновных. Своё слово сдержал. Трёх сотрудников ОМОН ведь уволили?

А Виктор, предъявив пропуск и письмо, въехал на территорию телевышки. Только дежуривший в этот раз охранник эти пустые бумажки даже не смотрел, сделал запись в журнале и отвернулся. Попадаются такие безответственные люди! Им бы только время отбыть. Но это Виктора не волновало. Снимать установленный им прибор он не собирался. Впереди были выборы, нужда в приборе не отпала. Он только сменил в нём кассету. Старый сценарий уже был отработан. Это заняло десять минут. Сделав это, Виктор покинул территорию телевышки. Инженер Божко возвращался из командировки. Новые программы для компьютеров обоих пострадавших фирм он уже записал и передал местному отделению их компьютерной фирмы. Остальное они сделают сами. Два дня командировки пролетели. Пора было возвращаться в лоно семьи.

За дни отсутствия старика, Стас пересмотрел множество документов по греческой мифологии. С утро до закрытия он просиживал в читальном зале библиотеки имени Ленина. Увы, среди упоминаемых там Богов он нашёл только одного с усами и бородой. Это был Зевс, главный Бог древних греков. Все остальные или не имели волос на лице, или постоянно брились. В эти тонкости вникать он не стал. Зевс занимал очень высокий пост и старику не подчинялся. Значит, старик его к своей акции возмездия привлечь никак не мог. На роль зверя-убийцы подходил только кто-то со стороны и здесь Стаса озарило! Старик просто привлёк одну из душ, именно такого качества. Всё равно путь этой души явно лежал не на Олимп. Вечером Стасу принесли местные газеты из того городка. В них был некролог о главе администрации города, скончавшегося на работе от обширного инфаркта. Прочтя его, Стас улыбнулся:

"Понятно! "От инфаркта"! А что они могут написать? Понятно и то, что пишут только о нём. Ведь остальные погибшие "от инфаркта" таких постов не занимают. Не будут же писать о тысячах убитых? От такого сообщения все правоохранительные органы разбегутся. Тысячи "глухарей" это уже сигнал власти. Вот и не сообщают, закопали тихо и всё. Главное, что с этим зверем-убийцей мне встречаться не придётся. Он ведь разовый! На такого смотреть противно, не то, что пожать ему его окровавленные руки! Спасибо старику!"

Когда старик появился, Стас полдня только и благодарил его, совершенно не слушая задаваемые ему вопросы. Старик вначале не обращал на это внимания, но затем не выдержал. Это и не удивительно. Когда широко улыбаясь, закатив глаза, здоровый мужик кивает головой, как китайский "болванчик", говорит одну фразу, не слыша обращения к себе, это трудно не заметить, а уж выдержать? Озабочено смотря на Стаса, пощёлкав пальцами у него перед лицом, старик осведомился:

– Ты это…, капитан белены, объелся? Или какой-то вашей гадостью обкурился?

Стас, счастливо улыбаясь, продолжал изображать китайского "болванчика", кивал головой. Но внезапно у него наступило просветление, суть сказанного ему дошла до него, осознав слова старика, он обиделся:

– Во-первых, я не курю. Давно. Уже почти три дня! Во-вторых, общаетесь с разными отбросами и на честных людей их лик примеряете. Злой Вы! Разрешите идти? У меня дел много.

Старик его отпустил. Стас обижался ещё час. А потом понял, что наверно он не прав. Пошёл к старику извиняться снова. Но старику повезло! Его уже не было. И на следующий день он тоже не появился. Стасу пришлось принести свои извинения портрету старика, он этим и занимался.

Но был ещё один человек, который заинтересовался всем происходящим в том городе и это был не простой обыватель. Это был Сивцов Константин Федотович, начальник отдела из администрации Президента. Странный человек из странного отдела.

Константин Федотович был из поколения детей войны. Его судьба была похожа на тысячи судеб его сверстников. Война забрала у него отца, которого он знал только по фотографиям. Старым пожелтевшим фотографиям тех лет. Судьба пощадила его и ему не досталась жизнь на оккупированных территориях, ужасов дорог с идущими и едущими эвакуированными людьми, постоянно попадающими под бомбы и обстрелы немецкой авиации. Он родился в уральском городке, тихом провинциальном, но начавшем быстро расти после начала войны. Сюда были эвакуированы заводы с Харькова, на которых производились трактора и танки. Эти заводы вырастали в поле, ещё не имея крыш, они уже выпускали свою продукцию. Танки. Эшелоны привозили не только станки, они привозили и тысячи людей. Вокруг заводов рос город он и поглотил его городок со всеми жителями. Мать Кости была учительницей, ушедший на фронт отец тоже преподавал математику и физику в этой же школе. Если говорить языком обывателя, Костя родился в семье местной интеллигенции. В те годы войны везде преобладали женщины, мужчины были призваны в армию и воевали на фронтах, но танковый завод требовал наличия и мужчин. Выход нашли. Выписанные после ранений и нуждавшиеся в продолжение лечения мужчины направлялись сюда. Здесь же разместили, военное училище бронетанковых войск и пункт формирования танковых подразделений. Поэтому в отличие от всей страны мужчин здесь было много и женщины не занимали доминирующее положение. Демография в этом отдельно взятом месте была на должном уровне.

Время было очень тяжёлое и непростое, оно изменило многие понятия жизни. Осуждать тех женщин и мужчин? Это кощунство! Только тот, кто прошёл через это время, может иметь право слова. Только тот, кто умирал от голода, холода и ран.

Вскоре у Кости появился отчим. Старший лейтенант, кавалер орденов Красного Знамени и Красной Звезды, испытатель танков. После полученного ранения он, пролежав полгода в госпиталях, был направлен на этот завод. Почти год он прожил с ними, затем добился своего и был направлен на фронт. В 1943 году на Курской дуге майор орденоносец погиб. Оставив после себя сестру Костика Светлану и звезду Героя Советского Союза, это звание было присвоено ему посмертно. Удостоверение и звезду вручили вдове. Так и жили они втроём в разрастающемся городе. Мать стала директором одной из двух школ. В ноябре 1944 года в их квартире появился ещё один человек Иван Степанович Куров, секретарь парторганизации завода. Война забрала у него семью, они погибли под бомбами в эшелоне, следовавшем с захваченного Харькова. Старший политрук Куров был на фронте и об этом узнал через полтора года. В их часть прибыл его бывший коллега по работе в райкоме партии. Его семья тоже ехала этим эшелоном, но уцелела. Политрук Куров и до этого момента не был трусом, но получив скорбную весть, стал отчаянно искать смерти. Этой милости он не получил. Участвуя в боях под Сталинградом, он вёл в атаку полк, точнее то, что от него осталось, разорвавшаяся рядом немецкая мина свалила его. Очнулся он в госпитале, осмотрел себя и впервые со времени далёкого детства горько заплакал. Вместо левой руки и ноги у него были забинтованные обрубки. Но плакал он не долго, есть порода таких людей, которые не умеют сдаваться, пасовать перед трудностями, жалеть себя. Добившись, чтобы его перевели в общую палату, далёкого тылового госпиталя, где он пролежал почти девять месяцев, поднимая настроение раненых, не давая никому киснуть. Едва начав ходить, он, опираясь на костыли, передвигался по всему госпиталю, бывал во всех палатах, беседовал с ранеными. Здесь его нашли и его награды второй орден Красного Знамени и орден Ленина, за участие в Сталинградской битве. Немного оправившись, Куров написал письмо в ЦК, с просьбой использовать его не смотря на полученную инвалидность. Стране нужны были герои и вскоре, привыкая к протезам, он был направлен парторгом на Уральский машиностроительный завод. Так Иван Степанович попал в их город. Секретарь партийной организации завода был по сущёству высшим партийным руководителем города. Иван Степанович мелочей не признавал, он бывал везде, принципиальный, строгий, проверяющий выполнение всех своих распоряжений, он был грозой хозяйственников. Зато рабочие и ИТР завода его обожали и искренне уважали. Бывал он и в школах, проводил собрания партактива, руководителей организаций. Так и познакомился с матерью Кости. Подробностей их знакомства и возникших отношений никто не знал. Но в январе 1945 года Костя с матерью и сестрой переехали в четырёхкомнатную служебную квартиру Иван Степановича выделенную ему в связи с изменившимся семейным положением и большой семьёй. Как и любой парень, нового мужчину в семье Костя принял настороженно. Ему ещё не исполнилось пяти лет, многое ему было непонятно. Отца не знал, первый отчим был и исчез, теперь появился новый. Как к этому относится? И во дворе, и в садике большинство детей не имели отцов или они были на фронте. Вот дети и пытались осознать всё сами, как могли. Новый отчим бывал дома редко и Костя успокоился. Закончилась война и началась новая жизнь. В 1947 году их семья переехала в другой город в первый раз. Ивана Степановича назначили секретарём горкома КПСС города на Украине. Потом были Белоруссия, Прибалтика, Молдавия, снова Украина. Иван Степанович менял должности, города. Семья следовала за ним. В 1951 году они переехали в Москву. Иван Степанович получил назначение в аппарат ЦК КПСС. Это был их последний переезд. С тех пор Костя жил в Москве. Мать работа директором школы, потом стала зав ГОРОНО. Окончив школу в 1957 году, Костя поступил в МГИМО. Света окончила школу в 1960 году и поступила в московский медицинский институт. Ещё в 1945 году Куров Иван Степанович оформил документы на детей жены, усыновив и удочерив их, но оставил им их фамилии. Для детей начальника одного из управлений аппарата ЦК КПСС, в СССР были открыты все двери. Света изучала психиатрию, и Костя увлёкся этой наукой. С третьего курса МГИМО он перевёлся на факультет журналистики московского университета. Окончив университет, поступил в аспирантуру, защитил кандидатскую и уже подумывал о месте работы. Тогда их счастливую семью и посетило горе. В декабре 1966 года умер Куров Иван Степанович. Последние годы он болел, но держался до конца. На похоронах присутствовали и члены политбюро. Среди них присутствовал и вновь избранный в этом году в члены политбюро Михаил Андреевич Суслов. Костя не знал, сталкивался ли отчим с этим человеком? Были ли вообще они знакомы? Но Михаил Андреевич первым подошёл высказать свои соболезнования, семье умершего Ивана Степановича. Тогда ещё Костя не знал, что ему пожимает руку и смотрит в его глаза "серый кардинал", второй человек в государстве, идеолог партии. Вслед за ним потянулись с высказыванием соболезнований остальные. Здесь же на кладбище помянули ушедшего товарища по партии. В столовую ЦК, где было всё накрыто для поминовения усопшего члены Политбюро не поехали. Уже на выходе с кладбища к Косте подошёл представительный мужчина, он представился помощником Суслова: