Текст книги "Новый путь Империи Харона"

Автор книги: Георгий Левин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

У парня всю жизнь не имевшего своего угла, а имевшего только койко-место в детдоме и общежитиях, жизнь в казарме не могла быть сложной. Он был в привычной с младенчества среде.

Отслужив положенный срок в армии Лен, вернулся на койко-место в общежитии завода. Он не только стал на четыре года старше, но имел и карточку кандидата в члены КПСС. Демобилизованный матрос без проблем поступил на первый курс института с вечерней формой обучения. Другие парни гуляли, женились, жили полноценной жизнью, а он работал, учился, выполнял партийные поручения, ходил на партсобрания. Проще сказать вёл жизнь аскета. Пришедший к власти новый Генсек объявил новый лозунг о поднятии на небывалую высоту, за счёт кукурузы, всего сельского хозяйства. Тогда и стали организовывать МТС, это была не связь, а машинно-тракторные станции. Студент четвёртого курса вечернего отделения института станкостроения, Смелый Лен Павлович, член парткома завода, перевёлся на заочное отделение. Он был направлен райкомом партии на фронт борьбы за подъём сельского хозяйства, в МТС секретарём парторганизации. Работать Лен умел, умел заставить это делать и других. Через три года, получив диплом, он уже был директором МТС. Лучшей МТС в области, обладавшей переходным знаменем обкома КПСС и кавалером ордена Трудового Красного Знамени. Точно даты своего рождения он не знал, но по имевшимся документам ему шёл тридцатый год. Это было счастливое для него время. Он получил первую свою квартиру, женился на учительнице поселковой школы и стал отцом. Дальше начался взлёт. Сначала втроём, затем вчетвером они переезжали, с одного места на другое место, куда партия направляла главу семейства. Но теперь везде их ждали квартиры, ибо статус Смелова при переездах рос. Директор завода, председатель райисполкома, горисполкома, зампред облисполкома, депутат областного Совета народных депутатов. При новом Генсеке, ставшим первым и единственным президентом СССР, Лен Павлович был председателем облисполкома, депутатом Верховного Совета СССР.

Если вдуматься и рассмотреть даже известные, совсем не секретные факты жизни руководства тех лет, то получается, что голова рыбы начала открыто портиться при Генсеке орденоносце, трижды Герое СССР и Герое Социалистического труда. Один из секретарей обкомов устроил свадьбу для своего чада в царском дворце с серебряной и золотой посудой, другие попались на хлопке, член семьи Генсека стала коллекционером драгоценных камешков и изделий жёлтого метала. Но это были уже самые верха, остальные тоже скромностью не грешили. Портясь сверху, с головы, рыба не могла не портиться дальше. Только отдельные руководители, слишком идейные ещё держались, становясь белыми воронами в своей среде. Замечали ли они общее гниение? Наверно да, но сделать ничего не могли. Урок отца всех народов помнили крепко. Да и рот им заткнули бы быстро, тех, кто жил новой барской жизнью было на много больше. Лен Павлович был из белых ворон. Он, как и секретарь Московского горкома КПСС, будущий первый президент России, ездил в общественном транспорте, ходил по пустеющим магазинам областных городов. Встречался с людьми, пытался помочь народу и стране. Таким его и знали люди. Когда начались массовые выходы из КПСС тех, кто говорил и изобличал, но сам был не безгрешен, Лен Павлович растерялся. Сдаваться он не умел, приспосабливаться тоже, поэтому упрямо хранил свой партбилет. Удивительно, но его даже ярые демократы в грязь не втаптывали. Ни в 1991, ни в 1993. Он так и остался главой облисполкома, затем стал замом губернатора. Последние годы уже второй раз его избрали губернатором. Это объяснялось просто. Ни одна из трёх образовавшихся группировок старалась не дать другим поставить своего губернатора. Все прекрасно понимали, каковыми будут последствия такого шага для остальных. Народ был за Смелого, он был единственным в их области, кого избирали честным голосование. Губернатор без команды, без своих людей на руководящих должностях устраивал всех, кормившихся у власти. Он не имел своих банков, своих фирм и не мог мешать никому. Подчинённые имели власть, большинство голосов депутатов, поддержку в Москве и проводили свои решения, блокируя его. Нравилось это ему или не нравилось Лен Павловичу, он играл роль свадебного генерала, кочки среди болотной жижи. Это всё Виктор выяснил, читая и слушая откровения остальных областных чиновников и депутатов. Он похвалил себя за свою сдержанность. Ни один из имеющихся у него сценариев здесь был не приемлем. Болотная жижа поглотила бы всё и грозные действия НКВД, и штурм матросами, солдатами, рабочими зданий власти. Даже вождя мирового пролетариата с его броневиком. Новый президент формировал свою команду, избавлялся от пылких всезнаек, из перестроившихся в демократы бывших комсомольских и партийных деятелей. В его новую команду попали и старые кадры из белых ворон, настоящих людей живущих для страны и народа. Но до областей и губернаторов руки пока не дошли. Чистить гниль, приходилось с головы.

Поняв всё это, Виктор и придумал новый сценарий. Он просто использовал опыт своих действий, при построении своей Империи, отодвинув в сторону утопическую идею о народе могущем бороться за себя. Последние выборы показали, что это не так. Эйфория непонятной демократии уже схлынула, люди просто принялись стенать и выживать. До единства народ ещё не дорос, а возможно ли оно? Возможно ли, чтобы народ сам мог решать свою судьбу? Увы! История говорит о том, что такого никогда не было. А будет ли? Сказать трудно. Всегда народ куда-то вели, использовали его порывы в личных целях определённых групп и личностей. Самое интересное, что в этих целях места народа было только как орудия, отложенного после использования в сторону. Виктор тоже использовал людей, зомбировал их, внушал им цель и идею, но он всё делал для благо людей, пусть и насильно. По крайней мере, там, где была Империя, старики по мусорным бакам не ковырялись, народ не спивался, бомжей по подвалам, теплотрассам и чердакам не было. Дело находилось для всех и общество безразличием к соседям не страдало. Понятно, это противоречит понятиям свободы личности и демократии, но почему никто из борцов за эти светлые идеалы не спросил простого человека, а нужна ли ему такая голодная и холодная свобода, демократия? Сами борцы голодными не были и на улице не жили. Эти рассуждения и заставили Виктора в своих действиях вернуться назад, поправ демократию и утопические мечты о возможном сознательном и справедливом обществе.

Лен Павлович сидел в своём кабинете и разбирал бумаги. В здании кроме него и охраны уже никого не было. Даже уборщицы, закончив свой бой за чистоту, покинули его. На душе было тяжело. Он пытался что-то сделать нужное и хорошее, но все его попытки проваливались. Вот и теперь депутаты областной Думы отклонили его проект о помощи пенсионерам и малоимущим, сославшись на недостаточность средств, при этом повысили себе зарплату и освободили себя от оплаты за коммунальные услуги. Повысили и суммы на свои отпуска, командировки и содержание своих помощников. Лен Павлович надеялся, что очистив голову от гнили, президент продолжит чистку дальше. Эта надежда была единственным, что держало его на плаву в этом болоте. Перемениться, брать взятки, строить хоромы с золотыми кранами он не мог, прожитая нелёгкая жизнь, была хорошей прививкой против этого. Но в одиночку бороться он тоже не мог и прекрасно осознавал это. Мелькнула даже крамольная мысль:

"Вот многие люди обратились к Богу, ходят на службы, крестятся. Может и мне попросить помощи у него? Отбросив свои атеистические убеждения. Ведь прошу помощи не для себя и своего блага. Да! Дожился, от бессилия готов решиться на что угодно. Вот нелепость!"

От этих раздумий его отвлёк запах лука и рыбы. В кабинете он был не один. Это было не возможно! Он ведь лично запер дверь на ключ, чтобы ему никто не мешал. Но запах. Лен Павлович окинул взглядом кабинет и вздрогнул. Возле стола для совещаний сидел старик в коричневом плаще, на столе перед ним лежала тряпка. На ней были разложены хлеб, рыба, лук. Старик брал всё руками и ел. Увидев, что на него обратили внимание, он приветливо махнул рукой:

– Присоединяйся! Время позднее, а ты всех слуг отпустил. Голод не "дядя" или не "тётка"? Запамятовал! Ну, ты меня понял? Милости прошу к моему шалашу, то есть к твоему столу. Вот навертел! Даже сам не понял.

И он радостно рассмеялся. Лен Павлович улыбнулся, встал из-за стола, подошёл к старику и присел рядом. Вместе они продолжили трапезу. Хлеб был свежим, рыба прекрасно приготовлена, кроме лука были ещё помидоры и огурцы. Старик ухитрялся, есть и разговаривать.

– Я мог бы накрыть и царский стол, но скромность, это основная черта моего быта. За долгие века привык к ней. Человеку ведь много не надо, если его не обуяла гордыня. Но это согласись, плохое чувство, ибо оно от лукавого. А я того козла знаю! Встречались не однократно. Пахнет от него духом плохим, аппетит сразу пропадает. Хотя и я не без греха. Тоже косяков наделал в долгой жизни много. Но такова суть, заложенная им в человека. Главное осознать и искупить свои грехи. И понятно, соблюдать заповеди. Я это делаю всегда.

Лен Павлович ел и слушал старика, постепенно до него начала доходить вся сложившаяся нереальность происходящего и он вставил свой вопрос:

– Простите, уважаемый старик! Вы как оказались в моём кабинете?

– Как ты сказал? Ты назвал меня стариком? Да на себя посмотри! По людским меркам это ты старик! А я по нашим меркам ещё молодой. Ну, это я может и немного перегнул? Но ты если не хочешь узнать моего гнева, больше так мне не говори. Называй меня при посторонних "Посланник"! Если мы наедине или в кругу близких людей, то можешь ко мне обращаться просто, называй меня "брат". Только помни, я тебе не родня и главное, ничего тебе не должен. Но если хочешь узнать мой гнев? То можешь назвать меня тем словом, которым назвал меня вначале нашей беседы. Хотя помни, я был добр к тебе, отдал половину своего ужина, а ты съем его большую часть. Да ещё обижаешь! В общем, думай и выбирай! У нас тоже демократия.

Возмущённо выпалил старик и замолчал, внимательно смотря на Лен Павловича. Тот понял, правоту старика насчёт ужина и ему стало неловко. Увидев смущение на лице собеседника, старик успокоился:

– Осознал правоту моих слов? Вот и хорошо! Значит, ты не совсем безнадёжен! Я рад, что попался ему по дороге, и он поручил мне помочь тебе в твоих благих делах.

Лен Павлович снова ничего не понял. Старик говорил много и одними загадками, поэтому он решил прояснить хоть что-то.

– Простите брат! Если не трудно, объясните. Кому Вы попались по дороге? Кто Вы? И в чём собрались мне помогать? А за ужин я Вам очень признателен. Извиняюсь, что съел большую его часть. Очень надеюсь, что сумею ответить Вам тем же.

Старик расцвёл.

– За обещание благодарствую! В еде я не прихотлив, но всё подряд не ем. Список потребляемых мной продуктов, я тебе дам. Он будет скромный метра 3–4. Деликатесов я не требую, но и всякую гадость, типа лягушек, устриц, саранчи, кузнечиков и тому подобную живность есть, не буду. Учти! Это самое важное. Остальные твои вопросы мне непонятны. Кому я мог попасться по дороге? Да тому, кого ты просил о помощи. Он ведь один, а Вас просителей много. Вот он и посылает своих ангелов. А те последнее время разленились. Говорят ему, хорошо, будет сделано, а сами на Олимпе за служанками богинь бегают. Вот он и вынужден использовать подручные средства. Типа меня. Кто я? Ну ты даёшь! Точно не узнал или делаешь вид? Смотри в профиль, смотри в фас. Узнал? Нет? Хорошо, подскажу тебе, мучить не буду. Я Харон! Перевозчик душ. Чему Вас только учат в ваших бурсах? Гнать таких учителей нужно. А помогать я тебе буду во всём. Теперь я твоя команда и чистить Ваши конюшни мы будем вместе. Понял? От радости дыханье свело? А ты приседай, руками махай, глядишь и отпустит. Но уже поздно. Пора и домой, спать надо, завтра трудный у нас день. Пошли! Я принимаю твоё предложение квартировать и столоваться у тебя. Ты ведь только что меня пригласил в благодарность за то, что съел мой ужин? Правильно?

Лен Павлович растерянно кивнул. Думая, как объяснить появление этого квартиранта своим домашним. В их квартире места хватало. Четыре комнаты, только недавно ожили. Старшая дочь с внуком вернулась к родителям, муж ей достался нехороший. Раньше вроде парень был нормальный, но занялся бизнесом и понеслось. Дома ночевал не часто. Завёл любовницу и поднимал руку на жену. Дочь страдала, любила его, прощала, а он от безнаказанности потерял голову. Выдержать такое было тяжело, вот она и вернулась к родителям. Лен Павлович вмешиваться в их отношения считал себя не в праве, хотя жена и настаивала. Младшая дочь жила вроде нормально. Двое детей, муж учитель, такой же идеалист, как и она. Жили скромно, но дружно. Понятно, это было не простой задачей объяснить жене появление в их доме старика, но он надеялся управиться. Предстояло ещё добраться до дома. Это было не очень просто. Лен Петрович водителя отпускал, как требовал Трудовой кодекс. Поэтому им предстояло добираться городским транспортом, а это было небольшой проблемой. Не потому, что городской транспорт находился в плачевом состоянии. Лен Петрович подписывал постановления о выделении ему средств постоянно. Но деньги почему-то исчезали, а толку не было. Правда, частные фирмы восполняли этот пробел, их владельцем был министр транспорта областного правительства, им почему-то передавались все новые автобусы, приобретаемые на средства бюджета. Но цены они драли приличные. У Лен Павловича было удостоверение губернатора, проезд для него был бесплатный. Проблема была в том, что он забыл свой кошелёк дома, денег у него не было ни копейки, как оплатить проезд старика? Он не знал. А старик денег, наверное, тоже не имел. Проблема была не решаемая. Лен Павлович растерялся и сказал об этом старику. Они как раз выходили из здания областного правительства. Старик с удивлением посмотрел на него:

– Ты это чего? Я сам могу за себя платить, не нищий. Вот и командировочные получил. Понимаешь, бухгалтер у нас натуральная сквалыга и мегера, отчётность требует и даёт мелкими монетами, старыми, они у них сотни лет лежат без дела. Вот смотри!

Он достал из внутреннего кармана горсть денег. Лен Петрович рассмотрел показанные ему деньги и изумился. Там был полный набор. Бумажные доллары, рубли, марки, франки. Золотые, серебряные, медные монеты, старые, позеленевшие и новые, блестящие. Насладившись изумлением Лена, старик спрятал свои деньги и заявил:

– Я мог бы тебе за постой и питание платить, только мне квитанция нужна с печатью, заверенная другой печатью и подписью. А вот кто должен заверять? Я не знаю! Поэтому платить тебе не буду. Приму просто твоё бескорыстное гостеприимство. А насчёт проезда? Сам решу! Народ у Вас добрый! Ты согласен со мной?

В этот момент они дошли до проезжей части проспекта. Встали…, а дальше началось что-то необычное. Вдоль дороги начали выстраиваться машины, самые крутые иномарки. Их хозяева, забыв о своём имущественном положении и презрении к окружающим людишкам, выскакивали из своих машин, отталкивая друг друга, подбегали к старику, перекрикивая друг друга, они просили разрешения у старика, доставить его куда угодно. Лен Павлович не питал иллюзий. Да они предлагали свои услуги не ему, их губернатору, а странному старику, в этом он не сомневался. Но ни зависти, ни злобы в его сердце не было, он всегда был высшее этого. Бывает ли так? Или это сказка? Вот пусть каждый решит это сам. Для себя, для своих детей, для тех, кто вокруг. Наверное, так будет правильно.

Старик на эту суету внимания не обращал. Он деловито осматривал машины, примерялся к ним. Наконец остановился возле большого джипа "Нисан Патролл", несколько раз влез и вылез из него, удовлетворённо хмыкнув, обратился к стоявшему у дверцы хозяину джипа, владельцу нескольких казино и других игорных заведений:

– Спасибо! Я принимаю твою услугу. Пока забираю у тебя эту телегу с водителем. Потом верну. Благодарю! Служивый, поехали!

Махнул он рукой Лен Павловичу, усаживаясь в джип. Лен Павлович хотел отказаться, но его ноги сами понесли его тело к открытой дверце машины, он сел, а радостный хозяин машины захлопнул за ним дверцу и приветливо помахал рукой. Машина тронулась. Дорогой старик говорил своему спутнику о добрых и чутких людях, составляющих народ его области. Лен Павлович тоскливо молчал. Этих добрых людей он знал, особенно зловредным был хозяин этого автомобиля. Скудный бюджет приходилось латать постоянно. Лен Павлович обратился к предпринимателям с просьбой помочь с ремонтом дома престарелых и детского дома, находившихся на балансе области. Он пригласил всех предпринимателей и вместе с ним провести экскурсию по этим объектам. Провели. Картина действительно была удручающей. На его призыв о помощи откликнулись мелкие предприниматели и простой народ. Самые крупные предприниматели области помочь отказались. Добрый человек, хозяин этого авто выступил от их имени:

– Эти старики и дети забота власти. Вот и выполняйте свой долг. Для этого мы платим вам налоги и зарплату.

Формально он был прав, хотя прекрасно знал, куда и как уплывают деньги бюджета. Знал и о проблемах власти, но его это не касалось. Роль просителя была Лену Павловичу противна, но ничего другого ему не оставалось. Он пробовал вынести на заседание областной Думы предложение о замораживании зарплаты и расходов на содержание областного административного аппарата и Думы, но это предложение дружно отклонили. Всё что смог сделать, это перечислить на эти нужды часть своей зарплаты. К его удивлению его почин поддержали работники аппарата среднего и нижнего звена. К сожалению, их порыв оказался напрасным, собранных денег на нормальный ремонт не хватило. Вся эта эпопея произошла всего три месяца назад и была свежа в его памяти. Этот и другие случаи позволяли ему сомневаться в восторженных словах старика о добрых людях, окружающих его. Но он молчал, уже давно поняв, что, правда, не нужна никому. Машина остановилась возле его дома. Водитель выскочил, открыл двери и помог выйти старику, Лен Павлович выбрался сам. Старик пожал руку водителю:

– Спасибо! За доброту я после тебя и твоего хозяина отблагодарю хорошим словом. Завтра здесь в 8.00. Не опаздывай! Накажу! Сейчас езжай, отдыхай.

Водитель стоял вытянувшись и только кивал головой. Подождав пока они вошли в подъезд дома, он уехал. Жил Лен Павлович в квартире, которую получил ещё при той власти, когда был назначен председателем облисполкома. Он предложил подняться на лифте, но старик, осмотрев старенький лифт, отказался. Они поднялись пешком. Лен Павлович шёл и напряжённо думал, как представить домашним нового постояльца. Так ничего не придумав, он открыл дверь квартиры и пропустил старика в квартиру. Тот вошёл, осмотрелся, снял свои сандалии и безошибочно взяв надел гостевые тапочки. Вышедшая из кухни жена вопросов не задавала, она радушно улыбнулась:

– Мальчики мыть руки и в кухню! Я Вас решила побаловать блинами со сметаной. Быстро пока не остыли.

Лен Петрович постарался скрыть своё изумление. Последнее время расстроенная из-за неприятностей дочери жена в основном укоряла его. Помыв руки, они прошли на кухню. Там за столом сидели внук и дочь. Старик подошёл к мальчику, солидно протянув руку, поздоровался с ним:

– То, что ты не выучил стих? Не страшно. Завтра тебя не вызовут. А Кольке и его компании скажи, если будут дразнить тебя и называть тем словом, то я их накажу. Впрочем, я сам скажу им завтра об этом. А сейчас марш спать.

Обычно уложить внука было проблемой, даже втроём они не могли с ним справиться, а здесь он, молча, встал, поцеловал мать, бабушку и отправился спать без скандала. Они сели за стол, ели блины. Старик хвалил их и ел с огромным усердием. Жена подкладывала ему, радостно смеялась. Перешли к чаю. Здесь старик переключился на дочь:

– Ты чего красавица сырость здесь разводишь? Нашла из-за чего слёзы лить. Вечная проблема с Вами. Ну почему обязательно нужно влюбиться в самого худшего? Ведь за тобой ухаживали приличные парни. Володя, Толик. Ну, хватит плакать! Так и быть, я его перевоспитанием займусь. Кобель он и есть кобель! Понимает только плётку. Вот и получит!

Дочь обрадовано посмотрела на старика и ушла к сыну. Они посидели ещё немного, поговорили ни о чём и разошлись спать. Старик облюбовал себе кушетку в небольшом кабинете.

Утром в квартире царила суета. Внук под руководством старика делал зарядку. Обычно утром он вставал с боем, узнать его было трудно. Жена и дочь готовили завтрак. В полвосьмого все сидели за столом. Дочери на работу нужно было к 9.00, но она не отставала от всех. В этот момент звякнул звонок у входной двери. Утром никого так рано не ждали. Лен Павлович пошёл открывать дверь. Открыл и замер. Вжавшись в угол площадки, с огромным букетом в руках стоял его старший зять. Обычно высокомерный, он был бледен, в его глазах стоял ужас и отчаяние. Поражённый Лен Павлович отступил в сторону. Зять пулей влетел в квартиру, оббежал все комнаты, вбежав на кухню, упал перед своей женой на колени. Обильные слёзы текли по его лицу, он что-то мычал. Поражённая тёща, даже не обратила внимания, что он не снял туфли. Но старик это не пропустил:

– Тебя что обувь снимать не учили? Натоптал, как стадо бегемотов. Сейчас убирать за собой будешь! Можешь говорить!

Зять услышал голос старика, втянул голову в плечи и взмолился:

– Прости меня! Я исправлюсь! Пожалей! Не хочу на галеры! Уже испытал этот ужас бесправного раба. Освободи меня. Помоги! Спаси!

Жена, обхватив его голову, прижала её к себе, гладила её, успокаивала его. Поражённый внук, обратился к дедушке и бабушке:

– Что это с папой? Всегда кричит, часто дерётся, а здесь плачет?

Ответил ему старик:

– Это он побывал рабом на галерах. Не понравилось! Вот и просит не отправлять его туда. Вставай! Хватит слёзы лить! Наказание временно откладывается, но если…, в общем, пощады не жди! Мой приговор над тобой навсегда. Не забудь жену на работу отвести. Нам пора, ещё ребёнка в школу отвезти надо. Там мне кое с кем поговорить требуется. Всем до свидания, до вечера. Пошли!

Сопровождаемые женой Лен Павловича они втроём покинули квартиру.

У подъезда их ждал вчерашний автомобиль. Мальчик, увидев его, присвистнул:

– Круто! Это дед тебе такой сарай выделили? Да в него половина моего класса влезет!

Лен Павлович покачал головой и ответил:

– Нет! Это моему "брату" добрые люди дали попользоваться.

Мальчик посмотрел с восторгом на старика:

– Ну, дед и крутой у тебя брат! А по одежде и не скажешь! А можно я тебя тоже своим дедом звать буду? У меня есть ещё один дед, папы папа, но он меня не любит, он старшей своей дочери детей любит, вот ты и будешь меня любить вместо него. Идёт?

Старик кивнул головой, ласково улыбнулся мальчику и они сели в машину. Старик покряхтел, умостился на сидении и распорядился ехать к школе. Это было не далеко. Школа или точнее гимназия была одной из престижных в городе, соответственно учились в ней дети в основном уважаемых родителей, водители которых и привозили их чад. Только внука губернатора, его бабушка приводила пешком, от дома им ехать было дольше, чем идти пешком. Это создавало соответствующий имидж парню, понятно не очень высокий. И вот, в первый раз мальчика привезли в школу на машине. Да ещё и не на простой! Но собравшиеся о том, кого это привезли, могли только гадать, поэтому все дети и смотрели на машину изумлённо. Старик вышёл из машины, подождал мальчика и пошёл с ним к стоявшим изумлённым ребятам. Лен Павлович тоже покинул машину и следовал за ними. Они подошли к стоявшим ребятам, старик обратился к одному из них:

– Это мой внук! Надеюсь Николай тебе это понятно? Ты отвечаешь за поведение всех. Тот сон, что тебе сегодня снился, считай предупреждением. Запомни! Это ещё не самое страшное, что может случиться с тобой. В гневе я очень страшен и неуправляем. Иногда сделаю, а потом самому стыдно, но оторванную голову приклеивать не умею. Ты мне не веришь? Проверь! Возмездие свершиться незамедлительно. Например, вот так!

Карман парня объяло пламя. Он завизжал и бросился по нему хлопать, сбивая жаркий огонь. А старик продолжил:

– Это так, для твоего же блага. Курить в твоём возрасте вредно, а воровать сигареты у родителей позор. Иди внучек! Коля всё понял. До вечера.

Повернувшись, Лен Павлович и старик вернулись в машину. Едва они уселись, она тронулась с места, стоявшие дети, открыв рты, смотрели ей в след. Коле вопросов насчёт его сна никто не задавал. Да он бы и не ответил. Тот страшный сон мог превратиться для него в реальность. Этого он не хотел и так плакал полночи. Словам старика он поверил. Выгоревшая дырка на брюках была реальным подтверждением исполнения стариком своих обещаний. Тут вопросов не возникало.

В машине старик обратился к Лену Павловичу:

– Тут эта…, я подумал, если ты меня представишь своим казнокрадам просто "Посланник" они не поймут, да и звучит это не очень. Ты меня представишь так: "Посланник, народный контролёр за работой власти, её чиновниками и избранниками!" Звучит здорово! Понял? Можешь про себя потренироваться.

В этот момент они подъехали к административному зданию областного правительства, вышли из машины. Водитель открыл дверцу и помог выйти старику. Губернатор вышёл сам. Старик задержал водителя, полез под свою хламиду и достал деньги. Выбрал рубли и протянул водителю:

– Сейчас езжай домой к губернатору, возьмёшь его жену и съездишь с ней в магазин и на рынок за продуктами. Я теперь у них квартирую с питанием. Обузой быть не хочу. Вот и плачу за продукты на всю семью. Потом до вечера ты свободен. Вечером здесь же. Да скажешь хозяйке, что её блины мне понравились. Вот пусть и приготовит их с мясом и творогом, ну и пирожков пусть напечёт с этим же и ещё с капустой. Обязательно пусть пришлёт их с тобой в обед. Меня изжога и отравление пугает, столовской пищей питаться отказываюсь. Ну, иди, отдыхай касатик!

Размашистой походкой старик устремился к входу в здание. Стоявший у двери постовой открыл им дверь, но старик остановился возле него:

– Ты не переживай служивый! Зарплату задержали? Это неприятные гримасы капитализма. Понятно у дочери завтра день рождения и ей этого не объяснишь. Но я и губернатор извиняемся перед тобой за задержку зарплаты, с этим сегодня разберёмся. А пока возьми от меня премию за честность и добросовестность.

Старик достал и протянул ему две купюры по сто долларов. Сержант их взял и с недоумением смотрел на свою руку. Он их брать не хотел и не собирался. Его рука всё делала сама, не подчиняясь ему. За дверью их ждал второй постовой, он проверял пропуска входивших сотрудников. Хотел проверить пропуск и у старика, но тот опередил его вопрос:

– Ты сынок денег врачу не давай. Нужный твоей матери препарат в больнице есть. Ей его уже начали колоть. А врач просто хотел заработать, он раскаивается и попросит у тебя извинения. Прости его! Время такое, что человек теряет понятие о сострадании и порядочности. Но это когда-то пройдёт. Люди ведь добры и порядочны в большинстве. Ну, служи!

Старик пошёл дальше. Губернатор шёл за ним и с горечью думал о том, что старик хороший человек, но сейчас на совещании областного правительства его ждёт очень горький урок. Собирающиеся там люди, не однократно указывали губернатору на черту, за которой кончалась его власть. Он был вынужден это принять и принял. Теперь эти сломают и старика. Жаль! Но это жизнь и она такая, какая есть.

В зале заседания правительства сидели девять человек. Губернатор, его помощник, две стенографистки, старик, министр соцобеспечения с помощником и министр ЖКХ с помощником. Оба министра были от оппозиции. Эти неблагодарные должности парламентскому большинству были не нужны. Обоих министров постоянно склоняли, деньгами бюджета они не распоряжались. Остальные министры были от партий и объединений, представлявших парламентское большинство, губернатор был для них номинальным главой власти, отстранить их без согласия Думы не мог. Понятно, что Дума их всегда поддержит и защитит, вот и вели они себя соответствующе. На заседание не спешили. Губернатор и министры времени не теряли, они разбирали бумаги, подписывали их, терпеливо ожидая остальных. Старик достал из-под своей хламиды песочные часы, перевернув их, он смотрел на сыпавшиеся из верхней колбы песчинки. Девушки-стенографистки тихо разговаривали. Народ подходил не спеша, рассаживался по своим местам и общался между собой. Лёгкий гул голосов заполнял зал.

Лен Павлович в начале своей деятельности на посту губернатора пытался призвать их к порядку, но его быстро поставили на место. Парламентское большинство отклонило все его проекты и предложения, а члены правительства подставили перед Москвой, затянув выполнение полученных директив. Как губернатор он отвечал за всё. Тогда и ответил. Попытался отстранить нескольких министров, но Дума усмотрела в этом нарушение права коалиции и его решения отменила. Конечно, если рассуждать принципиально, ему нужно было уйти в отставку, но не смог. Понимал, что сразу начнётся драка за место губернатора и страдать будет простой народ, а во всём происходящем обвинят его. Так и уговорил себя. С тех пор так и играл роль куклы-правителя, которую за верёвочки дёргали кукловоды. Они не мешали ему, в мелочах заботится о людях и получать разносы, выговоры из Москвы. С этим всем он смирился, но пытался отвечать на неуважение к себе. Делал это так, как сейчас. Правительство не могло собраться во время? Хорошо! Он понимает, как они заняты и терпеливо ждёт их, не теряя времени, просто разбирает бумаги и решает текущие вопросы. Ах, вы уже собрались и ждёте меня? Простите! Заработался, не заметил. Обычно не выдерживал кто-то из правительства, многие министры были молоды, нетерпеливы и прямолинейны. Так было и в этот раз.

Министр, отвечавший за строительство, ремонт и содержание зданий и сооружений в области, громко поинтересовался:

– Уважаемый господин губернатор! Может быть, начнём заседание правительства или Вы ещё поработаете с бумагами? Нет! Мы Вас не торопим, просто хотелось ясности.

Как обычно Лен Павлович сделал озабоченно-виноватое лицо, посмотрел на свои наручные часы, затем перевёл взгляд на большие электронные часы, висевшие над входом в зал, и виновато произнёс:

– Уважаемые господа! Великодушно прошу меня извинить! Конечно, начнём нашу работу, ведь уже 9.37, а мы назначили заседание на 9.00. Простите меня за задержку! Я понимаю, что у Вас очень много работы на благо народа, а я отнимаю у Вас время. Простите! Итак, начнём. У Вас у всех есть вопросы повестки дня. Какой вопрос будем обсуждать первым? По списку или у Вас другие пожелания? Пожалуйста, скажите!