Текст книги "Кувалда (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 22

На химию Кувалда безнадёжно опоздал. Просочиться незаметно тоже не получилось, поэтому он был подвергнут допросу с пристрастием по всем пройденным за год темам. Учительница, старая злобная мегера, пыталась даже задавать вопросы с подвохом, но бывалый пилот ловко обошёл все скользкие темы. В конце концов, она сдалась первой.

– Садитесь на место, Сычёв, – буркнула Констанция Львовна.

Кувалда прошёл через весь класс, как триумфатор, и уселся за парту рядом с князем Своловым.

– Ну ты выдал, – шёпотом хихикнул князь. – Это ж надо, к Кобре опоздать!

– Дела были, – отрезал Краснослав.

Всем своим видом он показывал, что не намеревается больше это обсуждать, и Сволов, тихонько хмыкнув, отвернулся к своим тетрадкам.

Краснослав скользнул взглядом по аудитории, невольно отмечая, что некоторые одноклассники и одноклассницы прячут глаза и перестают шептаться, когда он на них смотрит. История с похищением не осталась незамеченной и наверняка обросла выдуманными подробностями, как это часто бывает. И, судя по настороженным взглядам и затихающим шепоткам, его участие в этой истории тоже не ускользнуло от общества.

Он увидел в стайке одноклассниц ту самую девушку, соседку Агнии. И сейчас она находилась в центре внимания, шёпотом в очередной раз пересказывая события того вечера, а остальные девочки жадно внимали её словам, восторженно кивая и закатывая глаза в особо эпичных моментах.

Кувалда тихо толкнул соседа локтем. Князь, оторванный от химических формул, раздражённо ощерился, но сказать ничего не успел.

– Вон там, посередине, кто? Напомни, – показал на неё Краснослав.

– Где? – Семён подслеповато щурился, не понимая, о ком говорит сосед.

– Да вон, посередине. С белыми волосами которая, – пояснил капитан.

Князь Сволов презрительно поджал губы.

– Грибовская, что ли? Из худородных, из польской шляхты, – ответил князь.

Худородными он считал всех, кто не имел хотя бы десять поколений предков дворянского сословия.

– А зовут как? – спросил Краснослав.

– Ты, что ли, познакомиться хочешь? – вопросом на вопрос ответил Семён.

Кувалда поморщился. Простейший вопрос обернулся наглым вмешательством в личную жизнь, чего он просто терпеть не мог.

– Да мы с ней вроде как уже знакомы. Ты на вопрос ответь, – раздражённо бросил Кувалда.

– Ядвига. Говорю же, полячка она, – ответил князь и снова вернулся к формулам.

Краснослав твёрдо решил после урока подойти к ней и объяснить, что сплетничать нехорошо. Точнее, чревато последствиями. И не только для неё. Сам Кувалда уже под надзором полиции, и он не сомневался, что и императорские спецслужбы тоже обратили на него внимание. Про частные разведки кланов и говорить нечего, даже если относительно небогатые Сычёвы имели в гимназии своего человека. Кувалде везде виделись шпионы. И небезосновательно.

А ещё эта информация рано или поздно дойдёт до агентов рептилий. И тогда его точно попытаются убрать, любыми способами. В ход пойдёт всё что угодно. Начиная от банального убийства, заканчивая изящными схемами с компроматом и уничтожением не только врага рептилоидов, но и его репутации, семьи, бизнеса. Изощрённый холодный разум любой рептилии куда больше искушён в интригах. Излюбленным способом зеленокожих, особенно, когда их присутствие на планете скрыто, была карательная психиатрия, когда людей, узнавших о существовании рептилоидов, объявляли сумасшедшими.

Размышления Краснослава прервал звонок. Химия закончилась, нужно было спешить. Перехватить Грибовскую, прежде чем она разнесёт сплетни по всей гимназии. Слух, конечно, уже был запущен, и совсем остановить его не удастся, но шанс хоть немного исправить ситуацию всё-таки оставался. При должном везении можно было бы вообще запустить чуть исправленную версию ночного приключения, в которой роль Кувалды останется где-то на втором или третьем плане.

Поэтому Краснослав вышел из аудитории сразу вслед за Ядвигой Грибовской, окружённой смеющимися подружками. Они расположились на подоконнике в коридоре, туда же подошли девочки из других классов.

– А я ему говорю, да ты обалдел! Как тебя Курбская вообще впустила! – посмеиваясь и упиваясь всеобщим вниманием, пересказывала полячка.

Кувалда сделал шаг по направлению к ним, чтоб заговорить с девушкой, но подростковый организм Славика Сычёва дал сбой и отказался подчиняться. Он почувствовал, как завтрак проваливается вниз, проворачивая кишки, будто в мясорубке, а по крови разливается адреналин, заставляя сердце стучать отбойным молотком. Коленки мигом превратились в студень, так, что Краснослав с трудом сумел удержаться на ногах.

Он узнал это чувство. Слышал о нём когда-то. Это был страх.

Горло сдавило в тиски, воздух проходил с едва слышным сипением. Кувалда не сомневался, что голос сорвётся и даст петуха, стоит ему только заговорить.

Он вспомнил, как шёл навстречу пулям, когда с остатками взвода прорывался через эшелонированную оборону рептилий на Инанне-1. Вспомнил, как одной сапёрной лопаткой рубил чешуйчатых гадов, когда провалился в замаскированный блиндаж в джунглях луны Эа. Вспомнил последнюю битву, когда в одиночку вышел против целой армии.

Краснослав улыбнулся. Железная воля пилота Империи сильнее, чем предательские гормоны подросткового тела. Он сделал шаг, твёрдый и чёткий, почти как на параде, разве что вместо трибуны с Императором и генералами здесь был коридор с Ядвигой Грибовской и одноклассницами.

– Ядвига. Отойдём, надо поговорить, – твёрдо произнёс Кувалда.

Десять пар девичьих глаз уставились на него, изучая, словно неведомую зверушку. В глубине этих глаз искрились затаённые смешинки, готовые в любой момент выплеснуться задорным хохотом. Девушки знали, кем был Сычёв, и ожидали увидеть ещё какую-нибудь глупость, которую учудит местный дурачок. Но они не знали, кем был Кувалда.

– Сычёв? Чего тебе? – спросила Ядвига, даже и не думая двигаться с места.

– Поговорить нужно, – повторил он.

Грибовская стрельнула глазками по сторонам, оценивая возможную реакцию подруг.

– Говори, – ехидно произнесла она, мигом поняв, что приватный разговор с Сычёвым может похоронить её репутацию. Разносить и придумывать сплетни умела не только она, и среди её подруг хватало доброжелательниц, которые тут же начнут фантазировать об их с Сычёвым любовных отношениях. Со всеми подробностями.

– Что там с Курбской? Узнать хотел, – произнёс Кувалда.

Ядвига замешкалась. Не этого вопроса она ждала. Она думала, что Сычёв будет просить её прекратить разносить слухи, и хотела заставить его просить, стоя на коленях. Она бы не прекратила, но это было бы забавно.

– А тебе какое дело? – надменно ответила она.

– Старушка, можно сказать, из-за меня пострадала. Так бы она туда и не пошла, – пояснил Краснослав.

– Живая, что ей будет-то, – пожала плечами Грибовская. – А ты правда их догнал?

Кувалда заметил, как все девушки уставились на него в ожидании ответа. Своевольный организм Сычёва попытался взбунтоваться и выбросить ещё порцию адреналина, но Кувалда остался спокоен.

– Догнал. Когда уже карета с моста упала. Кучер лошадей не удержал, – не моргнув глазом, соврал капитан.

Одноклассницы ахнули.

– А я выстрелы слышала, это они были? – спросила одна из девочек.

Краснослав помотал головой.

– Нет. Рядом где-то стреляли, в подворотнях.

– А кто это был вообще? Жених? Бомбисты? Грабители? – вопросы посыпались сразу со всех сторон, тут же перемежаясь с самыми разными гипотезами и предположениями. Порой самыми безумными и неправдоподобными, но в такое верят наиболее охотно.

– Не знаю. Агния когда выплыла, их уже не было никого. Будем искать, – ответил Кувалда, ощущая себя будто на пресс-конференции.

– Ну и дела, – произнесла Ядвига, нахмурившись и надувая пухлые губки.

Краснослав видел, что она не верит ни единому слову. Но и убеждать никого не собирался. Девочки сами могли себя убедить в чём угодно, нужно было лишь подтолкнуть их в нужном направлении.

– Опа! Кто это тут у нас? Да это же Сычиха! – раздался радостный голос из-за спины. – Девчата, привет!

Кувалда обернулся. Рыжий бычара, граф Румянцев, приближался к ним со всей своей компанией.

Глава 23

Их было восемь. Так себе расклад. Для них. Если бы не один момент. Драки на территории гимназии по-прежнему запрещены.

– Как ты меня назвал? – произнёс Кувалда, снова чувствуя, что привлекает слишком много внимания. Но и терпеть подобное обращение больше было нельзя.

Румянцев опешил на мгновение. Но тут же растянул губы в подобие коварной улыбки.

– Глядите-ка, чернь бунтует! Мне кажется, ты в прошлый раз согласился на такое имя, – произнёс он, вплотную подходя к Кувалде.

Обычно такой манёвр внушал животный ужас как Славке Сычёву, так и всем подобным ему, но в этот раз не сработало.

Кувалда спокойно стоял, твёрдым взглядом сверля переносицу соперника.

– Не помню такого, – ответил он.

– Ну конечно, башку отбили! – хохотнул кто-то из румянцевской шайки.

– Ага, – согласился капитан. – Я тебе, гузно рыжее, всю харю обглодаю. И ничего мне не будет. Я отбитый, у меня справка есть.

Девушки рассмеялись, прикрывая ладошками рты. Даже кто-то из свиты графа фыркнул, сдерживая улыбку. Граф Румянцев, наоборот, рассвирепел, лицо раскраснелось, наливаясь пунцовым.

– Да я же тебя уничтожу, придурок! – рыкнул он, не понимая, как нелепо выглядит.

– Говори время и место, – пожал плечами Кувалда.

– Здесь и сейчас! – прорычал рыжий.

Краснослав улыбнулся, демонстративно заложил руки за спину, подался вперёд, подставляя для удара правую щёку.

– Давай, дам тебе фору. Бей, – сказал он.

Румянцев замахнулся, но тут какой-то парнишка из его свиты, видимо, самый сообразительный, подлетел к нему и что-то горячо зашептал графу на ухо. Рыжий опустил руки, быстро остывая. Перспектива вылететь из гимназии страшила даже его.

– Ну, я жду, – добавил Кувалда.

– Вот ещё. Мы, Румянцевы, об говно руки не пачкаем, – высокомерно заявил рыжий.

– Всё правильно, вилочкой едите, вы же графья, – парировал Краснослав.

Рыжий покраснел ещё сильнее, раздувая ноздри, словно бешеный бык, но молчал. Либо не находил слов, либо не хотел выставлять себя ещё большим дураком.

– Сегодня вечером, Псковская, 88. Дворнику скажешь, что от графа Румянцева, понял? Не придёшь, конец тебе. Я не шучу, – процедил наконец он.

– Один приходи, мы тоже одни придём, – добавил кто-то из его шайки.

– Да как пожелаете, – Кувалда присел в притворном поклоне.

– Кровью умоешься, козёл, – бросил Румянцев напоследок и, разворачиваясь, попытался толкнуть Кувалду плечом.

Краснослав предвидел каждое его движение, и легко увернулся, одновременно ставя подножку. Рыжий споткнулся, но не упал, ребята из свиты поймали и удержали графа. Румянцев грязно выругался и пошёл прочь, не оборачиваясь.

– Псковская, 88! – напомнил парень из румянцевской шайки, уходя следом за вожаком, а другой пристально посмотрел на Кувалду и показал жестом, будто перерезает горло.

Капитан Кувалда ухмыльнулся. Угрозы его не страшили.

– И ты правда пойдёшь? – спросила вдруг одна из одноклассниц.

– Говорят, у Румянцевых там нелегальные бои проходят, – понизив голос, сообщила Ядвига. – И даже с простолюдинами.

Кувалда пожал плечами.

– Пойду, – сказал он.

– Ну ты и правда отбитый, – хихикнула Грибовская.

– Считайте, что наоборот, мозги на место встали, – бросил Краснослав, попрощался и отошёл.

Следующие уроки тянулись будто целую вечность, ведь Кувалда с нетерпением ждал вечера, а как всем известно, чем сильнее ждёшь, тем дольше тянется время. Краснослав знал об этом парадоксе пространства и времени, но ничего не мог с собой поделать.

Наконец, когда звонок выпустил его на волю, Кувалда поспешил покинуть стены Императорской Гимназии. Только лишь забежал в комнатку и схватил пальто, зная уже, насколько непредсказуемой бывает петроградская погода.

В комнате Семён Сволов, обложившись учебниками, готовился делать домашнее задание.

– Ты куда? – спросил он.

Краснослав не решил до конца, стоит ли говорить князю про новый конфликт. Добродушный и миролюбивый Семён вряд ли в курсе про подпольные бои Румянцевых, и какие трюки может выкинуть сам граф. Конечно, бежать и докладывать директору князь тоже не станет, но о некоторых вещах ему лучше не знать.

– В город выйду, прогуляюсь, – ответил Кувалда.

– Экзамены же на носу… – вздохнул Семён.

– Успеется, – бросил капитан напоследок.

Он вышел из Гимназии, радуясь погожему деньку, и даже тусклое обычно петроградское солнце сегодня светило как-то иначе, по-весеннему. Город казался теперь не мрачным и серым нагромождением зданий, а настоящей Северной Пальмирой, собравшей в себе лучшие архитектурные изыски своего времени. Сегодня Кувалда, будучи в хорошем настроении, познакомился с Петроградом заново, открывая для себя его красоты, прежде недоступные или незамеченные.

У лоточника он купил сайку, белую сдобную булку, на ходу съел, немного раскрошил вездесущим голубям, жадно слетевшимся на угощение. Адрес он помнил, но город знал плохо, так что решил взять извозчика, которые в этом городе тоже были вездесущи, как и голуби.

Краснослав увидел свободную пролётку, махнул рукой, бородатый извозчик чинно остановился рядом с ним. Кувалда влез на сиденье, расположился поудобнее.

– Псковская, 88.

Извозчик обернулся, во взгляде его просквозило недоумение, но говорить ничего он не стал.

– Как прикажете, вашбродь, – ответил он, безошибочно определяя, что перед ним дворянин, а значит, лишние вопросы задавать не нужно.

Он стегнул поводьями, и серая в яблоках кобылка смирно зашагала по мостовой.

– Я, так-то, вашбродь, для души извозом занимаюсь, – произнёс извозчик. – А так у меня дело своё, значит-с.

Кувалда многозначительно хмыкнул. Таксисты, видимо, в любом из миров оставались таксистами.

– Прибыльное дело-то? – поинтересовался он.

– Ну так, грех жаловаться, – ответил извозчик, польщённый тем, что дворянин изволил поддержать разговор.

Некоторое время они проехали молча. Кувалда любовался городским пейзажем, глазея на прохожих с высоты пролётки, извозчик, от души хекая, постёгивал лошадку, видимо, на самом деле наслаждаясь процессом извоза. Но долго молчать он не мог, как и любой другой таксист.

– Что же вас, вашбродь, на Псковскую-то потянуло? – спросил он, скорее для проформы, поддержать разговор. Честного ответа он, разумеется, не ждал.

Краснослав снова хмыкнул, не особо желая отвечать, да и вообще, разговор быстро его утомил, как это и бывает с таксистами.

– Там и шапки с людей снимают вечерами, и вообще, район беспокойный, – пояснил извозчик. – Да и обратно вы, вашбродь, извозчика там не найдёте.

– Разберусь, – ответил Кувалда. – Думаю, я там ненадолго. Быстро управлюсь.

– Рубль сверху, я и вас дождусь, и обратно отвезу, – тут же предложил извозчик.

Дорого, конечно, учитывая, что поездка в одну сторону стоила четвертак, но спорить и торговаться капитан не стал.

– Значит, подождёшь, – произнёс он.

Роскошь центральных улиц постепенно сменилась на кричащую нищету рабочих кварталов. Фасады доходных домов изображали некое подобие приличия, но Кувалда знал, что за ними скрывается настоящая бедность. На дороге сперва появились выбоины, которые извозчик ловко обруливал, потом дорога и вовсе стала направлением из весенней грязи, чуть подсохшей за день, но всё равно липкой и вязкой. Их пролётка медленно пробиралась к окраинам Петрограда, и Кувалда понял, почему граф назначил встречу на вечер. Иначе они бы не успели добраться вовремя.

Кувалда улыбался, предвкушая хорошую драку, а извозчик, наоборот, притих, едва они приблизились к пункту назначения. Он то и дело озирался по сторонам, откровенно побаиваясь находиться здесь, но целый рубль сверху понуждал его быть храбрым.

– Приехали, – выдохнул извозчик, останавливая пролётку возле большого серого здания, обнесённого высоким забором.

Кувалда заплатил положенный четвертак, сказав, что остальное заплатит по возвращению, выбрался на тротуар и подошёл к воротам.

Ворота оказались закрыты, калитка рядом, в которой открывалось окошечко, тоже. Краснослав постучал. Через некоторое время окошечко приоткрылось, совсем чуть-чуть, так, что Кувалда не видел, кто находится внутри, но его самого было хорошо видно.

– Кто? – грубый голос прозвучал из окошечка глухо, будто из бочки.

– От графа Румянцева, – ответил Кувалда.

Калитка открылась, и он увидел широкоплечего мужика с жутким сабельным шрамом поперёк лица, от которого буквально веяло опасностью.

– Ну проходи, – сказал мужик, криво ухмыляясь.

Кувалда улыбнулся, предвкушая веселье.

Глава 24

Мужик со шрамом запер калитку сразу же, едва Кувалда прошёл внутрь. Капитан сразу понял, что кроме подпольных боёв, здесь проворачиваются ещё тысячи мутных делишек, прямо или косвенно относящихся к семье Румянцевых. Здесь, за воротами, находился утоптанный двор с хозяйственными постройками, конюшнями и складами. Тут и там сновали подозрительного вида мужички и бабы, иногда заезжали телеги, забитые добром, и даже дети, похожие на беспризорников, забегали, видимо, чтобы получить новую пачку указаний. Жизнь била ключом.

Дворник провёл Краснослава в дальнее неприметное здание с отдельным входом в подвал. Они спустились по лестнице, прошли через несколько коридоров, и, в конце концов, вышли в просторный зал, тёмный и мрачный, полный самого разного народа. Где-то надрывался граммофон, раз за разом прокручивая одну и ту же шипящую пластинку, громыхало железо. В воздухе густо висел запах сурового мужского пота. Кувалда безошибочно определил, что его привели в качалку.

– Вань! Тут от его сиятельства студент пришёл! – крикнул дворник.

Лязгнуло железо бросаемой штанги, от группы мужчин отделился полуобнажённый азиат в кожаных штанах, подошёл к ним, обтираясь полотенцем. Развитая мускулатура азиата, словно у античной статуи, внушала уважение.

– Я от графа Румянцева, – произнёс Краснослав, но азиат лишь смерил его презрительным взглядом.

– Пошёл ты, – бросил он.

– Пошёл ТЫ, кожаный, – возразил Кувалда.

Азиат неприязненно посмотрел на него.

– Ну, вы развлекайтесь, а я дальше работать, – произнёс мужик со шрамом.

– Где Румянцев? Я пришёл надрать ему задницу, – сказал Краснослав.

Словно по заказу, сзади, на лестнице, послышались шаги. Граф вместе со всей своей шайкой вошёл в качалку, и, завидев Кувалду, расплылся в довольной улыбке, будто обожравшийся сметаны кот.

– Пришёл всё-таки! Решим всё на ринге! – воскликнул Румянцев.

Краснослав кивнул и хрустнул костяшками. Ради этого он и пришёл.

– Проси пощады, Сычиха, – тявкнул кто-то из румянцевской свиты.

Долго думать Кувалда не стал. Быстрым, отточенным движением схватил наглеца за горло, чуть сдавил, приподнял, глядя, как разливается ужас в глазах этого мелкого прихвостня. Но тут же могучая рука азиата упала Кувалде на плечо, и он, удовлетворённый даже этим, легко разжал хватку.

– Хочешь поговорить – выходи на ринг, – бросил капитан, но униженный враг испуганно прятался за спинами друзей, потирая шею и пытаясь отдышаться.

– Мы с тобой все там поговорим, дружок-пирожок, – хохотнул Румянцев, уверенный в победе. – За всё ответишь.

– Меньше слов, больше дела, – отрезал Краснослав. – Меня ещё извозчик ждёт.

Ринг находился прямо здесь, в центре зала, и представлял собой огромную клетку из металлических прутьев. Внутри на полу тут и там виднелись бурые пятна застарелой крови, которые так и не удалось отмыть.

Кувалда снял верхнюю одежду, рубашку, туфли, оставшись в одних только брюках, и вошёл внутрь, будто гладиатор-чемпион на песок древнего Колизея. Клетку тут же облепили со всех сторон любопытные зрители, которым выпало увидеть дворянский поединок, событие редчайшее и почти невероятное.

Один дворянин мог вызвать другого на дуэль, проходящую в присутствии секундантов и доктора. Оружие обычно выбирал тот, кого вызвали, и существовало только три варианта: пистолеты, шпаги и магия. Мутузить друг дружку на кулаках считалось уделом черни, забавой для простолюдинов. Но граф Румянцев, похоже, был помешан на атлетике и единоборствах, а сам Кувалда понятия дворянской чести соблюдал весьма избирательно, как и полагается попаданцу.

Граф Румянцев о чём-то тихо совещался со своей свитой, стоя чуть поодаль. Кувалда сначала терпеливо ждал, но быстро утомился, понимая, что теряет время, и извозчик за простой может попросить не рубль, а два.

– Давай скорей, гузно рыжее! Иди сюда! – рявкнул он. – Поговорим как мужчины!

– Мы с тобой все поговорим! По одному! – ответил Румянцев.

Краснослав вздохнул. Он хотел всё решить быстро. Но с другой стороны, так было гораздо проще. Да и на здешний ринг было бы трудновато уместиться вдевятером.

Наконец, на ринг вышел пухлый мужичок с тонкими усиками и набриолиненной шевелюрой, зализанной назад. Весь он выглядел скользким, прямо как его шевелюра, и впечатление производил настоящего прохвоста и профессионального мошенника.

– Итак, господа. Делайте ваши ставки, потому что зрелище предстоит невероятное! – хорошо поставленным голосом произнёс он. – Битва дворян, настоящих, и я клянусь, вы такого прежде не видали!

Кувалда приложил руку к лицу.

– В правом углу ринга – его благородие Вячеслав Сычёв! Восходящая звезда, тёмная лошадка, но уже широко известный своими кулаками, которыми выбил зуб аж наследнику Анпиратора! – как можно громче произнёс конферансье, и толпа восхищённо загудела. – Сегодня мы увидим, превосходит ли его умение драться его дерзость!

Капитан вдруг подумал, какие слухи теперь пойдут по городу, и идея драться на ринге перестала теперь быть такой привлекательной.

– В левом углу ринга – его сиятельство Дмитрий Румянцев сотоварищи, в представлении не нуждаются, ведь вы и так прекрасно знаете нашего благодетеля и его друзей! – сказал конферансье, и после этих слов толпа загудела ещё сильнее, выкрикивая слова поддержки Румянцеву.

Сам граф, тоже переодетый в одни только кожаные штаны, шутливо поклонился толпе. Его прихвостни улыбались и щеголяли мускулами, позируя и рисуясь перед чернью.

– Правила? – спросил конферансье, будто беседуя с толпой. – Никаких правил! Родовая магия? Разрешена, ведь все бойцы дворянского сословия!

Зрители зашумели, заорали, засвистели, бурно выражая свой восторг, ведь зрелище предстояло воистину эпическое.

– Могу я сделать ставку? – спросил Краснослав.

– Конечно, – ответил конферансье.

Кувалда пошарил в карманах брюк и выгреб оттуда горсть мелочи.

– Восемь рублей, сорок копеек. На мою победу, – произнёс он.

Мужичок рассмеялся, но ставку принял, и на доске в зале записали сумму и коэффициент. Его ставка на победу оказалась единственной, все остальные ставили лишь на то, в каком бою Сычёв проиграет, и суммы там вертелись на порядок выше.

– Первым будет биться его благородие Архип Горский! – выкрикнул конферансье, и на ринг вышел один из прихвостней графа. – Да начнётся битва!

Краснослав посмотрел на противника, и понял, что тот проиграл ещё до выхода на арену. Архипом Горским оказался тот самый наглец, которого Кувалда придушил пятнадцать минут назад, и теперь он затравленно смотрел на Краснослава потухшим взглядом, не выказывая сопротивления.

Кувалда сложил руки на груди, ожидая хоть каких-нибудь действий со стороны Горского. Толпа мгновенно уловила настроение и засвистела, понуждая бойцов к сражению.

Наконец, Горский осмелился выставить руки перед собой, как в классическом английском боксе, и, неловко прыгая на носочках, начал медленно приближаться к капитану.

Кувалда подпустил его на расстояние удара, легко уклонился от прямого выпада, а затем ударил сам, аккуратно, но сильно. Так, чтобы не убить. Кулак прилетел Горскому прямо в челюсть, лишь клацнули зубы, и Архип упал прямо на месте, будто у марионетки разом обрезали все нити. Толпа взорвалась восторженными криками, а капитан отошёл со скучающим видом, даже не глядя на то, как уносят Горского.

– И это первая победа! – воскликнул конферансье, тут же появившийся на ринге. – Между первой и второй промежуток небольшой, а значит, на ринг выходит следующий боец!

В клетку вошёл другой парень из свиты Румянцева, тоже обнажённый до пояса. Его правая рука была аномально перекачана по сравнению с левой, на широком бицепсе бугрились узловатые вены, в то время как левая рука казалась тощей и слабосильной.

– Любимец публики, его благородие Дрочило Нагибин! – представил бойца конферансье.

Дрочило ухмыльнулся. Правую руку вмиг окутало фиолетовое пламя. Зрители единогласно исторгли очередной восторженный вопль.

– Да начнётся битва!