Текст книги "Кувалда (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 19

Недолго думая, Кувалда пробил директору в душу. Аккуратно, но сильно. Немец согнулся от боли, хватая воздух ртом, будто выброшенная на берег рыба.

– Извинись, – потребовал капитан Кувалда.

Он запоздало оглянулся по сторонам. Вокруг не было ни души.

– Ч-что фы себе посфоляете! – прошипел Готлиб Карлович, как только смог снова вдохнуть.

– Извинись, – повторил Кувалда.

– Ты ещё пошалеешь! Щ-щенок! – продолжал шипеть Немец, и Краснославу пришлось прервать поток оскорблений ещё одним ударом.

Готлиб Карлович охнул и задрожал, и будто бы съёжился, всерьёз опасаясь новых побоев, но Краснослав ясно читал неповиновение в его глазах.

– Извинись, – снова потребовал Краснослав.

Он видел, как в душе Немца борются страх и гордость, и для подкрепления своих слов сунул ему кулак под нос. Со времён попадания хлипкое тельце Славика Сычёва сильно изменилось, воздействие чистой энергии не проходит бесследно, и теперь вместо мальчишеских кулачишек щуплого гимназиста появились настоящие пудовые кулаки-наковальни, достойные любого русича.

– И-исфините, – тихо буркнул директор.

Кувалда многозначительно хмыкнул.

– Русская свинья, говоришь, – пробормотал он. – А ну, говори, Россия круто!

– Р-россия круто, – признал Готлиб Карлович.

Краснослав отвесил ему добрый отеческий подзатыльник, для закрепления изученного материала.

– Вот, будешь знать, – произнёс Кувалда, отряхнул несчастного директора и пошёл в Гимназию, не оглядываясь и не прощаясь.

Он не сомневался, что Немец затаит на него жуткую обиду. Быть может, даже попытается как-то вредить, особенно в плане учёбы. Но Кувалда не мог оставить такие речи безнаказанными.

Гимназия встретила его равнодушными холодными коридорами, пустыми и гулкими. Только вахтёр смерил его презрительным взглядом, но не более. Краснослав остановился в холле, несколько мгновений постоял в раздумьях, а потом отправился в женское крыло, надеясь застать Агнию.

Его, как и в прошлый раз, остановила вахтёрша, древняя старуха, охраняющая безопасность женской половины Императорской Гимназии.

– Кто таков? – прокаркала она.

Кувалда буквально кожей почувствовал, как пристальный взгляд вахтёрши сканирует его, пытаясь дознаться до всех мыслей и намерений. Краснослав немедленно закрылся ментальным коконом. Честному славяноруссу скрывать нечего, но здесь, в чужом мире, лучше не светить фактом попаданства.

– С сестрой поговорить нужно. Агния Сычёва, – объяснил Кувалда, игнорируя пристальный взгляд старухи.

– А она тебе кто? – спросила вахтёрша, то ли в первый раз не расслышав, то ли провоцируя гостя.

– Сестра! – как можно громче ответил Кувалда.

Хитрый, подозрительный прищур старухи чуть успокоился, но всё равно вахтёрша твёрдо стояла, загораживая путь на женскую половину.

– Не положено после отбоя! – прошипела она.

– Дело срочное! – Краснослав начал терять терпение.

Кувалда дважды вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Глянул через ауру вахтёрши, отечески улыбнулся и расслабился. Старушка, очевидно, жила и дышала своей работой, которая оставалась для неё единственной отдушиной и смыслом жизни. И слепое следование инструкциям, по которым гимназистам-юношам не положено шастать после отбоя в женском крыле, давало вахтёрше ясную и понятную картину мира, записанную на бумагу, словно в скрижали истины. А та мелкая власть, которая могла вскружить голову кому угодно, и вовсе возносила старушку на вершины удовольствия.

Перед внутренним взором капитана мелькнули Веды, выкачивая из ауры вахтёрши необходимую информацию. Кувалда даже удивился, насколько тяжело даётся ему столь простое действие, и вдруг пожалел, что ему приходится растрачивать Живу на подобные трюки, но знал – так надо.

– Варвара Петровна, – обратился он по имени, пытаясь расположить старушку к себе.

Вахтёрша заметно смягчилась, но всё равно продолжала стоять на пути.

– Поймите, от этого зависит честь семьи. И честь моей сестры, – тепло улыбаясь, произнёс Краснослав. – Я же правильно помню, что вы – княгиня Курбская? Я слышал, что для Курбских честь – не пустой звук.

Старушка вздохнула, погружаясь в воспоминания. Многие годы опальный княжеский род изо всех сил пытался доказать, что каждый из них – верный слуга государя, а грех одного из предков – просто ошибка.

– Честь, говоришь, – прошамкала она. – Стой здесь, позову её.

– Спасибо, Варвара Петровна, – Кувалда даже чуть поклонился.

Вахтёрша заковыляла по тёмному длинному коридору, Краснослав же остался ровно там, где стоял. Он бросил беглый взгляд на столик Варвары Петровны, на котором остался лежать незаконченный кроссворд, оглянулся по сторонам. Острое желание пойти следом за ней свербило внутри, но капитан Кувалда, приученный к строгой дисциплине, терпеливо ждал.

Варвара Петровна, по ощущению капитана, отсутствовала уже больше десяти минут. Женское крыло общежитий Гимназии можно было обойти полностью гораздо быстрее, даже если ковылять со скоростью престарелой гордой княгини. Краснослава посетило нехорошее предчувствие.

– Вот зараза, – выругался он и сделал шаг в сторону запретного коридора, ожидая, что в любой момент из-за поворота появится вахтёрша.

Варвара Петровна так и не появилась.

Озираясь по сторонам, будто вор, Кувалда прошёл по коридору чуть дальше. Женская половина ничем, на первый взгляд, не отличалась от мужской, точно такие же однотипные двери, крашеные стены и скрипучий паркет. На дверях значились номера комнат. В которой из них проживает Агния – он не знал. Дремлющая память Славика тоже ничего не могла подсказать, вряд ли оригинальный Сычёв вообще бывал в женском крыле, да и вообще вряд ли приближался к девушкам.

Поэтому Кувалде пришлось идти наугад, благо, коридор лишь несколько раз поворачивал. За каждым поворотом он ожидал встретить вахтёршу, идущую ему навстречу, но каждый раз его встречала лишь гулкая пустота. Скорее всего, старушка, а значит, и сестра тоже, была на другом этаже, и Краснослав вышел на лестницу.

Едва он начал подниматься, как сверху его окликнули.

– Сычёв, ты обалдел?! – визгливый женский голос окатил его, словно ушат помоев. – Ты чё, дурак? Ты чё тут делаешь?!

Кувалда поднял голову. На лестнице стояла девушка, одетая в халатик и тапочки, вместо привычной Краснославу школьной формы. Обладательницу голоса он не знал, но помнил, что это одна из подружек сестры. Ответить она ему не дала.

– Тебя как вообще Курбская впустила? Сычёв, блин, пошёл вон отсюда! – взвизгнула девушка.

Очевидно, ей было неприятно, что надевичьей территории находится мужчина, а тем более, худший из всех в Гимназии.

– Где Агния? – спросил Кувалда.

Но его вопрос остался без внимания.

– Пошёл вон, придурок! – напоследок выкрикнула девушка и убежала вверх по лестнице, в коридор.

Кувалда нахмурился и пошёл вверх по лестнице. Плохое предчувствие не отпускало его ни на мгновение. Он начал подниматься следом за девушкой, как вдруг из коридора послышался крик.

Он взлетел по ступенькам и ворвался в коридор, будто в гущу сражения, готовый к любому исходу. Исход оказался достаточно неожиданный для Кувалды, но плохое предчувствие не обмануло. Девушка, бледная и испуганная, кричала от ужаса, стоя над бесчувственным телом Варвары Петровны, распростёртым в дверном проёме одной из комнат.

Краснослав подбежал к вахтёрше, проверил пульс. Слабый, но он был. По голове старушки текла тонкая струйка крови.

– Твою мать… – пробормотал Краснослав. – За доктором беги!

Он перевернул Варвару Петровну, прислонил к стене. Старушка ещё дышала, но Кувалда не знал, сколько она ещё протянет. Похоже, кто-то ударил её чем-то тяжёлым, когда она попыталась войти в комнату, в которой сейчас уже никого не было, и только шторы трепетали от резких порывов ветра, залетающего в распахнутое окно. Комнату, в которой жила Агния, и в которой Краснослав ясно увидел следы борьбы.

Глава 20

Кувалда вскочил и подбежал к распахнутому окну. На Петроград окончательно опустилась ночь, но он увидел, как мелькнули какие-то тени на тёмных аллеях.

Недолго думая, он выпрыгнул из окна следом за предполагаемыми похитителями. Кувалда мягко приземлился на грунт, коснулся пальцами рыхлой сырой земли, взрытой ботинками негодяев.

Мерзавцы даже не постеснялись ударить старушку, которая, видимо, застала их врасплох, так что дело принимало совсем скверный оборот. Их было двое, Краснослав читал это по следам грубых рифлёных ботинок на рыхлом грунте. Третьи следы, отпечатки босых женских ножек, петляли между ними, будто Агния пыталась вырваться из цепких лап мужланов-похитителей.

Капитан Кувалда читал следы, будто открытую книгу. И тут же отправился за негодяями, неумолимо и неотвратимо, как сама смерть. В голове мелькали варианты того, кто мог это сделать, вперемешку с вариантами ужасной расправы над похитителями.

Первой, самой простой и очевидной версией казался наследник, Кирилл Романов, у которого наверняка были и возможности, и желание провернуть подобный трюк. С другой стороны, даже такая мразь как он вряд ли станет опускаться до похищения дочери дворянского рода. У дворян всё-таки есть свои правила, гласные и негласные.

Например, один дворянин не может просто так взять и ударить другого. Он может вызвать его на дуэль, которая будет проходить в присутствии секундантов и доктора. Существовали сотни правил и обычаев, которые вырабатывались среди дворян веками, передавались от поколения к поколению, и впитывались буквально с молоком матери. В результате все почти интуитивно понимали, что есть бесчестно, а на что общество сможет закрыть глаза. Похищение гимназистки совершенно точно осудил бы каждый.

Другим вариантом Кувалда мог предположить каких-то дядюшкиных недругов. Дормидонт Ильич наверняка имел связи в любых кругах, в том числе криминальных, и за какую-нибудь провинность или долг его могли наказать через Агнию. И эти товарищи могут сотворить с ней всё, что угодно.

Эта простая мысль придала Краснославу сил и решимости. Он ускорил шаг, вглядываясь в темноту, теперь он почти бежал, надеясь догнать негодяев как можно скорее. Кувалда направил чуть-чуть Живы к своему зрению, глаза вспыхнули во тьме ярко-голубым. Теперь он видел всё ещё яснее, будто непроглядная тьма петроградской весенней ночи резко сменилась сумерками.

Холод забирался под тонкую тужурку, изо рта вырывались облачка пара. Кувалда ускорился ещё, повернул по аллее следом за преступниками. Голые ветви деревьев низко склонялись к земле, качаясь от порывов ледяного ветра. В конце аллеи капитан Кувалда увидел карету, а затем увидел и их.

Похитители заталкивали Агнию в карету. Девушка яростно сопротивлялась.

Краснослав рванул прямо к ним, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветки, рванул изо всех сил. Его увидели. Сестру в тот же момент сумели затащить внутрь, захлопнули дверцу, и кучер хлестнул пару лошадей вожжами. Второй негодяй уцепился за облучок и забрался наверх, карета поехала по мостовой, быстро отдаляясь от бегущего Кувалды.

– Твою дивизию! – выругался Краснослав.

Жива потекла к мускулам ног, его бег ускорился ещё сильнее, до предела человеческих возможностей. Кувалда рисковал порвать мышцы или сухожилия, но он готов был пойти на риск ради семьи.

– Он догоняет! – воскликнул похититель сиплым голосом, и кучер снова подхлестнул лошадей, которые тихо ржали и мотали гривами.

– Слава! – раздался приглушённый крик Агнии.

Кувалда догнал мчащийся экипаж, схватился за край кареты, упёрся ногами в булыжники мостовой. От напряжения вздулись все жилы, лошади рвались в галоп, но капитан Кувалда силился остановить карету во что бы то ни стало.

Он приподнял её, колёса оторвались от земли, и взмыленные лошади, непрестанно подгоняемые кучерскими вожжами, теперь не могли сдвинуть Кувалду с места.

– Н-но! Пошли! – извозчик стегал вожжами как заведённый, лошади упорно пытались вытянуть карету, но безуспешно.

Похититель на козлах обернулся, сверкнул злым взглядом, недолго думая, выхватил револьвер. Кувалда заметил блеск металла раньше, чем громыхнул выстрел. Он выпустил карету из железной хватки и нырнул за неё, в ту же секунду лошади наконец смогли продолжить свой бег. Копыта выбили искры из мостовой, карету тряхнуло, жёсткие деревянные колёса юзом протащило по булыжникам. Уставшие, взмыленные лошади, напуганные выстрелом, поскакали изо всех оставшихся сил.

Злодей снова выстрелил из револьвера, оранжевой вспышкой на миг осветив тёмную улочку. Пуля прожужжала совсем рядом с головой Краснослава. Он вскочил и снова бросился в погоню, уворачиваясь от выстрелов.

– Стой, не то хуже будет! – прорычал он, ясно понимая, что похитители не остановятся.

Кувалда бежал за ними через ночную мглу, случайные свидетели и прохожие безмолвными тенями прижимались к стенам и прятались в подворотнях и переулках.

Столица Российской Империи стояла на топких берегах Невы, убранных в гранит, в самой дельте, где полноводная река разделялась на сотни мелких рукавов, проток и искусственно вырытых каналов, через которые перекинулись тысячи мостов.

На одном из таких мостов, где четвёрка бронзовых коней вздымалась над серой водой, Кувалда снова догнал карету и снова вцепился в неё железной хваткой.

Силы кончались. Погоня вымотала даже его. Краснослав Кувалда стиснул зубы и тяжело дышал, удерживая карету на месте.

– Да кто ты такой, мать твою?! – вскрикнул похититель, спешно перезаряжая револьвер и взводя курок.

Кувалда не ответил, лишь из последних сил рванулся в сторону, не отпуская карету, и вышло так, что из-за усталости он не рассчитал силу. Карета проломила ограждение моста и полетела в воду вместе с кучером и лошадьми, только сам Краснослав успел остаться наверху.

Карета тонула в бурлящей пене, запряжённые лошади страшно хрипели и ржали, не в силах оборвать постромки. На воде покачивался засаленный картуз извозчика, кружась в мелком водовороте.

– Мать твою… – выдохнул Кувалда, набрал воздуха в грудь и сиганул с моста в холодную воду.

Ледяная вода обожгла его вспышкой холода, моментально забирая тепло из тщедушного гимназистского тела. Он погрузился под воду, широкими гребками догнал тонущую карету, в которой уже не осталось воздуха, одним ударом выломал дверцу. Связанная Агния билась внутри, пытаясь избавиться от пут, рядом плавало мёртвое тело похитителя.

Кувалда рывком вытащил сестру из кареты, оттолкнулся ногами от крыши, и уже через мгновение, которое обоим показалось вечностью, они вынырнули, жадно глотая воздух.

– Слава! – простонала сестра, но Кувалда уже нырял обратно. – Куда ты?!

Река снова сомкнула свои волны над головой Краснослава. Карета почти ушла на дно, усеянное всяческим мусором. Капитан Кувалда подплыл к ней и оборвал постромки, освобождая отчаявшихся коней и спасая их от неминуемой смерти. Лошади бешено забили ногами, стремясь как можно скорее выплыть отсюда. Кувалда осмотрелся в воде, но ни извозчика, ни второго похитителя он не увидел. Скорее всего, их унесло течением, и капитан решил возвращаться к Агнии.

Они выплыли к берегу неподалёку от моста. Краснослав выбрался первым и помог подняться Агнии. Порыв ледяного ветра проморозил Кувалду до самых костей, и он с жалостью посмотрел на сестру, одетую в одну лишь ночную рубашку, мокрую и оттого прозрачную.

– Куда ты пялишься, извращенец? – прошипела она, прикрываясь руками.

Никакой благодарности. Краснослав отвернулся, стуча зубами от холода.

– Ну да, точно же, – вздохнула она, и обняла брата сзади.

Краснослав будто прислонился к раскалённой печке. Вся вода, которая была на нём, в его одежде и волосах, моментально испарилась. Он понял, что Агния только что использовала свою силу, над которой он раньше посмеялся, и которая вдруг оказалась не такой уж бесполезной.

Уютное чувство сухости и тепла вкупе со смертельной усталостью после долгой погони вдруг накрыло его с головой. Он сел на гранитный поребрик, прикрыл глаза, проваливаясь в сон, и вдруг почувствовал на своей щеке поцелуй.

– Спасибо, братик, – шепнула Агния, но Кувалда так и не понял, во сне это произошло или наяву.

Глава 21

Краснослав широко зевнул, равнодушно глядя на исписанную формулами доску. Первый урок, алгебру, по уверению сестры, пропускать было никак нельзя, даже несмотря на то, что почти всю ночь Сычёвы провели в околотке, давая показания, а в гимназию вернулись под утро, аккурат к началу занятий. Кувалда с большей охотой занялся бы действительно полезными делами, например, сходил бы до кочегарки и через Антипку передал весточку дяде.

Курс алгебры ему вдолбили ещё в кадетском корпусе, да так, что он и сам бы мог преподавать. Но блистать знаниями Краснослав не собирался. Просто отбывал положенное время, черкая в тетради закорючки и каракули.

Семён Сволов, сидящий рядом, наоборот, старательно решал примеры с доски, высунув кончик языка от усердия. Князь был напуган предстоящей контрольной.

Кувалду же контрольная вовсе не трогала. Его разум был занят куда более важными вещами. Проблемы подступали со всех сторон, по всем фронтам, сжимаясь вокруг, оборачиваясь и удушая, будто анаконда. Краснослав буквально чувствовал на себе холодные объятия, он думал, как сбросить их все одним ударом, но ничего путного в голову не приходило. Школьные проблемы юного дворянина неожиданно для него оказались сложнее межгалактической войны.

Долгожданный звонок прозвучал радостным переливом, но учитель, к общему неудовольствию, пробубнил, что звонок для учителя, и продолжил писать на доске примеры. Кувалда встал, собрал вещи и вышел, не обращая внимания на чужие взгляды.

Так он сделал по двум причинам. Во-первых, не хотел раньше времени столкнуться с Романовым, который со всей своей компанией остался решать примеры, а во-вторых, спешил навестить Антипку. Быстрым шагом Краснослав вышел на улицу и отправился на задний двор, где чёрным угольным дымом пыхтела длинная ржавая труба кочегарки.

Тяжёлая железная дверь жалобно скрипнула на петлях, и капитан Кувалда скользнул в душный полумрак.

– Эй! Есть кто?! – воскликнул он.

Ответа не последовало.

– Антипка! – позвал Кувалда.

Огромная чёрная печь мерцала раскрытым зевом, в котором догорали пышущие жаром багрово-красные угольки. Будто металлический голем широко открыл рот и готовится дохнуть пламенем.

Краснослав осторожно прошёл чуть дальше вглубь кочегарки, готовый к любому исходу. Он заранее влил Живу в кулаки, насторожился, осмотрелся по сторонам, но увидел только низенький топчан, на котором храпел Антипка. Из его рта стекала тонкая ниточка слюны, одна нога твёрдо стояла на полу, заземляя кочегара-шпиона. Рядом с топчаном валялась пустая бутылка из зеленоватого стекла.

Капитан Кувалда тоскливо глянул на спящего мужика. Длинные усы Антипки, в прошлую встречу воинственно торчавшие, теперь обвисло лежали на красных щеках. Кувалда поморщился, когда разглядел застрявшие в них остатки квашеной капусты. В целом дядин человек вид имел жалкий, и, быть может, в чём-то даже оскотинившийся.

Поэтому Краснослав подошёл к топчану, морщась от вонючего сивушного перегара, и ткнул Антипку носком туфли. Тот промычал что-то невнятное и попробовал отвернуться, но капитан снова пихнул его в бок.

– Вставай, чёрт тебя подери, – буркнул Кувалда.

Антипка кое-как продрал глаза, подслеповато щурясь, уставился на тёмную фигуру, нависшую прямо над его топчаном. По его лицу промелькнула тень узнавания.

– А-а-а, вашбродь… Не серчайте, сейчас, сейчас… – с явной неохотой произнёс кочегар, потягиваясь и растирая заспанное лицо.

Кувалда не был уверен, что мужик вообще в состоянии что-то запомнить и передать Дормидонту Ильичу. Мелькнула мыслишка известить дядю через записку, но Краснослав посчитал это ещё менее надёжным способом.

Изрядно помятый Антипка встал, нервно косясь на барчука, потянулся было за бутылкой, вовремя опомнился и поэтому просто доковылял до рукомойника и умылся холодной водой.

– Звиняйте, вашбродь… Перебрал вчера малость… – попытался оправдаться он.

Кувалда на эти слова только хмыкнул. Слишком подозрительное совпадение.

– В честь чего праздник? – спросил он.

Антипка понуро вильнул плечами, мол, как-то само всё так получилось.

– Агнию вчера пытались похитить, – отчеканил Кувалда.

Мужик побледнел, моментально трезвея.

– А… Э… – промычал он, но Краснослав жестом приказал ему помолчать.

– Жива, здорова, в гимназии. Но только по случайности. Повезло, – добавил молодой барин.

Антипка с облегчением вздохнул. Наверняка дядя поручил ему приглядывать за Агнией, и в случае такого инцидента Антипке бы просто открутили голову. Но даже после неудачной попытки похищения у него обязательно спросят, где он был в этот момент и что делал.

– Барину доложить ведь надо… – кочегар почесал затылок, отчаянно придумывая способы выкрутиться.

– Доложишь, как можно скорее, – подтвердил Кувалда. – Дормидонт Ильич должен знать.

– Всё доложить? – уточнил разом погрустневший Антипка.

Краснослав на миг задумался. Если кочегара заменит какой-нибудь другой дядин человек, нужно будет его заново вербовать и демонстрировать силу. Лишняя морока.

– Про пьянку не говори. Скажешь, погнался за каретой и отстал. Я подтвержу, если что, – произнёс капитан Кувалда, ещё плотнее усаживая Антипа на крючок обязательств. Теперь будет служить не за страх, а за совесть.

– Спаси вас Господь, барин! – воскликнул тот, едва не падая на колени, но Краснослав успел его остановить.

– Где был вчера, рассказывай, – потребовал капитан. – Всё вспоминай, в подробностях.

Кочегар замялся, но утаивать правду не рискнул.

– Так там же… У Макара на Гороховой…

Кувалда вспомнил ту маленькую распивочную, тёмную, душную и скверную. Далековато от Гимназии, но зато дёшево и сердито.

– Зашёл, рюмочку пропустить, значит-с… – выдавил Антипка.

Но бутылки на полу говорили, что рюмочкой дело не ограничилось.

– Ну и? Дальше что? – нетерпеливо спросил Краснослав. Он уже опаздывал на следующий урок.

– Ну вот, ко мне там тип какой-то и подсел, мы с ним и выпили. А потом ещё выпили.

– Какой тип?

Антипка неопределённо пожал плечами.

– Он не сказал, но по виду то ли студент, то ли чиновник какой из простых… Сказал, уважить старого солдата хочет. У меня ж четыре ранения, да контузия ещё, турка мы воевали, вас ещё, вашбродь, на свете не было…

Кувалде снова пришлось остановить его, пока Антип окончательно не погрузился в воспоминания.

– Что говорил? Откуда узнал, что ты воевал? – спросил он, нутром чуя, что это всё неспроста.

– Дык я думал, видно по мне… – пожал плечами ветеран. – Говорил он мало, всё наливал больше.

– На лицо описать сможешь?

– Лицо как лицо. Рябой немного, так это много у кого так. Темно там было, я не особо-то и глядел, – понуро ответил Антип.

Кувалда понял, что дядя выбрал совершенно не того человека на роль тайного агента. Солдатом, возможно, Антип был хорошим и умелым, но работа разведчика в корне отличается от службы простого пехотинца.

– Ясно. Судя по всему, это был сообщник похитителей, – объяснил он.

– Господи Иисусе! – воскликнул Антипка.

Кувалда не сомневался, что скорее всего кого-то отправляли и за ним, но просто не обнаружили на месте. На мгновение даже стало интересно, хотели его тоже похитить или всё-таки убить, но проверять не хотелось. Хотелось схватить кого-нибудь из этих мерзавцев за горло и придушить. Но вместо этого Краснослав должен был идти и зубрить химию.

– Значит так, – произнёс капитан. – Пить с незнакомцами запрещаю.

– Ни в жисть больше, вашбродь! – поспешил ответить Антип, чем перебил Кувалду, который недовольно поморщился.

– За Агнией в оба глаза смотреть. Дормидонту Ильичу всё расскажешь, как мы с тобой договорились. Если получится – проследи за Романовым сегодня, завтра доложишь. Исполнять!

– Есть! – по уставному ответил Антипка, вытягиваясь во фрунт перед барчуком.

Капитан выправку оценил, кивнул.

– И бутылки убери, – добавил он, уходя. – Немец пронюхает, живо вылетишь отсюда.