Текст книги "Ричард Длинные Руки — властелин трех замков"

Автор книги: Гай Юлий Орловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Альдер кивнул ему вслед:

– Кажется, он вас недолюбливает… но позицию выбрал правильную. Если бы вас стоптали или зарубили, всем пришлось бы полечь… скорее всего.

– Он у Маркварда главнокомандующий, – буркнул я. – Научился выбирать места, кто где нужнее.

Из охранников все оказались ранеными, один даже тяжело, Мюллер тоже ходил с завязанным плечом, я молча прошелся, всех поднял на ноги, но сам чувствовал себя выжатой тряпкой.

Мюллер был на вершине от изумления и счастья, рассыпался в благодарностях, нахваливал и себя, что вот он какой мудрый и проницательный, знает, с кем отправляться в путь, а ведь предлагали же ему нанять еще пятерых стражников, совсем задешево предлагали.

Я сказал сипло:

– Остановимся на ночевку здесь.

Мюллер испугался.

– Здесь? Вблизи этого замка?

– Думаю, мы их выдоили досуха, – ответил я вяло. – Побоятся нос высунуть. Будут думать, что мы планируем захватить и замок. А мне нужно сейчас как следует поесть и отоспаться…

– Мы можем вас повезти в повозке…

Я покачал головой, от такого движения в глазах потемнело.

– А если еще кто нападет? Я буду только помехой. До вечера хоть и далеко, но если нашим коням дать отдохнуть почти сутки, завтра они полетят, а не пойдут! Да и я утром буду как огурчик.

Глава 2

Мы расположились на виду у замка, два больших костра, пусть видят, что все живы и здоровы, никто даже не ранен, пьем и радуемся, а ночью, возможно, сделаем вылазку и захватим замок, пусть потрясутся. Купцы на радостях вытащили запасы еды и вина, которые собирались расходовать экономно, один из стражей, что был ранен особенно тяжело, пустился в пляс, делая в сторону замка непристойные жесты.

Леди Женевьева с Клотаром и Альдером сидела у нашего костра, посматривала, как я жадно пожираю нежное мясо и сочные форели, морщилась, но я постоянно видел в ее темных, как ночное небо, глазах живейший интерес.

– А что же вы не разметали их молотом, сэр Ричард?

– Молот хорош, – ответил я, – чтобы крушить стены. Против человека… это что из катапульты по воробьям. И слишком могуч, и… чересчур медленный.

Я отвечал обстоятельно, разжевывал намного старательнее, чем жевал обычно, желудок мой кричал, что и недожеванное пойдет, только давай скорее, здесь уже не желудочный сок, а настоящая азотная кислота, все переварим-с…

– А лук у вас… тоже непростой?

– Простой, – ответил я тем же добросовестным голосом деревенского дурака. – Но я не родился рыцарем, а был стрелком, так что лук для меня – родное. Я был лучшим из лучших! А вот молот – да, молот у меня волшебный… Еще и тем, что всякий, кто попробует украсть, лишится рук.

Она ахнула.

– Какая жестокость!

– Такие времена, – ответил я с лицемерным вздохом.

Затем у костра разговор зашел о великом волшебнике Ыгынокле, его владения мы пересечем завтра. Собственно, он не обращает внимания, кто там проходит внизу, пусть даже у подножия его железной башни, сам он настолько велик, что мог бы свергать королей, если б его заинтересовали такие мелочи, а так он занимается чем-то таинственным и, как говорили монахи, богохульным: над его башней внезапно собираются тучи и хлещут молнии толщиной в дерево, гремит гром так, что звери в ужасе прячутся в норы, а иногда в синем безоблачном небе появляется жуткий лиловый водоворот, куда устремляется волшебник.

Вся мощь, говорят, берется из найденного Камня Мощи, так его называют, хотя, наверное, у древних было другое название. Еще такой же по мощи есть камень и у мага Франгойла, тот живет по ту сторону гор, только Франгойл, напротив, умеет раскалывать землю и выводить наружу огонь и расплавленное железо. И еще есть колдун Улангеш, тот, говорят, мог бы обоих прихлопнуть как мух…

Тут все заспорили, даже обычно отмалчивающийся Ревель пробормотал:

– Смотря какой у него по мощи камень… – Оглянувшись на меня, добавил с неловкостью: – Вас, должно быть, удивляет, ваша милость, что говорим о камнях, а не о благородном железе, что именуется сталью, не о серебре, золоте…

Я пожал плечами:

– Нисколько. Иные камни дороже золота.

Он взглянул на меня уважительно:

– Вы сталкивались с ними?

– Да, – ответил я коротко. – Да.

– И даже держали в руках?

– Да, – повторил я, голос мой стал глуше. – И держал, и сам вставлял в… словом, когда приходило время, покупал новый камень взамен устаревшего, более мощный, позволяющий больше… Ставил на маму, смотрел, как пашет. В моей стране это называется апгрейдом.

– Называется? – повторил он с почтением. – Значит, так колдуют и… другие?

– Все умеют делать, – отмахнулся я. – А что здесь за проц… в смысле камень?

Он встал, голос зазвенел от почтительности:

– Это великий камень! Только с его помощью удалось остановить Черного Властелина… так его называют, хотя легенды говорят, что он был светлым, как солнечный луч. А другие вовсе гласят, что он был юной женщиной. Словом, его сковали чарами Камня, низвергли и запечатали всеми могучими чарами выход на поверхность. Однако…

Я кивнул.

– Понятно, все поддается коррозии. Даже чары.

Он смотрел с великим уважением.

– Вы, господин, зрите прямо в корень! И хотя Черный Властелин в аду, но оттуда можно выбраться. Да, вы правы. Если есть вход, то есть и выход. Два выхода надежно завалены и задвинуты горными пластами, а третий, самый уязвимый, – чарами. Они ослабели за эти двадцать тысяч лет, а Властелин, напротив, набрал мощи от сил ада…

– Он что, – спросил я, – бессмертный?

Ревель посмотрел на меня с удивлением и даже отстранился, словно его шокировал вопрос.

– Ну конечно, господин… Или вы так шутите? Все Властелины бессмертны. Ходили слухи, что и у них есть уязвимые места, но пока еще никто Властелина не убил, а от старости они, понятно, не умирают.

Мои отяжелевшие веки смыкались, я что-то пробормотал, чувствуя, как все тело наливается теплой тяжестью, расползается, теряет очертания, будто я превращаюсь в огромную медузу из подогретой ртути.

– Спу…

Утром я видел, как Альдер приблизился к повозке леди Женевьевы, что-то сказал в закрытую дверь. Не дождавшись ответа, отошел, постоял, снова сказал уже громче что-то настойчивое. Клотар оставил седлать коней, отошел в сторону, а там прошелся по кругу, всматриваясь в землю. Лицо его становилось все озабоченнее.

Тело мое, отдохнувшее за ночь, требовало движений. Я подошел к костру, где купцы разложили снедь, хотел сесть, но чувство тревоги коснулось при виде озабоченного Клотара. Когда Альдер в третий раз подошел к повозке, Клотар сказал мертвым голосом:

– Похоже, не дозовешься…

Альдер посмотрел дикими глазами, рванул на себя дверцу. Некоторое время смотрел вовнутрь остановившимся взором. Клотар снова пошел, пригнувшись и трогая кончиками пальцев траву, лишь тогда мы услышали горестный вскрик Альдера:

– Леди Женевьева… исчезла!

Купцы и охрана вскочили на ночи, а Клотар оглянулся, крикнул сварливо:

– Если думаете, что ее утащил Грубер, то ошибаетесь!.. Здесь чужие следы.

Альдер бросился к нему, вдвоем пошли по только им видному следу. Мы ждали, слишком потрясенные и подавленные, чтобы разговаривать. Вернувшись, Альдер доложил:

– Леди Женевьеву никто не похищал. Она почему-то ушла сама по доброй воле. Кралась, разувшись и ступая на цыпочках. Видите? Только отпечатки пальцев, а пяткой даже не касалась земли.

Ревель хмыкнул:

– Почему-то!

Альдер взглянул на соратника с угрозой в темных глазах. Желваки вздулись массивные, тугие, острые.

– И далеко ушла? – спросил я. – Сможем догнать?

Альдер посмотрел на Клотара. Тот кивнул.

– Там ждали двое с конями наготове. Следы едва заметные, копыта обмотали тряпками. Сперва шли шагом, потом рысью… Думаю, сейчас все еще несутся галопом. Если не сменили коней.

Альдер страдальчески морщился, хватался за голову. Клотар выглядел темнее грозовой тучи, желваки вздулись с такой силой, что вот-вот прорвут кожу. Даже бедный брат Кадфаэль ошалел, до этого времени Женевьева вела себя как изнеженная леди, капризная и своенравная, я запоздало вспомнил, что лорд Марквард говорил о ней как воспитывающейся вместе с братьями, мол, и на коне верхом, и ночь у костра, а если надо, то и тетиву сможет натянуть.

Когда торопливо седлали коней, подбежал Ревель.

– Повозку брать?

Я помешкал, быстро принимая решение, отмахнулся.

– Нет. Хрен с нею. Я обещал доставить Женевьеву, а не повозку. И мы ее доставим. Женевьеву, а не повозку! Даже если заставим бежать за нашими конями с петлей на шее!

Он вздохнул с облегчением.

– Хорошо… Что с ее конями?

Я ответил не раздумывая:

– Повозку – сжечь… или отдать купцам, а коней заберите. Хоть ты и купил лучших в том городе, но с этими ничто не сравнится!

Альдер посветлел лицом, хоть какая-то да польза от бегства знатной леди, кивнул Ревелю, и метнулись к повозке. Я отправился к купцам, они с тревогой и сочувствием смотрели на суматоху, уже догадываясь по нашему виду, что случилось нехорошее.

– Меняем маршрут, – сказал я сразу. – К сожалению, придется пуститься в погоню за нашей… теперь уже пленницей. Жаль, вместе путешествовать было полезно.

– Жаль, – сказал и Лейбер. Он в самом деле выглядел опечаленным. – Скажу без преувеличения, вы спасли наши шкуры! Надеюсь, дальше путь будет безопаснее. Пусть Господь благословит вас в поисках!

– Там остается повозка, – сказал я напоследок. – Если есть желание, заберите. Вы ее видели, чересчур роскошная. И пару коней, не очень хороши, но все же. Лейбер подумал, лицо очень серьезное, кивнул.

– Спасибо, возьмем. Если вам что-то понадобится в южных краях, загляните в местные купеческие общины. Сошлитесь на меня. У купеческих цехов власти почти что нет, однако чем-то помочь могут.

Отцепили повозку, собрались спешно, первым оказался на коне в боевой готовности Клотар. Глаза горят бешенством, лицо такое, словно ему плюнули прямо в морду и тут же скрылись в кустах, откуда хихикают и выкрикивают оскорбления, перебегая от дерева к дереву. Он ерзал в седле, немилосердно скрипит, едва сдерживался, чтобы не подгонять нерасторопных черепах. Единственное существо, которое он одарил благосклонным взором, был Бобик, тот ликующе прыгал рядом и тоже торопил всех побыстрее пуститься в увлекательную погоню.

Альдер бегом привел Зайчика, я услышал, как ветеран споткнулся, ахнул громко.

– Сэр Ричард!.. – проговорил он потрясение. – Где ваш молот?

Я спросил раздраженно:

– А ты как думаешь?

Он запнулся, развел руками, но в глазах был ответ, который не осмеливался высказать вслух. Действительно, что-то слишком проникся к леди Женевьеве излишней нежностью. Подошли Ревель и брат Кадфаэль, лица сразу стали траурные, понимают, чего я лишился. Вернее, чего лишился весь отряд.

Я помолчал, стараясь выглядеть как можно более огорченным. Надеюсь, и по поводу молота в моем голосе прозвучала самая что ни есть горечь:

– Да, она обезоружила меня… как рассчитывает.

Брат Кадфаэль даже не расслышал, молился, вскинув взгляд серых глаз киллера к небу, Ревель и Клотар не поняли, как и пес, хотя насчет пса и Зайчика не уверен, а вот Альдер встрепенулся, в глазах проглянула надежда.

– А в самом деле?

– Быстро схватываешь, – похвалил я. – Если не догоним сейчас, в ближайшем населенном пункте загляну к кузнецу.

– Но у него нет боевых молотов, – возразил Альдер. – Лучше к оружейнику!

– Ничего, – ответил я. – У меня дар, любой молот могу обоевить. А вот тот, что украдут у меня, тут же становится обычным молотом деревенского кузнеца. Да, вот еще… Брат Кадфаэль, вам лучше ехать с торговцами. Увы, ваш мул не в состоянии следовать за нашими конями. А я не хочу, чтобы вас снова… Да и ваш путь все же на Юг. А мы – временные спутники.!

Он печально улыбался, в глазах сильнейшая жалость, даже такому подвижнику не чужды простые человеческие чувства, как дружба, товарищество, верность.

Мы обнялись, я торопливо вспрыгнул на Зайчика, свистнул псу, и вчетвером понеслись по следам. У Клотара и раньше был конь из конюшни Маркварда, зато Альдер и Ревель чувствовали себя королями: сами восседали на дивных аргамаках, да еще и заводными у них такие же сказочные кони!

Прежних коней Альдера и Ревеля мы оставили брату Кадфаэлю, его дело, как распорядиться.

Несколько озадаченный, я присматривался к Клотару. Откровенно скалит зубы, насмехается над моей растяпистостью, какой же воин позволит, чтобы украли его оружие, я выгляжу по-дурацки, однако оседлал скакуна быстрее всех, еще и торопил других. Когда мы выметнулись в погоню, все вырывался вперед, свешивался с седла, на ходу читая следы, указывал направление.

За спиной раздался стук копыт. Мы начали оглядываться, позади скачет на муле брат Кадфаэль, я крикнул сердито:

– Почему не остался?.. Мы все равно вернемся! Он помотал головой, лицо уже усталое.

– Нет…

– Мы не можем дожидаться тебя!

– Я… догоню…

Я стиснул челюсти, но каждый сам хозяин своей судьбы, мы должны мчаться во весь опор, пока беглецы не удрали далеко, это главное. А удобства брата Кадфаэля и его желания – дело десятое.

Пес повел по следу, приходится покрикивать, чтобы, увлеченный преследованием, не умчался в одиночку, а там кто знает, что ему придет в голову: то ли начнет играть с леди Женевьевой, то ли разорвет в клочья как предательницу.

Меня подмывало догнать их одному, лишь бы пес успевал указывать дорогу, а Зайчик не подведет, но Ревель очень настойчиво напомнил про колдунов, а Альдер упомянул про ловушки и засады. Грубер будет полным дураком, если не попытается что-нибудь эдакое…

– Дураки в здешних землях не выживают, – добавил Ревель. – К тому же у каждого либо амулет, либо талисман. А то и целая куча.

– И у тебя?

Он спокойно выдержал мой взгляд.

– Я ведь все еще жив…

– Так и я жив, – буркнул я.

– Но я в Диком Поле уже двадцать лет, – ответил он также спокойно.

И всего несколько шрамов, отметил я. Да, Ревель либо великий воин, либо умеет чувствовать заранее, где пахнет жареным.

– Хорошо, – сказал я. – Будем держаться вместе. У каждого из нас есть то, чего нет у других.

Клотар, что теперь постоянно вырывался вперед, он-де следопыт, уже поджидал нас у подножия холма.

– Их уже двадцать человек, – сказал он возбужденно. – Похоже, те двое были посланы только встретить. А теперь, когда их такой отряд, сразу же пошли галопом во-о-он в том направлении!.. По прямой.

Альдер бросил зло:

– Чуяли, что сразу бросимся в погоню.

– Так не разочаруем наших прихожан, – сказал я. – Бобик, по следу!..

Клотар на скаку с легкостью читал следы, рассказывал, сколько в отряде Грубера рыцарей, во всяком случае – тяжело вооруженных всадников на тяжелых конях, сколько на легких лошадках, эти еще опаснее, среди них могут оказаться лучники.

Альдер неотрывно следил, как пес несется впереди, сворачивает по следу, и если петля небольшая, то и срезает ее, беря направление верхним чутьем. В то же время не уносился вперед, часто оглядывался, проверяя: по-прежнему ли следуем на том же расстоянии.

– До чего же смышленый, – сказал Альдер восторженно. – Хоросанская школа?

– Чего?

– Я говорю, в хоросанской школе обучали? Там самые умелые собачьи учителя.

Я фыркнул:

– Обижаешь. Кто этих учителей и обучил, как не мой пес?

Кони с грохотом копыт вылетели в залитую солнцем оранжевую долину. На той стороне такая же пологая гора, как и эта, из-за которой мы выметнулись. Если раньше мы ежились от утреннего холода, то здесь все сверкает под солнечными лучами. Долина кажется покрытой растопленным золотом, что текло во всю ширь между горами, постепенно застывая, а сейчас все неподвижно, и подковы наших коней стучат звонко и празднично.

Ревель заорал что-то ликующе и погнал коня вперед в синюю небесную высь. Когда они выметнулись из тени, их охватило такое неистовое солнце, будто вспыхнули в пламени. Ревель заорал еще громче, замахал руками, я услышал звон подков, будто в самом деле конь мчится по металлу. Пес оглянулся на него и прибавил ходу, буквально стелясь над землей, ноги мелькают с такой скоростью, что на их месте только серое мельтешение.

Альдер пригибался к конской гриве, скачет красиво и умело, словно рожден степняком.

– Давно не приходилось драться за женщин! – крикнул он весело. – Все за земли, за власть, за трон… иногда за волшебные вещи, а чтоб вот так за красивую девственницу…

Я фыркнул. И красивой, на мой взгляд, не всякий назовет, а уж насчет девственности вот так наугад…

– На ней написано, – спросил я саркастически, – что девственница?

Клотар услышал, нахмурился, рука дернулась к рукояти меча, Альдер же ахнул:

– Ваша милость, разве не видно?

– Не видно, – ответил я упрямо.

– Да как же… это ж каждому ясно!.. Она девственница, это как пить дать. Что прибавляет притягательности.

Они смотрели, как на чудовище, я пожал плечами.

– Пусть девственница, если вам так хочется. Это же надо… Конечно, девственница, кто спорит? С таким характером!

Мы проскочили по разные стороны обломка скалы, похожего на колокольню Ивана Великого, а та колокольня похожа известно на что, а когда снова понеслись стремя в стремя, Альдер сказал укоризненно:

– Сэр Ричард… просто эта девушка ни разу не оказывалась за крепкой мужской спиной. Вот и пришлось, как прекрасной розе, вырастить шипы.

У меня вертелось на языке определение, что девственность не порок, а половая безграмотность. В моем нормальном королевстве девственны лишь те, кого никто не пожелал. Да и вообще девственность девственности рознь. Нашим школьницам девственности хватает на всю школу, соседние улицы и кучу тусовок.

Альдер, видя мое молчание, решил, что почти убедил меня, начал развивать тему:

– Женевьева… что роза… Она потому с шипами, что всяк норовит сорвать. Но кто не устрашится шипов, тот завладеет дивным цветком.

Я посмотрел с удивлением, лицо сурового воина было мечтательным, даже голос изменился. Клотар фыркнул, сказал прямо перед собой, ни к кому не обращаясь:

– Женщины – цветы жизни. Их либо в воду, либо в землю.

Далеко впереди фигура Ревеля вдруг застыла, вышколенный конь тоже превратился в статую. Через пару мгновений заставил коня попятиться, укрылся за деревом. Я послал Зайчика в галоп, на ходу выдернул меч.

– Что там?

Ревель оглянулся, лицо бледное, глаза расширены.

– Ваша милость… вы лучше посмотрите сами.

Глава 3

На выходе, почти перекрывая узкий проход между отвесными горами, высится небольшая крепость, а к ней стягиваются пестрые отряды: пешие, конные, на телегах, некоторые на конях, но многие и на верблюдах. Полыхают костры, все выглядит так, будто огромные толпы народу собрались на воскресную прогулку за город.

– Кто осадил их? – спросил я. – Не Грубер же?.. Вряд ли у него столько войска.

Подъехал Клотар, сказал веско:

– Это не Грубер.

– Понятно, – ответил я, тщательно скрывая раздражение. – Но я не слышал, что где-то поблизости вторглись войска не то императора Карла, не то какого-то короля.

Альдер помалкивал, озадаченный, Клотар изрек все также веско:

– Не думаю, что это войска императора. Они не прошли бы незамеченными.

Ревель сказал осторожно:

– Я слышал, древние маги умели проводить через кордоны целые армии…

– То древние, – отмахнулся Клотар. – А это, скорее всего, разбойники…

– Разбойники? – изумился Ревель. – У разбойников не хватает сил ограбить священника, если он под охраной двух-трех солдат…

– Я имею в виду заезжих, – объяснил Клотар. – Они иногда просачиваются через кордон, собираются в большие группы, а потом нападают на караваны и даже замки. Если удается захватить врасплох, быстро грабят и уходят. А если дают отпор, тоже уходят.

Альдер проворчал:

– Непросто дать отпор, когда нападения не ждешь… Бывает, не успевают опустить решетку ворот!

Крепость выглядела жалкой: полуобвалившиеся башни, мелкий ров, к тому же высохший. Подъемный мост поднят, створки ворот закрыты плотно, но привычной металлической решетки я не заметил вовсе.

В лесу стучали топоры. К несчастью, крупные деревья стоят на краю леса, на моих глазах одно с шумом обрушилось, сразу десятка два полуголых дикарей бросились к нему с топорами, обрубали сучья, вершинку, умело и старательно затачивали комель, превращая его в подобие кончика гигантской пули.

Потом с криками и воплями начали поднимать, я представил себе, как с разбега побегут к воротам и ударят, стало нехорошо: один-единственный удар разнесет ворота в щепки.

– Это не наша война, – сказал я твердо, – мы рыцари… я, во всяком случае. Но я не дурак, чтобы бросаться на защиту справедливости… К тому же еще неизвестно, кто там в замке! Вдруг такая скотина, что эти волосатые покажутся ангелами…

Они все трое слушали внимательно и серьезно. Я – старший, и если поведу на все войско – пойдут, воинская честь увильнуть не позволит. Тут главное, чтобы не дать команду.

– Вообще-то принято помогать тому, – проговорил Альдер нерешительно, – на кого напали…

– Принято, – согласился я. – Вот многие этим и пользуются. А то и вовсе делают вид, что на них напали! А затем так дают сдачи, что мокрого места не остается… Нет, у нас своя задача. Надо как-то на ту сторону…

– Как?

– Не знаю, – огрызнулся я. – Грубер же проскочил?

– Грубер мог успеть до нападения, – заметил Альдер.

Клотар покачал головой.

– Нет, следы совсем свежие. Грубер ускользнул буквально только что. Думаю, в его отряде есть колдун, который отвел глаза нападающим. Если сильный колдун, то могли просто проехать через весь лагерь, на них не обратили бы внимания.

Мне стало еще тревожнее, я вздохнул, собрался с силами, сказал как можно тверже:

– Можно, конечно, изобретать хитроумные варианты, но давайте поступим очень просто. Поедем открыто, но быстро. Будем улыбаться, размахивать руками. Нас всего четверо, никто не сочтет нас угрозой. Постараемся проехать через весь лагерь, а там дадим деру мимо крепости. Кони у нас такие, что хрен догонят. Вот такие мы рыцари.

Альдер смотрел в ту сторону, откуда мы прибыли, вздохнул.

– Пятеро?

– Что? – переспросил я.

– Пятеро нас, – пояснил Альдер. – Наш монашек-то не робкого десятка.

Облачко пыли приближалось, из него вынырнул на скачущем муле брат Кадфаэль. Он без устали понукал животное, и мул не мчится, а летит, только из-за коротких ног уступил гонку с горячими конями. Я уже чуть было не предложил пересесть на одного из аргамаков, ведь в запасе два редких скакуна, но вспомнил про церковные запреты, сказал сердито:

– Ну и сглупил ты, брат!

– Все в руце Божьей, – ответил брат Кадфаэль, запыхавшись.

– Бог-то Бог, – проворчал я, – да и сам… того, руками двигай. Мы сейчас просто поскачем через лагерь! Это опасно.

Он посмотрел в глаза кротким взором, но я увидел и укор. Мне ли говорить об опасности тому, что с креста читал проповеди о милосердии и пел псалмы?

К счастью, единственный шатер расположился на той стороне долины, вожак нападающих демонстрирует своим и осажденным, что не страшится вылазки, мы пустили коней в галоп, чтобы не отвечать на вопросы, да нас и не спрашивали, каждый занят делом, мы неслись через лагерь, мечи в ножнах, а руки на виду, морды стараемся сделать ликующими.

То один, то другой поднимали головы, группа воинов попробовала остановить нас, я отмахнулся:

– Некогда, некогда!.. Важное сообщение!

Зайчик попер грудью, угрожая стоптать, перед ним расступились, мы помчались в сторону шатра. Трое крепышей с мечами наголо охраняют вход, но, думаю, предводитель вряд ли отсиживается в такую минуту, я прокричал на ходу:

– Важное сообщение! Кому…

Один из телохранителей указал в сторону ворот. Там ударный отряд колотил бревном в ворота, что все еще держатся, сверху сыплются камни, льется кипящая вода и горячее масло, летят стрелы. Воинов с бревном прикрывает отборный отряд с единственным рыцарем во главе, во всяком случае, этот гигант в полных рыцарских доспехах распоряжается, сам лезет в опасные места, на него валят целые глыбы, он лишь содрогается от ударов, но упрямо прикрывает огромным щитом таранщиков.

Мы неслись в их сторону, затем я крикнул:

– Теперь все зависит от скорости!.. Не останавливайтесь!

– А вы? – крикнул Альдер в беспокойстве.

Клотар тоже оглянулся, но смолчал, хотя в глазах тот же вопрос.

– Я догоню, – ответил я громко. – Ну, черепахи!

Я пропустил их вперед, оставшись в арьергарде, а затем поскакал к рыцарю. Пес весело несся рядом, забегал то справа, то слева. Едва я появился у ворот, в меня тоже полетели стрелы. Хорошо, этим понятно, с кем я, Зайчик остановился в пяти шагах от рыцаря, я прокричал:

– К тебе на помощь идет отряд барона Маркшейдера!

Рыцарь оглянулся, крикнул разозлено:

– Какого дьявола… Кто такой Маркшейдер?

Пес подпрыгнул, испугав его коня так, что рыцарь едва не вылетел из седла, а я воскликнул ликующе:

– Мой господин, сейчас я его встречу и приведу! У тебя будет войско вдвое больше!

Развернув Зайчика, я пустил его вскачь, пес понесся рядом, а потом, видя, куда скачем, обогнал и присоединился к самому последнему из отряда, брату Кадфаэлю.

Зайчик набирал скорость, я старался, чтобы несся как очень хороший скакун, пусть даже самый лучший в мире, но все-таки ничего волшебного. Несмотря на то что почти все защитники сосредоточились над воротами, все же с угловой башни в нашу сторону полетели стрелы. Будь наш отряд намного крупнее, защитники перебросили бы сюда и стрелков побольше, весь узкий проход между стеной крепости и отвесной горой был бы забит трупами, но и сейчас в скачущих били стрелами из узких бойниц почти в упор, я видел, как зашатался и ухватился за конскую гриву Альдер, как начал заваливаться набок Ревель, только Клотар на скаку поводил в воздухе щитом, уже похожим на спину разъяренного дикобраза, успевал оглядываться остальных.

В брата Кадфаэля не стреляли, монашеская ряса и отсутствие оружие служат лучшей защитой, а Ревель выпал из седла, распластался, попробовал встать на колени, я сбавил скорость, нагнулся и с усилием подхватил его к себе на седло. На мгновение нахлынула слабость, но тут же ушла, а Ревель захрипел, выплюнул сгусток крови и сказал с изумлением:

– Надо же… И без всяких амулетов?

– Вера – лучший амулет, – сообщил я строго. – Верь и ты… Ах, черт!

– Не богохульствуйте, ваша милость, – напомнил Ревель радостно.

– Да пошел ты…

Я собирался выдернуть стрелу, но ускоренный метаболизм вытолкал стрелу, еще две больно клюнули в спину, но вскоре и там боль ушла. Клотар и Альдер с братом Кадфаэлем ждали на той стороне долины вне досягаемости стрелков. Из нападающих, наконец сообразив, что их в чем-то провели, за нами погнались десятка два всадников, но на этот раз на башню прибежали новые лучники, и мы содрогнулись, видя, как скачущих воинов буквально секунд за десять изрешетили стрелами. Несколько коней выбежали из пыли, двое-трое вскоре остановились, но пятеро продолжали намеченный бег, пока не выполнили волю пославших их всадников: догнали нас.

– Ну вот, – сказал я Ревелю, – выбирай. Все твои.

Альдер прохрипел:

– Лучше бы меня сшибли…

– Жадничать нехорошо, – укорил я. Подъехав, дотянулся до его плеча. – Ого, тебя хорошо поклевали…

Пока заживлял раны Альдера, Клотар отшвырнул истыканный стрелами щит, подъехал к коням, деловито осматривая притороченные к седлам круглые щиты. Выбрал один, пофыркал, попробовал продеть руку под ремень, выругался, бросил в пыль. Наконец выбрал, пусть не самый красивый, но широкий, с металлическими полосами крест-накрест и по всему ободку.

Я посматривал на него искоса. Шел первым, в него стреляли в первую очередь, но ухитрился все стрелы принять на щит, не ранен. Во всяком случае, не жалуется, да и я не вижу ни царапины. Снова убеждаюсь, насколько был прав Марквард, называя его сильнейшим во всем баронстве, а то и в королевстве.

Ревель выбирал коня долго, а потом еще вознамерился тащить остальную четверку в качестве заводных. Ему молча сочувствовали, но не спорили, когда я велел с остальных снять седла, уздечки и пожаловать, как донскому казачеству, вольную, пусть-де дадут начало породе мустангов или хотя бы лошадке Пржевальского. Эти простые кони только замедлят погоню, мы на своих скоростных скакунах вот-вот догоним Грубера, вернем леди Женевьеву, хочет того или не хочет, какой настоящий мужчина спрашивает женщин, чего хотят, это только слабые общечеловеки стараются быть приятными во всех отношениях, даже сами с готовностью – в женскую позу, но мы, настоящие мужчины, делаем то, что нужно, а не то, чего от нас хотят.

Теперь уже мы преследовали отряд Грубера, что вообще-то даже мне кажется дуростью, а Альдеру и Ревелю так и вовсе безумием. У Грубера не меньше чем сорок человек, из которых трое-четверо – рыцарей… или очень хорошо вооруженных и умелых воинов, а остальные – отпетые головорезы, что нашли своего вожака и служат ему верно и преданно.

Мы – это я, Клотар, Альдер и Ревель, а брат Кадфаэль снова безнадежно отстал на своем муле. Я молча злился, но задерживаться не стал, каждый мужчина сам отвечает за себя и свои поступки, а нам нужно в первую очередь нагнать Грубера.

По траве след оставался настолько четким, что даже я мог бы заметить проскакавший отряд, но и на каменистой земле Клотар находил отпечатки подков, по которым рассказывал нам, кто где и как проскакал, чья лошадь устала, чья скоро начнет хромать, у какой подкова разболталась и скоро слетит, чью лошадь из верховой передали под вьючную.

– У них хорошие кони, – сказал он одобрительно. – Но наши не хуже. Мы их почти догнали. Думаю, завтра уже надо думать, как бы не напороться на засаду.

– Значит, – сказал Альдер, – надо рассчитать, где они могут остановиться для ночлега. И там уже подкрадываться…

– Я знаю такое место, – сообщил Клотар скромно.

– Ты? – удивился Альдер.

– Я, – ответил Клотар уже горделиво. Он посмотрел на меня вопросительно и, дождавшись кивка, сказал живо: – Пока вы, дорогой Альдер, пьянствовали, я порасспрашивал на постоялом дворе насчет дороги к Каталауну, где будет турнир. Так что я могу вам долго рассказывать, где впереди опасные болота, где реки с хорошим бродом, где можно остановиться на ночь, а где и днем надо проскакивать, настегивая коней…

Он умолк, очень гордый, я сказал покровительственно:

– Молодец, Клотар. Ты умеешь работать даже за обеденным столом.

Альдер, более практичный, сразу спросил:

– Так где они остановятся?

– Там впереди очень хороший водоем. Чистое такое озеро с удобным склоном. Правда, в нем какой-то зверь, хватает всех, кто подойдет к воде, но ему одной коровы хватает очень надолго. Так что потом можно еще неделю купаться хоть на середине озера.

Воздух стал свежим, я ощутил близость воды, Бобик все пытался вырваться вперед, я покрикивал строго, пообещал посадить на поводок, и он, как будто поняв, присмирел, послушно бежит слева от стремени, а вперед вырывался не больше чем на бросок дротика.

Клотар первым выскочил на высокий берег. Мы пришпорили коней, Клотар выхватил меч, пустил коня вперед и пропал за обрывом. Альдер прокричал на скаку: