Текст книги "Журнал «Если», 1997 № 04"

Автор книги: Гарри Гаррисон

Соавторы: Джек Финней,Лоуренс Уотт-Эванс,Ларри Нивен,Владимир Гаков,Дмитрий Караваев,Евгений Харитонов,Сергей Кудрявцев,Василий Горчаков,Олег Битов,Людмила Щекотова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Картинка перед моим взором снова закачалась и замерла. Голова моя была запрокинута, я сообразил, что Слэйки поднял меня и бросил на бесчувственное тело Сивиллы.

– Ступайте, ступайте! На тот свет. – Он расхохотался, закашлялся, а потом захохотал еще громче. – Но не совсем тот, о котором вы мечтали.

Глава 5

Со мной что-то случилось.

Я не мог вспомнить, что именно. Даже не пытался. Не хотелось об этом думать. Хватало других, гораздо более насущных проблем. Я все еще лежал в параличе, но теперь – лицом вниз, в красном порошке. Я его не осязал, но чувствовал запах.

Сероводород. Гниль.

Запах! Он мне не чудился. Он все крепчал. Это должно означать что-то важное. С тех пор, как меня вырубил Слэйки, я не ощущал никаких запахов. Вообще ничего не ощущал, а теперь могу! Похоже, я оправляюсь от паралича. Щека уже чувствовала колючее. Я сосредоточился, собрал все силы… и уловил слабое шевеление кончиков пальцев. Чувства возвращались гораздо медленнее, чем покидали меня при встрече с Лжемараблисом. Очень не скоро началось суровое испытание. По оживающему телу пробегали алые волны боли, такой мучительной, что хотелось выть. Я корчился, по щекам катились слезы. Минула целая вечность, прежде чем боль угасла и мне удалось перевернуться на спину. Я поморгал, чтобы выжать слезинки из глаз, и уставился в серый потолок.

Раздался тихий стон, и я ценой огромных усилий повернул голову и увидел лежащую рядом Сивиллу. Глаза ее были закрыты, тело корчилось от боли. Она снова застонала. Я-то знал, каково ей.

Из последних сил, хрипя и кряхтя, я подполз и взял ее за руку.

– Потерпи, – с трудом выговорил я. – Пройдет.

– Джим… – прошептала она так тихо, что я едва расслышал.

– Все будет в порядке.

Трогательное обещание, но в ту минуту мне ничто другое не пришло на ум. Где мы, что случилось? Если мы попали на тот свет, то он изрядно отличается от местечка, которое описывала Сивилла. Вместо травы – колючий вулканический шлак, вместо неба – скалы. Откуда идет свет? И что сказал Слэйки на прощание? Кажется, он говорил о том свете, который не совсем тот…

После долгого самоистязания я принял сидячее положение и увидел брешь в каменной стене. Мы находились в расселине или пещере. Сквозь проем виднелось красное небо.

Красное? Вдали глухо зарокотал гром, подо мной задрожала земля. По небу расползалась черная туча. Придерживаясь за скалу, я кое-как поднялся на ноги и заковылял к Сивилле. Я помог ей сесть и опереться спиной о шершавый камень.

Она попыталась заговорить и зашлась кашлем. Наконец выдавила из себя:

– Слэйки… постоянно нас опережал.

– Что ты имеешь в виду?

– Играл с нами, как кошка с мышью. Должно быть, сразу узнал, что ты проник в Церковь. Внезапно прервал мессу, сослался на неожиданный визит, включил орган и запись хорового пения и попросил всех уйти. Всех, кроме меня. Пообещал сказать кое-что важное, отвел в сторонку. Меня это, конечно, заинтриговало, и к тому же, что я могла поделать? Как только остальные женщины вышли, он набросил на меня какую-то штуковину… что-то вроде серебряной паутины, я толком не успела разглядеть, потому что сразу упала. Это было ужасно! Я ни единым мускулом не могла пошевелить, даже глазами. Видела, что он затаскивает меня в темную комнату, и не могла сопротивляться. Даже слова сказать! А самое страшное, тебя не могла предупредить. Потом зажглись лампы, и я увидела, как ты падаешь. Помню, он к тебе обращался. А после – снова мрак.

– Я запомнил ненамного больше. Он меня подстерег и вырубил. А потом я открыл глаза и увидел здесь тебя.

Я похлопал ладонью по боковому карману, нащупал выпуклость рации и слегка повеселел. Вынул ее, поднес к уху, включил. Тишина. Я проверил все остальные устройства. Бесполезный хлам. Аккумуляторы и батарейки разряжены. Даже лезвие перочинного ножа вытащить не удалось. Он выглядел так, будто побывал в плавильной печи.

Глядя на кучку металлолома, я испытал желание пинком разбросать его по пещере. Я поддался соблазну – все равно больше заняться было нечем. Бывшая техника приятно зазвенела о камни.

– Хлам. Не работает. Все испорчено. – Я встал и побрел навстречу свету.

– Джим, не уходи…

– Я недалеко. Хочу только выглянуть, утолить любопытство.

Придерживаясь за скалу, я медленно зашаркал к выходу из пещеры.

Добрался до выхода, высунул нос наружу. Тут у меня отвисла челюсть и подкосились ноги. Добрую минуту я стоял на коленях и мог только пялиться, а затем с трудом встал и вернулся к Сивилле. Она уже устроилась поудобнее и вообще выглядела гораздо лучше.

– Ну, и что там?

– Не рай, это ясно как дважды два. Небо не голубое, а красное. Ни белых облаков, ни травы. Зона тектонической активности, неподалеку от нас действующий вулкан. Туча дыма, хотя лавы не заметил. А еще – разбухшее до безобразия солнце, отродясь такого не видал. Не белое или голубое, а красное. Чем и объясняется преобладание красных тонов в расцветке ландшафта.

– Где мы?

– Гм… – я замялся в поисках толкового ответа. – Ну с уверенностью можно сказать, что не на Вулканне. И…

От нее не укрылись мои колебания.

– И?

– Кажется, я что-то видел.

– Что-то видел! Посмотрел бы сейчас на свое лицо! Ты же серый от страха.

Я попробовал рассмеяться, но из горла вырвалось только жалкое бульканье.

– Или кого-то. Только мельком, буквально сотую долю секунды. Он сразу убежал. Двуногий, прямоходящий. Я умолк, и Сивилла посмотрела на меня с нескрываемой тревогой.

– Извини, я, наверное, глупо выгляжу. Он и правда слишком быстро двигался, я не успел как следует разглядеть. Но мне показалось… Нет, я даже уверен, у него хвост. И… он с головы до ног ярко-красный.

Очень не скоро она нарушила паузу:

– Ты прав. Конечно, мы не в раю. Ты хорошо разбираешься в теологии?

– Не то, чтобы очень, но все-таки достаточно, чтобы гнать из головы мысли, которые там сейчас возникают. До твоего прибытия я успел немного покопаться в информационной сети насчет рая и загробного бытия в целом. Короче говоря, всякой душе хочется закончить свои дни на небесах. Там упоминается также местечко под названием ад, полная противоположность раю. Я уверен, ты об этом слышала.

Ее зрачки расширились от страха.

– Так мы, по-твоему, туда и попали? В так называемый ад?

– Ну, за неимением лучшей идеи и в надежде, что она появится, я считаю эту гипотезу вполне…

Снова издали донесся гром и под ногами вздрогнула земля. Внезапно на меня обрушилась страшная тяжесть, я повалился на колени. Тяжело… Ужас, как тяжело. Сивилла опять распласталась на земле.

Тяжесть исчезла так же внезапно, как и возникла. Я встал. Меня трясло.

– Что… Что это было?

– Даже не представляю… Со мной такое в первый раз. Кажется, мы побывали под гравитационной волной.

– Гравитационная волна? Чепуха.

– Здесь – не чепуха. – Она попыталась улыбнуться и тоже задрожала. Казалось, она вот-вот расплачется.

– Не надо, – попросил я. – Мы попали в очень необычное место, вполне возможно, оно находится в так называемом аду. Но при этом мы, кажется, живы, так что давай выйдем из пещеры и попробуем выяснить, куда же нас, черт подери, занесло!

Она встала, выпрямилась, расчесала пальцами волосы. Ей хватило сит даже на слабую улыбку.

– Бьюсь об заклад, я чертовски плохо выгляжу. Пошли.

Воодушевление вскоре нас покинуло. Жара крепчала. Это было и неприятно, и непонятно. В чем тут дело, выяснилось, когда мы обогнули одинокий утес.

Мы попятились под раскаленным ветром, а после, цепенея от страха, стояли и разглядывали картину, открывшуюся нашим глазам. Широкую реку пышущей жаром лавы. Темная корка на ее поверхности была сплошь растрескана, в бороздах сияла огненно-красная жидкость. Мы отступили по собственным следам.

– Попробуем в другую сторону. – Я закашлялся. Сивилла не ответила, только кивнула, ее, должно быть, тоже мучила жажда. Есть ли хоть капля воды на этом огромном красном лоскутном одеяле? Ответ так и напрашивался, но я его отмел с порога.

А вслед за ним отправил другую мысль. Об Анжелине. Может быть, она где-то здесь? Что если Слэйки закинул ее сюда незадолго до нас? Нет, не сюда, твердо подумал я. В рай. Я упорно внушал себе, что Анжелина не могла попасть на эту ужасную планету.

Мы прошли мимо пещеры и углубились в пустыню с покатыми шлаковыми барханами. Было жарко, но не так нестерпимо, как у лавовой реки.

– Минуточку. – Сивилла остановилась и села на широкий валун. – Устала немножко.

Я кивнул и сел рядом.

– Не удивительно. Не знаю, что за штуковину испытал на нас Слэйки, но она явно небезопасна для здоровья. И для физического, и для психического.

– Так тяжело на сердце… просто жить не хочется. Знала бы, как тут руки на себя наложить, – даже рассуждать не стала бы…

Видя грусть на ее прекрасном лице, внимая отзвукам изнеможения в голосе, я вдруг рассвирепел. Каким надо быть подонком, чтобы довести до такого состояния этого красивого, умного, сильного агента?!

– Слэйки! – заорал я. – Ненавижу тебя! – Я вскочил на ноги и погрозил небу кулаком. Но вряд ли стоило принимать за ответ рев далекого вулкана. Я разозлился еще пуще. – Тебе это с рук не сойдет, даже не надейся! Клянусь, мы отсюда выберемся! На этой планете есть воздух, и там, откуда он поступает, должна быть зелень. А где растения, там и вода. Мы ее найдем, и ты нас не остановишь!

– Джим, ты молодчина! – Сивилла встала и разгладила грязное, измятое платье. – Конечно, мы доберемся до воды. И, конечно, победим. Я сердито кивнул, а затем показал на долину.

– Туда. Подальше от лавы и вулканов нам будет гораздо лучше.

Так оно и вышло. Мы шагали и шагали, а жара потихоньку спадала.

Вскоре долина раздалась вширь, и я заметил впереди зелень. Я решил не торопиться с ликованием – вдруг почудилось? – но и Сивилла ее заметила.

– Зелень, – уверенно сказала она. – Трава, или деревья, или что-то в этом роде. А может быть, всего-навсего мираж?

– Исключено. Прекрасно вижу зелень, и это очень бодрящая картина. Вперед!

Нашим глазам открывался яркий пейзаж, и мы прибавили шагу-Трава. Высокая, до колена, прохладная, слегка влажная. Мы шли, оставляя позади протоптанные тропинки. Впереди – разрозненные деревья, а за ними целая роща.

– Хлорофилл, старый дружище, – восторгался я. – Нижняя ступенька пищевой пирамиды, первооснова всей жизни. Ловит солнечную энергию и производит пищу.

– И воду?

– Можешь не сомневаться. Вода где-то рядом, и мы ее найдем.

Вскоре мы вышли на заливной луг, изрытый острыми копытами. Он обрамлял живописное озеро, противоположный берег хоронился в размытой дымке. Мы сошли с топкой тропы, обнаружили россыпь камней, которая вела к воде, устроились на бережку и черпали ладонями чистую, прохладную воду, пока не напились вдоволь.

– Здесь есть вода, зелень, вполне приличные луга. – сказал я. – Подходящее местечко для фермы.

– Фермы? Я даже не представляю, как они выглядят. Я родилась и выросла в городе, вернее, в городке. Всегда верила, что еда растет в магазинах. Родители мои, если они вообще существовали, были программистами, или телеведущими, или еще кем-нибудь в этом роде. Ни фабрик, ни загрязнения окружающей среды – в дальних городах, построенных роботами, о подобных спутниках цивилизации знают только понаслышке. Моя родина – самый что ни на есть заурядный городишко, сплошь ухоженные парки и дома, вписанные в ландшафт, скучища невыносимая…

В тумане на другом берегу озера появилась брешь. Я показал на нее.

– Как вон тот городок?

Глава 6

Она встала и притенила глаза ладонью.

– Увидишь один, считай, что увидел все, – пробормотала она, хмурясь. – Такое впечатление, будто их на конвейере делают, как завтраки из кукурузных хлопьев. Вынимаешь из коробки, склеиваешь, раскрашиваешь, подключаешь к источнику тока – и пожалуйста. В Родинограде – так и называется, хочешь верь, хочешь не верь, – я даже в школе не смогла учиться. Экстерном сдала экзамены за первые классы, а потом улетела и с тех пор не возвращалась. Мир повидала, в полиции Послужила. Ничего, понравилось. А после меня завербовали в Специальный Корпус. Вот и вся биография.

– Заглянем туда?

Озеро было невелико, и обойти его труда не составило. Бодрый спортивный шаг Сивиллы постепенно укорачивался. Наконец она остановилась и твердо произнесла:

– Не хочу.

– Чего ты не хочешь?

– Заходить туда. Ни малейшего желания. Это Родиноград, один к одному. Штамповка с конвейера. Вставляешь штепсель в розетку – и пошло… Ненавижу свое детство!

– В этом ты не одинока. Но давай-ка все-таки заглянем. Может, в этом штампованном городишке есть ресторанчик Мак-Свини, и там мы раздобудем по сэндвичу?

На улицах не было ни души. Дома казались необитаемыми. Единственная дорога, выходившая из городка, обрывалась посреди луга. Возле нее стоял щит указателя, обращенный лицевой стороной к городу, и мы не смогли ничего прочесть, пока не приблизились. Сивилла застыла, как вкопанная, и с такой силой сжала кулаки, что побелели суставы. И зажмурилась.

– Прочти.

– «Добро пожаловать в Родиноград».

– Мы что, спятили? Или вся эта планета сошла с ума?

– Ни то, ни другое. – Я сел, сорвал травинку, воткнул в зубы. – Здесь что-то творится. И мы должны выяснить, что.

– Я уже выяснила, что здесь творится. Ты сидишь на заднице и жуешь траву. – Она не на шутку рассердилась. Впрочем, ее злость меня гораздо больше устраивала, чем страх или подавленность. Я ободряюще улыбнулся и похлопал по земле рядом с собой.

– А коли так, к делу! Садись и жуй траву. А я схожу на разведку.

Она села. Я со скрипом поднялся на ноги и поплелся в Родиноград.

Очень скоро я узнал все, что стоило узнать, и вернулся посидеть рядом с Сивиллой и пожевать траву.

– Странно, – подвел я итог своим раздумьям. – В жизни ничего подобного не видел. Во-первых, в городе пусто. Ни людей, ни собак, ни машин, ни детей. В Родинограде никто не живет. А почему? Скорее всего, потому, что он для этого и не предназначался. Дверные петли не-поворачиваются, а сами двери, похоже, неотделимы от стен. То же самое и с окнами. И не видно в них ничего. То есть видно, но такое впечатление, будто все это – не в доме, а на стекле. На что ни глянь, все кажется халтурным, недоделанным.

Она помотала головой.

– Что за чушь?

– Не надо нервничать. Да, я еще не во всем разобрался. Пока лишь пытаюсь собрать в логическую цепочку разрозненные и очень странные факты. Мы с тобой очутились в какой-то пещере. Кругом – вулканы, лавовые потоки, зато ни травы, ни чего-нибудь еще. – Я поднял глаза, а затем указал на распухшее светило. – Заметь, солнце прежнее. Итак, мы решили прогуляться и обнаружили заливные луга из моей юности…

– И Родиноград из моей.

– Совершенно верно. – Я вскочил и быстро заходил взад-вперед. Ничто не стимулирует мозги лучше такой ходьбы. – Слэйки тут уже побывал. Вероятно, он считал, что забрасывает нас в преисподнюю. То местечко, где мы очухались, чертовски смахивает на ад: там красные твари, вулканы, лава и все такое прочее. А может, оно такое адское, потому что он ожидал его таким увидеть? Может, этот ад – представление Слэйки об аде?

– Продолжай, Джим, продолжай!

– Итак, мы уже знаем: где-то есть место, которое называется рай. Если оно существует, значит, должны существовать и остальные. В одно из остальных мы и угодили. Правда, у него несколько необычные свойства.

– Например?

– Например, ты здесь находишь то, что ожидаешь найти. Предположим, эта планета или, скажем проще, место раньше было всего лишь вероятностью места. А когда сюда прибыл Слэйки, оно стало местом, которое он рассчитывал увидеть. Предположим, красное солнце натолкнуло его на мысли о преисподней. И чем больше он о ней думал, тем больше ад походил на ад. По-моему, это логично.

– Вот уж не сказала бы! По-моему, это чушь несусветная.

– Ты права. Я несу чепуху. Но ведь мы с тобой здесь, не так ли?

– В аду, придуманном каким-то маньяком?

– Да. Вернее, были в аду. Но в преисподней нам не понравилось, и мы решили поискать местечко поуютнее. Помнится, я подумал, что этот пустынный вулканический мир – полная противоположность тому, на котором я вырос.

– Ну, хорошо. Давай пока будем считать, что ты прав. В этом аду мы оказались потому, что до нас тут побывал Слэйки, и все увиденное им совпало с его дьявольскими ожиданиями. Нам тут не понравилось, и ты очень захотел перебраться в более мягкий климат. Помнится, ты очень рассердился; возможно, это помогло оформиться тому, что мы хотели увидеть. Мы пустились в путь и пришли туда, куда хотели прийти. Жажда нас больше не мучит, но есть все еще хочется. Во всяком случае, мне. В голову так и лезут воспоминания о разных вкусностях из детства. А детство мое, к сожалению, прошло в Родинограде. Предположим, так оно все и обстоит. Что дальше?

– А что дальше? Возвращаемся в ад.

– Зачем?

– А затем, что оттуда мы вышли, а значит, должны находиться там, если хотим отсюда выбраться. Кроме Слэйки, никто дорогу сюда не знает. И вот еще что… – Я вдруг помрачнел.

– Что, Джим?

– Всего-навсего трезвая мысль. Возможно, до нас сюда сослали Анжелину. Если это так, то нам ее не найти ни в моей, ни в твоей юности. Должно быть, она в личном аду Слэйки.

– Правильно. – Сивилла встала и отряхнула платье от травы. – Если захотим пить, всегда сможем вернуться.

По своим следам мы вновь обогнули озеро и пересекли луг, вышли из рощи и зашагали по траве. Она редела и укорачивалась и наконец исчезла. Опять под ногами вулканический пепел, из каждой трещины в земле сочится желтый серный дым. Мы оставляли позади сопку за сопкой, они вздымались все выше, и наконец мы добрались до самой высокой. С ее гребня мы увидели дымящийся вулкан – судя по всему, ближайший и далеко не единственный в этом мире. А за ним над самым горизонтом багровело солнце. Барханы подступали к отрогам истресканных, оплавленных и, конечно, красных гор. Гряду прорезал узкий каньон, к нему-то мы и направились. Тесниной идти гораздо легче, чем лазать по скалам.

Скрежет мы услышали одновременно и остановились.

– Подожди здесь, – сказал я. – Пойду, взгляну.

– ДиГриз, я с тобой! Пока мы здесь, мы напарники!

Конечно, она была права. Я кивнул и прижал палец к губам. Мы очень медленно, осторожно двинулись вперед. Скрежет звучал все громче и вдруг оборвался. Мы остановились.

Невдалеке раздалось чавканье, затем царапанье возобновилось. Мы сделали еще несколько шагов…

Человек стоял на цыпочках и острым камнем сдирал со скалы что-то серое. Отвалился кусочек, человек сунул его в рот и принялся шумно жевать. Мне это показалось занятным, но еще интереснее выглядела его кожа. Ярко-красная. Из одежды на нем были только старые выцветшие шорты. Сзади в экс-шортах зияла прореха, из нее торчал красный хвост.

И тут человек нас заметил. Мгновенно развернулся кругом, разинул слюнявый рот с черными пеньками зубов и запустил в нас камнем. Мы пригнулись, камень угодил в скалу рядом со мной и разлетелся вдребезги.

В тот же миг негостеприимный туземец обратился в бегство. С удивительным проворством вскарабкался на отвесный утес и скрылся за его кромкой.

– Краснокожий…

– Очень краснокожий. А ты заметила красные рожки на лбу?

– Трудно было бы не заметить. Может, выясним, чем он занимался?

– Да. Чем занимался и что ел. – Я подобрал камень с острым краем и направился к тому месту, где до нашего появления трудился хвостатый незнакомец. И обнаружил небольшую трещину в скале, там росло что-то серое, похожее на резину. Будучи повыше ростом, чем наш недружелюбный друг, я легко дотянулся до растения. Резал и рубил, пока из трещины не вывалился серый кусок.

– Что это? – спросила Сивилла.

– Понятия не имею. Смахивает на растение. И мы видели, как он его ел. Хочешь попробовать?

– Разве что после тебя.

Очень пресно, очень скользко и почти невозможно разжевать. Такое ощущение, будто сунул в рот кусок пластмассы. С той лишь разницей, что растение содержало влагу. Наконец перемолотый зубами «деликатес» спустился в желудок и, похоже, решил поселиться там надолго. Желудок жалобно заурчал.

– Попробуй. Гадость неимоверная, но в ней есть вода, а может, и несколько калорий.

Я оторвал веточку и протянул Сивилле. Она подозрительно оглядела угощение со всех сторон и положила в рот. Я поднял голову и тотчас прыгнул в сторону, увлекая за собой Сивиллу. На то место, где мы только что стояли, с грохотом рухнул валун.

– Сердится, – прокомментировал я. – Мы его оставили без обеда. Давай-ка отойдем от скал и понаблюдаем за ним.

Но краснокожий не дал нам возможности понаблюдать. Он полез наверх и целиком скрылся из виду.

– Побудь здесь, – сказал я Сивилле. – Присматривай за рогатым злыднем. А я еще надергаю жвачки.

К тому времени, как мы управились с завтраком, солнце чуть-чуть поднялось над горизонтом. А может, мне только показалось. Мы худо-бедно заморили червячка, отогнали жажду и расположились на отдых в тени, поскольку воздух ощутимо разогревался.

– Давай разберемся с тем, что уже знаем, – предложил я.

– Во-первых, – сказала она, – мы попали в ад, каким его себе представляет Слэйки. Предлагаю называть это место адом, пока мы его не изучим, как следует. Мы перенеслись в другое место либо на другую планету. Или сошли с ума.

– Последнюю версию я не приемлю. Нам известно, что без техники тут не обошлось – на Луссуозо найдена разрушенная аппаратура. Из Храма Вечной Истины Слэйки куда-то перебросил Анжелину. А нас закинули сюда из Церкви на Вулканне. Это мы знаем доподлинно, и вдобавок нам известно кое-что поважнее. Обратное путешествие возможно. Человек попадает на небеса и возвращается. И еще можно допустить, что раньше нас здесь оказалась Анжелина.

– Из чего следует: нужен «язык».

– Точно. Из чего следует: надо поймать краснокожего увальня за хвост, взять за рога и вытрясти все, что он знает. Пусть расскажет об Анжелине, об этом месте и о том, как он и мы здесь очутились. И как отсюда выбраться.

Я умолк, заслышав подозрительный шорох. Он нарастал и вскоре превратился в гул. Чуть позже мы различили человеческие голоса.

– Люди, – пробормотал я.

И тут показался наш новый знакомый. Его сопровождала целая делегация встречающих – по меньшей мере, дюжина мужчин и женщин, все ярко-красные, у всех острые камни в руках. Одного взгляда на теплую компанию хватило, чтобы понять: Анжелины среди этих людей нет и быть не может. Завидев нас, они остановились, а в следующий миг по мановению руки своего предводителя пошли в наступление.

– Бегите, если хотите! – выкрикнул вождь, потрясая камнем. – Все равно догоним. Бегите или стойте – разницы никакой. Мы вас убьем! Убьем и съедим! Ад – очень голодная страна.