Текст книги "Ангел в аду"

Автор книги: Гарм Видар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

–Разве ты не поцелуешь меня?

Вопрос застает меня врасплох, но криво и неуверенно ухмыляясь я храбро беру блондинку одной рукой за талию, второй при этом роняя на пол связку ключей, случайно обнаруженных в одном из карманов.

–Извини, – бормочу я, начиная ползать на четвереньках в непосредственной близости от пары почти безупречных с эстетической точки зрения конечностей, даже в таком, непривычном для меня ракурсе.

Блондинка нервно хихикает. Во истину, она права, большую часть времени нашего знакомства я провожу в партере, и это не может не раздражать. Четыре конечности, безусловно, устойчивей чем две, но похоже я этим несколько злоупотребляю. В конце концов руки нам даны совсем для другого (ох уж эти мне шаловливые ручонки!).

Лифт плавно тормозит и этим, временно, освобождает меня от принятия более радикальных решений.

С видом заинтересованного идиота я вопросительно смотрю снизу вверх на блондинку. Она холодно пожимает плечами и первой выходит из лифта. Глава 9

Однако мой экспрессанализ несколько затянулся! Русалка мирно посапывает у моего плеча. Очевидно, несмотря на всю мою неадекватность, она сумела получить то, на что рассчитывала.

Я не иронизирую! И не преувеличиваю своих более чем скромных достоинств. Просто в наше время глобального отчуждения даже такая малость как общая постель уже повод хоть на мгновение почувствовать себя менее одиноким.

Небо за окном слегка изменило оттенок, скоро начнет светать, а я так и не успел добраться до конца собственной предыстории...

Спать иль не спать? Таков вопрос!

А! Все равно: голова словно улей. Недавние события кружатся в ней как мелко нарубленные овощи в кипящем супе. И пока похлебка не свариться окончательно, мне, очевидно, так и так не уснуть!

А значит нам (Господи! Я окончательно повредился!!! У меня прорезалась мания величия: именовать себя во множественном числе, может ли что-либо еще так ярко свидетельствовать об общей деградации?!! Но с другой стороны: чего не сделаешь ради красного словца!) остается только вернуться к недавним событиям. И продолжать чахнуть над сундуками битком набитыми прошлым...

Этот этаж был похож и не похож на предыдущий. Тот же безумный лабиринт нефункциональных коридоров, но стены – не голый серый бетон, а покрытые чуть облупившейся во многих местах веселененькой разноцветной краской. Наверное в буйном разноцветье был спрятан какой-то смысл... Не знаю, я не уловил.

Блондинка уверенно провела меня по пустым коридорам и остановилась перед ничем не выделяющейся, из множества таких же обитых железом, дверью.

–Ты готов?

К чему?! – мельком подумал я, но на всякий случай кивнул.

–Тогда пошли.

Она рывком распахнула дверь и первой перешагнула порог.

Я самоуверенно ухмыльнулся и шагнул следом.

Бог знает, что я ожидал там увидеть, но казалось был готов ко всему! Даже если бы там стоял шикарно сервированный стол, а за ним урча давясь и икая пиршествовало семейство канибалов... Думаю меня это меньше потрясло, чем то что предстало пред моими глазами.

Там действительно стоял стол. Обычный канцелярский стол, на котором ничего не было, кроме одной единственной дохлой мухи, но за ним, скрестив на груди крепкие жилистые руки на впалой груди сидел... мой непосредственный шеф! Похоже решивший доконать меня своей непосредственностью.

–Я рад, что вы к нам наконец присоединились, Энжел! – патетично изрек он, а я тем временем пристально вглядывался в подсохший мушиный трупик. Чем-то он меня интриговал и даже зачаровывал.

–Я знал, Энжел, что вы во всем разберетесь и сделаете правильные выводы.

Я чуть было нервно не хихикнул, что явно не соответствовало бы торжественности момента. Вот если бы он еще мне кратенько намекнул на контекст этих "моих выводов"...

А проклятая муха продолжала притягивать мой взор. Было в ней что-то знакомое, родное... до боли!

–Как вас зовут? – вяло поинтересовался я, все еще не в силах оторвать взгляд от дохлой мухи.

–Теодор, – по инерции произнес мой сушеный Феникс, но тут же "взорвался": Вы что, окончательно, спятили, Энжел?!!

Если бы! Думаю в данной ситуации это был бы не такой уж плохой выход, скорее всего даже оптимальный. Черт!!! Но ведь там где есть дохлая муха наверняка должен быть и паук, причем живой!

–Извините это у меня нервное. Я знаете ли несколько устал...

Проклятие, я еще и извиняюсь перед этим чучелом... сушеным! Абсурд, да и только!!!

–Ладно, – между тем снисходительно ворчит Феникс-Теодор, отдохните, Энжел. Лилит вас проводит... А потом – за дело!

Что я слышу?! Разве меня не будут, вот так – прямо не сходя с места препарировать?!! Разве мушиный трупик не мое настоящее?! Или это мое недалекое будущее?! А может я случайно достиг новой ступени в здешней иерархии? Надо ли это понимать как то, что я теперь возвеличен в ранг местного упыря и после отдыха буду вынужден скакать по бетонному лабиринту в поисках новых рекрутов в армию Гурманов ночи?

Я перевел взгляд с мухи на Теодора, а потом на блондинку.

Лилит! Где-то я уже слышал это имя... Наверное в предыдущих реонкарнациях.

Я тупо потряс головой. Мысли в ней скакали так, словно не мне, а им вставили в соответствующее место зажженный фитиль... Интересно, если меня не станет, сумеют ли мои мысли существовать автономно? Насколько им суждено пережить мозг породивший их?..

–Он сегодня такой странный, – интригующе сладко шепчет Лилит, почти повисая у меня на руке, очевидно таким способом пытаясь высказать мне свою благосклонность. Она кивает Теодору и с неожиданной силой выволакивает меня в коридор.

–Куда мы идем? – глупо спрашиваю я. Вопрос настолько не конкретный, что может под собой подразумевать что угодно. От чисто утилитарного интереса, до риторической псевдоглобальности.

–Конечно ко мне! – чуть раздраженно откликается она.

И из ее ответа становится ясно, что в тот момент, когда я решил, что дешево отделался, на самом деле я как обычно – принял желаемое за действительность.

–Собственно мы уже пришли, – томно выдыхает женщина-вамп и, чувствуя мою нерешительность, почти вталкивает меня в уютно обставленную милую комнатку, где центральным элементом интерьера служит странно высокая (и ожидаемо широкая) кровать, похожая на алтарь. В данную секунду алтарь прикрыт роскошных черного бархата покрывалом.

Блондинка решительно запирает за нами дверь и жестом фокусника сдергивает покрывало с пугающего своими габаритами ложа.

Как и положено у иллюзионистов высокого класса, под покрывалом оказывается совершенно не то, чего вы ожидали.

Теперь понятно почему ложе показалось мне несколько необычным. На самом деле это... стол! Стол с огромной мраморной столешницей, и вырубленными в ней желобами для стока крови!!! Глава 10

Если бы кто-нибудь мог покопаться у меня в мозгах (Типун! Мне! На! Язык!!!), то он мог решить что я начитался модных ныне книжонок в жанре Horror. И он безусловно бы ошибся! Сам я это барахло не читаю, но вряд ли смог бы придумать какой-нибудь более подходящий жанр для классификации и упорядочивания элементов моего дьявольского пасьянса.

Даже сейчас, имея в распоряжении несколько относительно спокойных часов, я не могу оценить то или иное событие по достоинству.

Порою мне кажется, что меня обуял бес, и вся действительность, являющаяся моему внутреннему взору, во всей своей неприглядной красе и в самом деле не что иное как прискорбная истина, невольно лишенная ветхих покров, до этого ненавязчиво прикрывавших стыдные места.

Но подчас это впечатление подменяется не менее реалистичным ощущением, что бес меня попутал. От этой, так называемой действительности, за версту начинает разить изначальным абсурдом и химерностью. Словно все происходящие вокруг лишь некая жалкая попытка достучаться до моего дремлющего летаргическим сном сознания.

Абсурдная действительность или действительный абсурд...

Так или иначе, но получается, что все происшедшее со мной реальность, может немного искаженная воспаленным от инороднего тела (проклятый чип!) мозгом.

Но тогда и все дальнейшие события тоже реальность?!.

Мрамор обжигал спину адским холодом. Перед глазами у меня был потолок, почему-то выкрашенный в черный цвет.

Неужели я снова в прозекторской?!!

Туман, клубящийся в сознании, не давал ни малейших шансов вспомнить, что происходило со мной в ближайшие несколько часов. Таким же если не более плотным слоем тумана было окутано будущее...

Я шевельнулся на своем неудобном ложе и попытался нащупать ногами пол.

В дальнем от меня углу комнаты стояло огромное тусклое зеркало, а перед ним, на черном пуфике спиной ко мне сидела женщина, совершенно нагая и медленно завораживающе медленно расчесывала свои неправдоподобно белые волосы.

–Ну и горазд ты спать? – сказала она не оборачиваясь низким ленивым голосом.

Я встретился глазами с ее отражением и мне показалось, что оно живет совершенно самостоятельной, отдельной от этой изящной белой спины и мягкой волны ягодиц расплющенных о непроницаемо черную обивку пуфика, жизнью.

–Я спал?

Более идиотского на тот момент вопроса было трудно придумать.

–Ну, сначала, ты показал все на что способен, – ее усмешка обжигала не меньше чем ледяная поверхность мраморного ложа, – а потом мгновенно отключился.

Я стоял покачиваясь и молча смотрел, не в силах отвести зачарованный взор от этой голубоватой матово светящейся, безбожно похожей на мрамор кожи.

Невольным жестом я коснулся своего разгоряченного лица и с недоумением уставился на руку: пальцы были перепачканы кровью...

Лилит вновь перехватила в зеркале мой взгляд и хищно улыбнулась:

–Прости милый, я кажется прокусила тебе губу...

А потом, без перехода спокойно и холодно добавила:

–Ну, раз ты уже пришел в себя, надо торопиться, Теодор не любит когда опаздывают.

Дьявол! Я совершенно не помнил, что со мной происходило до сна. Напротив у меня складывалось впечатление, что, до того момента, как я проснулся, меня просто не существовало!

А тут еще Теодор... Какой такой Теодор?! Знать не знаю никаких Теодоров!!! Да я не зная спал ли я или нет, жил ли я, может меня никогда не существовало в природе?!!

–Одевайся, – буднично кивнула Лилит на ворох одежды (моей?! Или нет?! Бог его знает!).

Сама она лениво "вползла" в черный обтягивающий комбинезон и почти растворилась на фоне черной мебели и соответствующего по цветовой гамме интерьера. Лишь копна неправдоподобно белых волос давала возможность определить ее местонахождение в пространстве.

Я поспешно натянул такой же черный комбинезон и невольно хмыкнул.

–Ты чего? – удивленно вскинула брови Лилит.

–Я стал похож на какого-то... электромонтера или может... вампира.

–Ты всегда отличился оригинальностью мышления, – хихикнула она.– Ты уж сам решай кто ты теперь: электромонтер или... сантехник.

А действительно кто я?

Я Филипп Энжел, бывший программист и... И ВСЕ! Нет!!! Еще я крыса, лабораторная крыса в учебном лабиринте. Я бегу, натыкаюсь на стены, разбиваю в кровь морду, безуспешно карабкаюсь на стены, падаю в учебные ямы полные самого настоящего дерьма... А где-то сытые и довольные жизнью морды заинтересованно следят за моими тщетными потугами, лениво ковыряясь в жемчужных, от первоклассного дантиста, зубах и еще более лениво и равнодушно делая ставки: кто на что, но в большинстве своем на то, что крыса не добежит.

Вот вам всем!!!

Я поймал на себе внимательный изучающий взгляд Лилит и беспомощно улыбнулся.

В ответ она равнодушно пожала плечами и шагнула к двери.

Вновь калейдоскоп разноцветных стен. Совершенно безумное чередование красок! Бег по коридорам в бесплотной надежде найти смысл в бессмысленном чередовании цветов.

Но вдруг что-то изменилось в окружающей обстановке. Лилит явно занервничала и еще ускорила шаг.

Стараясь не отстать я припустил следом. На бегу беспомощно покрутив головой, я вдруг понял: ЗАПАХ!

В коридорах отчетливо стал ощутим запах псины. И откуда-то издалека доносился рокот, словно в недрах лабиринта, медленно нарастая, шумел океанский прибой.

–Что это?

–Псы! – коротко бросила она, и теперь действительно побежала.

Звук "прибоя" усилился до того, что в нем уже явственно можно было различить гулкий цокот множества когтей по бетону, а так же надсадное хриплое дыхание со свистом вырывающееся из сотен глоток.

Лилит в отчаянии стала ломиться в первые попавшиеся на пути двери. Я спиной чуял обжигающее дыхание сотен распахнутых в бесстыдном вожделении слюнявых пастей...

Первая дверь оказалась запертой. Лилит посмотрела на меня, в ее взгляде сквозила растерянность и полная покорность судьбе. Может быть впервые за все время нашего знакомства в ее взгляде отразились воистину человеческие чувства и эмоции.

Я метнулся к ближайшей соседней двери (смрадное дыхание стало невыносимым!). К счастью, она оказалась незапертой.

Почти силой я втащил обезумевшую Лилит внутрь комнаты и захлопнул за нами дверь.

В комнате было темно.

–Здесь нам нечего боятся, – мягко сказал я, стараясь успокоить дрожащую от ужаса Лилит. – К счастью двери открываются наружу. Вряд ли это "собаки", кто бы они не были, додумаются, что надо тянуть за ручку.

–Вы, очевидно, плохо себе представляете, Энжел, с какой силой вы столкнулись, – раздался их недр комнаты равнодушный мужской голос, при звуках которого Лилит задрожала еще сильней и беспомощно прильнула ко мне всем телом.

Щелкнул выключатель и от внезапно вспыхнувшего света, после глубокой всепобеждающей тьмы показавшегося мне вспышкой сверхновой, я рефлекторно зажмурился, беспомощно прижимая к себе хрупкое тело Лилит.

Когда мне наконец удалось разлепить судорожно сведенные веки, то я увидел... Глава 11

–Ты кто?

Я с трудом вернулся к действительности. Моя русалка проснулась и теперь смотрела на меня с явным подозрением.

Хотя насчет действительности можно было и поспорить. Уж кому кому, а мне полагалось бы знать, что действительность явление в высшей степени подозрительное, чтобы не сказать эфимерное! То, что большинство из нас принимает за действительность, ни в коей мере ей не является. Это может быть бред, галлюцинация, мистификация, наконец просто желаемое. А действительность – это нечто неуловимое и вместе с тем бесконечно изначально фундаментальное. Толчок крови, гулко отозвавшийся на виске, первое мгновение внезапно родившейся боли. То же, что предлагает разум, чаще всего спорно и на поверку в большинстве случаев оказывается ложным, так как базируется на слишком сложной системе анализа и еще более запутанной – синтеза.

–Я то кого ты встретила вчера в баре.

–Ты принимаешь меня за идиотку?

–Ну почему же, я считаю, что каждый волен...

–Я не об этом. Кто ты вообще? Ну, что из себя представляешь, чем живешь, чем дышишь, когда... не спишь с кем попало?

Суровый вопрос. Вопрос вопросов! Разве я сам не задаю его себе постоянно?! Только этот подлец (то есть я сам!) постоянно ускользает от ответа.

–Я – самый обыкновенный человек, каких тысячи.

–Твой ответ предполагает, что есть люди необыкновенные?!

–Конечно. Причем их необыкновенность может быть как со знаком плюс, так и со знаком минус.

–Гении и злодеи.

–Скорее добрые гении и гениальные злодеи.

–Понятие гений не имеет знака.

–Правильно. Знак определяет вид деятельности на которую они направляют свой талант. Точно так, как не существует адских изобретений. Дьявольскими их делает дальнейшее применение. Например, гильотина, ею можно обрезать кончики сигар, а можно рубить головы.

–Ты что решил в три часа ночи прочесть мне лекцию на морально-этические темы?

–Избави бог! Я лишь продолжаю мысленный спор с самим собой.

–Я и не знала, что ты извращенец.

–О чем ты?

–Под боком у него такая женщина, а он "с самим собой".

–Я исправлюсь.

–Когда?

–Прямо сейчас...

Во истину резервы человеческого организма неистощимы. Хотя природа все же вдоволь поиздевалась над мужским самолюбием, создав... петуха. Еще один недостижимый миф. Как и сама суть человеческой натуры.

Моя русалка вновь спит, и я надеюсь, что в ее очаровательную головку за оставшиеся до рассвета пару часов не взбредет блажь еще разок удостовериться, что я не извращенец. Не то я весь остаток жизни посвящу крестовому походу против петухов.

Но, бог с ними, с петухами, вернемся лучше к нашим... собакам. Кобелям и прочим разным...

–Здравствуйте Филипп.

–Здравствуйте мистер Вернер.

–К чему этот официоз? Зовите меня попрежнему Тедом.

–Ты знаешь его? – жарко зашептала повисшая у меня на руке Лилит.

–Конечно он меня хорошо знает. Именно я посоветовал ему принять участие в эксперименте.

–Это страшный человек! – Лилит съежилась и стала совершенно непохожа на ту "белокурую бестию", которая силой вытянула меня из прозекторской.

–Кстати, Тед, а как вы относитесь к смерти?

–Философски. Чего и вам советую.

–К вашей я бы тоже отнесся философски.

–К чему эта ирония, – поморщился Тед Вернер. – Вы лучше прислушайтесь, что делается за дверью.

За дверью действительно творилось что-то невообразимое. Там стоял такой вой, словно в аду, где внезапно отключили подачу горячей смолы. В коридоре бесновалось по меньшей мере несколько сотен совершенно ошалевших псов. Они скребли когтями дверь, визжали, грызлись между собой, а самое главное выли, выли, выли...

–Не иначе как на покойника, – цинично ухмыльнулся Тед Вернер, и Лилит задрожала еще сильней. – Слышите как скребутся?! Дверь долго не выдержит. Так стоит ли тянуть? Не проще ли взять да открыть?!

–Вы сумасшедший, – хрипло выдавил я, одной рукой прижимая к себе Лилит, а второй беспомощно сжимая и разжимая кулак.

–Это я-то сумасшедший?! – вдруг захохотал Тед Вернер. – А ты сам-то кто? Разве то, что тебя окружает не кошмар? Не бред?! А бред возникает тогда, когда есть человек его продуцирующий!

–Вы хотите сказать, что во всем виноват я сам? Что если бы не было меня, не было бы и кошмара вокруг?

–Вот видишь! Ты сам пришел к аналогичному выводу.

–Не верь ему!!! – истерично взвизгнула Лилит. – Спроси у него про чип!

–Чип... – неуверенно начал я.

–Что чип? – ухмыльнулся Вернер.

–Он есть или нет?

–Может есть, а может нет.

–Но подземелье, лабиринты...

–А ты уверен, что это не обычные коридоры, трансформированные твоим больным воображением?

–Но псы?!! Они существуют?

Тед брезгливо поморщился, косясь на ходящую ходуном дверь и нехотя пожал плечами:

–Ну, псы... они, конечно... существуют.

И в это время дверь разлетелась в щепки, а в комнату хлынул поток визжащих, воющих, лязгающих зубами тварей... Глава 12

Если верить астрологии то я, рожденный под знаком скорпиона, каждую ночь, засыпая – умираю, а просыпаясь – рождаюсь заново.

Не знаю, может в этом и есть какая-то доля истины. Но так или иначе, каждый раз просыпаясь я удивляюсь, что все еще жив.

А есть еще сны! Сны у меня странные, с эффектом вынужденного присутствия, что в конечном счете роднит их с самой действительностью. И если в момент бодрствования я мало верю в реальность мира снов, то это еще ничего не доказывает. Просто, я не помню как отношусь ко времени бодрствования во сне. Во сне мне не до того. Точнее, действительность у меня легко вкладывается в рамки сна. Сон является более всеобъемлющей структурой, в которой нет никаких рамок. Понятие времени локализировано и измеряется событиями. И нет одуряющего детерминизма! Я могу вновь и вновь проживать один и тот же момент бытия или, окунувшись в следствие, потом на некоторое время нырнуть в причину и попытаться ее изменить...

Холодно... Господи как мне холодно! Как слаба и прихотлива человеческая плоть. Стоит например температуре чуть отклониться от некого оптимального интервала, как плоть тут же начинает сигнализировать о дискомфорте, а то и вовсе разваливаться на части.

То ли дело сознание, для того чтобы заставить его выйти из строя, нужно как минимум его уничтожить (точнее уничтожить плоть, что тоже может оказаться недостаточным, особенно если верить всей этой белиберде о переселении душ).

Вопрос же о безумии спорен изначально. Так как зиждется на нефункциональных точках отсчета – морально-этических, которые в принципе нестабильны и теоретически в разное время могут быть либо диаметрально противоположными, либо и вовсе амбивалентными. Так что безумие – это всего лишь нетрадиционная для данного исторического момента форма функционирования разума. Естественно, если не брать в учет те формы безумия, когда разум просто исчезает и больной ведет либо животный либо растительный образ жизни.

Собственные построения меня заметно успокаивают и уже совершенно индеферентно я начинаю воспринимать тот факт, что я снова:

а) голый

б) на мраморном столе

в) в прозекторской.

Проходная пешка вновь выходит на исходную позицию.

Начать жизнь с начала, хорошо это или плохо?

Я сполз со стола и привычно начал с обхода. На соседнем столе лежала Лилит, нагая и прекрасная. Картину портили лишь два едва заметных шрамика на шее, по форме очень похожих на следы зубов.

Был здесь и Тед Вернер, он вольготно расположился на своем неудобном ложе, но даже сейчас с его уст не сходила ироничная ухмылка.

Но на этот раз отсутствола драгоценная персона моего непосредственного шефа, а так же я не обнаружил милого моему сердцу "бычка-производителя", у которого я периодически ранее что-нибудь да одалживал: то пистолет, то штаны.

До сих пор не понимаю, почему все происходящее я воспринимал и воспринимаю как должное. Почему захвативший меня абсурд так органично вошел в мою жизнь. Точнее она сама неразрывно слилась с абсурдом, стала им (а по некоторым параметрам похоже и переплюнула!).

Я равнодушно содрал с Теда Вернера покрывало и тщательно задрапировался. Меня отнюдь не прельщало, чтобы какой-нибудь слюнявый пес впал в неминуемый соблазн попробовать на зуб особо апетиные части моего многострадального тела.

Участок лабиринта, ведущий к лифту я прошел играючи. Сказывался опыт. Следующий этаж, с разноцветными стенами, тоже оказался не таким уж сложным. Как только до меня начал доноситься нарастающий шум песьей погони, я ускорил шаг и почти интуитивно вышел к дверям лифта.

Сквозь стремительно суживающуюся щель закрывающихся дверных створок, я еще успел увидеть авангард страшной стаи, мчащейся по моим следам.

Двери закрылись, лифт мягко двинулся, два-три глухих удара, донесшихся снаружи, возвестили о том, что разъяренные псы отнюдь не бесплотная иллюзия.

Хотя я не мог бы сказать, что сей факт вносит хотя бы толику ясности в общую картину.

Ч посмотрел на себя в зеркало занимавшее почти полностью одну из стен лифта и невольно расхохотался. Уж больно нелеп был отражавшийся в нем человек: всклокоченный босой, завернутый в какую-то нелепую тогу, с искрой безумия в глазах. Я хохотал до тех пор, пока у меня не выступили слезы и обессиленный я не сполз на пол.

Это меня и спасло.

Когда двери затормозившего лифта стали медленно открываться, я судорожно всхлипывая почти растекся амебой по полу.

Внезапно на пороге лифта выросла фигура, показавшаяся мне в непривычном ракурсе исполинской. Яркий свет, бивший ей в спину, почти ослепил меня. Но по общему абрису я узнал... несравненную Лилит. Она стояла широко по-мужски расставив ноги и двумя руками сжимала огромный револьвер.

Белокурая бестия успела выстрелить четыре раза, прежде чем, двери лифта начали закрываться. Если бы я стоял, пули бы угодили мне прямо в живот, а так сверху лишь холодным хрустальным дождем посыпались слезы-осколки вдребезги разлетевшегося зеркала.

А потом послышался мягкий хлопок, и Лилит качнувшись в сторону, налетела на одну из створок и мягко осела заклинив двери лифта. Они периодически подергивались, пытаясь закрываться и вновь открываясь, словно пародируя предсмертную агонию.

В щель протиснулся доктор, который бог знает когда "осчастливил" меня ВР-чипом (да и было ли это вообще!!!) и, пряча в карман белого халата пистолет с глушителем, произнес поспешной скороговоркой:

–Кажется я успеЛ. Как хорошо, что вы еще живы!

Мне бы его оптимизм!!!

–А разве я еще жив?! – я попытался вложить в вопрос всю оставшуюся у меня в запасе иронию, но эскулап похоже сделал себе какую-то соответствующую прививку, ирония отскакивала от него как блоха от самого распоследнего плешивца.

–Ну же, поспешим. С минуты на минуту сюда может нагрянуть Теодор!

Да видал я вашего Теодора!!! Почти в гробу и, хотя без белых тапочек, но зато босого, что я думаю будет похлесче!

Так и не встав с четверенек, я подобрался к Лилит. Она была прекрасна как всегда. Я осторожно взял ее за руку, рука была еще теплой. Просто не верилось, что минут двадцать назад я оставил эту женщину нагой и окоченевшей на дурацком мраморном столе, с желобами для стока крови...

Да господь со мной, эту ли?!

Я осторожно провел рукой у нее за левым ухом, ожидая (или не ожидая?!) ощутить шрамик оставшийся после лазерного скальпеля и крохотный бугорок чипа, но тут же отдернул руку. Рука была в крови. Пуля выпущенная доктором угодила Лилит точно за ухо. Более чем подозрительное совпадение.

–Ну же, чего вы возитесь?! – нервно озираясь прошипел доктор.

В тот момент когда он отвернулся, я спрятал револьвер Лилит в складках своей мантии.

Странно, но истерика к данному моменту у меня совершенно улетучилась, не оставив, кроме огромной черной дыры в эмоциях, ни черта!

–Я готов, – сухо сообщил я доктору, протискиваясь сквозь дергающиеся двери лифта.

–Тогда нам надо торопиться, – буркнул доктор и развернувшись ко мне спиной двинулся по коридору.

Секунду я смотрел в эту сутулую спину, одновременно прислушиваясь к холодной тяжести револьвера, зарытого в складках моего одеяния, а потом двинулся следом.

На ходу я оглянулся, Лилит так и осталась полулежать в дверях, а от нее тянулась цепочка кровавых следов.

Но это была не ее кровь. Просто я порезал обе ступни об осколки зеркала... Z Глава 15

Странно, когда я был маленький я совершенно не боялся темноты. Наоборот, забившись в самый темный угол, я любил наблюдать оттуда за происходящим, опосредовательно принимать в нем участие, одновременно оставаясь в тени. Когда наступала ночь и нормальные люди оловянными солдатиками укладывались в свои кровати-коробки, я словно оживал, "выползая из своего темного угла" на свободу, купаясь в ночи и чужих снах...

Никак не соображу сколько я спал, спал ли вообще, а если спал, то проснулся ли?.. Осталось вспомнить не так уж много.

Минус второй этаж абсолютно не изменился. Как будто под ним нет и никогда не было ни минус третьего, ни минус четвертого, ни минус пятого, ни наконец минус шестого с его прозекторской.

Тот же бесконечный кафель, то же отсутствие летучих мышей. Только еще добавилось отсутствие людей. Никто не сновал с деловитым видом по коридорам, никто не восседал с сосредоточенно-непринужденно– озабоченным (словно кот, мучимый запором) видом за письменными столами...

Хм, неужели я умудрился таки всех истребить?!

Я не удержался и заглянул в ту комнату, где меня осчастливили ВР-чипом.

Никого. Все чисто и прибрано, будто здесь вообще ничего не происходило.

Я подошел к столу, у ножки которого лежало тело доктора и немного отодвинул его с места. Так и есть, под ножкой крохотное пятнышко. Сейчас трудно судить, но скорей всего это были следы подсохшей крови.

До лифта я добрался беспрепятственно. Благо, дорога была уже знакома.

Только бы не опять в прозекторскую. Я понимал, что шансы мои равны почти нулю, но я шел вперед ибо казалось, что как только я вырвусь из заколдованного круга, мучения мои закончатся сами собой.

Возле лифта меня поджидал Спенсор Трапс.

– Не дурите, Энжел, – тихо пробормотал он, стараясь не глядеть мне в глаза.

– О чем вы? – невозмутимо парировал я, стараясь поймать его ускользающий взгляд.

– Вы прекрасно знаете о чем...

– Ничего подобного!

– Вы напрасно затеяли все это.

– Не говорите загадками.

– Чего вы добиваетесь? Вы хотите расшатать устои сложившейся системы?! Поверьте мне, это вам не под силу! Да и системы нет как таковой. То, что вы можете наблюдать, неузнаваемо искаженно инерцией восприятия масс, бледная тень действительности...

– Вы хотите сказать, что действительность еще более омерзительна?

– Не передергивайте, Энжел. То, что вы видите и реальность это "две большие разницы"!

– Вы хотите сказать, что виной всему является бракованный чип?

– Нет, но...

– Тогда у меня есть еще один вопрос – последний!

Трапс глянул на меня с плохо замаскированным беспокойством.

Я беззаботно ухмыльнулся в ответ и, не давая ему опомниться, тут же спросил.

– Если я убью вас, система рухнет?

– Нет, конечно.

– А жаль, это был бы такой простой и прекрасный выход.

– Вы больны, Энжел!

– Я здоров!

– Физически да, но...

– А точкой отсчета вы считаете собственное восприятие действительности?

– Нет, но...

– Прощайте, Трапс!

– Не обольщайтесь, Энжел...

После всех моих похождений все дальнейшее было легко и просто: я выстрелил только раз, Трапс отлетел к стене и оплыл, словно подтаявший пудинг.

Странно, но даже после этого чувство, что за мной внимательно наблюдают не исчезло.

Я ощущал себя бессмысленно суетящимся муравьем, которого накрыли прозрачным стеклянным колпаком. Но я адски не хотел обратно в прозекторскую!

На минус первом было также безлюдно, как и на минус втором и, лишь поднявшись на нулевой, я понял, что на самом деле это всего лишь наступила ночь. Не какая-то символически-метафорическая, а самая обычная вульгарная ночь.

Или все-таки она являлась олицетворением моего духовного состояния, кто знает...

Охранник, увидев меня, буквально подавился тем чаем, который он до этого спокойно прихлебывал из пластмассового стаканчика. Я улыбнулся ему как только смог – обворожительно и пока он сдавленно булькал и откашливался, пулей вылетел на волю...

Проблуждав по ночному городу около часа, я почуял за собой хвост...

Остальное вы уже знаете.

За окнами занимается рассвет. Что несет нам новый день? Я никогда не был переполнен оптимизмом и после всего происшедшего его уровень ни на йоту не повысился.

Я перебрал все события, приведшие к текущему положению вещей. Сказать, что после ночи воспоминаний у меня добавилось ясности значит покривить душой.

Но буквально через несколько мгновений наступит день и может быть он внесет свои коррективы. Вот уже и моя русалка беспокойно заворочалась.

В блеклых предрассветных сумерках нарождающегося нового – пусть хилого, но, надеюсь все таки, не мертворожденного – дня я ясно вижу, как трепещут ее ресницы.

Вот она открывает глаза. Внимательно глядит на меня и тревожно спрашивает:

– Ты кто?

Глупенькая! Если бы я только знал ответ на этот вопрос. Может быть тогда мне удалось даже всю окружающую нас реальность поставить с головы на ноги.

Хотя с другой стороны не все ли равно, является ли реальность абсурдом или абсурд является реальностью.