Текст книги "Моё Бородино"
Автор книги: Галина Юдина
Жанр:
Языкознание
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
27
Утром во время завтрака Татьяна Андреевна спросила:
– Так какие у вас, дорогие мои, сегодня планы?
– Хотим поехать и посмотреть ваши исторические места: где армия Наполеона стояла, где – наши. Поедем по кругу. От вас в Шевардино, потом в Фомкино, в Валуево. Потом доедем до Старого Села. В Новое Село заедем, в Горки…
– А обедать-то где собираетесь? – поинтересовалась она.
– Где-нибудь да пообедаем, – ответил Никита Михайлович.
– А я вам пирожков с собой дам и термос с чаем, – улыбнулась она.
Позавтракав, мы поехали. Дорога была пустой. За окном машины – русский, ещё зимний пейзаж. Вот и первая деревня. Никого не видно.
– Никита Михайлович, почему здесь так пусто?
– А отсюда, наверное, уже все уехали в город жить. Что тут делать-то?
– А дома эти чьи?
– Не знаю… Может, хозяева ждут, когда можно будет выгодно землю под домом продать? Дома-то старые… Такие никому не нужны. А место тут хор-р-рошее!..
Вдруг мы увидели, что от дома к дороге идёт пожилая женщина.
– Давай остановимся и поговорим с ней, – предложил Никита Михайлович.
Мы остановились, вышли из машины и поздоровались. Никита Михайлович почему-то обратился к ней, назвав её «мать». Потом он объяснил мне, что в деревнях так обращаются к незнакомым старым женщинам. Женщина с удовольствием стала с нами разговаривать и рассказывать о себе. Она сказала, что её зовут Глафира Петровна, но можно называть бабой1 Глашей.
– Баб Глаш2, – обратился к ней Никита Михайлович, – а много у вас в деревне народа живёт?
– Нет, милый. Все давно уже в город уехали. Кто в Можайск, а кто и в саму Москву. Я одна живу. Есть несколько соседей. Все уже старые. Меня вот дети тоже в город зовут. А я ехать не хочу. Мне уже 82. Здесь я родилась, здесь и умру. Что мне в городе делать? У телевизора сидеть? А тут у меня корова! Как её оставить? Да мне одной много и не надо. Вот вышла посмотреть: не приехала ли автолавка3. Хлеба надо купить.
– В деревне нет магазина? – удивился я.
– Нет, хороший мой. Магазин на станции только. До неё 5 километров. Раньше я туда ходила, а сейчас мне туда уже не дойти. Ещё можно в Можайск поехать. Это уже 12 километров… Но ехать – деньги платить. Городской автобус не ходит, он-то для пенсионеров бесплатный был, а коммерческий только за деньги. А пенсия-то маленькая…
Подъехала маршрутка. Дверь открылась. Я услышал музыку, очень похожую на турецкую. Из автобуса вышел дед. Он поздоровался с нами и сказал: «Глафира, на станции хлеба нет. Сказали, что завтра автолавка будет. Так что жди. Завтра хлеб купим».
Потом дед посмотрел на нас и спросил: «А вы кто такие будете?»
Никита Михайлович сказал, что я молодой французский учёный, который интересуется историей, а он мне помогает – возит на машине и организует мою программу.
– Может, в гости ко мне зайдёте? Чаю попьём… И Глафиру Петровну пригласим. А как вы уедете, мы вас ещё долго вспоминать будем! Не каждый день у нас гости, да ещё из Франции!
– С удовольствием! У нас к чаю пирожки есть! – согласился Никита Михайлович. – И даже чай свой в термосе.
Комментарии1 Баба – слово для обращения к пожилой женщине (баба Таня, баба Маша).
2 Баб Глаш – специальная форма обращения для баба Глаша.
3 Автолавка – машина, с которой продают что-либо (используется в сельской местности или во время праздников), мобильный магазин.
28
Дед узнал, как нас зовут, и сказал, чтобы мы звали его «дед Макар». Его дом был похож на дом Татьяны Андреевны, но только меньше: сени и одна большая комната с печкой и с красным углом, за ней – маленькая комната.
Мы сели за большим столом под иконами и стали пить чай.
– Дед Макар, а вы где и кем работали до пенсии? – спросил Никита Михайлович.
– Я – в колхозе. Колхозом руководил, а Глафира Петровна – в нашем музее. В бухгалтерии работала, – с удовольствием отвечал дед.
– Мы слышали, что сейчас тут земли продают, – Никита Михайлович посмотрел на бабу Глашу.
– Продают… – ответила она. – Никогда не думала, что доживу до времени, когда на такой исторической земле будут строить те, кто миллионы у народа своего украл!
– А когда здесь был открыт музей? – спросил я.
– 26 августа 1839-ого по приказу русского царя Николая I. Это поле – первый в стране музей сражения, – сказала баба Глаша.
– А чьи тогда здесь были земли? – задал вопрос Никита Михайлович.
– Помещиков разных, – ответила она. – Некоторые помещики продали царю свою землю, но было много и таких, которые землю свою просто подарили.
– А что тут было в советское время? – поинтересовался я. Мне становилось всё интереснее. Казалось, что я попал в какую-то живую книгу.
Бородинский музей
– В советское колхозы были… А в октябре 1941-ого – страшные бои с фашистами, – продолжила она. – Здесь – дорога к сердцу России. К Москве. Знаете, сколько сюда пришло фашистов? Почти 2 миллиона человек! Их было раза в полтора больше, чем наших. А знаете, сколько здесь было фашистских танков и самолётов? Около 2 тысяч танков и почти 1,5 тысячи самолётов! В два раза больше, чем советских! Здесь такое было… Страшнее, чем в самом страшном сне или в вашем фильме ужасов! Я-то тогда девочкой была, но всё хорошо помню… Так что здесь в земле лежат и те, кто воевал с Наполеоном, и те, кто с Гитлером! Вы в музее-то были?
– Глаша, ты помнишь, когда Хрущёв1 приказал здесь музей сделать?
– Помню. В 1961-ом. Он стал называться Государственным Бородинским военно-историческим музеем. Так что мы оказались на территории музея. Ельцин2 в 1995-ом объявил Бородино важным историческим и культурным объектом.
«Да-а-а, – думал я, слушая бабу Глашу. – Россия богата не только нефтью, но и своей историей. А я об этом как-то и не думал. Я неплохо знаю европейскую историю. Но что я знаю о России? Хоть у меня и есть в семье русские, я не очень интересовался землёй, на которой жили мои деды и прадеды. Достаточно было старых стереотипов (матрёшка2, Юрий Гагарин4, балет, Чехов5, Достоевский6 и Толстой) и новых (мафия, хакеры, коррупция, красивые девушки, всегда пьяные русские мужчины)… Интересно… Очень интересно…»
Комментарии1 Н. С. Хрущёв (1894–1971) – руководитель СССР (1953–1964).
2 Б. Н. Ельцин (1931–2007) – советский партийный и российский политический и государственный деятель; первый президент Российской Федерации (1991–1999).
3 матрёшка – традиционный русский сувенир (деревянные куклы, вложенные друг в друга).
4 Ю. А. Гагарин (1934–1968) – лётчик-космонавт СССР; первый в мире космонавт.
5 А. П. Чехов (1860–1904) – один из наиболее известных в мире русских писателей.
6 Ф. М. Достоевский (1821–1881) – один из наиболее известных в мире русских писателей.
29
– А говорят, что здесь сейчас земли богатые люди покупают… – начал Никита Михайлович.
– Покупают, черти! – дед ударил кулаком по столу. – И как совести-то у них хватает! Это же… Это же неуважение к самому святому, к истории отечества своего! Дикари!
Мне показалось, что Никита Михайлович пожалел, что сказал это. Мы же тоже приехали сюда как покупатели. Он ехал с большими планами. Ему было важно сделать для меня хорошую рекламу, а тут всё пошло не так, как он хотел. Дед тем временем продолжал:
– Здесь у земли много хозяев. Тут же 1200 гектаров земли! А у музея – всего 120! Чтобы этот уникальный памятник сохранить, государство должно сделать как при царе Николае I: или купить земли, или принять их в подарок. Но сейчас люди другие!.. Они землю государству не дарят, а делают на ней свой бизнес! Вот, например, в Горках. Люди говорят, что там администрация взяла у музея 10 гектаров земли и записала их как земли деревни Ковалёво. Теперь, если это земля деревни, то по закону строить можно! И так всюду!
– Но строить-то можно? С этими домами ничего не будет? – с волнением спросил Никита Михайлович.
– Никто ничего не знает… Мы даже границ своих деревень не знаем, хотя закон об этом был принят при Ельцине лет 20 назад. А в 2003-ем появился закон, по которому можно землю покупать и продавать. Понимаете, на территории музея 28 деревень, где люди живут. А строгих границ нет! Продавай и покупай что хочешь.
– Для бизнеса это хорошо-о-о! – проговорил Никита Михайлович.
– Для ста идиотов – это хорошо. А для истории страны – катастрофа и трагедия! – дед опять ударил кулаком по столу. – Вот сейчас они вспомнили, что скоро 200 лет Бородину будет. Наши начальники бегают, боятся чего-то. Но при этом всё что можно быстро продают. А цены как растут! Покупатели тоже бегают. Вот ваш француз сюда за историей приехал, а другие – землю покупать! Нет уже того поля, где сражение было! И никогда уже не будет! Государство на это деньги точно не даст. А даст, так украдут!
Русские гусары
Французский кавалерист
Я сидел и думал: «Что он говорит! Этого не может быть! Я ничего не понимаю! У России нет будущего!»
30
Неожиданно все трое посмотрели на меня.
– Что? – глазами спросил я.
– Я когда-то фильм видел… – начал дед. – «Ватерлоо» называется. Я ездил на север, в Вологодскую область, к другу. У них в селе в церкви сделали кинотеатр. Там и смотрели этот фильм… Его наш известный советский режиссёр Сергей Бондарчук снял после «Войны и мира». Скажите, Серёжа, а что сейчас на Ватерлоо?
– Это одно из мест в Бельгии, куда приезжает много туристов. Жители Ватерлоо очень любят свой город. Они берегут его и гордятся им. Там есть штаб-квартира Наполеона, музей Веллингтона, Холм Льва, Центр посетителей, Панорама, Музей восковых фигур, церковь святого Иосифа. Вокруг Ватерлоо много маленьких красивых городов.
– А администрация продаёт там земли? – спросила Глафира Петровна.
– Я не знаю… Хотя… Вспомнил! Гид говорил, что лет 200 назад, ещё до образования Бельгии, во Франции был принят закон об охране Ватерлоо.
– 200 лет назад?.. И что? – спросил Никита Михайлович.
– Охраняется. Никто ничего не строит. Это же история страны и… закон, – сказал я.
– Господи, а ведь такие деньги можно было бы заработать! – вздохнул Никита Михайлович.
– Думаю, что никто бы и покупать не стал, – ответил я.
– Вы, главное, свистните. А уж мы за секунду в такую очередь станем, что её конца не увидите!.. Эх, Европа! Не понимаете вы своего счастья! – снова вздохнул Никита Михайлович и спросил: – А новая власть не меняет законы так, как ей надо?
– Зачем? Прежде чем принять закон, надо хорошо подумать.
Холм Льва, Ватерлоо
– А у нас каждая новая власть принимает свои законы, – сказал Никита Михайлович, вставая.
– Ну ладно, ребята, – сказал дед Макар. – Вам, как я понимаю, надо дальше ехать. Пойдёмте, провожу вас до машины. Глаша, посидишь или тоже пойдёшь?
– Пойду… – сказала она.
– А у вас тут строят? – спросил её Никита Михайлович.
– Один строит… Видишь дом большой? Приехал с большими деньгами. Бегал-бегал. Всё место выбирал. Выбрал. Стал строить. Строит такой дом, какой в Австрии видел. Чужой этот дом среди наших русских… И такой высокий, что теперь не видны нам ни церковь наша, ни памятник нашим солдатам… И музыка оттуда не наша…
31
Целый день мы ездили по деревням. Дороги были плохие, сами деревни – пустые. Иногда, правда, видели старых мужчин или женщин. Мы выходили из машины, с некоторыми из них знакомились и разговаривали. И все они говорили об одном и том же: идёт стройка на могилах, разрушают нашу национальную память.
Почти в каждой деревне стояли новые дома. Они стояли за высокими заборами. За заборами было тихо. Было тихо и за заборами, где стояли дома, которые только начали строить. Ещё мы видели заборы, за которыми стройка ещё даже и не начиналась. Мне это показалось странным: строят здесь или не строят?
Строителей мы увидели только в Старом Селе. Здесь их было много. Тут шло строительство сразу нескольких домов. Мы подошли ближе…
– Гастарбайтеры…1 – тихо сказал мне Никита Михайлович.
Нам навстречу вышел мужчина восточного вида и важно спросил:
– Куда и зачем?
– Хотим дом здесь купить, – ответил Никита Михайлович.
– Дом – хорошо! Хорошо! Но идти нельзя. Смотреть нельзя. Земля хозяина. Хозяин говорит: «Ходить нельзя!» По-русски понимаешь? Нельзя! И мне тебе ничего говорить нельзя! – сказал мужчина.
– А откуда строители? Откуда приехали? – Никита Михайлович показал на гастарбайтеров.
– Узбекистан. Таджикистан2, – ответил тот и важно добавил: – Я – узбек. Я по-русски говорить могу. Хозяин говорит: «Будешь смотреть!» Они работают, я смотрю. Я тут начальник! Ещё смотрю, чтобы чужие не ходили. Идите-идите. До свидания.
– Узбекистан… Таджикистан… А ты знаешь, где вы строите? Что тут было? «Скажи-ка, дядя…»3, – вдруг сердито сказал Никита Михайлович.
– Я тебе не дядя. Что было? Что было? – продолжал улыбаться узбек. – Ничего не было. Земля. Дома не было. Жизни не было. Плохо было. Мы приехали и строим вам. Вы не можете. У вас мужчины пьют, много денег за работу берут, работают плохо. Скоро мы тут вам дома сделаем. Жизнь будет! Хорошо! А мы деньги получим! Деньги семье дадим. У меня жена и 5 детей. Им тоже хорошо будет! Хозяин говорит: «Хорошо работать будете, возьму ещё людей из вашей деревни!»
– А вы хорошо работаете-то?
– Хорошо! Очень хорошо, дорогой! Мы не пьём. Денег за работу просим меньше. Мастер нас работать учит. Он тоже узбек. Идите-идите… До свидания.
– Чёрт! – сказал Никита Михайлович. – Пошли в машину!
1 Гастарбайтер (нем. Gastarbeiter) – сезонный иностранный рабочий. Слово имеет негативную окраску.
2 Узбекистан и Таджикистан – бывшие республики СССР, откуда в Россию сейчас приезжает много иностранных рабочих.
3 «Скажи-ка, дядя…» – первая строка хрестоматийного стихотворения М. Ю. Лермонтова «Бородино» (посвящено Отечественной войне 1812 года), которое изучается в российских школах.
Вопросы к главе 51. Как от Москвы можно доехать до Бородинского поля?
2. Почему Никита Михайлович не захотел жить в гостинице? Как он нашёл деревенский дом, в котором снял комнаты? Почему он выбрал этот дом?
3. Что Никита Михайлович рассказал о себе и Серже хозяйке дома? Почему?
1. Как встретила гостей Татьяна Андреевна?
2. Расскажите о традиционном русском деревенском доме.
3. Чем закончился вечер? Как провёл Серж первую ночь в русской деревне?
1. Что удивляло Сержа, когда он ехал по русским деревням?
2. Кто такая Глафира Петровна? Что она рассказала о себе и жителях деревень? Как она попросила себя называть?
3. Кто пригласил к себе в гости Никиту Михайловича и Сержа? Почему?
Куда ездил этот человек и что сообщил Глафире Петровне?
1. В каком доме жил дед Макар? Где и кем работали в советское время деревенские жители?
2. Как относился к продаже земли дед Макар? Почему?
3. Что рассказали гостям: а) об открытии первого в России музея сражения? б) о событиях Великой Отечественной войны? в) о роли Н. Хрущёва и Б. Ельцина в судьбе музея?
4. Как Серж относился к происходящему с ним? Почему?
5. О чём думал Серж, слушая деревенских жителей?
1. Что, по мнению деда Макара, следует сделать, чтобы сохранить музей Бородинского сражения?
2. Почему можно покупать и продавать земли на месте Бородинского сражения?
3. Как назвал продажу земель дед Макар? Почему?
4. Почему Никита Михайлович был не рад, что стал задавать жителям вопросы о продаже земли?
5. Почему Серж подумал, что у России нет будущего? Вы согласны с его мнением? Почему?
1. Какой вопрос о Ватерлоо задал дед Макар Сержу? Почему?
2. Что сейчас находится на месте сражения у Ватерлоо?
3. Почему земли на месте сражения у Ватерлоо не продаются?
Что, по мнению Никиты Михайловича, произошло бы, если бы стали продавать эти земли?
4. Какую разницу Никита Михайлович видел в том, как принимаются законы в Европе и в России? А как принимаются законы в вашей стране?
5. Почему, по мнению Глафиры Петровны, новые дома выглядят в русских деревнях как чужие?
1. Какое впечатление произвели на Сержа деревни и дороги? Почему?
Как относились к новому строительству жители деревень?
2. Что происходило там, где земля была куплена новыми хозяевами?
3. Что рассказал гастарбайтер: а) о себе? б) о работе российских строителей? в) о работе гастарбайтеров? Что он знал об истории этих мест?
4. Какое настроение было у Никиты Михайловича после встречи с гастарбайтерами? Почему?
Работают ли на строительных объектах в вашей стране гастарбайтеры? Почему?
Глава 6
Иван Андреевич
А. Памятники Бородинского поля
32
В нашу «гостиницу» мы вернулись, когда на улице уже было темно. Татьяна Андреевна ждала нас.
– Вы не будете против, если сегодня с нами мой брат Иван поужинает? Он очень обрадовался, когда узнал, что у меня гости из Петербурга и из самого Парижа! Ему с Серёжей познакомиться хочется. Брат иностранных языков не знает и с иностранцами никогда не разговаривал. Уж очень ему интересно, – сказала она.
– Будем только рады, – ответил Никита Михайлович.
Вскоре пришёл брат, и мы сели за стол. Татьяна Андреевна улыбнулась: «Вот Бог мужчин послал, которые не пьют!»
– Ну, я-то понятно. Своё выпил. Серёжа тоже не очень это дело любит. А Иван Андреевич-то почему?
– Никита Михайлович, здоровье не позволяет, да и лет мне уже много. Если со мной что плохое случится, кто сестре помогать будет? Да и без водки разговор как-то интересней. А то начнёшь водку пить и забудешь, о чём поговорить хотел, – улыбнулся он.
– Ваша правда! – улыбнулся в ответ Никита Михайлович.
Иван Андреевич сначала чувствовал себя немного неуверенно. Но через какое-то время всем нам казалось, что мы давно знаем друг друга.
– А где вы сегодня успели побывать? – поинтересовался он.
– На Бородинском поле и в некоторых деревнях вокруг него, – сказал Никита Михайлович.
– Памятники смотрели? – Иван Андреевич посмотрел на нас и продолжил: – Тут памятников много! Говорят, почти полсотни. В Военно-историческом музее были?
Земли Государственного Бородинского военно-исторического музея-заповедника
– Нет, – ответил Никита Михайлович. – Пока нет. Мы… мы сегодня само только поле и вокруг него смотрели. В деревне Горки были. Холм там видели, на котором находился штаб Кутузова. Там ему ещё памятник стоит. Слушайте, мы на холм поднялись, я посмотрел и удивился: почему здесь пункт был, ведь поле отсюда почти не видно!
– И с пункта Наполеона ничего не видно, – сказал брат хозяйки. – За полем никто не смотрит. 200 лет прошло! Много деревьев выросло.
– Памятников здесь много. Когда они появились, не знаете?
– В 1912-ом, Никита Михайлович. К столетию сражения, – ответила Татьяна Андреевна. – Нам наш дед говорил, что деньги на них собрали солдаты и офицеры русской армии. Помнишь, Ваня?
– Помню. Но там есть и памятники советским солдатам, которые воевали здесь в 1941-ом и 42-ом. Например, недалеко от станции Бородино.
– Это рядом с памятником Кутузову? – спросил я.
– Да, – ответил Иван Андреевич и задал вопрос: – Колоцкий монастырь видели? Нет? Он находится километрах в 10 от деревни Шевардино. Его построили в XVI веке при Иване Грозном1. В одной из частей монастыря сейчас школа. А в селе Гляткове были? А видели там начало Москвы-реки?
– Видели.
– Молодцы, что видели.
– Ваня, помнишь, в 1962-ом тоже что-то строили, когда к юбилею готовились?
– Помню, конечно. Я строительные материалы возил в село Бородино для ремонта церкви Рождества Христова. От церкви почти ничего не осталось… Страшно смотреть на неё было.
– Фашисты? – тихо спросил Никита Михайлович.
– Мы сами! – резко ответил он.
– Как сами? – не понял я.
– Сами! Своими руками! Лет через десять после Отечественной2 получили приказ коровники строить. Приказ дали, а кирпича нет… Где его взять? Вот и стали брать церковный…
– А что сейчас с церковью? – задал вопрос Никита Михайлович.
– Сейчас она красавица! В 2002-ом полностью отремонтировали её, – ответил, улыбаясь, брат Татьяны Андреевны.
– Гастарбайтеры делали? – спросил я.
Татьяна Андреевна с братом с удивлением посмотрели на меня.
– Нет, конечно! Зачем гастарбайтеры? – сказал Иван Андреевич. – Свои! Из разных городов много людей приезжало помогать строителям. Ну и те, кто здесь живёт, конечно, помогали.
– А расскажи, Ваня, про старые карты, – попросила хозяйка.
Комментарии1 Иван Грозный (1530–1584) – Великий князь Московский и Российский (1533–1584), первый царь всей Руси (1547–1575; 1576–1584).
2 Отечественная – зд.: о Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.
33
– В 1962-ом, как я говорил, – начал Иван Андреевич, – я возил кирпич в село Бородино. Со мною часто ездил один учёный из Москвы. Хороший такой человек. Умный. Очень образованный. Так вот, он мне показывал старую карту Бородинского поля. На этой карте было 14 братских могил1 1812 года! Но мы, кто здесь жил, ничего о них не знали…
– Как не знали? – удивился я.
– Они были только на карте… На поле видны были только братские могилы Великой Отечественной. Вот на них поставили памятники советским солдатам.
– А ты расскажи, что ему сказали про памятники тем, кто здесь погиб в 1812-ом, – попросила Татьяна Андреевна брата.
– Ну, во-первых, сказали, что Бородино – Поле Славы, а не кладбище. Хотя, если оно Поле Славы, то здесь должно лежать много народа. И русского, и французского. А во-вторых, этот московский учёный говорил, что в Кремле2 по-разному относятся к тем, кто погиб здесь в 1812-ом, и к тем, кто в 1941–42-ом.
– Почему? – не понял я.
– Одни сражались за царя, а другие – за советскую власть! – объяснил Никита Михайлович. Я не знал, что сказать и спросил:
Земли Государственного Бородинского военно-исторического музея-заповедника
– А что сейчас на месте братских могил 12 года?
– А ничего. Эту землю под дачи продают, – ответил Иван Андреевич.
– Ты так не говори. Есть три братские могилы, и есть несколько таких, где похоронен один человек. Расскажи, Иван, про Багратиона.
– Про Багратиона? Как его три раза хоронили? Хорошо. В 1837-ом стали делать памятник на месте, где была батарея Раевского3. Через два года решили перенести тело Багратиона и похоронить его второй раз – рядом с эти памятником.
Н. Н. Раевский
– А где раньше был похоронен Багратион? – задал вопрос Никита Михайлович.
– Во Владимирской области, в селе Симы. Раненого, его привезли в дом родственников. Там он и умер. Там, в Симах, его и похоронили. Так вот… Его тело привезли сюда и во второй раз похоронили. На могилу положили бронзовую плиту, сделанную из французского оружия. В 1932-ом стране нужен был чугун. Металл весь взяли. Памятник и могилу Багратиона уничтожили.
Могила П. И. Багратиона на батарее Раевского
– Почему? – удивился я.
– Потому что он был царским генералом! А в 1932-ом со всех памятников Бородинского поля сняли все символы царской власти – орлов, короны, кресты.
– Ничего себе! Это же ваша… наша история! Как это может быть?! – не понял я.
– У нас всё может быть… В 1985-ом пямятник стали реконструировать, а с ним и могилу Багратиона. Нашли плиту, ограду… и… что осталось от генерала похоронили в третий раз…
– Вы говорите, землю под дачи продают… Так ведь нельзя в таких местах строить… – тихо сказал я.
– Нельзя! Сейчас мало кто об этом думает! И не сегодня это началось. В Можайске была Троицкая церковь. Вокруг неё – кладбище. В 1941-ом церковь убрали. В 1964-ом на этом месте Дом культуры4 построили… А сегодня уж внуки этих строителей тут командуют.
