Текст книги "Чужая звезда Бетельгейзе"

Автор книги: Галина Полынская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

* * *

Из большого белого кувшина Титрус лил на плечи Грэма прохладную прозрачную воду. Ее специально доставляли из лучшего источника Шенегрева для будущего правителя. Вода имела целебные свойства, снимала усталость, заживляла раны, просветляла мысли. Поливая Грэма, Титрус нашептывал заклинания, призывающие воду вместе с усталостью смыть грусть и горечь потерь. Юноша стоял неподвижно, как статуя, искусно вырезанная из светлого морского камня, потемневшие мокрые волосы падали, закрывая лицо, а его плечи слегка вздрагивали вроде бы от прохладных прикосновений воды, но Титрус был уверен, что Грэм плачет.

* * *

Легким шагом Апрель направился в глубину дворов. Он шел наугад, зная, что все равно выйдет туда, куда ему нужно. Теплый, прозрачный, почти невесомый свет Солнца, совсем не походил на густое, насыщенное оттенками и красками сияние Бетельгейзе. Высокие деревья тянулись яркими вершинами к нежному небу, а сочные травы и цветущие кустарники еще более украшали, оживляли пейзаж. Тонкие, чуткие ноздри улавливали сотни и тысячи запахов, Апрель буквально купался в незнакомых ароматах, Альхене было далеко до такого разнообразия. Его глаза замечали всё без исключения, проникая в суть вещей и предметов, на которые люди не обращали никакого внимания. Во всем теле ощущалась необыкновенная легкость, мозг работал с такой силой и отдачей, что во лбу разлился приятный холодок. Апрель еще не знал всей своих возможностей, трясина Альхены не позволяла им раскрыться, а теперь ему предстояло увлекательнейшее путешествие в самого себя, и он заранее предвкушал множество открытий.

* * *

Облаченный в белоснежные одежды, Грэм отдыхал после омовения в примыкающей к ванной комнате. На столике перед ним стояли блюда с горячими яствами и ароматными винами. Титрус и так и эдак пытался стряхнуть с юноши оцепенение, рассказывая о последних событиях в Доме, избегая, однако, упоминать имя Апреля. Но его старания не имели успеха, Грэм окончательно замкнулся в себе, глаза его были тусклыми, скулы резко выступали на осунувшемся лице, казалось, он совсем не слышит своего наставника. Видя тщетность своих попыток, Титрус вынужден был замолчать. Потом вздохнул и просил:

– Где тело Захарии?

– В сумеречной Альхене, я похоронил его, как мог.

– Ох-хо-хо… что тут скажешь… он был хорошим юношей и преданным тебе другом.

– Я знаю, – с усилием разомкнул губы Грэм. – Я хочу поговорить с Апрелем.

– Боюсь, с этим возникнут сложности.

– В каком смысле? – Грэм взял кубок, украшенный тончайшей резьбой и сделал большой глоток вина.

– Не хотел тебе так сразу говорить, думал, ты сначала отдохнешь с дороги… Ну да ладно. Апрель исчез.

Грэм поднял на него взгляд. Чернота с его глаз почти что спала – вино оказало свое благотворное действие.

– Что значит – исчез?

– Я пока еще сам толком не знаю, но в последнее время он вел себя очень странно…

Титрус тоже глотнул вина и поведал Грэму обо всем: и о серебряном зеркале, прикрывающим вход в тайные комнаты, и о пластинах с одинаковыми рисунками, и о лживой речи в Сенате, и о своих путешествиях по подземному ходу.

Грэм слушал не перебивая. Когда Титрус закончил, он задумчиво потер пальцами виски.

– Ты хочешь сказать, он собирался куда-то бежать с Альхены?

– И хотел, и сбежал. Вот только не имею представления, куда именно и как.

– А он ничего не говорил? Не восторгался какими-нибудь отдаленными местами?

– Вроде нет.

– Его никто не преследовал, не угрожал?

– Кто может угрожать первому Сенатору?

– Почему же он бежал?

Титрус пожал плечами, он и сам не знал, чего не хватало Апрелю.

– Об этом еще кто-нибудь знает?

– Нет, только мы с тобой.

– Это хорошо, следует держать это в тайне. Сейчас я оденусь, и пойдем к нему в покои, посмотрим на серебряное зеркало.

Титрус кивнул. С появлением Грэма душа его успокоилась, даже сердце стало биться ровнее и тише, исчез так же и смутный страх перед чем-то необъяснимым.

* * *

Апрель вышел к автобусной остановке, там толпились люди. Рассматривая подъезжающие и отходящие транспортные средства различных размеров, он размышлял, как лучше и проще поступить. Для начала он хотел заполучить две вещи – новую одежду и взрослую собаку.

– Скажите, – обратился он к неопрятному существу, отдаленно напоминающего женщину, в обеих руках она держала по туго набитой торбе, – как называются эти места?

Фраза прозвучала с легким акцентом и женщина заподозрила в высоком красавце мужчине иностранца. Заулыбавшись, она продемонстрировала грязно-белые и блестяще желтые зубы.

– Район наш называется Олимпийская деревня, а вам куда надо?

– Одежда. Мне нужна одежда.

– А, это вы в центр езжайте, там этих магазинов, да бутиков разных – на каждом шагу навалом!

Она громко кричала, дыхание ее было смрадным. Превозмогая брезгливость, он улыбнулся:

– Как туда попасть?

– Так на такси садитесь, идемте, я вам помогу.

Она умудрилась взять за ручки сразу обе торбы одной рукой, другой вцепилась в локоть Сенатора и потащила его к пятачку с тремя пыльными авто.

– Сейчас вы мигом домчитесь, куда вам надо! – продолжала орать женщина, на них смотрели все люди, стоявшие на остановке, Апрелю не нравилось такое повышенное внимание.

– Ребятки, – обратилась она к курящим водилам, – иностранца надо в город доставить! Одежду покупать собрался!

– А деньги-то есть у твоего иностранца? – нехотя сплюнул небритый, сонный дядька.

– Ну, а как не быть! – тетка и не думала выпускать локоть иностранца на свободу. – Конечно, есть, у них в Греции все есть!

Она хохотнула, сверкая зубами. Апрель молча ждал, пока все это закончиться.

– Давайте, садитесь ко мне, – махнул рукой высокий светловолосый парень, он слегка сутулился, а на лице его было выражение человека, желающего улыбнуться, но не уверенного, стоит ли это делать.

– Лады, Серега, вези иностранца, – кивнули остальные шоферы. – Покатай по Москве, пусть посмотрит, какой у нас капитализм! Не хуже ихнего получился!

– У нас проститутки красивее! – с гордостью за свою родину вставил второй водила.

С этим никто не посмел спорить.

Апрель направился к серебристой машине парня, а тетка зачем-то устремилась за ним.

– Ой, а может, и меня до метро подбросите, а?

– Садитесь, – кивнул парень.

Апрель сел на переднее сидение, женщина со смрадным дыханием уселась позади.

– Ты смотри, повози его по хорошим магазинам, – всю дорогу напутствовала она водителя Серегу, – на рынки даже не думай, там подсунут такую дрянь, на весь свет опозоримся. А потом довези его до гостиницы, или где он там живет, а то обберут, да еще и прирежут не дай господь. Иностранцы, они ж как дурачки блаженные, ничего не соображают, откроют рот, да тычутся носами в свои камеры, грех один на них глядеть!

Водитель Серега согласно кивал. Апрель смотрел в окно на проносившиеся мимо пейзажи.

* * *

– Говоришь, он касался рамы и открывался ход?

– Да, – Титрус чувствовал себя неловко, будто они собирались сделать нечто крайне постыдное. – С левой стороны.

Однако у них не получилось отыскать секрет, позволяющий открыть тайную дверь.

– Нам обязательно надо попасть туда, – Титрус задумчиво смотрел на свое отражение в гладкой серебряной поверхности, – если он перешел через коридор, то этот коридор может быть только там.

– Знаешь, Титрус, – Грэм отошел к окну и выглянул наружу, – говорят, на берегу океана живет очень старый демон. Не мешало бы поговорить с ним.

– Зачем?

– Не знаю. Сейчас я стараюсь мыслить, как демон, стремлюсь понять, что двигало Апрелем и куда он мог направиться. Первое, что мне пришло в голову – повидать отшельника. Мы можем пойти прямо сейчас?

– Давай подождем, покуда стемнеет, – Титрусу очень не хотелось отказывать юноше, но другого выхода не было. – Для всех я в храме, а ты изучаешь ресурсы сумеречной Альхены, пусть пока так и остается.

* * *

Сергей не без удовольствия высадил говорливую женщину у метро. И он, и пассажир вздохнули с облегчением, когда она вылезла из салона.

– Вот ведь, – покачал головой Сергей, беря пачку сигарет. – Курите?

Апрель отрицательно покачал головой.

– Не возражаете, если я закурю?

– Мне неприятен запах дыма, – признался он, и Сергей положил пачку на место.

– Так, давайте определимся, куда мне вас везти, – он отъехал от метро. – Это конечно, неприличный вопрос, но мне надо знать, на какую сумму вы рассчитываете сделать покупки?

– Я еще не очень хорошо разобрался в ваших деньгах, буду благодарен, если поможете.

Из внутреннего кармана он извлек пачку денег пятисот рублевыми и тысячными купюрами.

– О, у вас что-то около трех тысяч долларов, – на глаз определил Сергей, – я так думаю. Магазин выберем без проблем. А что именно вы хотите купить?

– Что понравится. А еще мне нужна собака. Взрослая собака.

– Вы любите животных?

– Думаю, да.

* * *

Когда над Шенегревом сгустились прохладные сумерки, Грэм с Титрусом оделись в темные одежды для езды верхом на каргонах, однако идти они собирались пешком, так было удобнее незаметно выскользнуть с территории Дома Правления.

– Как мы преодолеем ров? – Титрус волновался. – Ни к чему нам попадаться на глаза охране.

– Мы и не попадемся, – Грэм застегнул на запястье полоску серебряного браслета. – Преодолеем, не беспокойся.

Они прошли в спальню Грэма и сообща отодвинули тяжелое ложе на приземистых ножках, изображающих птичьи лапы. В полу открылся подземный ход. Думая о том, что должно быть, все пространство под Домом Правления изрыто, Титрус полез вниз вслед за юношей.

* * *

Сергей припарковался у большого, солидного на внешний вид магазина мужской одежды под названием «Робинзон-студия».

– Хотите, я пойду с вами?

Апрель вежливо отказался.

– Тогда я жду вас здесь.

Апрель кивнул, и направился к стеклянным дверям, разглядывая в витринах большущие цветные картины, изображающие мужчин в элегантных летних костюмах. А Сергей вылез из своей старенькой «БМВшки», купил в ближайшей палатке бутылочку спрайта и наконец-то закурил.

* * *

Этот ход заметно отличался от храмового – пол и стены не было земляными, их закрывали плотно подогнанные друг к другу идеально ровные плиты. Они излучали мягкое белёсое сияние, едва заметное, но все же его хватало на то, чтобы видеть и собственные руки, и лицо соседа. Идти по такому ходу было сплошным удовольствием, к тому же, здесь явно присутствовала вентиляция – дышалось легко.

Вышли они из скалы на берегу океана. У воды было прохладно и ветрено. Черные волны, забрызганные звездными бликами, лениво тянулись к берегу, утробно и сыто ворча.

Они шли вдоль берега, высматривая жилище отшельника. Не смотря на ветер, звезды светили необычайно ярко, некоторые были такими яркими и близкими, что напоминали светильники, зажженные невидимой рукой. Ночное небо Альхены скорее украшали, чем освещали два небольших бледных светила желтоватого оттенка.

– Смотри, Титрус, похоже, эта скала обитаема, – кивнул Грэм на неприметную покосившуюся дверь. – Должно быть, это и есть жилище отшельника.

– Примет ли он нас в такой поздний час?

– Почему бы нет.

Грэм подошел к двери и постучал.

* * *

Рассматривая бесчисленные костюмы и рубашки, Апрель прислушивался к разговорам посетителей и продавцов. У стенда с галстуками мужчина рассказывал женщине о том, как потерял паспорт за границей и намучался, бегая по посольствам.

– Вам помочь? – подошла к нему хрупкая маленькая девушка.

Пахло от нее приятно, внешний вид не вызывал отвращения, и Апрель кивнул.

Совместными усилиями выбрали льняные кремовые брюки, пару рубашек с коротким и длинным рукавом, легкий летний костюм фисташкового цвета, бежевый полувер на случай прохладного дня и две пары обуви. Девушка понесла вещи к примерочной кабинке, Сенатор последовал за нею, недоумевая, что же она хочет сделать. Она отдернула красную занавеску, и Апрель невольно отпрянул – на стене висело зеркало.

– Если не подойдет или брюки будут коротковаты, – сказала девушка, не замечая замешательства покупателя, – вы скажите, я принесу другой размер, я буду тут стоять, рядом.

Апрель кивнул и вошел в кабинку, он догадался, что это место для примерки одежды. Задернув занавеску, он пару секунд смотрел на себя в зеркало. Неуместно яркая рубашка Артёма делала его нелепым. Он расстегнул ее, снял и повесил на пластмассовый крючок. Браслет широкой серебряной лентой плотно обвивал руку, его почти не ощущалось. Он расстегнул свои брюки, и они упали на пол. И почему-то именно здесь и сейчас ему захотелось проверить одну догадку – уж больно легким казалось тело. Апрель слегка подпрыгнул и завис в воздухе. Усмехнувшись, он опустился рядом с брюками и занялся примеркой. Все вещи на нем сидели идеально, будто специально сшитые. Сразу переодеваться в новое он не стал, тело требовало омовения, поэтому пришлось снова надевать рубашку Артёма. Перебросив вещи вместе с вешалками через руку, Апрель вышел из примерочной.

– Ну, что? – приветливо улыбнулась девушка. – Подошло?

– Да.

– Вам солнцезащитные очки не нужны?

Апрель не отказался взглянуть, что это такое. Хрупкие вещицы, позволявшие прятать глаза, так ему понравились, что он хотел купить их все, но не хотелось таскать с собой лишние предметы.

– Прошу к кассе.

У кассы стояла очередь из двух человек, это дало возможность разобраться, что тут к чему. Женщина за кассой нервничала, у нее что-то случилось с аппаратом, поэтому короткая очередь теперь уже их трех покупателей терпеливо ждала. Впереди стоящие мужчины разговаривали о каком-то арабе Надире, он сумел провернуть какую-то очень удачную сделку, и видать поэтому в голосах собеседников сквозила жадность и досада.

Аппарат, наконец, починили, мужчины, а следом и Апрель смогли расплатиться и выйти из магазина.

* * *

Никто не ответил. Грэм постучал еще раз. Тоже тишина.

– Возможно, он не слышит из-за ветра, – сказал Титрус. – Загляни.

Грэм приоткрыл дверь. Старый демон сидел у очага и что-то варил в глубокой металлической посудине, от посудины разносился терпкий запах трав и сладкий мяса.

– Простите за поздний визит, – начал Грэм.

Демон поднял взгляд и кивнул, проходите, мол. Грэм с Титрусом вошли в тесное для троих, но просторное для одного жилище.

– Садитесь.

– Нам надо поговорить с вами, – Титрус неловко уселся на мягкие шкуры. – Мы оказались в затруднительном положении…

– А с чего вы взяли, что я смогу вам помочь?

– Исчез первый Сенатор…

– А, тогда смогу.

– Правда? – Грэм присел рядом с Титрусом. – Вы его знаете? Он приходил сюда?

– Да, приходил, – демон отложил в сторону деревянную лопатку. – Расспрашивал о Земле, о ее порядках, о ключе к взаимопониманию с людьми. Я ему рассказал все, что знал, а он в благодарность меня отравил.

– Как так? – ахнул Титрус. – Не может быть!

Иир мрачно усмехнулся.

– А… как вы остались в живых?

– Я демон, – начал объяснять он, – очень старый причем, многое и многих повидал, прежде чем пришел сюда. Когда я увидел вашего Сенатора, то сразу понял, что от него не стоит ожидать ничего правильного. Я всё думал, что он сделает – отравит или задушит, пока он не бросил мне в бокал ядовитый кристалл. Душить меня трудно – мышцы напрягаю и шея, что древесный ствол становится, да и воздух я могу долго держать, а травить меня и вовсе не имеет смысла, я ж насквозь уже весь ядовитый. Сколько я за свою жизнь ядов да противоядий наелся – у-у-у-у! У меня слюна гораздо ядовитее его кристаллов. Изобразил, разумеется, мучительную смерть, чтобы он ушел поскорее, вот и всё. Да, чуть не забыл, он у меня забрал мои старые карты.

– Что забрал?

– А вот, – откуда-то из-под шкур он извлек коробочку, в ней лежала практически новая колода. – Это карты, ими можно играть, гадать, раскладывать пасьянсы, я таким образом коротаю вечера. Ему я показал свою старую, совсем истрепавшуюся колоду, все выбросить было жалко, ее-то он и забрал.

– А зачем она ему понадобилась? – недоумевал Грэм. Все сказанное демоном никак не укладывалось в голове.

– Он хотел узнать универсальный ключ к общению с людьми, я и сказал, что это карты.

– А это так?

– Нет, конечно.

– А… зачем же вы так сказали? – растерянно смотрел на Иира Титрус.

– Ну надо же было что-то говорить, не каждый день ко мне приходят и просят сказать что-то ценное. Спроси он меня про Альхену, многое мог бы рассказать, но, к сожалению, вашему Сенатору понадобилась Земля, а я, как на грех, почти все про нее забыл, вот и сочинял на ходу. Карты, они-то, конечно, ключ, – можно и так сказать, но отнюдь не к общению с людьми, просто эти бумажки знает все человечество, оно пронесло любовь к ним через века.

– Можно посмотреть?

Иир протянул Грэму коробочку. Юноша взял верхнюю карту, посмотрел на изображение, потом перевернул и увидал лицо – не мужское и не женское, с разрезом глаз не звериным и не человеческим.

– Кто это? Чье это изображение?

– Не знаю. Фантазия художника.

* * *

Сергей ждал его в машине. Апрель положил пакеты на заднее сидение и сел впереди.

– Куда вас отвести? Где вы живете?

– Я нигде еще не живу. Недавно приехал, потерял паспорт, теперь намучаюсь, бегая по посольствам.

– А откуда вы, как вас зовут?

– Надир, я араб.

– Вот так ситуация, – Сергей потянулся к сигаретам, но вспомнил, что иностранец этого не любит. – Даже не знаю, что и делать, не высадишь же вас просто так на улицу.

Апрель терпеливо молчал, ожидая, когда человек догадается позвать его к себе.

– Знаете что, мы с женой живем вдвоем, а квартира у нас трехкомнатная, все равно собирались одну комнату сдавать. Если хотите, я отвезу вас к себе, плата будет невысокой. Хотите?

– Да, – улыбнулся Апрель, – хочу.

* * *

От старого демона вышли обескураженными.

– Ты ему веришь? – спросил Грэм.

– Да.

Они подошли к самой кромке шипящей пены и стали смотреть на волны.

– Значит, ты веришь, что Апрель мог так поступить? Мог отравить его?

– А какой смысл ему сочинять?

– Апрелю же он сочинял.

Грэм нагнулся, поднял гладкий камень и бросил в воду. С глухим хлюпом он ушел в сверкающую звездными отблесками воду.

– Знаешь, Титрус, в принципе, мне пока не так уж важно, правду сказал старый демон или снова повеселился, но в потайные комнаты нам надо попасть. Если Апрелю удалось уйти на Землю, значит, получится и у нас. Я во чтобы то ни стало собираюсь отыскать своего любимого наставника. У меня столько вопросов к нему накопилось, хватит на два дня и две ночи.

* * *

Сергей проживал неподалеку от метро Аэропорт. Со своим пассажиром он уже вел себя, как с будущим жильцом, непринужденно рассказывая о том, о сём. Апрель его слушал, поглядывая в лобовое стекло на сверкающие потоки машин, дома необычной архитектуры, огромные яркие картины с красивыми мужчинами и женщинами. Город выглядел шумным, суетливым, чересчур живым.

– …а как я в Олимпийской-то оказался, – говорил Сергей, – вез туда женщину, назад не захотелось ехать порожняком, да еще и знакомого таксиста заметил, вот и стоял там. А квартира у нас хорошая, вы не переживайте, просторная, супруге от матери досталось наследство. От метро не далеко, телефон, все есть. Мы с женой люди тихие, не пьющие, за отдельную плату, если захотите, она вам будет готовить. Вам понравится у нас.

Сергею хотелось спросить, чем же занимается восточный гость, и зачем пожаловал в Москву, но пока он не решался, это могло показаться невежливым иностранному гражданину.

* * *

Тем же путем вернулись в спальню Грэма и поставили на место кровать.

– Идем в покои Апреля?

– Погоди, сначала я хочу тебе кое-что показать.

– Это важно?

– Если тебя все еще интересуют свинцовые колокола, то да.

Грэм посмотрел в лицо Тутрусу и только теперь увидел, как сильно осунулся и постарел наставник, кожа его приобрела сероватый оттенок, светло-карие глаза смотрели печально и устало. Грэма пронзила острая жалость, он и не замечал, как сильно сдал Титрус за последнее время.

– Далеко идти?

– Нет, это здесь, в Доме.

Они вышли из покоев Грэма под своды темных арок и неосвещенных коридоров. Каменные стены с дотлевающими светильниками источали полночный холод, эхо шагов замирало в сумрачной тиши… Дом Правления спал. Грэм шел за Титрусом, даже не пытаясь предположить, куда они направляются.

Шли они в заброшенное крыло здания, пользовавшееся дурной славой. После того, как в его галереях пропало шесть слуг и два Сенатора, двери, ведущие в это крыло больше не открывались. Титрус шел всё какими-то окольными путями, сворачивая в пыльные коридорчики, открывая двери с низкими косяками. Мимо проплывали запыленные покои без дверей, с опущенными шторами, с лохмотьями пыли и паутины, свисающих со светильников и настенных украшений. Искусной резьбы мебель, покрытые сизым пыльным покрывалом предметы обихода, – все стояло на своих местах, будто дожидалось заблудившихся хозяев.

– Кто здесь жил, Титрус? Чьи это вещи?

Грэм почти бежал за быстро идущим наставником, а так хотелось всё рассмотреть.

– Здесь жили первые демоны, прилетевшие на Альхену, Дом Правления начинал строиться с этого крыла.

– Да? Постой, я хотел бы посмотреть.

– Потом, потом, сейчас не это главное. Я должен показать тебе колокола, пока не передумал.

– Так они здесь?!

– Да.

– И ты молчал? – жаркая волна захлестнула, мешая дыханию. – Вы с Апрелем отправили меня невесть куда, я потерял Захарию и Кару, а эти клятые колокола здесь? В нашем Доме?

– Все не так просто, как кажется, потрепи еще немного, сейчас ты сам все увидишь.

Стиснув зубы, Грэм шел, глядя в спину наставника. Ему явно непривычно было в кожаных штанах для езды на каргоне и широкой рубахе-балахоне. И в Доме, и вне его Титрус носил только сенатские одежды.

Титрус открыл очередную дверь, и они вышли на лестницу, ведущую вниз. Широкие осклизлые ступени, перила, которых Грэм побрезговал касаться, стены с лениво ползающими по ним скользкими тварями, крупные мутные капли, срывающиеся с потолка… И жуткий запах. К тухлятине и тлению примешивался какой-то тоненький, будто цветочный аромат, делающий всю гамму настолько отвратительной, что у Грэма на глазах выступили слезы.

– Что это, Титрус? – выдавил он. – Что это за вонь?

– Так пахнет демоническая суть. Иди осторожнее, не оступись.

* * *

– Вот мы и приехали, – Сергей посмотрел на свои окна, окно на кухне светилось, – Леночка дома, сразу вас и познакомлю.

Он поставил машину на стоянку, Апрель вылез из салона, вытаскивая свои пакеты. Дверь им открыла миниатюрная девушка с русыми волосами и простым круглым лицом. Увидев, что муж пришел не один, она неуверенно улыбнулась.

– Вот, Ленусь, привел нам квартиранта, познакомься, это Надир, Надир, это моя жена Лена.

Апрель улыбнулся, отчего его зеленые глаза мягко вспыхнули в полумраке прихожей. От этой девушки пахло едой, еще чем-то резким, касаться ее не хотелось. Сергей зажег свет, и они принялись разуваться. Лена молча топталась рядом, она была растеряна и не готова к таким новостям.

– Проходите, сейчас покажу вашу комнату. Лена, у нас там все убрано?

– Да…

– Вот и замечательно. Прошу, прошу, не стесняйтесь.

Пока гость осматривал свое новое жилище, Лена с Сергеем стояли в дверном проёме. На все недоуменные и тревожные взгляды супруги, Сергей отвечал глазами: «Всё равно ведь сдавать собирались».

– Прекрасно, – одобрил квартирант, попробовав софу на мягкость. – Меня все устраивает.

В комнате повсюду были развешены необычные картины в странных рамах. Заметив, что гость смотрит на них, Сергей сказал:

– У нас здесь много икон, вам это не будет мешать? У вас другая вера, да?

– Да, – ответил Сенатор, поднимая на него взгляд, – вера у меня другая, но иконы мне не мешают.

– Замечательно, тогда располагайтесь, а Леночка сейчас нас кормить будет, да Ленусь?

И они вышли из комнаты, прикрыв за собой дверь. Апрель остался в одиночестве. Еще раз оглядев комнату, он подошел к зеркалу и, глядя на свое отражение, принялся раздеваться. Тело изнемогало без омовения. Сдернув с софы покрывало, он обернулся им и отправился в ванную. Лена с Сергеем молча проводили его взглядами.

– Араб, что ж ты хочешь, – шепотом сказал Сергей и пошел в спальню взять чистых полотенец из бельевой тумбы.

– Дай ему твой старый махровый халат, тот с голубыми полосками.

– Угу.

* * *

Сердце Титруса будто превратилось в маленький острый комок от страха, который невольно проникал в душу, стоило только вдохнуть один глоток этого зловония. Он знал, что нужно хоть как-то подготовить Грэма, рассказать ему хотя бы в двух словах, но слова костьми стояли в горле.

Спуск, казавшийся бесконечным, наконец-то завершился. Они очутились в тесном черном подземелье непривычной для глаза формы – неправильный, искривленный круг, будто это помещение строили слепые. Почти все пространство пола занимала плита из ослепительно белого камня, толщина ее доходила Грэму до пояса. Поверхность плиты сплошь покрывал текст на неизвестном языке, а над плитою парила дрожащая красная сфера, напоминающая непонятный, еще живой и теплый телесный орган. Внутри сферы метались черные изорванные тени. В дальнем углу, за плитой едва различалось черное, в цвет стен сооружение: два бревна с поперечной балкой, на балке три колокола – большой, меньше и совсем маленький. Задыхаясь, Грэм пытался получше рассмотреть их в неверном свете, который отбрасывала сфера.

– Что это такое? – казалось, еще немного, и сердце остановится, а легкие лопнут от вони и какого-то неизвестного напряжения, витающего в воздухе.

– Это могила демонов, – ответил Титрус. – Видишь тени, мечущиеся в сфере? Это их душевная суть. Сама сфера – капля крови дьявола.

– Дьявола? Кто это?

– В одном из религиозных учений планеты Земля его называют Отцом Зла, и вроде бы именно ему подчиняются демоны. Не знаю, насколько это правда, но эту сферу мы называем Каплей Крови Дьявола. Теперь, что мне известно касательно миграции демонов, опять таки я черпаю это из наших собственных преданий. Тринадцать демонов улетели к нам в созвездие Ориона, это не понравилось Дьяволу. Тогда еще он был молод и тщеславен, он хотел беспрекословного подчинения своих подданных, а они ослушались. Он кричал им вдогонку, что все они являются одним целым, и демонам нельзя уходить от своего хозяина дальше Луны – солнца колдунов. Но демоны тоже были молоды и тщеславны, они желали всего неба и всех звезд, они не слушали своего господина. И дьявол, прокусив вену на руке, отдал космосу каплю своей крови, чтобы она следовала за отступниками. Благодаря этому, вроде бы как снова они могли быть вместе, ведь с каждым отошедшим от него слугой, Дьявол теряет силу. По дороге в наш мир демоны много чего растеряли, одной из существенных потерь было бессмертие, ведь только близость к хозяину давало его. Когда демоны начали стареть, они испытали незнакомый им доселе страх будущего, но назад дороги уже не было, Дьявол отвернулся от них в час их отступничества. Когда умер первый демон Бронза, он еще мог какое-то время приходить к своим собратьям. Он-то и передал приказ Дьявола соорудить это подземелье, высечь на плите слова его непрощения и поместить в подземелье каплю его крови. В нее уходила и уходит суть умерших демонов. Нет у них ни бессмертия, ни возможности покинуть Альхену после смерти – ничего. Они бездействуют, дожидаясь, когда же Дьявол сменит гнев на милость. Но, навряд ли его интересует жалкая горстка умерших и ныне живущих подданных, тем более, что живущие уже не являются демонами в изначальной сути, – наполовину альхенцы – разбавленная кровь, растраченная попусту сила.

– Почему они отправились в Орион?

– Они летели на свет Бетельгейзе, наша звезда притянула их.

– Колокола…

– Да, да, сейчас расскажу и о них. Когда последний из тринадцати демонов почувствовал, что наступает его последний час, он испугался участи, постигшей его собратьев и попытался избежать её. Он приказал отлить серебряные колокола и поставить в подземелье, чтобы после его смерти они звонили утром и вечером.

– Зачем?

– Считается, что колокольный звон – отзвук божественного голоса. Стремясь избавиться от всепожирающего страха, он пытался таким образом обратиться к Богу, вымолить у него покровительство. Демон умер, а мастера, которым было поручено сделать серебряные колокола, решили забрать серебро себе, а колокола отлить из дешевого металла – кто их там увидит в зловонном подвале? Кто будет спускаться вниз и звонить? Они отлили колокола из свинца, посеребрили сверху и отнесли к могильной плите. Кстати, пару слов об этой белой могильной плите. Каждый раз, когда умирает демон, она сама, безо всякой посторонней помощи поднимается вверх, чтобы можно было положить под нее тело.

Как только колокола оказались у плиты, они вдруг раскалились так, что с них стекло все посеребрение. Капля крови исправно доложила своему хозяину о том, что один из его беглых подданных пытался обратиться к земному Богу. И эти колокола стали прижизненным кошмаром демонов живших и живущих на Альхене, как напоминание о попытке их предка. Не всех они преследуют, некоторым не снятся. Почему одних эти колокола мучают, доводят до сумасшествия, а других нет – я не знаю.

– А старый демон Иир, он не из тех, первых?

– Нет. – Титрус призадумался и не так уверенно добавил: – Не думаю. Пожалуй, я рассказал тебе все, что знал.

Грэм, не отрываясь, смотрел на сферу, где лихорадочно метались тени. В этом хаосе мельтешения он пытался разглядеть своего отца.

* * *

В ванной комнате Апрель быстро разобрался, что к чему, задернул целлофановую шторку, открыл воду, пустил ее погорячее и взял с полочки флакон цветочного шампуня. Шампунь приятно пах, и он решил целиком вымыться в этом душистом снадобье. Сняв с волос золотой зажим, он положил его на край раковины, и занялся омовением. Ради интереса, он попробовал подняться в воздух, но ничего не получилось, из чего он сделал вывод, что летать, когда сверху падает вода, он не может.

В приоткрывшуюся дверь просунулась голова Сергея и сообщила, о доставке полотенец и халата.

– Спасибо, – машинально произнес Апрель.

Какое-то время он и впрямь собирался пожить у этой пары, присмотреться, что к чему, а после вплотную заняться поисками своих.

* * *

Из подвала вышли в молчании. От нестерпимой вони все еще резало глаза, сердца колотились, как помешанные. Дух запыленных коридоров и комнат показался светлым и свежим воздухом, в сравнении с тем, что недавно вдыхали их легкие.

– Вот, значит, какая участь меня ожидает, – задумчиво произнес Грэм. – Что ж… теперь, хотя бы, мне более-менее стало понятно, что такое «демон». Какими я должен обладать способностями?

– У всех по-разному, – ответил Титрус, утирая рукавом рубахи испарину со лба. – Не советую тебе испытывать себя, это может повлечь непредвиденные последствия. В различных ситуациях твои способности проявятся сами собой, главное, чтобы ты сумел с ними справиться.