Текст книги "Вечная Золушка, или Красивым жить не запретишь. Свадьба с риском для жизни, или Невеста из коробки (сборник)"

Автор книги: Галина Куликова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

– Да будет вам известно, я коренной москвич, – с обидой сообщил тот. – Дом моих родителей стоял на Мясницкой улице. Я из Москвы вообще не выезжал, только в пионерский лагерь.

– Хотите сказать, вы ни разу не были в Париже? – состроила гримаску Женя. – Тогда нам с вами вообще не о чем говорить.

Эльза Унт, чье прошлое было обременено не только братом-убийцей, но и многочисленными зарубежными гастролями, насмешливо улыбнулась.

– Я здесь не просто так, – достаточно громко сообщила Женя, разглаживая складки на юбке. – Пришла посмотреть на вашу гоп-компанию.

– Какую-какую компанию? – раздраженно спросила Нетушкина, как будто обратились конкретно к ней.

– Гоп, – охотно повторила Женя. – Я знаю, что Ян Ярославский бесследно исчез после того, как посетил ваш дурацкий видеоклуб. Потом убили Кокина, а вы все продолжаете ходить и глазеть на голливудских актрисок и актеришек!

– Это вы со мной разговариваете? – уточнил Шумский, блестя глазами.

– А хоть бы и с вами. Мне все равно. Среди вас есть кто-то, кого я собираюсь вывести на чистую воду.

– Какая нахалка! – возмутилась Нетушкина.

Вован погасил верхний свет и нейтральным тоном сказал:

– Мы начинаем!

– Хороший способ заткнуть мне рот! – воскликнула Женя. – Кстати, Тата просила передать, чтобы ты катился ко всем чертям.

Юханов недоуменно моргнул и замер с кассетой в руке.

– Видите, как он испугался? – обрадованно сообщила Женя, ткнув пальцем в Вована. – Я про каждого из вас уже знаю кое-что пикантное.

– Прекратите, вы смущаете наших гостей! – очухался наконец Юханов.

– Молчу, молчу, – пообещала Женя. – Но не уйду. В конце концов, я заплатила денежки из собственного кармана.

Весь сеанс она не сводила глаз с троицы, от которой сидела в непосредственной близости. Ирма Гавриловна ужасно нервничала, но все-таки время от времени обменивалась репликами то с Нетушкиной, то с Эльзой Унт. Глядя ей в затылок, Женя усмехнулась. Да уж, трудно заподозрить в Ирме Гавриловне интерес к американскому семейному кино, после того как она призналась в пристрастии к жесткому порно.

В принципе, Женя уже осуществила задуманное. Если в этом болоте действительно есть дичь, она ее вспугнула. Теперь оставалось только ждать. Ну и, конечно, придется появиться тут еще раз, откровенно выставив себя в качестве приманки. Ей уже и сейчас было не по себе. Чтобы убедиться, что ее охрана на месте, она, не дожидаясь конца сеанса, встала и направилась к выходу.

– Надоело? – шепотом спросил Шумский, все полтора часа косивший на нее хищным глазом.

– Да нет, захотелось выкурить сигаретку, – махнула она рукой и быстрым шагом проследовала к выходу.

Мартынов и Лаптев были на месте. Один сидел на автобусной остановке, под прозрачным козырьком, второй разгуливал перед входом в еще работающий супермаркет. Заметив Женю, оба насторожились. Она махнула им рукой, показывая, что все в ажуре. В это время из проката вышел Шумский, держа наготове зажигалку.

– А вы вовсе не курите! – уличил он Женю, оглядывая ее так придирчиво, словно собирался купить.

– Отстаньте. Я курю, но только в потайных местах. Не люблю, когда на меня смотрят в тот момент, когда я разрушаю собственные легкие.

Чтобы подтвердить свои слова, она прошла до конца дома и свернула за угол. Здесь остановилась и позволила себе потянуться и зевнуть. Не успела она опустить руки, как из-за угла возник Шумский со зверской физиономией. Совершенно неожиданно для Жени он кинулся на нее и обхватил руками. Она завизжала изо всех сил.

Недолгая борьба окончилась тем, что парочка повалилась на землю и скатилась в ближайший палисадник. Если бы схватку судил арбитр, он не успел бы сосчитать и до шестидесяти, когда оба подстраховщика, громко тормозя подошвами на повороте, влетели за угол. И тут же увидели лежащего на земле Шумского, из-под которого высовывались дрыгающиеся Женины ноги. Мартынов дико вскрикнул и, схватив Шумского за шиворот, рванул вверх.

– Сволочь! Негодяй! – закричал Веня Лаптев, когда насильника поставили на ноги и прислонили к стене дома.

Он бил его руками в живот и пританцовывал на месте.

– Вы что? Вы что? – испуганно спрашивал Илья, защищаясь всеми доступными способами. – Я хотел только поухаживать за хорошенькой девушкой! За что вы меня колотите? Я теряю свое достоинство!

– Еще нет, – процедил Мартынов, прижимая к себе обалдевшую Женю. – Но такой исход вполне вероятен.

– Где Ян Ярославский? – гневно сдвинув брови, спросила Женя, велев Лаптеву остановиться.

– Да вы что, очумели со своим Ярославским?! Я понятия не имею, куда подевался этот расфранченный индюк!

– Да?! Чего же ты на меня набросился, как только услышал всякие намеки?

– Какие, к черту, намеки? Мне плевать на них! А набросился я, потому что возжелал!

– Чего? – оторопело спросил Лаптев.

– Чего, чего? – передразнил его Шумский, гордо отбрасывая за плечи сальную прядь. – Женщину, вот чего.

– Это меня, что ли? – недоверчиво поинтересовалась Женя. – Возжелал меня?

– Кажется, я выразился достаточно ясно.

– Эй, отпусти его, – велела Женя Лаптеву. – Хватит его валтузить. Слышишь ведь, это было не нападение. Вернее, нападение, но с оправданной целью.

– И ты ему веришь?! – возмутился Мартынов, засовывая руки глубоко в карманы.

– А что? – гордо вздернув подбородок, спросила Женя. – Меня нельзя возжелать? Я косая или у меня на теле столько веснушек, что хочется наглухо зашить вырез на моем платье? Или у меня нет передних зубов и язык то и дело вываливается изо рта? Что со мной не так?

Мартынов, не ожидавший подобного наскока, растерянно молчал.

– Можно было просто сказать, что у вас есть мужчина, который только и ждет, чтобы дать вам прикурить, – обиженно сказал Шумский. – Даже двое мужчин.

– Что он имеет в виду? – поинтересовался Лаптев у Жени.

– Ничего особенного. Просто он начал заигрывание с зажигалки.

– Пожалуй, я пойду, – заявил Шумский.

Голова его была гордо поднята, но походка не могла скрыть, что он трусит.

– Ты ему веришь? – снова спросил Мартынов у Лаптева.

– Ему верю я, – встряла Женя. – Ладно, вы пока тут обмозгуйте происшествие, а я вернусь в любимый киноклуб.

Она едва ли не вприпрыжку бросилась обратно. Шумский маячил уже где-то возле остановки, и Женя поняла, что сегодня они больше не увидятся. Впрочем, решить, хорошо это или плохо, она не успела, потому что, отворив дверь, услышала в глубине помещения громкий гул голосов и отдельные истеричные выкрики.

– Вдруг там очередное убийство? – трепеща, вслух подумала Женя, прибавляя шаг.

В помещении горели все лампы, а народ толпился вокруг диванчика, на котором корчилась бледная Нетушкина.

– Может, все-таки вызвать «Скорую»? – предложил Юханов, беспомощно оглядываясь.

– Не надо! – простонала «вдовушка», вцепившись побелевшими пальцами в края своей шляпы. – Сейчас все пройдет, и я уеду домой.

– Что она пила? – резко спросила Женя, и перед ней все сразу расступились. – Кофе или колу?

– Кофе, – поспешно ответила Ирма Гавриловна, которая с давних пор смотрела на Женю с определенной долей подобострастия. – Я сама принесла ей чашечку.

– Это плохо, – констатировала Женя. – В черный кофе можно подмешать что угодно, особенно в такой плохой, какой здесь подают. Кстати, а где эта чашка?

– Кажется, вот она! – Эльза показала пальцем на почти полную чашечку кофе, стоявшую на бумажной салфетке.

– Я отпила только глоточек! – сообщила Нетушкина слабым голосом.

– Пахнет не хуже, чем обычное пойло, – вынесла приговор Женя, понюхав. – А почему вы не хотите вызвать врача?

– У меня нет страхового полиса! – простонала жертва предполагаемого отравления. – Кроме того, я боюсь врачей! Мой отец был врачом, поэтому я знаю их методы, что называется, из первых рук. Мне бы немножко отлежаться!

– Знаете что? – неожиданно предложила Женя, повернувшись к Эльзе Унт. – Вы ведь живете здесь поблизости? Давайте отведем вашу подругу к вам домой. Она часок полежит на диване, выпьет чашку чая с лимоном и отправится на электричку.

Даже если Эльзе эта мысль и не понравилась, она ничем не выдала своего неудовольствия. Наоборот, тотчас же просияла:

– Конечно, это отличная идея!

– А я вам помогу! – безапелляционно заявила Женя и схватила Нетушкину за вялую руку. – Обопритесь на меня! – велела она.

Никто даже возражать не осмелился, как будто Женя имела право на все, что взбредет ей в голову. «Интересно, почему все молчат? Или это моя новая внешность, или никому неохота связываться с прихворнувшей дамой, вечер с которой не обещает быть интересным». Эльза тоже приняла участие в транспортировке Нетушкиной. Она обняла ее за талию с другой стороны и всю дорогу заботливо спрашивала:

– Ну, как ты там? Ничего?

Вблизи от Нетушкиной пахло розовой водой и дешевой пудрой.

– Благодарю вас! – простонала «вдовушка», когда ее наконец доволокли до квартиры и свалили на диван.

– Сейчас я сделаю лекарство по рецепту моей бабушки, – пообещала Эльза. – Вода, мед и яблочный уксус. А вам чашечку чая, – обратилась она к Жене. – Если не возражаете, конечно.

«Еще бы я возражала! – подумала та. – Оказаться один на один с двумя подозреваемыми сразу!»

Пока хозяйка хлопотала на кухне, а Нетушкина вертелась с боку на бок, испытывая на прочность мягкую мебель, Женя быстро осмотрела комнату. На комоде, на трельяже, на стеллаже стояло множество фотографий, и везде была запечатлена одна и та же хорошенькая девочка с вьющимися волосами и огромными голубыми глазами. Если бы Женя снимала кино, она предложила бы ей роль Белоснежки или в крайнем случае Мальвины. Фотографии запечатлели ее взросление примерно лет до двенадцати.

– Это моя дочь Катенька, – пояснила Эльза, внося в комнату сервированный поднос. – Сама на нее налюбоваться не могу. Такой был очаровательный ребенок! Все мальчишки сходили по ней с ума. Сейчас ей уже двадцать четыре, она замужем. Муж у нее архитектор. Катенька говорит, его считают талантливым. Но я, если честно, не особенно ей верю. Пока что она идеализирует свой брак.

– Вы считаете, он бесперспективен? – спросила Женя просто для того, чтобы поддержать беседу. Больше всего ее интересовала обстановка, поэтому она продолжала шнырять глазами по сторонам.

– Брак или Катенькин муж?

– И тот и другой.

– Бесперспективен брак из-за того, что слишком хорош муж. – Эльза улыбнулась, как будто бы речь шла не о ее дочери, а о героине только что просмотренного фильма.

– Слишком хорош? – Женя так удивилась высказанной мысли, что перестала озираться и сосредоточилась на своей чашке.

– Чтобы брак сложился удачно для женщины, муж должен хоть в чем-то ей уступать: быть менее удачливым в карьере или менее красивым, нежели она. У Катеньки же муж – настоящая картинка. И на работе у него все на редкость успешно. Ну, впрочем, она сама выбрала свою участь.

Нетушкина, пришедшая в себя настолько, что смогла донести чашку до рта, не расплескав содержимого, жадно пила и хлюпала при этом. Жене хотелось придушить ее. «Я никогда не смогла бы работать в столовке, – подумала она с отвращением. – Только в дорогом ресторане. Там даже невоспитанные люди, напуганные количеством приборов и манерными официантами, начинают вести себя за столом пристойно».

– Судя по всему, вы считаете, что женщина может быть счастлива только с подкаблучником, – заметила Женя и поморщилась.

Поморщилась потому, что Нетушкина добралась до вафельных трубочек, и теперь чаепитие сопровождалось смачным хрустом.

– Боже мой, зачем вы едите? – не выдержала и вслух возмутилась она. – Вам сейчас противопоказано набивать желудок! Его надо промывать, а не забивать дрожжами.

– Извините, – пролепетала Нетушкина и покраснела. – Просто мне стало гораздо лучше. Хотя не представляю, как я буду чувствовать себя в электричке… Знаете, о чем я подумала? Тут поблизости живет мой бывший муж. Если я позвоню ему и объясню ситуацию, возможно, он не откажется подвезти меня до дома. Как вы считаете, стоит попробовать?

– Конечно! – поощрила ее Эльза. – Иди в маленькую комнату, найдешь телефон на тумбочке.

– А вы не боитесь, что ваш бывший муж, увидев вашего жильца, поймет все неправильно и рассердится? – быстро спросила Женя.

– Какого такого жильца? – пискнула Нетушкина. – У меня никого нет, я никого не пускаю. В наши дни это так опасно!

– А мне сказали, что вы постоянно заняты поисками жильцов, которые вас кормят.

– Кто это вам сказал? – рассердилась «вдовушка». – Не верьте, это наветы завистливых людей. Им всегда кажется, что у других пол в доме медом намазан.

Женя задумалась над ее красочной метафорой, а Нетушкина, дробно стуча пятками, убежала звонить.

– Я думаю, – понизив голос, сообщила хозяйка дома, наклонившись к Жене поближе, – она затеяла все это специально. Ну, чтобы у нее был повод лишний раз повидаться со своим Владиком.

– Да неужели?

– О! Вы не представляете, на что может пойти женщина ради мужчины! – Эльза завела свои красивые глаза в потолок. Женя подумала, что именно такие экземпляры позируют художникам для их лучших картин. – Впрочем, мужчина ради женщины должен идти на гораздо большее.

– На что же? – спросила Женя без особого, впрочем, интереса. Она уже поняла, что Эльза самолюбива и обожает командовать.

Впрочем, та не успела ответить, потому что в комнату возвратилась Нетушкина, к которой вернулся теперь уже не только аппетит, но и здоровый румянец. Женя хотела посоветовать ей припудрить его, но потом раздумала и вместо этого сказала:

– Если не ошибаюсь, ваш бывший муж женился снова?

– Да, а что?

– Ну, я подумала, может быть, это не слишком удобно – звонить ему в такое время и вытаскивать из постели? Что скажет его нынешняя жена?

– Вы что, меня осуждаете? – рассердилась Нетушкина.

– Не то чтобы осуждаю… Какое я имею право, не так ли? Но все-таки это выглядит неэтично – так бегать за бросившим тебя человеком.

Нетушкина тут же приняла воинствующий вид.

– А вы сами, – победным тоном воскликнула она, – разве не бегаете за мужчиной?

– Кого это вы имеете в виду?

– Яна Ярославского, разумеется! Признайтесь, вы влюблены в него, как приблудная кошка в выставочного перса! Ян Ярославский красив как бог!

– Успокойся, Анна, – велела Эльза довольно жестким тоном. – Не так уж он красив, как ты вообразила. У него довольно средненькая внешность. Не думаю, что такая потрясающая девушка могла потерять из-за него голову. Не правда ли? – обратилась она к Жене.

– Я не потеряла, – согласилась та, не желая объяснять, что и как. – Кстати, раз уж зашел о нем разговор… Когда Ян был на том последнем сеансе, как он выглядел?

– Как всегда, – пожала плечами Эльза. – Держался надменно, подкалывал женщин со своей мерзопакостной улыбочкой…

Пожалуй, такого Женя о своем кузене еще ни разу не слышала. Значит, он подкалывал женщин. Интересно.

– А вы с ним лично общались?

– Да уж, – усмехнулась Эльза. – Я никогда не даю спуска нахалам и ему спуска не дала.

– Помнится, он сказал что-то по поводу молодящихся старух, – встряла Нетушкина.

– И я его отбрила, – подхватила Эльза. – Не помню точно как, но он сразу же стушевался. А он вам кто, любовник?

– Упаси бог! – ответила Женя. – Он мой должник. Я вложила в его дело все свои сбережения. Теперь вы понимаете мой пристальный интерес?

– О, теперь понимаю!

В этот момент в дверь позвонили. Нетушкина в приступе явно притворного недомогания повалилась на диван, а Эльза отправилась открывать дверь.

– Анна! Почему ты не вызвала «неотложку», если тебе так плохо? – громко спросил довольно симпатичный худощавый мужчина, стремительно входя в комнату.

Он потерял еще не все волосы и в целом выглядел довольно импозантно.

– Я ничего не соображаю, Владик! – простонала Нетушкина.

– Мне ты сообразила позвонить среди ночи! – прокряхтел тот, пытаясь поднять ее маленькую пухленькую тушку с дивана.

– Что ж, наверное, я тоже пойду, – сказала Женя, поднимаясь из-за стола. – Спасибо за чай.

– Не за что, – вежливо улыбнулась Эльза. – Буду рада, если вы зайдете еще.

Столь стерильная фраза не содержала в себе даже намека на истинное радушие, и Женя тут же представила себе физиономию хозяйки, вздумай она воспользоваться приглашением. Пока бывший муж загружал Нетушкину в лифт, Эльза наклонилась поближе к Жениному уху и вполголоса сказала:

– Она слишком распустила себя, хотя еще довольно молода. И тем не менее думает, что ее бывший муж может к ней вернуться. Всеми способами пытается его разжалобить. Разве это не жалкое зрелище?

По всей вероятности, Нетушкина все прекрасно слышала, потому что, когда Женя присоединилась к ней и ее мужу в лифте и тот тронулся вниз, она безразличным тоном заметила:

– Очень гостеприимная женщина. Очень. Я ей так благодарна! Кажется, Ян Ярославский тоже так считал. Она вам не рассказывала?

– О чем? – тут же сделала стойку Женя. – Он что, к ней заходил?

– Ну… Откуда мне знать – заходил или нет? У них были какие-то личные дела, разговоры… Они старались говорить так, чтобы их никто не слышал. Впрочем, когда я спросила об их отношениях, Эльза отшутилась. У нее потрясающее чувство юмора! – со сладеньким выражением на лице закончила доброжелательница.

Бывший муж Нетушкиной, выслушав ее монолог, громко хмыкнул. Чтобы окончательно не выйти из образа, она застонала, но схватилась не за живот, а за сердце. Вероятно, чувства волновали ее сейчас гораздо больше, чем состояние желудка после обжорства.

Лаптев, как выяснилось, торчал где-то на верхних этажах Эльзиного подъезда, потому что появился на улице сразу после Жени и компании. Мартынов сидел в машине и дымил. Судя по всему, он здорово нервничал, потому что асфальт возле водительской дверцы был закидан изжеванными окурками.

– Есть что-нибудь стоящее? – спросил он, когда Женя плюхнулась на соседнее сиденье.

– Ну, по крайней мере, одна моя мысль не получила подтверждения.

– Какая именно?

– Я полагала, что дамочки действуют заодно. Они похищают мужчин, издеваются над ними, а тела закапывают на сельском кладбище.

– Или делают из них пирожки и продают на видеосеансах в качестве закуски, – добавил Лаптев, умостившийся сзади.

– Меня сейчас вырвет! – пробормотала Женя.

– Звучит не слишком правдоподобно, – хмыкнул Мартынов. – Ни про кладбище, ни про пирожки.

– Дамочки наезжали друг на друга. По-моему, у них своего рода соперничество. Они примерно одних лет, только Эльза изо всех сил молодится, а Анна охотится за своим бывшем мужем, ничуть себя не приукрашивая при этом. Каждая пытается доказать другой, что имеет все шансы на успех у противоположного пола. Только если Эльза женщина умная и тонкая и действует соответственно, то Нетушкина проста, словно ржаная горбушка.

– Вы говорили о твоем кузене?

– Немного. Эльза ясно дала понять, что Ян произвел на нее скорее отрицательное впечатление. Кажется, он нагрубил ей.

– Возможно, она строила ему глазки? – предположил Мартынов.

– Возможно. Но вряд ли Ян в ответ сказал гадость. Обычно он весьма галантен.

– Не забывай: ты видела, как он общается с женщинами, только на работе. Все-таки это совсем другое дело. Не то что какой-то там вшивый видеопрокат.

– Меня больше всего волнует тот персонаж, который до сих пор остался, так сказать, неопознанным, – подал голос Лаптев.

– Это какой же?

– Тот тип в коричневом костюме, с которым Ян разговаривал накануне своего исчезновения. Мы никогда не отыщем его, имея только расплывчатые словесные описания, не так ли? А ведь вполне вероятно, что именно с этого человека все и началось. Свидетели говорят, что Ян и этот тип о чем-то говорили весь сеанс. Это почти два часа. Может быть, какие-то тайные сделки?

– Действительно! – воздела руки вверх Женя. – Все может быть! Мы до сих пор ничуть не продвинулись вперед. Вышли на этот дурацкий видеопрокат, тут-то нас и заклинило.

– Мы ведь не профессионалы, – примирительно заметил Мартынов. – Не стоит расстраиваться. Мне вообще кажется, что твой кузен скоро объявится сам.

– А мне почему-то кажется, что нет, – возразил из-за его спины Лаптев. – Не забудь, он просил о помощи! И это был короткий звонок, который, скорее всего, прервали.

– А куда мы едем? – спросила Женя, озираясь по сторонам.

– Везем Веньку на работу прятаться.

– А сами?

– А сами вернемся ко мне. Уверен, что твой любимый Карпенко не смог меня вычислить. Он, конечно, знает меня в лицо, но дальше этого вряд ли дело пошло. Венькины соседи, возможно, сказали, как меня зовут. Однако, кто я и откуда взялся, остается тайной.

– Разве вы не близкие друзья? – поинтересовалась Женя.

– Довольно близкие. Но у нас, к вящей радости, нет общих знакомых. Кроме тебя, конечно. Мы не учились вместе, не работали вместе, вообще вместе почти нигде не бывали.

– Как же вы сошлись? – ехидно поинтересовалась Женя. – Знакомство по Интернету?

– Нет, это для меня слишком! – хмыкнул Мартынов. – Мы встретились на пляже. Когда были в отпуске в Крыму. Вот так все банально. Иногда перезванивались, оказывали друг другу услуги. Венька мне – компьютерные, я ему – свои, профессиональные.

– Канализационные, понимаю, – серьезно кивнула Женя.

– Короче говоря, – обиделся Мартынов, – Карпенко меня не вычислит. Ты можешь не возить ногами?

– А что? – спросила Женя, глядя в боковое окно.

– Ничего, просто мешает.

– С каких это пор тебе стали мешать мои ноги? – надменно спросила Женя. – Я и раньше так делала – привычка.

Мартынов не посчитал нужным объяснять, с каких конкретно пор ее ноги стали ему мешать. Дураку было бы ясно, что с тех самых, когда она перестала прятать их под ужасными мешковатыми брюками.

– Думаю, тебе надо позвонить дяде, – сказал Лаптев. – Узнать обстановку в стане противника.

– Теперь я уже не уверена, что дядя в чем бы то ни было виновен. Но домой я позвоню. Хотя бы ради Ирмы Гавриловны. Не зря же она сегодня страдала! Мы договорились, что с раннего утра она будет караулить возле телефона.

– Скоро станете лучшими подругами! – сыронизировал Мартынов.

Женя решила не отвечать на этот выпад. В конце концов, именно Мартынов давал ей кров. И то, что он ополчился на нее с тех пор, как она чертовски похорошела, тоже было объяснимо. Теперь она слишком сильно напоминала ему тех женщин, которые его одолевали. Подспудно он опасался, что, изменив облик, Женя тут же бросится ему в ноги или начнет напропалую кокетничать. Однако, несмотря на массу других вариантов, он почему-то вез ее к себе домой. Хотя можно было снять ей номер в гостинице или поселить у одной из своих сестер.

Высадив Лаптева и подождав, пока он не скроется за дверью своего любимого офиса, Мартынов нажал на газ и с веселой улыбкой сказал:

– Ты подумала о том, чем мы будем ужинать? Или у тебя теперь на уме только тряпки и карандаши для подводки? Что вы там подводите: глаза, губы, родинки, ноздри?

– Как ты мог обратить внимание, – елейным голоском ответила Женя, – у меня не было возможности позаботиться о продуктах. Я была в самой гуще событий. В отличие от некоторых ворчунов, что весь вечер сидели в автомобиле рядом с магазином и не догадались купить еды.

– В гуще событий? Ах да, ты ведь валялась на газоне вместе с этим прыщавым недомерком Шумским!

– Вот-вот.

– Мне показалось, ты получила от этого удовольствие. А у Эльзы на квартире, сама рассказывала, пила чай. Так что гуща событий на деле выглядит как приятно проведенный вечер. Ты ведь и кино посмотрела в видеоклубе?

– Не до конца.

– Неважно. Главное, тебе удалось полюбоваться на своего любимого Ди Каприо.

– С чего ты взял, что я его люблю? – удивилась Женя.

– Ну, по нему ведь сходят с ума старшеклассницы. Ты на них ужасно похожа.

– Я рада, что выгляжу моложе своих лет.

– Намного моложе. Иногда мне хочется взять тебя за руку, когда мы переходим улицу.

– Ну, если ты возьмешь меня за руку, я не буду против, – улыбнулась Женя уголком рта.

Мартынов тут же надулся и перестал к ней приставать.

* * *

– Алло! – взволнованно сказала Женя в трубку и повалилась в кресло.

Мартынов и Лаптев стоя обсуждали проблемы мировой компьютеризации, однако то и дело кидали на нее заинтересованные взоры. Мартынов отметил, что, несмотря на домашний вид и встрепанные волосы, выглядит Женя довольно сносно. Очень сносно для человека, который плохо спит ночами.

– Ирма Гавриловна! – воскликнула Женя. – Я утром не могла позвонить.

– Неважно, – страшным шепотом отозвалась экономка. Голос ее звучал так, словно она говорила в кастрюлю. Наверное, прикрывала трубку ладонями. – Я не узнала ничего эдакого. Так, всякие сплетни.

– Давайте сплетни, – потребовала Женя.

– У Шумского несколько лет назад друг пропал без вести. Я подумала…

– Я буду думать сама, – невежливо оборвала ее Женя.

– Про Нетушкину ничего нового. А еще Шумский знает что-то скандальное про дочь Эльзы, представляете? Он любит напускать туману. Противный молодой человек и со мной, конечно, ничем делиться не захотел.

– Понимаю… – пробормотала Женя.

– И вот что я еще скажу, Евгения. Они никогда не возьмут меня в подруги.

– Почему это?

– Они, конечно, вслух этого не говорили, но я и так догадалась.

– Да?

– Они считают, что я выгляжу как старуха! – возмущенно зашелестела Ирма Гавриловна. – И поэтому якобы у них со мной нет ничего общего.

– Вы что, расстроились?

– Я?! Да видала я таких цац! Особенно противная эта Нетушкина. Так задирает нос, а сама похожа на дрожжевой блинчик.

Женя знала, до какой степени экономка ненавидит блины, поэтому посчитала подобное сравнение очень ярким.

– И еще, Евгения. Ваш дядя спросил меня, что с моими волосами. Я едва сквозь землю не провалилась!

– Это вы зря, – уверенно ответила Женя. – Найдите в происшедшем положительный момент. По крайней мере, он обратил на вас внимание.

Ирма Гавриловна громко сглотнула и поспешила распрощаться. Вероятно, Женя задела больной для нее вопрос.

– Ну? – спросил Мартынов, когда она положила трубку. – Чего новенького?

– Есть намек на какую-то тайну дочери Эльзы Унт. Тайной владеет Шумский. Но мы не знаем, где он живет.

– Где-то в Строгино.

– «Где-то» меня не устраивает.

– Это что, срочно? – поинтересовался Веня.

– Надеюсь, что да.

– Генка, у твоего компьютера есть модем? – спросил он.

– Естественно.

– Мне надо зайти в Интернет и запустить поиск людей по электронным адресам и домашним страничкам.

– Не думаю, что у этого хмыря есть своя электронная страничка, – с отвращением сказал Мартынов.

– Тогда я запущу поиск одноклассника. Там база данных на пятьдесят тысяч человек. Авось Шумский попал в эти тысячи.

Они удалились, оживленно обсуждая реальность полученного задания.

Оставшись одна, Женя принялась бродить по комнате, где после ремонта все выглядело таким стерильным, что непроизвольно хотелось что-нибудь испортить. Нарушить дурацкую симметрию. Особенно раздражали Женю бабочки, заправленные под стекло и развешанные по всем стенам на идеальном расстоянии друг от друга. Бабочки были всего двух видов – малиновые и шоколадные – и шли через одну. Наверное, дизайнер решил, что подобные цвета идеально гармонируют с джентльменским набором холостяка – сигарами и сосисками.

– А вот и данные на твоего хмырика! – возвестил Мартынов, через некоторое время входя в комнату и небрежно помахивая исписанной бумажкой. – Тут и телефончик есть. Думаю, он будет рад услышать твой голос.

– Не смешно, – сказала Женя, выхватывая листочек из его рук.

Как ни странно, Шумский торчал дома.

– Здравствуйте, Илья! – медоточивым голосом пропела Женя, и Мартынов скривился так, словно в нос ему ударил запах тухлой рыбы. – С вами говорит Евгения. Мы встречались в видеоклубе. У вас еще вышла небольшая размолвка с моими друзьями.

Она засмеялась противным, как показалось Мартынову, смехом и сделала губки бантиком. Нет, сам он уже давно не покупается на подобные уловки. Шумский же, словно глупая рыбина, покорно наживился на крючок. Похоже, он из тех, кому нравится, когда всякие фифы водят его за губу, а потом резко подсекают.

– А я по важному делу! – сделав глазки щелочками и неизвестно кому показывая зубы, говорила Женя. – Только вы знаете страшную тайну Эльзы Унт! Не поделитесь? Какую тайну? Ну, ту, что касается ее дочери.

Она некоторое время слушала, вращая на пальце ноги свою сногсшибательную босоножку без пятки, потом принялась ахать:

– Ах, не может быть! Ах, это так волнующе! Ах, это просто потрясающе!

– Меня сейчас стошнит, – сказал Мартынов Вене и ушел на кухню.

Когда Женя наконец положила трубку, с ее лица мгновенно сползла гамма сладостных чувств.

– Мне кажется, – задумчиво сказала она, – я начинаю что-то понимать.

– А я так ничего и не понимаю, – признался Веня. – Почему нас должна интересовать тайна дочери Эльзы Унт? Фу, звучит-то как мелодраматично!

– Мы не можем упускать на своем пути к Яну ни одной тайны.

– Если тебя интересуют тайны Шумского, – встрял Мартынов, появляясь в комнате, – то ты низко пала.

– Похоже, женщины испортили тебя окончательно, – пренебрежительно сказала Женя. – Они задали твоему мозгу определенный уровень, он так и вертится на нем.

– А что такое? – обиделся тот.

– Шуры-муры здесь ни при чем.

– Но, согласись, ты пользуешься тем, что ему понравилась!

– Конечно, пользуюсь, – гордо сказала Женя. – Где ты видел женщин, которые игнорировали бы свою привлекательность?

– Ты сама еще недавно ее игнорировала.

– Еще недавно я не была привлекательна настолько, чтобы пользоваться этим, – парировала Женя, ничуть не смутившись.

– Итак, тайна дочери Эльзы Унт! – торжественно провозгласил Веня, повалившись на диван и далеко вытянув длинные ноги. – Мы тебя внимательно слушаем.

– Даже не знаю, чья конкретно это тайна – дочери Эльзы или самой Эльзы. Ее Катенька, как я вам уже рассказывала, нынче девушка взрослая. Год назад она вышла замуж за перспективного архитектора. Но незадолго до свадьбы встречалась с другим молодым человеком. Имени его Шумский не знает, что, вероятно, не суть важно.

– Ну? – спросил Веня. – И где тайна? В чем она заключается?

– А заключается она в том, что Эльза Унт увела жениха у собственной дочери! После чего они рассорились и больше не общаются.

Мартынов длинно присвистнул:

– Вот так тайна! Какой-то разврат.

– Такое разве бывает? – недоверчиво спросил Веня. – Я бы не удивился, случись все наоборот. То есть если бы Катенька увела жениха у своей мамы.

– Что ж, в этом-то и состоит пикантность происшедшего, она и делает тайну тайной, – нравоучительно ответила Женя.

– Не вижу, чем может нам помочь копание в грязном белье одной из молодящихся теток, бывающих в видеоклубе! – скривился Веня.

– Может, и ничем. Может, ты и прав. Но все-таки я бы хотела переброситься с Катенькой парой словечек по этому поводу.

– Сейчас! – усмехнулся Мартынов. – Станет она перед тобой исповедоваться! Ты ей кто?

– Согласен с Генкой, – тут же влез Веня. – Тема для девицы наверняка слишком болезненная.