Текст книги "Берегитесь дедушки (СИ)"
Автор книги: Галина Манукян
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
Глава 6
Игорь гнал по трассе, рискованно огибая фуры и легковушки. Так же яростно, как он давил на педали и материл всех и вся, дворники расчищали снег с лобового стекла служебного Форда. Заснеженные поля и деревья тянулись бескрайней синевой, перетекающей в черноту беззвездной ночи. Только хлопья в свете противотуманных фар кружили с завихрениями, словно пьяные бабочки, и оставались белыми.
Снежана названивала, а Игорь, однажды буркнувший в ответ, что скоро будет, опять брать трубку не хотел. Телефонные трели раздражали, как и сама Снежана, как и снег, и ползущий впереди автобус, и сотрудники ГИБДД, похожие на снеговиков с полосатыми палочками.
Калганов знал, что в подобном настроении водить нельзя, но и оставаться в городе, где его так унизительно выставили, он не мог.
Уязвленное самолюбие, гордость, взбитая до состояния прогорклых сливок, отключила здравомыслие. Хотелось выпить. Просто, без изысков тяпнуть водки. В крайнем случае коньяка. Приехать не к любовнице, а к друзьям, чтобы «перетереть» по-своему о делах, похохмить о женских странностях, пропустить под пивко пару скабрезных шуток, какие в компании друзей не кажутся пошлыми, а являются еще одним доказательством мужской самости, как баня, как гараж, как футбол и тренажерный зал, где таскают железо до пота, а не выпендриваются перед девушками.
Но друзья остались в Москве, новыми он еще не обзавелся. Да и как-то не верилось в новых в сорок пять-то. Может, и не стоило с места срываться ради карьерных посулов?
Дома покоя не найти, там Снежана со своим вечным «Зая, а что ты мне привез».
«Купить ей елку, вот удивится, – усмехнулся саркастически Игорь, но смешно не было, и потому он взмолился: – Господи, хоть бы ее очередную подружку кто-то там бросил, и она б поехала заливать ее горе в ночной клуб! О, или к маме…»
В первый раз Калганов почувствовал что-то благостное по отношению к матери Снежаны, круглоглазой армянке очень в теле, с искусственно нарощенными смоляными волосами и хищными когтями. Так нет же, сработает закон подлости, и вряд ли Снежана поедет к маме!
Игорь разнервничался, кляня Ростов, Краснодар и всех баб с их «заходами». И оттого автомобиль заносило, один раз он чудом успел обогнуть неторопливо дребезжащую копейку, чтобы втиснуться после «дорожного кармана» в ряд законопослушных машин. Близость фар на встречке бросила его в холодный пот, и Игорь немного сбавил обороты. Наверное, только благодаря Божьей милости Форд Калганова не стал очередной жертвой метели, как те несчастные, что торчали в кювете за обочиной.
За станицей Павловской снег внезапно прекратился, и термометр тут же показал температуру на три градуса выше. Все, до Краснодара рукой подать, а Ростов с его казачками и бешеными стариками остался позади.
– Да! – победно ударил Игорь рукой по рулю, словно был американским беглецом, удачно переправившим контрабанду через границу с Мексикой.
Неважно, какую границу он миновал, но Калганову стало легче. Пусть всего на йоту, но этого хватило, чтобы самому себе удивиться: а с чего было страдать и психовать, разве он мальчишка? И вообще, зачем ему нужна была эта встреча, эта женщина, эти пироги…?
«Бред какой-то, – твердил он себе, – да, бред. Наваждение».
* * *
Когда он провернул ключом в замочной скважине, сразу понял: Бог услышал его молитвы. Дома никого не было, встречала его лишь бумажка у зеркала, исписанная крупными буквами:
«Если ты неумеишь читать смски и отвечать на звонки, спи с телефоном!!!!!!!!!!!»
Ура! Пожалуй, Игорь расцеловал бы свою неграмотную Снежану за эту записку. Выдохнув с облегчением, он бросил на тумбочку костюм в полиэтиленовом пакете. Воспитание не позволило Калганову раскидать одежду где попало, оторвался он только на носках, запульнув их в сердцах по разным углам бело-серой гостиной, обставленной в стиле хай-тэк.
Спустя час герой Наташиных мечтаний, не зная, что таковым является, в спортивных штанах и футболке угрюмо потягивал пиво из стеклянной бутылки, решив, что водка в одиночку до добра не доведет. В телевизоре во всю стену бегали футболисты по неестественно зеленому полю Барселоны, но игра не увлекала, несмотря на забитое пенальти и волнительный счет 3:2. В ноутбуке тренькнул скайп, на экране появилась смугловатая рожица сына.
«Похож на вас, как две капли. Просто красавчик», – всплескивали руками при виде Эдика сотрудницы, а у молоденьких глаза блестели: «А сколько ему лет? У него девушка есть?»
– Дамы, он для вас еще маленький, – неизменно отвечал Калганов, удивляясь, как они не видят подростковой припухлости носа и щенячьей глупости в глазах.
Пусть Эдик перерос отца по росту, был хорошо сложенным парнем под метр девяносто, Игорю он все еще казался ребенком, которого только вчера учил кататься на велосипеде. Говорят, чужие дети растут быстро, а Калганов и своего видел так редко, что иногда поражался, откуда, собственно, щетина на лице «ребенка», успевшего с треском провалить первое поступление в МГУ.
Эдик о провале не печалился, хоть и боялся загреметь в армию, ибо по натуре он был лоботрясом, каких поискать. Игорь не понимал, в кого он такой, если его отец еще в школе решил быть только руководителем, отучился на красный диплом и работал-работал-работал, и мать та еще карьеристка, даже с перебором. Но Калганову-младшему уже стукнуло восемнадцать, а он менял увлечения каждый месяц и не знал, хочет ли стать гитаристом или строителем, изучать английский или заниматься менеджментом. После развода родителей Эдик запросто переселялся от мамы к отцу, а если доставали нравоучениями оба, то к одной из бабушек. Не скандальный, но неуловимый для воспитания субъект. В общем, рост, ширина плеч и развитая мускулатура Эдика не имели ничего общего со взрослостью.
– Пап, привет, – неуверенно сказал Эдик. – Чего делаешь?
– Футбол смотрю. Ты как? – по выражению лица сына Игорь понял, что тому что-то надо, причем совсем не карманные деньги.
– Норм. А Снежана?
– У мамы, – соврал Игорь, хотя возможно и не соврал. – Я только из командировки вернулся.
– Ок. Тут такое дело, пап… А ты, может, устал? Давай я потом.
– Говори, не мямли.
– Мама сказала, что тебе решать. А она вмешиваться не будет. Ей некогда и вообще она за границу едет на три месяца или больше… – Тон у сына был виноватый.
– Так, в чем дело? – Игорь отставил бутылку, встревожившись: экзамен в колледже не сдал, отчислили, машину разбил?
– И бабушки то же самое сказали, к тебе послали. Как спелись, в общем.
– Да в чем спелись?! – не выдержал Калганов. – Говори уже!
Эдик покраснел и почесал нос.
– В общем, пап, ты дедушкой станешь скоро.
Игорь подскочил на диване, плеснув пенным Будвайзером на ламинат.
– Что?!
– Помнишь, я говорил, что девушка у меня есть? Ты в Фейсбуке еще наши общие фотки лайкал, – Эдик шмыгнул носом. – В общем, Даша беременная. Только аборт поздно делать. Что-то она там со сроками перепутала…
Игорь выругался. Эдик залился пунцовым румянцем и замолчал. Игорь тоже молчал, пытаясь взять себя в руки и не разораться на недоросля.
– Так, ясно, твоя девушка беременна. И что вы планируете? – грозно спросил отец. – Что ты планируешь? Бросить попытки получить высшее образование? Идти работать? Куда? Ты о чем, вообще, думал, когда…
– Ну, не-е, – вздохнул сын. – Я хочу учиться. Как ты.
– То есть девушку бросаешь?
– Нет. Но ей тоже надо учиться. Даше восемнадцать только исполнилось. Она на первом курсе ин. яза. А ее родители где-то под Волгоградом. Сердятся. Говорят, чтобы сама разбиралась.
– Интересно, и как же вы хотите все это обставить? – сдвинул брови Игорь, чувствуя, что последний глоток пива застрял где-то на полпути в желудок. – На бабушек все повесить?
– Не, ну вы же с мамой повесили… – осторожно поднял глаза Эдик. – Когда ездили в Баку, и потом… Только бабушки не хотят теперь, я уже разговаривал, чета злые они какие-то.
– Злые, говоришь, – кипел в душе Игорь. – А мать?
– Она сказала, что не готова стать бабушкой. Ты ее знаешь, ей бы только по презентациям ездить и по выставкам.
– Не говори так о матери!
– Да я ничо, я не в претензии, – вздохнул Эдик и сделал жалостливый щенячий взгляд, словно не о будущем ребенке говорил, а выпрашивал новый велосипед. – Но ведь у меня ты есть, пап. Ты же самый лучший! А что – Снежана не работает, не учится, а? Возьмете к себе?
Игорь на мгновение лишился дара речи, а потом расхохотался.
– Ты хочешь нагрузить Снежану младенцем? Сне-жа-ну?!
– Нет, ну можно няньку нанять, ты же нормально зарабатываешь…
– А ты мои деньги не считай, – сурово отрезал Игорь. – Раз готов стать отцом, свои зарабатывать должен.
– Я-то попробую, а как же учеба?
– Ты еще не поступил – это раз. Отец ребенка – ты, это два. Пора взрослеть – это три. Иначе никак. Твой сын…
– Девочка.
– Тем более, ее нужно кормить, одевать и прочее. Кто об этом должен думать, как не отец?
– А ты – дед. Что, откажешься? – насупился Эдик.
По его поджатым губам, растерянности и обиде, так и не убившей надежду во взгляде Игорь понял, что сын совсем не готов ни к проблеме, ни к ее последствиям. Скорее сбежит куда-нибудь. Но пора же, пора прощаться с инфантильностью! Когда, как не сейчас?
Игорь глянул мельком в зеркало напротив и внезапно увидел себя самого – сурового, со сверкающим взглядом и стоящими дыбом короткими волосами, разве что пар из ушей не валит – добавить рожки и пожалуйте, дьявол в мятой футболке. Мда-а… Однако стоило обратить внимание на собственный гнев со стороны, как тот, бурлящий весь вечер и достигший точки кипения от последней новости, начал стихать – из вздыбившегося жеребца превратился в усталого осла, понурившего уши. Калганов выдохнул, отпуская гнев насовсем – в нем не было толку. В данной ситуации нужно быть конструктивным, а не драть на груди волосы. Хотя Эдику хорошенького ремня дать следовало. Пожалуй, зря они с Алиной придерживались «воспитания без наказания», только поглядите, куда оно привело!
Игорь смягчил тон и предпринял тактику малой уступки. Как бы смешно это ни казалось, но в разговорах с близкими, а особенно с сыном Калганов постоянно прибегал с изученным техникам ведения переговоров. Иногда срабатывало, иногда не очень – даже с «выкручивающими руки» ключевыми клиентами было проще. Игорь произнес, тщательно расставляя акценты во фразе:
– Помочь я могу. Но не стану полностью заниматься воспитанием и обеспечением ТВОЕГО ребенка. Понял?
– И что же теперь, пап?
Как обычно Эдик оставался на своей волне, вроде бы не упрямый и достаточно мягкий, но обходящий расставленные крючки со всей своей наивностью, словно юркий мокрый ужик. Впрочем, нужно быть честным: не только сын, Калганов-старший тоже был не готов к таким новостям.
– Ты должен обдумать ситуацию и позвонить мне после того, как составишь подробный, реалистичный план, – ответил Калганов, – где работать, как это совместить с учебой, на кого учиться, как образование поможет тебе обеспечить твоего ребенка в будущем. Выясни бюджет: сколько стоят памперсы, кроватка, коляска, детское питание и прочее. Если планировать детей не научился, учись планировать жизнь с ними. Все, Эдуард, игрушки кончились, неси ответственность. Откладывай в сторону паркуры, Доту, велик, тусовки, гитару…
– Но на гитаре я, может, денег заработаю?
– Хм… Вот и проанализируй, сколько ты сможешь заработать и где? Реалистично и с привязкой ко времени, а не в стиле «я буду великим гитаристом и зарабатывать миллионы через…дцать лет». Я не ставлю тебе лимиты, ты решаешь сам, раз стал мужчиной.
– Угу.
– И когда твоя Даша будет рожать?
– В мае, наверное. Так ты поможешь?
– Первый ход за тобой. Я жду от тебя взрослого и взвешенного разговора в следующий раз. Все ясно?
– Да, – уныло кивнул Эдик. – Пока, пап.
– Постой, а ты часом Снежане не говорил об этом?
– Так, в двух словах… Ну пока, пап.
– Пока.
«Мда, болван однако».
Игорь задумчиво посмотрел на черный экран смартфона: вот почему она названивала!
Калганов покрутил гаджет в руках, раздумывая, набрать ли любовницу. Затем просто пошел к холодильнику, достал бутылку водки и хлебнул прямо из горлышка.
Он станет дедушкой! Аллилуйя! Мать твою!
* * *
Игорь так и заснул на диване в зале. И снилось ему, как он в тулупе и шапке-ушанке с дробовиком в одной руке и лопатой в другой отгоняет сорванцов типа его сына от внучки. Причем саму внучку никак разглядеть не мог, только чувствовал светлое яркое пятно за спиной и слышал переливисто-звонкий, ангельский смех девочки: «Деда, дедушка!».
С мыслью, что не знает, как заряжать дробовик солью, Калганов проснулся. Тут же покрылся холодным потом и пошел отпиваться водой. Было еще темно, потому он снова улегся на диван и, натянув на себя плед, провалился в новый сон.
Опять был свет, и снег, и лучики солнца в добрых зеленых глазах, обрамленных пушистыми ресницами. Игорь протянул руки. Она засмеялась. Взметнулись каштановые волосы и неясная фигура в красном плаще побежала по заснеженному лесу между пихтами, елями и соснами. Калганов побежал следом, чувствуя, что ему жизненно необходимо догнать ее.
– Наташа! – крикнул он.
– Какая еще Наташа?! – послышался сзади возмущенный возглас Снежаны.
Он обернулся – перед кустами, усыпанными красными ягодами барбариса, стояла в одной комбинации любовница, вооруженная сковородкой. И земля под ногами затряслась.
– Какая еще Наташа?! – повторила Снежана.
Игорь промычал что-то в ответ и только теперь понял, что та ему не снилась – его трясла за плечи красотка в распахнутой норковой шубе и, судя по выражению лица, собиралась его убить если не сковородой, то чем угодно другим.
– Наташа… А! Из пионерлагеря, – моргая спросонья, сказал Игорь. – Мы вместе в спектакле «Гамлета» играли…
– И чего ж ты руки к ней тянул? – не унималась красавица, хотя трясти перестала.
– А я тянул? – ошарашенно приподнялся на локте Калганов.
– Тянул! Что это еще такое?!
Игорь сел на диване и протер глаза, пока в голове пульсировала одна единственная мысль: уехать он уехал, но комедию зацепил с собой. Ну, или драму, судя по тому, что Снежана нависала над ним с явным желанием вцепится маникюром в лицо. «Надо было не оплачивать накладные, а сказать, что люблю обрезанные под корень», – быстро размышлял Калганов, глядя на длинные ухоженные ногти со стразами, и ляпнул почти правду:
– Она же играла в спектакле мою мать, Гертруду, а я Гамлета. Когда нам было по двенадцать. Ужасы сплошные снились, вот я к ней и потянулся, наверное… – Он почесал затылок и тут же опомнился, сменил тон: – И вообще, у тебя какие-то претензии? Ты сама, милая, где всю ночь пропадала?
– У мамы! – резко ответила Снежана, но нависать перестала. – Ты даже не позвонил! Тебе все равно?! Вдруг меня похитили, убили, зарезали?!!
– Судя по записке, нет.
Игорь встал, и снова зеркало напомнило о нелицеприятном – выглядел он весьма помято после водки на ночь, и седины на висках вроде прибавилось. Одно слово – дед.
– Между прочим, я приехал за полночь. Устал, – раздраженный больше своим отражением, чем Снежаной, ответил он. – Надеялся, что меня встретят хотя бы бутербродом, если не ужином.
– Я звонила! Сто пятьдесят тысяч раз! Ты не отвечал… Я не потерплю такого отношения к себе!
– Н-да, к себе, о себе… У тебя всегда так. А ты прогноз погоды смотрела? Недосуг было поинтересоваться, что на трассе М4 творится? Да я вообще с трудом добрался – не видно ни зги! – повысил голос Игорь.
– Ни «с чего»? – опешила красотка.
– Ни зги, посмотри в толковом словаре, – сердито буркнул Игорь, – купи себе Даля вместо очередных брюликов. От них интеллекта не прибавится. И «не» с глаголами пишется отдельно. Исправь в записке или с глаз долой убери!
Пораженная тем, что Игорь впервые со дня знакомства вышел из себя, Снежана поняла, что перегнула палку. Захлопала часто длиннющими ресницами. И вдруг виновато улыбнулась. Кошачьим движением сбросила шубу и осталась в облегающем бежевом платье, едва прикрывающем ягодицы, поправила томно волосы, сказала «ой» и провела рукой по бедру, обтянутому чулком. Платье коварно задралось, выставляя напоказ кружевную ленту на чулках. Снежана коснулась своей груди. Красивая, гибкая, жаркая. В воздухе запахло сексом.
У Калганова пересохло во рту. И обычно он бы тотчас переключился с недовольства на ее ножку, потом на упругие ягодицы, тонкую талию и… Игорь чихнул, и сладкий привкус искушения показался приторным.
Снежана кокетливо улыбалась и повела плечиками, выжидая, когда же ее активные намеки запустят в голове мужчины удобный для манипуляций режим, но Игорь только смотрел, чуть склонив голову и засунув руки в карманы спортивных штанов.
Нет, девушка безусловно была соблазнительная, но почему-то не соблазняла. И загар на молодой коже показался не смытым налетом грязи. Хотя Игорь знал, что Снежана очень чистоплотна, и это всего лишь иллюзия, противно ему стало в самом деле. Брезгливо. Калганов отвернулся. Что с ним? Может, вымотался?
За окном высились новостройки, низко нависало небо – скучна и уныла зима на Юге, ни снега, ни весны, одно серое ожидание лета. В общем, ни черта хорошего…
Снежана подошла сзади, обняла.
– Ну, Зай, ты чего? Обиделся?
И в этом объятии Игорь тоже почувствовал что-то наигранное, чужое.
«Интересно, – думал он, – это только сейчас или всегда так было, я просто не замечал? Почему мы вдвоем? Что нас держит вместе?»
Сумятица воцарилась в его голове, ибо объяснения происходящему он не находил.
А все дело было в том, что Игорю довелось засвидетельствовать искренность – искренность в сочувствии, в доброте, в благодарности и гордом отвержении – такую, которой готов воскликнуть «Верю!» И что-то переключилось в его голове или даже в сердце. Так, человек, попробовавший в деревне сливочное масло, пахнущее молоком и травами, не спутает его с самым качественным маргарином. Так тот, кто видел в Третьяковке оригинальное «Явление Христа народу», поймет, в чем разница между шестиметровым холстом, изучающим энергию чистого творчества, и распечаткой на карманном календарике.
Игорь вздохнул. К сожалению, сейчас рядом с ним был «календарик». Очень качественный, ламинированный, с золочеными углами, но календарик… Что тут скажешь?
– Нет, я не обидчивый, – ответил Игорь, осторожно высвободившись из объятий. – Сооруди что-нибудь на завтрак.
– Зай, а давай закажем чего-нибудь вкусненького?
Игорь мотнул головой:
– Нет. Хочу, чтобы ты приготовила.
– Все-таки обиделся. Ладненько, я попробую, вот только что?
– Что угодно. Хоть яичницу. Домашнего хочется.
* * *
Игорь направился в ванную, облицованную черным, до блеска начищенным кафелем, с белыми махровыми полотенцами, аккуратно развешенными Жаниной Мусаевной, домработницей. Пока Калганов брился, он рассматривал свое лицо, замечая каждую морщинку возле глаз, мимические складки у носа. Дед… И туда же!
То, что тревожило сердце, было ни к месту. Игорю не хотелось ничего менять. Узнавать новое он предпочитал в основном среди блюд местной кухни во время зарубежных поездок или при посещениях достопримечательностей. Книги и кино тоже годились. Но в жизни он был консервативен: и с женой бы не расстался, пожалуй, если б она сама не подала на развод, и сотрудников увольнял неохотно. Калганов следовал по жизни правилу: лучше плохое, с чем привык и научился бороться, чем хорошее, но только в воображении. Впрочем, большинство мужчин так же сильно уважают и оберегают свои привычки. Чем старше, тем сильнее.
«Возможно, – размышлял Игорь, выдавливая зубную пасту на щетку, – мне все кажется, и Снежана любит меня, и вообще она моложе, лучше, чем та женщина, чем… Наташа».
Позволив себе произнести мысленно ее имя, Игорь вновь ощутил юношеское волнение и тепло в груди. Но ведь она его выгнала! С чего, откуда это тепло?!
Рассказать кому, не поверят, что приятное волнение и сумбур в мыслях вызывает не волоокая красавица с идеальной фигурой, а женщина почти его лет, не слишком ухоженная, чуть полноватая, но такая… Игорь закрыл глаза. Черт побери, как же мила была эта округлость, как же легко мечталось о том, чтобы коснуться ее живота и замереть. Почему живота? – удивился он, но тут же сам себе ответил: потому что от него веет мягкостью, гармонией и сказочной домашностью, уютом, если хотите. Нет, на старости лет он окончательно сошел с ума, если ему так захотелось уюта вместо качественного секса! Нет, точно в тех пирогах было что-то подсыпано…
* * *
Чуда не случилось, ибо с одной стороны подгоревшую, с другой – сырую пересоленную яичницу ни чудом, ни завтраком назвать было нельзя. То же касалось тостов, точнее углеобразных кусочков хлеба. Кухня, совмещенная с гостиной, пропиталась едким запахом горелого. Выбирая «жевабельные» кусочки, Игорь старался не кривиться и затем переключился на ломтики ветчины и черри. Снежана села напротив и осторожно спросила:
– Ты с Эдиком разговаривал?
– Да.
– И что ты ему сказал? – Она крутила в длинных пальцах стакан с апельсиновым соком.
– Чтобы был мужчиной не только в постели.
– И правильно, – выдохнула Снежана. – Зай, а может вечером сходим куда-нибудь?
– Посмотрим.
Игорь поблагодарил за завтрак и быстро начал собираться в офис – рабочего дня, пусть и перед праздниками никто не отменял. Одеваясь, он поглядывал на Снежану. М-да, бабушка… Если брать ребенка сюда, то только няню нанимать. Круглосуточную.
– Зай, дай денег, я хотела одну штучку симпатичную купить сегодня, – любовница провела пальцем по его щеке, – тебе понравится.
Калганов спросил привычно, сколько, отсчитал купюры. И снова почувствовал себя банкоматом.
– К Новому году будем что-нибудь покупать? – спросил он, пытаясь избавиться от этого чувства. – Елку, например.
Снежана удивленно рассмеялась:
– Зачем нам елка, мы что, дети? – и тут же осеклась испуганно. – Или ты про Эдика… так они ж вроде не скоро еще… Нет, зачем елка? Почему ты спросил?
– Так, новогодний атрибут, – пожал плечами Калганов, – почему бы и нет?
– Ой, ни к чему, – отмахнулась Снежана, – Зай, мы же все равно в «Седьмое небо» собирались. А потом в Москву. Я как раз к Новому году платье прикупить хочу, а что еще надо?
Игорь не ответил. Стало тошно. Нет, конечно, а что ему еще надо? Заботы захотел? Духа праздника, атмосферы новогодней в доме? Боже, какие глупости!
Продукты в супермаркете на первом этаже купит он, пригласительные уже оплатил, как и косметолога, парикмахера, фитнес-центр, уроки вокала и что там еще? Все в норме: заработает он, она потратит, горничная уберет, приготовит повар в ресторане, а какая-то забота… Ишь, чего захотел!
– Там холодно? – спросил он.
– Да какая тебе разница, ты же на машине, не замерзнешь.
«Вот такие дела, – сказал себе Калганов, – не замерзну. А ведь появление ребенка в доме все изменит. Если он… она появится, конечно». Но какое-то десятое чувство подсказывало, что так оно и будет. И придется менять жизнь, перекраивать полностью.
Надевая шарф, Игорь подумал, а хотел бы он жениться на Снежане? И даже поморщился в ответ, особенно представив законную тещу в этой съемной квартире, а потом дома, в московской.
* * *
Игорь ехал по одной из краснодарских улочек, глядя со свежеобретенной ностальгией на людей, покупающих елки на новогодних базарах, на иллюминации в витринах, на огромные шары на деревьях, на веселую группу студентов в красных шапках Санта-Клауса, и чувствовал себя оторванным от общего праздника, заключенным в ином, искусственном мире. Внезапно, у светофора Калганов увидел невысокую женщину в пальто, она отвернулась, взметнулись каштановые волосы. У Игоря учащенно забилось сердце. Повинуясь не разуму, а дурному инстинкту, он зачем-то вывернул из ряда машин к обочине. И тут женщина посмотрела прямо на него. Не она. Не Наташа. Совсем не она. Все оборвалось.
Хотя какого черта? Как она могла оказаться за триста километров? Калганов раздраженно ударил рукой в перчатке по рулю: совсем спятил!
В офисе со смехом секретарь Леночка и девушки из маркетинга украшали мишурой шкафы с одинаковыми красными папками. Игорь сдержанно улыбнулся и прошел в свой кабинет. Сел за стол, включил компьютер. Снова вспомнилась Наташа. В груди творилось что-то невероятное, неправильное, потому что в тишине четырех стен с гравюрами Венеции и Альпийскими видами мыслям был дан полный простор. К счастью, заглянул Вадик Степанян:
– Шеф, как поездка?
– Отлично, – сказал Игорь. – Рассказывай, что нового.
– Торговые условия на следующий год вчера с «Артемидой» обсуждали. Полный, скажу я вам, аллес…
И закрутилась обычная деловая жизнь: проблемы, задачи, отчеты, бюджеты. Калганов погрузился в них с головой, только чтобы не думать, не чувствовать, не мечтать… Он забыл поесть, засиделся допоздна в офисе, чтобы стать уставшим и излечившимся, и почти преуспел в этом, если бы не внезапное сообщение в Фейсбуке. О ней.
Игоря бросило в холод, потом в жар. Захотелось сорваться с места и полететь, помчаться туда, где его не ждут. Спокойствие оказалось лишь затишьем перед бурей сумбура и полным хаосом в голове.
