Текст книги "Берегитесь дедушки (СИ)"
Автор книги: Галина Манукян
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)
В последний момент она вспомнила о чае и выбрала несколько сортов и дорогущие конфеты. Время поджимало, пора было возвращаться, чтобы не пропустить… Хм, не Игоря, а просто Ольку, хотя в мечтательной голове все смешалось, и, казалось, просто невозможно, чтобы Игорь не увидел ее такой красивой и счастливой… Домой Наташа почти летела, чудесным образом минуя наледи и глубокие снежные рытвины, способные сломать не одну ногу, но у самого дома остановилась в недоумении. Из серой Нивы Шевроле у ее ворот выбиралась Олька. Рядом с ней стоял незнакомый мужчина с пушистой сосной наперевес. Увидев подругу, Олька радостно замахала и крикнула:
– А я боялась, что мы рано! Натуля, представляешь, Юрий Васильевич предложил меня подвезти, чтобы доставить моей любимой подруге елку. Ты же без нее не можешь! Правда, мило с его стороны?
– Здравствуйте, – оторопело сказала Наташа, глядя на улыбающееся широкое славянское лицо блондина без шапки, неуклюжего и большого, как советский шкап.
– Ну что, – хитро улыбнулась Олька, поправляя перчатки, – будешь держать нас на морозе или все-таки напоишь гостей чаем?
– Да-да, конечно, проходите, – пробормотала Наташа и открыла калитку.
* * *
Под дружный хохот коллег и удовлетворенные улыбки высокого начальства Игорь закончил свою презентацию, последнюю в адженде.
– Надеюс, вы имплемент ваши проектс будущий год, – заявил национальный директор на ломаном русском, а не на английском, как обычно, выказывая тем самым особое отношение. Именно Ричардс отправил Калганова с тепленького местечка в Московском маркетинге «возделывать поля» продаж в Краснодарском крае, пообещав в случае успешных показателей карьеру на международном рынке.
– Да, и обеспечите выполнение, а лучше перевыполнение планов, как наша олимпийская сборная радовала страну золотом, – добавил первый зам.
Игорь кивнул, вынимая флэшку из проектора.
– Буду стараться.
– Для этого кубаноидам придется купаться в кофе и горячем шоколаде, а не в море, – вставил свои «пять копеек» Щекочихин.
– Надо будет, искупаемся, – ответил Игорь и почти поверил в это сам.
На аплодисменты, комментарии и одобрительное похлопывание по плечу Калганов улыбался сдержанно, отвечал с достоинством и уверенным спокойствием победителя. Никто не подумал бы, что сейчас в душе менеджера, так и просящегося на обложку журнала «Коммерсант», скакали радостные макаки с криками «Акела не промахнулся! Акела попал в самую точку! Вау-вау-вау!!!» Да уж, покажи он презентацию во вчерашнем виде, где во всем был виноват кризис, как и у остальных, реакция была бы совсем другой. И если за падение показателей перед носом матерых продажников только погрозили пальцем, велев собраться и изыскать средства, Игорю как новичку, «свежей креативной крови», наверняка сказали бы недовольно: «Ну что же вы, Калганов, мы возлагали на вас большие надежды…» А похожие на генералов в пиджаках регионалы уверились бы, что нечего чистоплюям из маркетинга соваться в продажи со своим уставом. И поди объясни, что локомотив на ходу в один момент не развернешь…
«Все было бы иначе, если б не Наташа», – с неожиданным теплом в сердце подумал Игорь.
Рассеянно слушая, как завершает собрание организационными вопросами ассистент главного Ниночка Зазорская, Игорь то и дело касался длинными пальцами кожицы маленького мандарина «от зайца» в кармане пиджака. Калганова распирало от желания поделиться успехом и отблагодарить свою случайную помощницу. Едва их отпустили, он нашел предлог избавиться от коллег, отмахнулся от назойливого Щекочихина и вылетел из теплого конференц-зала в искристый мороз. На пороге отеля закашлялся, хлебнув ледяного воздуха, но это не помешало ему помчаться к машине также лихо, как мушкетеру к гнедому жеребцу.
Жаль, также лихо гнать не получалось по заснеженной дороге старого города, точнее по оставшейся от нее рыжеватой колее, проложенной по обе стороны меж грязных сугробов. Потому Игорь ехал медленно, нетерпеливо постукивая по рулю пальцами в перчатках и поглядывая на магазины на первых этажах довоенных и дореволюционных домов, на укутанных пешеходов, которые ступали по тропинкам грузно и неторопливо, словно пингвины.
«Что же ей подарить?» – не мог придумать Игорь. В ресторан она идти отказалась. В театре они вроде бы вчера были – повторяться не хотелось. Он проезжал мимо цветочной лавки. Цветы? Как-то банально и не по настроению. Вспомнился вчерашний их разговор, и то, как потом ему всю дорогу в гостиницу мерещился поход на елку во Дворец спорта.
«Вот что нужно – ёлка!» – обрадовался Игорь идее. Вряд ли Наташа ее уже купила, да и вообще, стала бы она тащить тяжесть с новогоднего базара? А кто одинокой женщине доставит настоящую елку? Не дедушка же на тачке?
Улыбаясь своей идее, Игорь свернул на площадь к рынку, где еще вчера, проезжая, заметил огороженный заборчиком с иллюминациями, заваленный вечнозелеными деревьями уголок.
* * *
Калганов бродил между сдавленными, как шпроты в банке, не распушившимися и пахнущими лесом елями. Вынимал из хвойного моря то одну, то другую. Но все это было не то. «Такую, наверное, привезет домой на санках старичок своей старушке, – думал Игорь, выуживая тощую елку, – а такую притащит толстый папаша семейства толстым и румяным детям. Нет, это вообще эконом-вариант…» Давно Калганов не покупал елок, и даже растерялся немного, потому как новогодние красавицы на поздравительных изображениях в Фейсбуке отличались от реальных так же, как отфотошопленные модели из Космо от себя же в реале наутро после вечеринки. Так и просился в мысли юмористический мем «ожидание/реальность».
– А посмотрите сосну. Сосна хорошая нынче пошла, – буквально наступал менеджеру на пятки красномордый мужичок в тулупе и громадных строительных варежках. – Вона Крымская, подороже. Зато гляньте, какая пушная. Не сосна, а шуба норковая. Если жене шубу не купил, вот такую надо. Гляньте, ни одной желтой, словно сам вчера красил. Ага. И эта не нравится? Ну, вона наши из области, – причмокнул мужичок. – Вчера только срубил. Чуете? Запах родного края… Жена скажет: молодец, сэкономил.
Игорь хмыкнул, но на уговоры не поддался.
– А есть что-нибудь особенное?
Глаз мужичка разгорелся хитрецой и алчностью.
– Особое всегда есть. Вона пихта… Швейцарская, ага. Иголочка к иголочке.
Продавец подвел Игоря к высокому дереву, богатому глянцевой, будто не настоящей, темно-зеленой хвоей. Пихта смотрелась роскошно и пусть была не швейцарской, вполне бы подошла даже для рождества у камина в уютном шале в Альпах. Ценник на стволе пребольно кусался, но Калганов кивнул:
– То что надо. Вы заворачиваете или как?
* * *
Ловя в груди праздничные искорки веселья, которое наверняка ощущали и дед Мороз с Санта-Клаусом, разнося подарки ночью, Игорь решил не ограничиваться пихтой. Он заглянул в магазин чайно-кофейных изысков, а через десять минут, счастливый и улыбающийся, уже стоял у Наташиного дома. Хотел было позвонить, но красиво упакованная корзина под названием «Шоколадная кантата» в одной руке и двухметровая пихта в другой мешали это сделать. Заметив, что старая калитка не заперта, Калганов толкнул ее плечом и зашел на крыльцо. Кое-как постучал в зеленую дверь. Не ответили.
Сделаю сюрприз, – подумал Игорь. Сейчас не ночь, чтобы застать Наташу в неглиже, дверь открыта, значит, заходить можно. А, кроме того, вчера они так чудно беседовали, что хозяйка дома уже казалась старой доброй знакомой, которая, увидев его, распахнет объятия или хотя бы радостно поприветствует и напоит чаем…
Предвкушая уют и тепло, Игорь беззастенчиво протиснулся со своими дарами в коридор. Первым делом в нос пахнуло сдобой и сакурой, а в глаза бросились здоровенные мужские ботинки. Затем Игорь увидел Наташу с электрическим чайником в руках. Она пораженно застыла в проходе между комнатой и кухней.
– Вы…?
– Что, к нам на чай с пирогами еще гости пожаловали? – донесся из комнаты хамоватый мужской голос. Явно не дедушкин.
– Извините, Наташа, я не вовремя? – спросил Калганов, чувствуя, как внутри тает, словно снежинка в ладони, его нечаянная и совершенно глупая радость.
Наташа еще ничего не сказала, но мысли Игоря как субстанции, опережающей свет и звук, хватило доли секунды, чтобы нарисовать в воображении заядлую, и оттого пошлую картину – там, за углом, в зале накрыт стол, обязательно с селедкой, обильно залитой маслом и усыпанной дурно пахнущим луком, с тарелкой колбасы, порезанной толстыми ломтями, и дешевого сыра, с початой бутылкой водки и апельсинами, разложенными неровными кольцами на блюде. Там сидят гости с раскрасневшимися от спиртного лицами… Или даже не гости, всего один визитёр… Этот самый, мужик. Улыбается, как хозяин, и крутит в медвежьих пальцах стопку водки, которую помешал выпить приход его, Игоря. Таких Калганов всегда не любил и сторонился. Потому почувствовал себя дураком, зачем-то пришедшим сыграть незавидную роль в комедии положений. И какого черта он позволил себе стать таким уязвимым?
– Я очень рада вам, – собралась с духом Наташа и улыбнулась, но не так, как вчера, а смущенно, словно извиняясь. – Подруга пришла с приятелем. Прошу, проходите. Будем пить чай.
И словно в подтверждение ее слов из дверного проема выглянула та самая, тощая и бойкая, что с независимым видом отчитывала вчера в буфете купюры официанту. Кажется, Ольга…
– Ого, какая елка! – присвистнула та.
– Пихта, – поправил Игорь, борясь с желанием оставить у порога подношения «волхвов» и вернуться на освежающий дурную голову мороз.
– День добрый, – тощая поправила юбку и забрала у подруги чайник.
Игорь возненавидел ее всей душой за округленные глаза и загадочную улыбку из серии: «Упс! Как интересно…» Но Ольге хватило такта, чтобы кинув многозначительный взгляд, скрыться за углом.
Освобожденная от чайника, Наташа подошла к нему, точнее к пихте. В полутьме прихожей она оказалась так близко, что отчего-то Игорь почувствовал волнение. Вроде бы это была та же женщина, что и вчера, и позавчера: с теми же чертами, округлой фигурой, но… какая-то другая. Что-то изменилось в ней, но Игорь не понял что. Только округлость груди и бедер поманила нежной мягкостью, глаза показались более выразительными, а ямочки на щеках чрезвычайно милыми. Может, во всем был виноват будуарный полумрак широкого коридора? Или эта присыпанная снегом пихта?
Наблюдая за веками и ресницами Наташи, Калганов подумал: «И что это за особенность – каждый раз представать разной – не такой, какой ожидаешь?»
Наташа провела ладонью по упругой хвое, вдохнула запах и подняла глаза на Калганова. В них было столько искренней, даже детской радости, что тот сразу забыл о комедии положений. Да разве кто-то смотрел на него вот так? С лучистой, благой, согревающей благодарностью?
– Чудесная, – сказала Наташа, – как из сказки!
– Вам. И корзина тоже. – Игорь сунул в руки хозяйки шуршащее нагромождение конфет, кофе и пряностей. Ему подумалось, что принес он мало, надо было захватить еще фруктов и французского вина, от которого не отказалась бы, и сыров, и… Но на сказанное глаза Наташи расширились, будто она думала, что Игорь просто зашел похвастать и потрусить в коридоре хвоей, а затем, вскинув ствол на плечо, откланяться.
– Что вы! Не стоило… – выдохнула она.
Калганов невольно улыбнулся:
– Новый год скоро. Примите в качестве признательности за идею. Презентация прошла удачно.
– Я так рада! Я думала о вас… То есть, как вы… нет, как презентация… Впрочем, неважно. Рада, что все прошло хорошо. Но вы слишком…
– Ничуть, – мотнул головой Игорь, – в век информации хорошие идеи дорого стоят. А я не привык быть должником.
– Да, конечно, – улыбка Наташи потухла. – Дорого. Но я не стала бы выставлять вам счет. Если вы только поэтому, то, право, не стоило.
Что он не так сказал? Алине такая шутка наверняка понравилась бы, а Снежана попросила бы подарок деньгами. Да разве бывают в жизни бессребреники? Они остались в книгах из школьной программы. Это подвид человека, вымершего в период девяностых… Но взгляд на Наташу говорил об обратном – похоже, перед ним как раз стояла одна из тех немногих, кто возводил бескорыстие в ранг добродетелей. Не желая портить впечатление о себе, Калганов пробормотал:
– Да нет, простите, неудачно пошутил. Мне просто хотелось сделать вам приятное.
Наташа задумчиво посмотрела на корзину и сделала приглашающий жест рукой:
– Тогда… я принимаю подарок. Пожалуйста, раздевайтесь, проходите. Пирог остывает.
Быстро набросив дубленку и шарф на крючок в прихожей, Игорь направился в столовую, неся перед собой пихту, как хоругвь, и решив провести разведку боем. В конце концов, приятеля подруги или кем бы ни был обладатель медвежьего голоса, его всегда можно подвинуть. Так даже интереснее. Вытянув шею из-за раскидистых лап дерева, Калганов разглядел тяжелую бордовую штору, фикус, льняную скатерть, по которой разбежались фарфоровые чашки с недопитым чаем вокруг пухлого пирога, словно девицы в бальных платьях вокруг упитанного шалуна-архиерея. В сторонке на одноногом старинном блюде ждал своего часа залитый шоколадом домашний торт и сверкали обертками конфеты в вазочке. К легкому чувству стыда и облегчению Игоря, не было здесь ни «рюмки водки на столе», ни «двух кусочеков колбаски». Но медведь в свитере с кривыми оленями и прямыми, как солома, желтыми волосами все-таки имелся. В толстых, как и представлялось, пальцах он крутил не стопку, а хрупкую чашку, чудом ее не раздавливая.
– Хо-хо, Наташа, да вам впору елочный базар открывать, – пробасил Медведь.
Неожиданно живо он подскочил со стула и, сграбастав пихту лапищей колхозника, потянул к себе. За спиной медведя красовалась сосна на подставке, еще не наряженная, но уже распушившаяся. Досадно.
– Давай поставлю, – рыкнул Медведь.
Игорь не отпустил.
– Я сам, – ответил Калганов.
Тот дернул пихту снова, Игорь придержал. Медведь выпятил грудь колесом и будь у него хвост, как у бойцовского петуха, наверняка распустил бы. По крайней мере, желтобрысый хохолок поднялся на затылке. Весьма забавно и красноречиво. Не нужно было особых аналитических способностей, чтобы понять, что Медведь не просто одноклассник и не приятель без притязаний, иначе с чего бы так хорохориться?
Наташа следила за мини-поединком с оторопелым любопытством, Ольга же – с азартом, будто вот-вот начнет кричать «Давай-давай» и делать ставки, как на боксе.
Медведь не унимался и с напускной улыбкой сказал:
– Да ты не расстраивайся, сосна у Натальи Владимировны уже есть, крымская. Но и пихта твоя в ход пойдет. Не украшать, так ванны заваривать. Для здоровья. И дрова потом под шашлык. Под хвойные угли выходит мясцо с ароматцем, ууу. Слюнями обтечься можно. Да, Петровна?
– Угу, – кивнула тощая, давясь смехом.
Все-таки вокруг разыгрывалась комедия, черт ее побери. Калганов улыбнулся спокойно:
– Праздника много не бывает. Пихту Наталья Владимировна в другую комнату поставит или сосну к дедушке перенесет, оставив в зале.
– У нее подставки нет другой.
– Я привезу.
Наташа закашлялась и сипло произнесла:
– Игорь, поставьте, пожалуйста, дерево у окна. Да вон там, с другой стороны. Праздника действительно не бывает много. И давайте, господа, за стол. Хотя чай уже надо ставить заново.
Калганов сел важно, как победитель, и негромко признался:
– Я не люблю горячий. Останьтесь, Наташа. – А сам радовался, что ходит в спортзал не зря, каким бы здоровым не выглядел Медведь, его усилий не хватило, чтобы вырвать ствол.
Ольга опомнилась и взялась представлять их с Медведем друг другу. А Наташа достала еще одну чашку, и Игорь с удовлетворением заметил, что она держала ее наготове. Краснея, хозяйка налила ему первому, смешавшись, предлагая то один чай, то другой. Медведю тоже перепало хозяйской заботы. Однако поймав взгляд Наташи, брошенный украдкой с тем видом, с каким Тургеневские девушки следили за предметом своих грез, Калганов расслабленно вздохнул. Он расправил плечи и почувствовал легкую жалость к сопернику. Медведь по имени Юрий продолжал хорохориться, сыпать бородатыми анекдотами, вызывающими смех у Ольги и заставляющими хозяйку недовольно поджимать губы.
«Она вежлива, – думал Игорь, продолжая незаметно для себя, выискивать все новые достоинства Наташи, – слишком вежлива, чтобы заткнуть хохмача. Алина бы не смолчала, а Снежана… до нее и смысл бы не дошел».
Глядя на небольшие руки хозяйки, пухловатые, но потому, наверное, кажущиеся настолько плавными, женскими, заботливыми, Игорь подумал, что они должны были быть руками матери. Странно, что у Наташи не было детей. Он наблюдал за ней, задавая себе вопрос за вопросом: почему такая мягкая, милая женщина одна? Что скрывают еле заметные морщинки в уголках лучистых глаз. Калганова тянуло пересесть к ней поближе, и с каждой минутой он отмечал что-то хорошее в Наташе и не только в ней, словно та подсыпала в пирог порошок, вызывающий расположение у чужих людей друг ко другу. И Ольга перестала раздражать, и Медведь больше не вызывал желание подтрунить. Все расхохотались дружно, когда в дверях появился дедушка с метровой елочкой на плече.
– Ну вот, сурприза не вышло, – расстроился тот, а Наташа зацеловала его пятистую макушку с тремя волосинами и, снимая с него на ходу пуховик, усадила за стол.
Олька, утирая слезы от смеха, спросила:
– А помнишь, как ваша тетя Аня, когда мы еще только в школу пошли, решила купить идеальную елку к Новому году?
– Помню, – хихикнула Наташа и на удивленный взгляд деда, принялась рассказывать: – Ну как же, деда, ты мог забыть? Тетя Аня шла с работы, с мединститута, и каждый день ей нравилась новая елка на базаре. А они тогда стоили копейки. Она приходила домой и ставила их во дворе в ряд, говоря: «Вот, это самая лучшая, лучше, чем вчерашняя». Но на следующий день ей попадалась на глаза еще более пушистая или чрезвычайно зеленая, и тетя Аня несла новую. К тридцать первому декабря у нас во дворе можно было выставку открывать.
– И что же с ними сделали? – полюбопытствовал Игорь.
– Тетя Аня их продала. Открыла ворота и позвала соседей. Продала все, кроме последней, самой идеальной, – Наташа прыснула, – правда та уже к Рождеству иголки обсыпала. Но я была маленькая и выкидывать не давала. Так и стоял у нас идеальный скелетик с мишурой, а потом родители догадались разобрать ее, пока я спала.
– А я помню, – хохотала Олька. – Еще звездочку на нее красную ставили, а кот пытался лапой сбить голубые сосульки и жевал, разбойник, дождик. У вас так весело было на праздники! Я любила к вам приходить. Наши как-то так не устраивали застолий с гусями с яблоками, с пирогами на любой вкус, с песнями и вальсами, и не вешали орехов в фольге или мандаринок на елку. У нас все было по-простому, а у вас, – Олька мечтательно вздохнула. – Хорошо было! Волшебно даже немножко…
– Потому я и люблю, наверное, Новый год. Хотя праздников больших мы уже не устраиваем, – заметила Наташа.
– Это можно исправить, – встрял Юрий.
В ответ на это хозяйка так равнодушно кивнула, что Игорь почувствовал желание устроить развеселый праздник вместо Медведя сам. Хотя корпоратив он бы организовал запросто и с большим размахом, а семейный праздник… не доводилось раньше. Для начала нужна такая семья. Игорь вздохнул, но без грусти, а с забытым чувством детского любопытства, будто внезапно превратился в мальчишку и попал в какой-то другой забытый мир из советского кино. Гуси, песни, елки на выбор… Надо же!
И тут же Игорь поразился тому факту, что рядом с Наташей уже не в первый раз чувствует себя моложе, будто приливает растраченная без толку за годы энергия, и ему снова семнадцать, пятнадцать или даже двенадцать. А еще в присутствии этой женщины его окутывало непривычное ощущение спокойствия, будто никуда не надо спешить, будто он дома… Похоже, так чувствовал себя не он один: Ольга хихикала, как девчонка, Медведь походил на увальня-подростка, а дедушка улыбался беззубым ртом, теперь смешной и совсем не опасный.
Дедушка хотел было откусить пирог, но спохватился:
– Опять зубы забыл!
– Принесу, – подхватилась Наташа, в очередной раз как бы случайно взглянув на Игоря.
– Я сам, – запыхтел дедушка, перехватив этот взгляд.
В кармане Игоря завибрировал мобильник. Смска от Ниночки с данными последних отгрузок. Калганов и забыл, что сам просил прислать. Посчитав быстро в уме, что план выполнен, он довольно положил смартфон на скатерть.
Вооруженный зубами дедушка сел рядом и вновь потянулся за пирогом. Телефон Игоря разразился трелью, и на экране появилась фотография Снежаны с надписью «Любимая». Калганов не успел прикрыть его ладонью. Только отбил и сразу наткнулся на сверкающую молниями ярость в глазах старика.
– Внучка, этому молодцу чаю больше не наливай. Его любимая ждет. Он уже собирается! – проскрежетал искусственными зубами дед.
– Какая любимая? Кого? – не поняла Наташа.
Дед вскочил и ткнул в Игоря кривым пальцем с почерневшим ногтем:
– Этого. Не зря я его лопатой тогда. Чего смотришь, упырь?! Хватит с нее вас, женатых кобелей! Одного спровадил и тебя провожу! Лопатой огреть или сам пойдешь?
– Дедушка, перестань, – пробормотала Наташа, густо покраснев при этом.
Игорь медленно поднялся, одернул пиджак и процедил:
– Я не женат.
– Вот когда «любимых» баб из телефона поудаляешь, тогда и приходи. А лучше вообще не показывайся, рожа холеная! Я дробовик на тебя приберегу.
– Я бы попросил вас. При всем уважении к возрасту…
– А просить нечего, попе больно будет, – рычал дедушка.
Снежана как назло принялась снова названивать, и теперь каждый за столом смог разглядеть томную красавицу с соответствующим ярлыком.
– А вы ответьте, – тихо сказала Наташа. – Зачем заставлять человека волноваться?
Игорь все равно отбил звонок. Оправдываться было как-то глупо, а выглядеть «командировочным любовником» из анекдота – противно и пошло. Медведь постучал пальцами-колбасками по столу, радостно пофыркивая.
– Наташа, – начал было Игорь.
Она перебила:
– Вам уже пора. Ведь еще в Краснодар ехать, я правильно понимаю?
– Да. В Краснодар, – поник Игорь и нашел бы слова, если бы не столько зрителей и ощерившийся, как дикий кот, дедушка.
Наташа уже стояла у двери, намекая, куда непрошеному гостю дорога. Она опять была другой – отчужденная, холодная, с прямой спиной и гордым разворотом плеч. Так, поджав губы, смотрела на него мама, когда он прогулял экзамен по фортепиано. Стиснув одну руку в другой, словно хористка, впервые стоящая в первом ряду, поставленная не петь, а только открывать рот, Наташа отступила, не загораживая собой выход. Разжала руки и протянула не распакованную корзину:
– Захватите домой. Жена порадуется.
– Не стоит. С наступающим.
Чувствуя себя оскорбленным, Игорь сорвал с вешалки дубленку и бросился на улицу. Чуть не поскользнулся на ступенях крыльца, но устоял и неровной походкой подобрался к калитке. Та распахнулась сама, заехав с размаху Игорю в лоб. Сквозь туман и звездочки перед глазами Калганов увидел еще одну елку и ошарашенное лицо молодого человека с веснушками на носу.
