Текст книги "Я все еще тебя (не)люблю (СИ)"
Автор книги: Галина Джулай
Соавторы: Рина Ларс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
– Мне кажется, я всё ещё его люблю. Но мне сложно ему верить, а доверять тем более. Я так боюсь, что если он ещё раз посмеется надо мной, я просто не выдержу. Что если это просто игра с его стороны?
– Я не могу тебе сказать, что будет потом, когда-нибудь. Но жить в вечном страхе – это не выход. Ты можешь оттолкнуть его сейчас раз и навсегда. Но кто от этого выиграет? Подумай. Не зря говорят, лучше сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделал. А то, как он смотрел на тебя там, в гостях у сестры… Да я даже не знаю, кто ревновал в тот момент сильнее. И поверь, если девушка безразлична, ее ревновать не будут. Так что в его чувствах к тебе я не сомневаюсь.
– Почему тогда он раньше ничего не говорил?
– А это тебе сможет рассказать только он.
Допивали мы вино молча. Я все пыталась разложить в голове по полочкам всю информацию. Но пока получалось не очень, возможно, мешало вино, или я по-прежнему не могла до конца поверить, что Кирилл тоже может меня любить.
Ночевать я осталась у Сергея, он отдал мне свою кровать, а сам устроился в зале на диване. А утром, поблагодарив его за его благородство и получив от него «не делай глупостей» на прощание, я уехала домой.
36 глава
Сергей
Ксюша звонит и очень расстроенным и взволнованным голосом спрашивает, где я нахожусь, а потом просит назвать адрес. После того, как она сбежала из ресторана, не ожидал ее услышать так скоро. Продиктовал ей адрес. А потом начал жалеть, что не спросил Ксюшу, где она находится. Боюсь, как она в таком состоянии доедет. Хотя, может, она и не села за руль, может, на такси приедет, а обратно я уже отвезу ее сам.
Да, Серега, эта девчонка пробралась тебе под кожу и прочно там засела. Только не твоя она!
Я только успел снять куртку и обувь, как зазвонил домофон. Я открыл дверь в ожидании гостьи. Стоило ей выйти из лифта, как она бросается мне на шею и припадает к моим губам.
О да, карамельная девочка, ее вкус проникает в каждую клеточку, пропитывает каждый рецептор, и я с жадностью принимаю ее поцелуй. Не моя – напоминаю себе. Поэтому вношу Ксюшу через порог и закрываю дверь.
Нам явно предстоит серьезный разговор. Иначе, что все это значит? Об этом я ее и спрашиваю. Когда до моих ушей доходят ее слова, мне кажется, что все это сон.
– Я выбираю тебя. – Ксюша смотрит на меня заискивающим взглядом и ждет реакцию. – Ты не рад?
Рад. Безумно рад бы обмануться. Но… Но только не верю… И сейчас мне нужно очень осторожно выбирать слова, иначе я рискую ранить ее и без того хрупкое эмоциональное равновесие.
Я пытаюсь объяснить ей свою позицию и успокоить. Хочу быть с ней абсолютно откровенным, поэтому говорю, как есть.
– Ксюша, милая моя девочка, ты не просто мне нравишься… И предложи ты мне себя до поездки к твоим друзьям, я был бы самым счастливым мужчиной, но… Я не знаю, что у вас произошло, но я не хочу быть использованным. Да и ты потом жалеть будешь, – по ее щекам бегут дорожки из слез, я их вытираю и глажу раскрасневшиеся щеки.
– Ну почему ты такой?! – говорит сквозь слезы.
– Какой?
– Такой хороший… – и тут ее окончательно уносит, она рыдает у меня на плече, а я только покрепче обнимаю и вдыхаю ее запах.
В груди болезненно пульсирует. У нас все закончилось, так и не начавшись. Когда Ксюша утихает, я отправляю ее умываться, а сам завариваю чай.
За чаем я предлагаю ей излить душу, мне это нужно сейчас почти так же, как и ей. Если буду точно знать, что она любит его, мне будет легче ее отпустить.
Когда она завершает свой рассказ сегодняшними событиями, которые привели ее ко мне, я достаю бутылку красного вина и спрашиваю, хочет ли она выпить. Она соглашается, и я разливаю вино по бокалам. Я делюсь своим мнением об услышанном. Конечно, я не могу дать ей однозначный ответ на ее вопрос. Тут решать только ей.
За вином мы ещё много говорим. Разговариваем обо всем, даже вспоминаем мою до-армейскую любовь, которая не прошла проверку временем.
Бедная девочка, она совсем запуталась. Любит этого Кирилла, а он ведет себя как придурок. Ксюша только держит фасад сильной и независимой, а на самом деле она очень нежная и ранимая девочка.
Допив вино, я предлагаю ей остаться ночевать у меня. Не хочу ее отпускать, да и чтобы родители увидели ее в таком разбитом состоянии тоже не хочется. Как гостеприимный хозяин, уступаю ей спальню, а сам располагаюсь на диване в гостиной.
Когда пробираюсь в туалет среди ночи вижу, что дверь в комнату приоткрыта, в ней горит ночник, а Ксюша, сжавшись в клубочек, тихо посапывает. Обещаю себе, что захожу только для того, чтобы выключить свет, но сам задерживаюсь, чтобы еще раз посмотреть на нее. Она скорее всего помирится со своим Кириллом. Видно ведь, что без ума они друг от друга и не будет между нами даже дружбы. Мы разойдемся по разным углам в этом мире и наши встречи, и беседы будут мимолетными и незначительными. Не будет больше ни чая, ни вина, ни ночных слез на кухне в обнимку с моей карамельной девочкой.
Я убираю прядку волос, которая нависает над лицом, и глажу нежную щеку, а потом выключаю свет и покидаю комнату. Если бы только можно было так же просто выключить чувства и так же просто покинуть чью-то жизнь.
Ксюша
Сегодня мне надо только к третьей паре. Поэтому я успеваю заехать домой, переодеться и собраться. Сразу беру с собой сумку для тренировки, иначе не успею. На телефоне только сообщение от мамы. Кирилл не звонил и не писал. Решил внять моей просьбе? Тогда почему мне грустно? Я ведь сама велела обо мне забыть.
Сильно зажмуриваюсь в попытке справиться с эмоциями, что стали брать контроль надо мной. Делаю глубокий вдох и очень медленный выдох. Ксюша, ну вот в чем логика? Зачем ждать звонка, если сама ему запретила? Ну что ж мы девки все дуры такие?!
И по дороге в универ, и сидя на лекциях, и даже на тренировке после учебы, все мои мысли были только с Кириллом. Я пыталась ответить себе на вопрос, что задал мне Сергей. Чего я хочу? А все банально просто – я хочу быть любовью Кирилла. Вот так, время идёт, а ничего не меняется. Я хочу, чтобы он меня любил, пусть хоть на половину так же сильно, как я его.
– Ксюша, – услышала грозный рык тренера. – Ко мне зайди. Парни, продолжайте.
Стоит за нами закрыться двери тренерской, как мужчина, сложив руки на груди, строго спрашивает.
– И что происходит?
– Не понимаю? – и я ведь честно не понимаю.
– Ты где вообще находишься?
– Здесь, – глупый ответ. Но и вопрос же тоже не самый умный.
– Ксюша, я отстраню тебя от тренировок, если ты ещё раз придёшь в таком состоянии. Все проблемы должны оставаться за порогом. Мы здесь не в куклы играем. Здесь нельзя быть рассеянной и витать в облаках. Понятно объясняю?
Понятно, конечно, что тут скажешь. Я действительно делала все на автомате и мыслями отсутствовала на тренировке. Поэтому оставалось только извиниться.
– Девочка, – уже совсем другим тоном заговорил тренер. – Что у тебя случилось? Может, помощь какая нужна? – в носу тут же защипало.
– Спасибо, – постаралась улыбнуться. – Но тут не поможешь, я сама должна разобраться.
– Дела сердечные, – вздыхает тренер, все понимая без слов. – Ну, тогда разбирайся. Но в таком состоянии больше не приходи. И сейчас, если не готова сосредоточиться на тренировке, иди домой.
– Спасибо Вам. И я, наверное, правда, не могу… Я лучше пойду…
– Иди девочка, иди.
Дома я засела за конспекты. Пыталась переключиться на учебу. Но нет, все тщетно… Телефон молчал, а я ждала звонка, сообщения, хоть чего-нибудь. В тишине прошла и суббота. Я уже готова была сама ему позвонить, но гордость не позволяла это сделать.
Он тоже хорош! Разве можно так?! Неужели он просто взял и послушал меня? Столько времени ко мне никого не подпускал, а теперь сдался?! Ненавижу! Вон! Вон из моей головы!
Как назло, родители опять уехали. Бабушка болеет, и они почти все выходные проводят у нее. Надо было ехать с ними, а то скоро свихнусь от этих всех мыслей. Может, девчонок к себе позвать? Но, боюсь, они начнут расспрашивать, а я… Я не хочу ничего рассказывать. Да и что рассказывать? Я велела ему исчезнуть, а теперь места себе не нахожу? Звучит так глупо.
Заснуть получилось не сразу. Я как маньячка, с того момента, когда стало темнеть, а в окнах стали включать свет, все смотрела на окно Кирилла. И оно было темным и в пять вечера, и в семь, и в девять, и даже в одиннадцать… Вот и где его носит? С очередной девкой? Ну и пусть! Ненавижу!
Мне казалось, я только заснула, когда из сладких рук Морфея меня выдернул звонок телефона. Нащупав его на прикроватном столике, я приняла вызов.
– Бэмби…
Глаза распахнулись, и я словно ужаленная села на кровати. Глюк? Посмотрела на экран телефона – Кирилл. Глянула на время – начало третьего.
37 глава
Кирилл
Сколько я так простоял, глядя в темное окно? Не знаю, я даже не совсем помню, как достал телефон и набрал знакомый номер. Гудок, второй, третий, четвертый…
– Да, – хриплое, сонное… родное.
– Бэмби, – аж глаза от удовольствия прикрываю. Соскучился по ней, даже сам не представлял, насколько…
– Кирилл? Что-то случилось?
– Можно я приду? Или ты ко мне приходи.
– Ты пьяный что ли?
– Бэмби, я могу прийти? Мне очень нужно тебя увидеть, – тишина в ответ. – Пожалуйста.
Потребность оказаться рядом с ней сейчас просто зашкаливает. Кажется, я сойду с ума, если не увижу, не прикоснусь. Словно выход я смогу найти, только если она будет рядом.
– Приходи, – слышу после долгой паузы и глубокого вздоха.
Отключаю телефон, иду в прихожую, обуваюсь, хватаю пальто и спешу в дом напротив. Те незначительные метры, что разделяют наши дома, перебегаю, пытаюсь как можно скорее оказаться рядом с Ксю.
Стоит выйти из лифта, дверь сразу открывается. Видимо, ждала меня.
– Привет, – Ксю закатывает глаза и приглашает пройти. – Родители? – спрашиваю тихо.
– Их нет, можешь не шептать.
Эта новость огнем полыхнула по позвоночнику. Ночь, мы одни… Фантазия сразу рисует возможные варианты, но я постарался сосредоточиться на другом.
– Я разденусь?
– Тихомиров, – пыхтит Ксю. – У тебя какая-то странная привычка появляться ночью, ещё и пьяным.
– Я не пьяный. Выпил, да, но я не пьяный. Хотя, лучше бы напился, – вздыхаю, вспоминая прошедший ужин и разговор с отцом.
Что-то меняется во взгляде Ксюши. Она, обхватив свои плечики, уже намного спокойнее спросила:
– У тебя что-то случилось?
– Куда? – повесив пальто на вешалку, спросил я, и Ксюша показала в сторону гостиной.
Жаль, что не пригласила в свою комнату. Послушно иду за ней. Она с ногами устраивается на диване. Я сажусь рядом. В голове столько мыслей, они путаются с желаниями, а стоит вспомнить отца – появляется и злость. Ксюша молчит, видимо, ждёт, когда я начну свой рассказ. А я не знаю с чего начать. Отцу я сказал, что мне пофиг на его фирму и на то, что он меня всего лишит. Но я не уверен, что это действительно так. Если он захочет, то нормальной работы у нас в городе я не найду. И что всегда удивляло: вроде фирма по дизайну и ремонту интерьера, и бизнес легальный… Ну да, филиалы в других городах есть, и сеть магазинов, но откуда у отца столько власти? Хотя, деньги решают очень много. Снова становится больно и обидно, что для него мы с Наташей всего лишь разменная монета, а не любимые дети. Пташка вырвалась, а я? Я смогу? Смотрю на Бэмби, а потом ложусь к ней на колени, обнимая руками. Сворачиваюсь на диване, прижавшись к моей девочке. Девочке, которую я могу потерять, так и не получив. Ксюша сначала дёргается испуганно, но я прошу ее дать мне возможность просто полежать. Она расслабляется, а когда я ощущаю, как ее пальчики начинают перебирать мои волосы, расслабляюсь и сам.
Ксюша
После того, как я разрешаю ему прийти, он сразу кладет трубку. А я начинаю метаться по комнате. Вытаскиваю из шкафа платье-рубашку. Ну а что, я же не могу его встретить в пижаме! Быстро собираю волосы в небрежный пучок резинкой-пружинкой. Дура, ты ещё накраситься сходи! – злюсь на себя. Поправляю одеяло на постели и даже хочу заправить, но бью себя по лбу, заставляя остановиться. Во-первых, непонятно, зачем он идёт. Во-вторых, я не собираюсь приводить его в свою комнату. Здесь, между прочим, ещё ни одного парня не было. Потом я снимаю платье и надеваю футболку и легинсы. Не буду для него наряжаться. Бегу в прихожую и заглядываю в глазок. Как раз вовремя, двери лифта открываются, и я вижу Кирилла. Щёлкаю замками и открываю ему дверь ещё до того, как он до нее дошёл.
Красивый, в строгом костюме тёмно-синего цвета, голубая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, прическа небрежная. А я в футболке! Надо было в платье остаться. Ой, дура! Опять мысленно ругаю себя. Сердце уже пустилось вскачь, что вызывает во мне новый приступ злости на себя, такую глупую и влюбленную. И как положено при защитной реакции, я нападаю первой. Но Кирилл выглядит таким… Разбитым, подавленным, и я бы даже сказала, потерянным, что мне вдруг становится его очень жаль. И первый порыв – подойти и обнять его. Я сдерживаюсь, и вместо Кирилла обнимаю себя.
На мой вопрос «что случилось» я опять не получаю ответ. Приглашаю его пройти в гостиную. Там сразу забираюсь на диван, подогнув под себя ноги. Наблюдаю, как Кирилл снимает пиджак и небрежно бросает его на кресло. Интересно, и где это он был такой красивый? Мое воображение сразу подбрасывает мне варианты один лучше другого и сердце сжимается до горошины, потому что больно от тех картинок, которые я себе уже нарисовала.
Кирилл удивляет, сначала садится рядом, молча. И я молчу, ведь даже не знаю, о чем заговорить. В голове два вопроса, один я озвучила и надеюсь получить на него ответ. Второй – "где он был?", я задать не смогу, боюсь услышать ответ. А потом он резко меняет положение. Его голова оказывается у меня на коленях, он обвивает меня руками и от его горячего дыхания на животе становится невыносимо жарко, пульс сбивается, теперь кровь бежит со скоростью света. Первая реакция сбросить.
– Эй, ты что делаешь? – возмущаюсь я и даже делаю попытку его прогнать.
– Бэмби, пожалуйста, посиди спокойно, – просит Кирилл.
Его голос тихий, спокойный и невероятно грустный заставляет меня замереть. У него точно что-то случилось. Сама не замечаю, как мучаясь в догадках, стала перебирать его волосы. Кирилл как маленький ребенок, прижав к себе колени, так и лежал, обнимая меня с прикрытыми глазами. Когда я осознала, что делаю, отдернула руку.
– Не убирай, – услышала я в районе своего пупка. – Мне нравится.
И мне нравится, но я об этом тебе не скажу. Поэтому я с удовольствием снова запустила пальцы в его волосы.
– Может, всё-таки расскажешь?
– Сейчас мне так хорошо, что я не хочу думать о плохом, – ответил Кирилл и прижался ко мне ещё сильнее. – Ксюша, моя милая девочка. Ты выросла, чтобы лишить меня покоя. Твое желание сбылось. Ты стала самой лучшей для меня.
От его слов к горлу подкатил ком, а в носу защипало. Я запрокинула голову в надежде удержать слезы. То, что он помнил содержание моего несчастного письма, удивило и затронуло что-то внутри меня.
– Ксюша, дай мне шанс доказать, что я не такой урод, как ты обо мне думаешь.
– Я… Я боюсь… – сама не ожидала, что признаюсь, но, видимо, сильно расчувствовалась.
Голос предательски дрогнул. А первая слезинка сорвалась вниз. Только бы он не увидел. Кирилл поднялся и как-то так ловко подхватил меня, что я оказалась у него на коленях. Он стёр слезинки, провел пальцем по щеке вниз к подбородку.
– Не плачь, пожалуйста, – очень тихо.
А сам на губы мои смотрит и одним своим взглядом разжигает пожар внутри меня. А потом говорит то, что я услышать была готова меньше всего.
– Отец хочет заставить меня жениться. Сегодня он представил мне двух претенденток, – кажется, я перестала дышать. – Я отказался. Я готов ему противостоять, но… – он поднимает свои глаза и теперь смотрит в мои. – Ксюша, я должен знать, что у меня есть, за что бороться.
И смотрит выжидательно. Ищет ответ в моих глазах. А я растерялась, запуталась. Понять не могу, чего от меня-то он хочет. Или могу… Но не могу в это поверить. Опять сомнений целая куча.
– Ксюша, не молчи. Ты согласна?
– С чем?
– Быть со мной. Быть моей.
Сглатываю. Дождалась. Мечта сбылась. Сам Тихомиров Кирилл просит меня стать его девушкой.
– Ты хочешь, – прочищаю горло. – Хочешь со мной встречаться? – на всякий случай уточняю я.
– Да, Бэмби, хочу. Всю тебя себе хочу.
– А как же другие?
– Нет других. Со свадьбы Наташи никого нет. Я ведь пообещал.
Верится с трудом, ведь прошло два месяца. А потом я вспоминаю Алёну.
– Глупая, я ведь один приехал. К тебе ехал. А ты с другим. Я тогда чуть с катушек не слетел. Ей со злости позвонил, хотел заставить тебя ревновать…
– И вы… Ну… – Боже, я не могу произнести это вслух, отворачиваюсь. Но, к счастью, Кирилл понял, о чём я хотела спросить.
– Нет, я с ней не спал, если ты об этом. И даже больше ни разу не встречался.
– Зачем это тебе? – Боже, зачем я спросила? Прикусила щеку, чтобы заткнуться и не ляпнуть ещё чего-нибудь.
– Ты плохо слушаешь меня Бэмби. Я, похоже, втрескался в тебя по полной программе, – с улыбкой говорит Кирилл, и я не могу сдержать ответную улыбку. – Это «да»? – он приподнимает одну бровь.
Не могу произнести и звука, только киваю как китайский болванчик. Улыбка Кирилла становится шире, а в следующую секунду его губы накрывают мои.
38 глава
Ксюша
Мы с Кириллом не можем отлипнуть друг от друга, целуемся. Снова и снова. И эти поцелуи не похожи на те, что он дарил ранее. Те он украл, брал без проса, застигая меня врасплох. Эти были другими, наполненными нежности, любви и сдерживаемой страсти. Потом мы просто сидим в обнимку и разговариваем обо всем и ни о чем.
Когда за окном светает, а я в очередной раз зеваю, Кирилл предлагает уложить меня спать. Он и сам уже медленно моргает. Видно, что и он, дай ему пару минут, заснёт прямо так, сидя. И тут я предлагаю то, чего сама от себя не ожидала:
– Останешься? – сердце ускоряет бег, а щеки заливает румянец. Да, меня смущает собственное смелое предложение, но я так не хочу с ним расставаться.
– Не боишься? – ухмыляется он.
– Я могу за себя постоять, – вздернув подбородок, говорю я.
– Точно! Я и забыл, с кем имею дело.
И я веду Кирилла в святая святых. В мою комнату. Он осматривается, а потом начинает расстёгивать ремень на брюках.
– Какая половина моя? – он кивает в сторону кровати.
– Правая, – я не решаюсь при нем переодеваться, поэтому просто снимаю легинсы и забираюсь под одеяло в футболке.
Кирилл, оставшись в одних боксерах, забирается следом. Он тут же притягивает меня к себе. Я стараясь устроиться поудобнее, начинаю вертеться.
– Бэмби, не вертись, – шепчет мне куда-то в затылок Кирилл, от чего по спине бегут мурашки. – Соблазн и так очень велик.
Его намек я понимаю сразу и застываю. Уже через пару минут его дыхание выравнивается. А я, закрыв глаза, не могу перестать улыбаться. Все это как сон. Нереальный, волшебный сон. Я и Кирилл вместе! Мы официально пара! Он в моей постели! С ума сойти! Я такая счастливая, что даже не знаю, как это описать и с чем сравнить.
Вскоре и я погружаюсь в сон. Последняя моя мысль – как хорошо, что сегодня воскресенье и никуда не нужно спешить.
Мы просыпаемся ближе к обеду. Точнее, просыпаюсь я и ещё несколько минут просто смотрю на спящего рядом парня. Моего парня! Но стоит мне сделать попытку выбраться из-под его руки, что лежит на моем животе, как хватка становится сильнее.
– Куда? – охрипшим ото сна голосом спрашивает он.
– Пора вставать, – с улыбкой отвечаю ему и целую в кончик носа, отчего Кирилл по-прежнему с закрытыми глазами начинает улыбаться.
– Доброе утро, – бормочет он и приоткрывает один глаз. – Я уже подумал, что мне все приснилось.
– И у меня была такая же мысль. А теперь отпускай, я в туалет хочу.
– Сейчас, – Кирилл снова прикрывает глаза и прежде, чем отпустить, прижимает меня к себе и скользит рукой по голой спине, забравшись под футболку, отчего по ней разбегаются мурашки. – Ох, всё, беги, – он резко отстраняется, отпуская меня.
Я хихикаю и вскакиваю с кровати. А Кирилл переворачивается на живот и зарывается лицом в подушку. Когда я возвращаюсь, он уже одет в брюки и полностью расстегнутую рубашку. Он просит разрешение сходить в душ и я выдаю ему чистое полотенце.
Когда он выходит, предлагаю ему позавтракать или, скорее, пообедать. Это будет наш первый совместный завтрак. Тот, что был в его квартире, не считается. Тогда мы не были парой. Мы едим молча, сидя друг напротив друга и не прерывая зрительный контакт. Потом я делаю чай и нарезаю яблочную шарлотку с корицей, которую мама приготовила вчера перед отъездом. Кухня наполняется пряным ароматом.
За чаем Кирилл возвращается к теме о намерении отца женить его. От этого мне становится не по себе. Вот что он за человек такой? Его вообще чувства его детей не интересуют? Хорошо, что в итоге у Наташи все так удачно сложилось, а вот Кирилл явно не рад такому раскладу.
– Ксюша, ты должна понимать, что отец готов перекрыть мне кислород.
– В каком смысле перекроет кислород? – мы точно все еще о его отце говорим?
– Сказал, что отберет все, что у меня есть: машину, работу, заморозит все карты. В общем, я буду никем. Так что, Бэмби, если ты передумала, то говори сейчас, вскоре я могу остаться нищим и бездомным. Не самая удачная партия, – говорит с горькой ухмылкой.
– Да ну тебя! Можно подумать, я тебя полюбила за это!
– Полюбила, говоришь? – спрашивает, и я вдруг понимаю, что у меня это неосознанно вырвалось.
Да, я все еще его люблю и, наверное, пора это сказать вслух. Пусть у нас все и началось запутанно, сейчас все будет предельно ясно.
– Да, – тихо, но уверенно. Какой уже смысл скрывать?
– Полюбила – это понятно, а вот любишь ли сейчас? – смотрит на меня выжидательно. Он что, серьезно? Неужели не верит?
– Люблю, иначе никогда не дала бы нам этот шанс, – едва я заканчиваю фразу, как Кирилл перетягивает меня к себе на колени и припадает к моим губам.
Целует нежно, неторопливо, будто хочет запомнить каждое движение и все оттенки вкуса этого поцелуя. Будто сам признается в любви.
– И я тебя люблю, Бэмби. Сам с трудом верю, но точно знаю – люблю. – говорит, не отрываясь от моих губ.
Мы перемещаемся в гостиную. Снова не можем оторваться друг от друга, но и дальше заходить не пытаемся. Слишком рано, слишком наше соглашение хрупкое. Это на словах все прекрасно, а в деле доверие только предстоит упрочнить. Когда на часах уже пять часов вечера, я отправляю Кирилла домой. Скоро должны вернуться родители, а я пока не готова делиться с ними новостью о том, что мы вместе. В прихожей мы снова долго целуемся, отпустить его сложно, но я все же это делаю. Да и к учебе подготовиться нужно.
Перед уходом он просит не зашторивать окно, чтобы он мог меня видеть.
– Особенно, когда решишь переодеться в пижаму, – шепчет этот искуситель и заставляет меня залиться румянцем.
– Я подумаю, – уклончиво отвечаю, прежде чем открыть ему дверь.
– Завтра после тренировки зайдешь ко мне? – спрашивает Кирилл. – Вполне возможно, завтра будет мой последний рабочий день. Отметим – говорит с горькой ухмылкой.
– Если хочешь, можешь отцу не говорить о нас. – предлагаю ему неожиданно. Даже себе не могу объяснить, чем вызвана эта мысль. Страхом? Попыткой защитить?
– И как ты себе это представляешь, Бэмби? – вздергивает вопросительно брови. – Буду приходить со свиданий и сразу заявляться к тебе? У меня, конечно, всегда была бурная личная жизнь, но это перебор даже для меня.
– Ой, да иди ты! – толкаю его кулачком в бок.
– О! Бэмби, ты ранила меня в самое сердце! – хватается за грудь этот артист, я смеюсь вместе с ним, а потом он вдруг становится серьезным и прижимает меня к себе, крепко-крепко. – Я тебя никому не отдам и не собираюсь прятаться по углам из-за влияния отца. Ты моя, а я твой, и на этом точка! Пусть отец смирится, мне ничего от него не нужно. Ты ни в чем не будешь нуждаться, Ксюша, я обо всем позабочусь. Только будь рядом!
– Не переживай, я никуда не денусь, слишком долго тебя ждала. – выдыхаю ему в грудь. Как же он приятно пахнет, рядом с ним я словно дома.
Мы отлипаем друг от друга и Кирилл уходит. Пусть у него все будет хорошо! Может, отец все же образумится и не будет настаивать на женитьбе. Это ведь смешно в двадцать первом веке!
39 глава
Ксюша
Я сажусь за конспекты и погружаюсь в учебу. Нужно наверстать то, что упустила, пока мои мысли были заняты другим. Они и сейчас все пытались ускользнуть к Кириллу, и я периодически смотрела в окно, гадая, видит ли он меня сейчас.
Родители приезжают ближе к семи. В восемь мама зовет ужинать, а затем я снова сажусь за учебники. В начале одиннадцатого я откладываю последнюю тетрадь и с удовольствием потягиваюсь. Сегодня я нарушила свой режим и даже не ходила на утреннюю пробежку. Хотя у меня и утра тоже не было. Улыбаюсь, прокручивая события последних суток. А потом вспоминаю просьбу Кирилла.
Бросаю взгляд в его окно. Там нет света, точнее, его нет в самой комнате, но видно, что свет проникает через открытую дверь. Обычно вечером я иду в душ и уже там одеваю пижаму. Но в моей голове что-то происходит. Я прикусываю губу и замираю перед окном, прежде чем решиться. К черту! Я хочу это сделать! Кровь разносит адреналин. Мне становится жарко от одной мысли о том, что я собираюсь сделать. Я не могу понять, смотрит ли на меня сейчас Кирилл. Может, конечно, лучше бы не смотрел. Или смотрел? Ладно, раз решилась – нужно делать. Закрываю свою комнату на ключ, чтобы мама не решила вдруг зайти. Включаю на телефоне музыку. И начинаю танцевать. Медленно, плавно и, как я думаю, эротично. Очень на это надеюсь. На мне шорты и рубашка, завязанная узлом на талии. Медленно, прикрыв глаза, я развязываю узел, а затем начинаю расстёгивать пуговички. Когда последняя пуговка поддалась непослушным пальцам, я поворачиваюсь к окну спиной и позволяю рубашке сползти с моих плеч. Ещё немного покрутив бедрами, я прогибаюсь в спине, и выпятив попку, стягиваю с себя шорты сразу вместе с трусиками.
Моё лицо горит. Мне кажется, я вся горю. И это такое непонятное чувство: мне и стыдно, и страшно, и в то же время я кайфую при одной мысли, что он смотрит, что ему нравится то, что он видит. Я извращенка. Я танцую голая в своей комнате в надежде, что это видит мой любимый.
Когда мелодия, под которую я танцевала, закончилась, я повернулась к окну и задернула шторы. Все, шоу окончено – занавес.
Сердце отбивало такой ритм, что, казалось, в ребрах будут трещины. Обессиленно я присаживаюсь прямо на пол. В телефоне уже играет новая песня, а я пытаюсь привести пульс в порядок. А в следующую секунду мелодия входящего вызова сменила игравшую песню.
Дрожащей рукой нахожу на столе телефон, даже не поднимаясь с пола. И принимаю вызов.
– Смерти моей хочешь? – тут же рычит мне в ухо Кирилл.
– Не хочу. Хочу, чтобы любил.
– Ох, милая, я не просто буду любить. Я залюблю тебя так, что ты с кровати не встанешь, – обещает он. – Открой окно, хочу тебя видеть.
– Нет. Я… Я больше не могу… Мне так стыдно, – я прижимаю ладошку к горящей щеке.
– Глупая, ты прекрасна. Так прекрасна и сексуальна, что я не знаю, что мне делать. Идти и вытаскивать тебя из твоей комнаты, или при следующей встрече отшлепать.
– За что? – возмущаюсь я.
– За твое шоу. Раздразнила, и как мне быть дальше?
– Ну, ты мальчик большой, – улыбаюсь я – Справишься.
– Чертовка. Помочь не хочешь?
– Не в этот раз. Спокойной ночи, – говорю я и сбрасываю вызов.
Теперь прикладываю обе ладошки к щекам. Что я творю!? Что творю!? Мамочка, это точно я? Кое-как приведя в порядок мысли и дыхание, я поднимаюсь с пола, одеваю халат и спешу в душ.
А спать ложусь в обнимку с подушкой, на которой спал Кирилл. Мне кажется, на ней ещё можно уловить его запах.
Кирилл
Ксюша не закрывала штор, как я и просил, и я то и дело наблюдал за своей девочкой, как она корпит над учебниками и конспектами весь остаток вечера.
Когда Ксюша скрывается из моего поля зрения, я набираю Пташку.
– Привет, сестрёнка. Как вы там?
– Привет, Кирюша, – голос Наташи, такой родной, сегодня звучит удивительно весело. – Все у нас хорошо. Сам как?
– И у меня хорошо. Очень, – это я про Бэмби, про тёрки с отцом ей говорить не хочу. – Матвей дома?
– Нет, но надеюсь, скоро будет. Мы пока с Джеки готовим ужин.
– А Джеки чем занят, овощи нарезает, – смеюсь я, представляя, как щенок лабрадора помогает Наташе готовить.
– Нет, он пробу снимает, – смеётся она. Ее смех радует, я боялся, что после всех событий она ещё не скоро придет в себя.
– Не пропадай, Пташка, звони мне хоть иногда.
– Конечно. А ты приезжай к нам, – вдруг предлагает она и я обещаю в скором будущем обязательно приехать.
Отключив звонок, набираю Матвея.
– Да, Кирилл, – строго отвечает тот.
– Занят? Я не вовремя?
– Да, нет. Всё нормально, домой хочу, а тут куча дел. Вот тороплюсь закончить.
– Ясно. Я спросить хотел. Ты мне место у себя найдешь, если что?
– Не понял, какое место?
– Ты только Пташке ничего не говори. Отец хочет меня заставить жениться. Я отказался. Вот и думаю, куда отступать…
– А что, невеста совсем не катит?
– Ну, с щедрой руки папаши их целых две. Мол, выбор за тобой. Но я другую люблю и жениться по указке не хочу. Думаю, ты меня понимаешь.
– Понимаю, – ухмыляется Матвей. – А другая – это Ксю?
– С чего взял? – тут же напрягаюсь я.
– Да так, предположил. Я, когда за вами у нас понаблюдал, мне показалось, что что-то между вами происходит.
– Я предложил ей быть вместе вчера, точнее, сегодня. Так что, всё. Официально я уже не свободен и даже рад этому. Но ты Наташе тоже пока не говори. Мы, может, заедем к вам вместе, тогда сами и расскажем.
– Заметано. На меня можешь рассчитывать.
– Спасибо. Все, не буду отвлекать. Пока.
Перекусив, я вернулся в спальню и, взяв бинокль, опять посмотрел в окно Бэмби. Она все ещё занималась.
Не знаю, что так сказывается, но у Ксю очень четкий режим. И она всегда идёт спать приблизительно в десять тридцать. Поэтому к началу одиннадцатого я уже у окна.
До чего же она хороша, моя девочка! Вот она закрывает учебник, затем, подняв вверх руки, прогибает спину и потягивается. А потом… Потом я теряю дар речи от происходящего. Это она для меня? Твою ж… Меня кинуло в жар, в паху запульсировало и член, окрепнув, болезненно упёрся в ширинку брюк. Ксю танцевала спиной ко мне, но и этого было достаточно, чтобы желание захлестнуло с головой. А потом она развернулась и, подойдя к окну, задернула шторы.
– Нет, Бэмби, нет! – закричал я, словно она могла меня услышать. – Нет, не смей! Куда? Вернись!
Я не сразу сообразил, почему она меня не слышит, а сообразив, нашел телефон и набрал Ксю.
