Текст книги "Я все еще тебя (не)люблю (СИ)"
Автор книги: Галина Джулай
Соавторы: Рина Ларс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Кирилл
Сколько прошло времени с тех пор, как она ушла? День? Два? Неделя? Я сбился со счета, наверное, я вовсе не считал. Делаю глоток виски прямо из бутылки. Он обжигает горло теплом и дарит забытие, ненадолго. Когда назойливые мысли снова нападают, я делаю еще глоток и так по кругу.
Я все равно звоню ей и пишу. Пусть она не читает, не отвечает и в трубке только гудки, я все равно буду продолжать. Зачем? Не знаю, просто по-другому не могу. Разве чувства поддаются логике? Еще глоток, еще…
Проваливаюсь в сон в надежде на забыться, но сон такой же беспокойный, как и мои мысли. Я бегу, пробираясь сквозь густые ветки в посадке за ней. Вижу, как развеваются ее волосы и чувствую ее запах, что ветер доносит до меня, но догнать не могу. Я тянусь к ней руками, но ее силуэт исчезает в тумане, а я падаю с обрыва.
После сна я чувствую себя таким же разбитым. Без нее нет покоя, она забрала его с собой. Я уже не сопливый мальчишка, но пережить это мне кажется непосильной ношей даже для мужчины. Как продолжать жить, когда тебе вырвали сердце и дыра в груди продолжает кровоточить? Может, рана и затянется со временем, но заполнить пустоту будет нечем, она ушла и забрала все.
Уже месяц я пытаюсь продолжать жить как раньше. Выходит откровенно паршиво, но по-другому не получается. Я бы хотел вернуться на месяц назад и пожить прежней жизнью хоть немного, чтобы моя девочка была рядом.
Сначала я хотел ее ненавидеть за то, что ушла, влюбила в себя и покинула меня… Не вышло… И я уже был готов молиться на нее, если бы она снова позвонила в мою дверь. Я, ни о чем бы не спрашивая, расцеловал бы ее и все было бы как прежде.
Сейчас я живу будто в вакууме, все ощущения притупились. Я сам не понимаю, что думаю и что чувствую, просто существую по инерции. Вернулся в офис и работаю на автомате, благо, там все как прежде. Хорошо, что в жизни есть вещи, которые никогда не меняются. Стабильность привносит равновесие в мое хаотичное внутреннее состояние.
Где сейчас Ксюша, я узнал от Матвея. К людям отца обращаться не стал, знал, что доложат. Поэтому обратился к Матвею. Правда, сначала у Наташи спросил:
– Я не знаю, Кирилл, правда, не знаю. И девчонки не знают, – Пташка вздохнула.
Вот так, она сожгла мосты и исчезла из жизни своих подруг. А она покинула не просто меня, она покинула страну и даже континент. Улетела за океан, чтобы я не мог дотянуться. У нее новый номер и новая страница в Инстаграм. Правда, там нет ее фото, а ведь когда-то она так любила делать селфи.
Как-то по дороге домой услышал песню. Она въелась в мозг, поэтому простые слова я повторял снова и снова.
"Как ты там? Как ты там? Есть ли тот, кто целует нежно по утрам. Как ты там? Как ты там? Тепло ли тебе, кто сегодня придёт во сне. Как ты там? Как ты там? Я скучаю так по твоим рукам. Как ты там, как ты там? Я знаю, что время лечит, но мне пока не легче."*
Эта песня так подходила под состояние моей души, что звучала в моей голове круглосуточно.
В конце января отец вызвал к себе.
– Все, хватит! Что ты, как тряпка, – рычал он.
Самое удивительное, что мне было плевать. Настолько плевать, что я перестал реагировать на его слова. Меня ничто не задевало, ни угрозы, ни ор. Мне было откровенно всё равно.
– У тебя ко мне дело? Или ты просто нашёл, на кого поорать.
– Ты уезжаешь. Пора уже исполнить свой долг.
– И кому я должен? Тебе? За то, что лишил меня семьи и разрушил мои отношения?
– Ну вот, я лишил, я и помогу создать новую, – непробиваемый, как всегда. – И отношения новые построить тоже помогу.
– Не нуждаюсь. И шантажировать тебе меня больше нечем. И вообще, пошёл ты нахрен! Я увольняюсь.
Я снова выпадаю из жизни. Хотя, разве она была? Просто раньше заставлял себя ходить на работу, а сейчас и этого делать не нужно. Опять теряю счёт дням. Путаю день с ночью. Снова пью. Похоже, это у меня в крови. А что можно ждать от сына алкоголички? Того, что он тоже станет алкоголиком.
Просыпаюсь от стука в дверь. Кажется, если я ее сейчас не открою, ее просто нахрен выбьют. На пороге стоит Матвей. Оценив мой внешний вид, только качает головой и говорит короткое:
– Собирайся.
– Я никуда не поеду.
– Поедешь.
Он сам начинает рыться в вещах, забрасывая чистое белье, футболки, штаны и свитер в дорожную сумку.
– Одевайся, Наташа ждёт.
Эта фраза удивила, ведь моё присутствие ее скорее раздражало. Она считала, что я слишком ее опекаю. И только после того, как она пошла к психологу, общаться с ней стало легче.
Матвей привез меня в свой дом за городом. Наташа бросилась на шею и расплакалась.
– Пожалуйста, не бросай меня. Кирюша, пожалуйста.
– Ну что ты, Пташка. Ты чего?
– Кирилл, я прошу, пожалуйста, возьми себя в руки. Родителей нет, но ты хоть не бросай, – рыдала она.
Зажмурился сильно-сильно, сдерживая слёзы. Моя сестрёнка, обнял ее крепко. Мой самый родной человечек.
– Не брошу. Пташка, не брошу.
Матвей загнал меня в баню, чтобы вывести из меня токсины выпитого алкоголя.
– Кирилл, – серьезно начал он, когда мы скрылись в парилке. – Я сейчас скажу, а ты подумай. Не принимай решение сгоряча, – я кивнул, соглашаясь. – Твой отец… Хрен с ним. Ты можешь все бросить, место я тебе всегда найду, но… Он не вечный. И все, что у него есть сейчас, станет твоим и Наташи. Ты извини, если сейчас я выгляжу меркантильным чмом. Но я не доверяю ему. И знаешь, вы обязаны получить компенсацию… За всё! Я хотел, чтобы ты был ее тылом и опорой.
– Так у нее есть ты.
– А ты подумай, если Камилла родит, чьи имена вычеркнут из завещания? И я это говорю не потому, что мне мало… А потому, что считаю, что он должен вам. А потом делай, что хочешь, хоть по частям продавай. Но удержи фирму в своих руках.
Слова Матвея заставили задуматься. Он прав. Хоть какую-то компенсацию мы должны получить. А дождаться смерти отца будет моей целью. По крайней мере, хоть для чего-то я буду жить. Нет, есть ведь Пташка, для нее и буду.
И Ксюша…
66 глава
Ксюша
Три с половиной года спустя
Сегодня я получаю диплом. Мне даже предлагают остаться и работать в одном из госпиталей, но я хочу домой. Все эти годы меня тянуло туда и за все это время я была дома лишь раз. Мне было стыдно перед девчонками за свое исчезновение, и я согласилась прилететь к восьмому марта. Тогда Наташа объявила, что беременна, и эта новость сгладила присутствие Кирилла, которого там не должно было быть.
Если честно, до сих пор не понимаю, как я выдержала тот вечер. Но тогда я поняла, что я слишком слаба, чтобы выдержать такие испытания. Чувствовать на себе его взгляд, видеть в любимых глазах тоску и грусть. И знать, что ты в этом виновата. Он пытался поговорить, но я избегала его, боясь остаться один на один. Кирилл улучив момент, переплел наши пальцы. И это было так… Словно ток пропустили сквозь меня, и он разлился невероятным теплом по всему телу. Но от этого и было больно, он больше не принадлежал мне, и я не имела права на это тепло. Я попыталась выдернуть руку.
– Пожалуйста, ещё немного, – прошептал он и погладил мое запястье большим пальцем. Мне казалось, я не дышала те несколько минут, и втайне наслаждалась этой нехитрой лаской.
И вот, на следующей неделе я возвращаюсь вместе с родителями, которые приехали ко мне, чтобы быть рядом в такой важный день.
Он больше не живёт в нашем городе. Он женат. Наташе я запретила говорить о нём. Слишком больно. Все ещё больно. А ведь я пыталась. Правда, пыталась устроить личную жизнь здесь. Не сразу, первый год и думать об этом не могла, потом решила нужно попробовать. И парней, что хотели бы мне в этом помочь, за эти годы было достаточно. Кто-то красиво ухаживал. Кто-то пытался взять нахрапом. С кем-то действительно было интересно общаться. Но все они не могли заменить Кирилла. Даже поцеловать себя никому не позволила, заслужив себе звание самой непреступной девушки.
Я ведь не удалила ни одно его фото, и как последняя мазохистка, рассматривала их перед сном. Особенно любила пересматривать видео, где мы дурачились на камеру. Это было словно в прошлой жизни и не со мной. Там я улыбалась и была счастлива. Сейчас я улыбаюсь, скорее, по привычке. Ведь если улыбаешься, значит, все у тебя хорошо, а значит, и в душу никто не полезет. В Америке так принято, всегда улыбаться.
– Ксюша, – нас с родителями догоняет Диего. Парень, что пытался ухаживать за мной последние полгода. – Подожди.
Останавливаюсь, даю возможность ему подойти ближе.
– Поздравляю, – улыбается парень. – Это тебе, – он протягивает небольшой подарочный пакетик. Внутри лежит бархатный футляр, а в нем дорогая фирменная ручка, очень красивая.
– Спасибо, не стоило.
– Стоило. Хочу, чтобы ты вспоминала обо мне. Или, может, все же останешься? – с надеждой уточняет он.
– Нет, Диего. Я хочу домой. Спасибо. Всего тебе хорошего!
– Я могу тебя обнять? – я киваю, и парень крепко прижимает меня к себе. Чувствую, как втягивает носом мой запах. – Я люблю тебя, Ксюша, – шепчет тихо, но мое сердце молчит и даже не сбивается с ритма.
– Прощай, Диего, – говорю я и освобождаюсь из его рук.
Мы проводим с родителями пару дней на берегу океана, а затем летим домой.
Слышать родную речь повсюду немного непривычно. Как и говорить на ней так много, изо рта так и сыплются английские слова. Несколько часов из аэропорта – и вот я дома. Мне кажется, город изменился, и я не могу оторвать своего взгляда от окна. Вот торговый центр, в котором мы любили гулять с девчонками. А вот там наш универ.
Наша квартира совсем не изменилась. На глаза навернулись слёзы.
– Милая, ты чего? – мама обняла меня.
– Я так рада, что вернулась, – всхлипнула носом.
– Девчонки, вы чего сырость разводите? – папа внёс последний чемодан, а потом обнял нас с мамой. – С возвращением, милая, – и поцеловал меня в висок.
Я подошла к двери своей комнаты. Но входить не спешила. Сердце ускорило бег, а пульс застучал в висках. Меня охватило дикое волнение. Я понимала, что это глупо и этого просто не может быть, но всё же… Я вошла в комнату, обвела ее взглядом. Мама ничего здесь не трогала, словно меня всего пару дней не было. Но меня интересовало только окно. Я подошла и отодвинула тюль, а затем быстро нашла окно его спальни в доме напротив. Я не знала, принадлежит ли та квартира до сих пор Кириллу или он ее продал, но все равно всматривалась в его окно.
– Я вернулась, а ты? – прошептала одними губами.
Наверное, он ненавидит меня за то, как я с ним обошлась, а может, даже не вспоминает и живёт в свое удовольствие с той брюнеткой. Я видела их свадебное фото. Потом всю ночь рыдала, а утром пропустила занятия.
Девочки обрывали телефон, они знали, что я вернулась, и хотели встретиться. Даже Наташа обещала приехать.
"А может, лучше вы к нам? У нас все-таки природа и места много."
Предложила она в чате. В итоге решили, что так и поступим. Договорились встретиться в ближайшие выходные.
Мне очень хотелось знать, знает ли Кирилл, что я вернулась, но я побоялась спросить. И просить Наташу, чтобы она ни в коем случае не говорила, тоже постеснялась. Ему, может, и дела нет, а я тут строю из себя… Почему рассудку не победить волю сердца? Почему оно диктует свои условия и никакие доводы не способны его убедить? Эти вопросы навсегда останутся без ответа.
К Наташе ехали на одной машине. Впереди уже с заметным животиком сидела Мила, а за рулём ее Митя. Мы с Лоркой устроились сзади. Всю дорогу болтали без умолку, особенно Лора. У неё как всегда была куча новостей. Я вдруг поняла, что улыбаюсь искренне впервые за долгое время.
Нас встречало все семейство. Наташа, по-прежнему худенькая, рядом со своим Матвеем смотрелось просто тростинкой. Матвей на руках держал сына, свою уменьшенную версию. В этом месяце ему исполнится три года. Как же я рада была их видеть! Даже не думала, что так соскучилась.
Мы приехали в первой половине дня, поэтому все происходило без спешки. Мы вместе готовили, потом устроили обед в беседке. А вечером ходили на озеро. Эти места навивали воспоминания, флешбеками в голове возникали картинки. Но я прилагала максимум усилий, чтобы не поддаваться ностальгии. Не вспоминать время, проведенное здесь с Кириллом.
Когда Мила и Митя засобиралась домой, а с ними и Лора, Наташа уговорила меня остаться.
Матвей пошёл укладывать Глеба, а мы с Наташкой устроились на кухне, открыв бутылку вина.
– Давай за встречу, – сказала Наташа, и мы чокнулись бокалами.
– Ты уже думала, где будешь работать?
– Нет. Хочу немного побездельничать.
Наташа молча сделала несколько глотков:
– Можно, я спрошу?
– Спроси, – сегодняшний день меня так расслабил, что я не ожидала подвоха, а зря.
– Ты его ещё любишь?
– Наташа, это не имеет никакого значения, – я залпом выпиваю остатки вина из бокала.
– Имеет. Он мой брат, ты моя подруга. У Глеба скоро день рождения. И что, мне нужно будет выбирать, кого приглашать, а кого нет?
– Кирилл – семья, поэтому выбор очевиден. А я могу приехать и на следующий день, – предлагаю вариант.
– Нет, лучше не надо, – услышали мы голос Матвея. Мы замолкаем и прислушиваемся. – Просто, поверь… Нет, мне не жалко… – он с кем-то спорил по телефону и пытался в чем-то убедить своего оппонента. – Смотри, сам не пожалей. Я предупредил… Всё, как знаешь. Пока.
– С кем это ты? – спросила Наташа, но Матвей отмахнулся. Мы засиделись почти до двух часов ночи, поэтому, стоило мне коснуться подушки, я тут же уснула.
67 глава
Кирилл
– Боже, как же ты меня достала! – ору на Марьяну. Хватаю ключи от машины и выхожу из дома.
Три года. Я живу с этой женщиной три года. И никак не могу понять: это я был таким ослом или она настолько двулична?
В тот день, когда Наташа сказала, что прилетает Ксю, я думал, у меня крылья выросли. Я припёрся на их встречу в честь восьмого марта ради неё. Я хотел убедиться в своих догадках. Понятно, что ни отец, ни сама Ксюша не признались бы мне. Но я был уверен, это он подтолкнул ее к такому решению. Одно было непонятно: почему она согласилась, как он ее заставил? Стоило ее увидеть – то, как она смотрит, как отводит полный тоски взгляд – и стало ясно. Все ее слова – ложь. Но как теперь всё исправить? Поговорить нам так и не удалось. Она мастерски избегала меня, а применять силу я не хотел, не с ней. И лишь один раз я смог взять ее за руку. Этого было мало… Слишком, ничтожно мало…
Но зато я убедился: в нашем расставании виноват отец, а вовсе не желание Ксю сделать мне больно. Она ушла, и чтобы потеря не казалась такой огромной, она решила наговорить гадостей… Ну что, ее понять можно. Ведь я собирался сделать то же самое. Ведь ненавидеть проще, чем любить… Твой план провалился, детка. Ты меня не убедила…
А потом она снова улетела. Я надеялся, что она прилетит в апреле на свой день рождения, даже заказал ей букет. Я собирался ждать сколько нужно. Но отца это не устраивало. Конечно, ведь в его планах было все по-другому.
Тогда-то я и решил усыпить его бдительность. Собрался и поехал к Марьяне.
– Вот это сюрприз, – улыбнулась мне девушка, когда я зашёл к ней в кабинет. – Привет.
– Привет. Мне нужна помощь. Мы можем поговорить здесь или лучше где-нибудь пообедаем?
– Можно и здесь. Что-то серьезное?
– Мне нужен фиктивный брак. Я предлагаю его тебе, как самой адекватной из всех моих знакомых.
– Неожиданно, – бормочет Марьяна, ерзая на стуле.
– Ты подумай. Все в выигрыше. Мне отец перестает компостировать мозг. Мы заключаем контракт и вкладываем в вас деньги. Вы заполучите всю область. Ты ведь этого хотела?
– Да, но…
– Ты не бойся. Долго это не продлится. Годик поживем и разойдёмся. Вы получите все, что хотели, а я свободу. На тебя я не претендую. Ты будешь по-прежнему свободна.
Марьяна долго обдумывала, что сказать, сомневалась, это и понятно. Но она любила свою фирму и хотела большего, и поэтому желание развиваться победило. Она согласилась.
Я предлагал просто расписаться без шумихи. Но наши родители настояли на пышной свадьбе. Самым тяжёлым было улыбаться на камеру весь день. В этот момент я думал, как бы могла пройти наша с Ксюшей свадьба. Я мог быть самым счастливым, а не выдавливать улыбку на камеру.
Помню, как Наташа налетела на меня с кулаками, когда я объявил ей о своем решении.
– Дурак! – кричала она. – Разве так можно? А как же Ксюша? Ты же говорил, что любишь ее.
– Люблю, Пташка, люблю и буду любить. Отец ее шантажировал, может, угрожал. Она не по своей воле так поступила. Понимаешь? Если я продолжу ему сопротивляться, что он придумает снова, я не знаю, – подошёл ближе и положил руку на ее животик. – У меня есть, о ком волноваться, кого защищать. Есть ты и тот, кто внутри тебя. Есть Ксюша… Она поймет, когда узнает правду…
– А если эта, как там ее…
– Марьяна.
– А если она не захочет фиктивного брака?
– У нее нет выбора. И она уже согласилась. Я большего предложить все равно не смогу. Этот брак как гарант, что отец будет в них инвестировать. Им это нужно, понимаешь? Не я. Марьяна нормальная и про Ксюшу знает.
Но я ошибся. Ошибся в выборе невесты. Если первое время все шло нормально, то потом… Все становилось сложнее и сложнее. Ей действительно стало мало моей дружбы. Она могла заявиться ко мне в спальню или ходить в одном белье по дому.
Вот и сегодня, после очередной неудачной попытки меня соблазнить, начала орать и обзывать импотентом. Я просто не выдержал и решил, что мне проще свалить. Позвонил Матвею и предупредил, что еду к ним. Мне нужны родные люди, чтобы немного успокоиться. Проведу выходные с семьёй, понянчу Глеба. Отдохну. Матвей вел себя странно. Пытался отговорить от поездки. И я даже прислушался и сначала просто колесил по городу. Это не помогло, я был на взводе и сейчас остановить меня мог только самосвал. К счастью, по дороге он так мне и не встретился. А возвращаться в якобы мой дом мне совершенно не хотелось. Было уже за полночь, когда я решил всё-таки ехать к Матвею с Наташей.
Марьяна
Вначале все это было для меня выгодной бизнес-операцией, так мне самой казалось. Хотела только, чтобы эта сделка состоялась и наш бизнес процветал.
Я старалась быть ему другом, как и всегда. Мы вместе ездили на работу из квартиры, которую отец Кирилла подарил нам на свадьбу. И хотя мы жили в разных комнатах, мы вместе обедали на работе и иногда ходили в кино и на хоккей. Наш союз казался прочным со стороны, да и нас все устраивало, каждый получил то, что хотел. Наша сеть магазинов разрослась по всему региону, и я стала исполнительным директором. Отец был очень рад, когда я брала инициативу в свои руки, и во всем меня поддерживал.
Но в какой-то момент я поняла, что мне мало. Что во мне появились чувства к Кириллу. Чувства, которые я не могла контролировать. Я долго сопротивлялась им, потому как понимала, что они могут все усложнить. Судя по тому, что он часто в наших беседах вспоминал о Ксюше, она все еще жила в его сердце, и это колючей болью отзывалось в моем. Я, конечно же, пыталась сглаживать углы и сворачивать беседу в другое русло, когда он начинал говорить о ней. Но сейчас, когда я поняла, что люблю его, все эти упоминания о ней будили во мне дикую ревность и приносили душевную боль, будто кто-то вспарывал зашитые раны.
Я никому не говорила о своих чувствах, ни родителям, ни, в особенности, Кириллу. Закрывалась в комнате и плакала по ночам. А потом я поняла, что эти слезы бессмысленны и нужно что-то делать, чтобы изменить ситуацию.
Тогда я решила действовать. Стала одеваться откровеннее, изменила имидж, чтобы ничего во мне не ассоциировалось у него с тем временем, когда Ксюша исчезла из его жизни. Я знала, что у Кирилла никого нет. Он понимал, что если его кто-то уличит в «супружеской измене», будет сложно все это объяснять. Да и ему явно было не до этого, слишком он был разбитым. Часто по вечерам он сидел с бокалом виски и сигаретой, и пялился в одну точку. Он думал о ней, скучал… А я до боли кусала губы, наблюдая со стороны.
Однажды я пошла на отчаянный шаг: надела свой самый откровенный комплект белья и оставила дверь в ванную незапертой, будто нечаянно. Пришлось долго его ждать, но оно того стоило. Он будто впервые увидел меня. Но вместо ожидаемого эффекта, он просто извинился и закрыл дверь. Больше мы об этом не говорили. В тот вечер я заперлась в комнате и тихо плакала, было настолько обидно.
Мне так хотелось, чтобы он прижал меня к себе, а он просто отвернулся и ушел, будто я пустое место. Я плакала почти каждый вечер, а потом решила, что с меня хватит. Буду действовать.
Купила еще один комплект белья. Надев его, мне стало даже немного неловко, полное отсутствие какого-либо сексуального опыта, не смотря на возраст, заставляло меня робеть. Но и это меня не остановило. Надев свои счастливые лодочки, я постучалась в его спальню. Когда он ответил, я вошла в его комнату и распахнула кружевной халатик, который и так почти ничего не скрывал.
– Кирилл, давай попробуем по-настоящему, – я не узнавала свой голос, но отступать было поздно. Теперь все или ничего.
– Марьяна, не стоит. Давай, ты выйдешь за эту дверь и завтра мы притворимся, будто ничего этого не было, – его стальной голос просто резал слух, было очень больно.
– Я не могу больше притворяться. Я люблю тебя! Хочу, чтоб мы были семьей. Тебя хочу!
– Это пройдет, – как ни в чём не бывало, абсолютно спокойно ответил он, – Я тоже когда-то любил и хотел семью, но у меня эту возможность отняли. Поначалу будет очень больно, но ты переживешь это.
– Я замужем и все еще девственница! – в сердцах крикнула я.
– Ты можешь легко решить эту проблему, но не со мной.
Я вышла из комнаты в слезах, и к этому разговору мы не возвращались. Он, конечно, винил отца в том, что у него отняли его счастье. Но и моя вина тоже в этом была, и, видимо, сейчас я тоже расплачиваюсь за чужую боль своей собственной.
Больнее всего было, когда он впервые попросил о разводе. Хотелось плюнуть ему в лицо, хлопнуть дверью и не иметь с ним ничего общего. Но Григорий Петрович оказался дальновиднее всех нас и наш брак был защищен от развода на три года. Своего рода страховка. Видимо, он предвидел, насколько его сын может быть капризным.
Я повела себя как наивная девчонка, думала, наша дружба перерастет во что-то большее, думала смогу заинтересовать его как женщина, но увы. Когда я не захотела разводиться, он стал воспринимать меня в штыки. Все мои порывы наладить наши отношения отбрасывали меня на десять шагов назад. Ничего не выходило. Он стал чаще уезжать из дома и проводить выходные в доме своей сестры.
Благо, родители не видели, что с нами происходило. На людях мы походили на счастливую семью, а на самом деле он даже не прикоснулся ко мне за все три года.
Мне двадцать семь, и я осталась с разбитым сердцем, в полном одиночестве, отвергнутой. Смогу ли я когда-нибудь впустить в свою жизнь мужчину, позволить ему прикоснуться к себе и полностью доверять? Я хотела, чтобы у меня все это было с Кириллом, но вышло все впустую.
Сегодня, выпив вина для храбрости, я сделала очередную попытку его соблазнить. Боже, я даже залезла к нему в штаны… Но я его не возбуждала совсем. Он пытался воззвать к моему разуму, но я уже была на грани, и обвинив его во всех моих несчастьях, обозвала импотентом. А он в очередной раз ушел и сил держать все это в себе у меня больше нет.
Руки дрожат, но я твердо решила что-то менять.
– Алло, мама, вы дома? – говорю, глотая слезы.
– Привет, доченька, конечно дома. Папа недавно вернулся с работы, мы поужинали, чай пьем.
– Я сейчас приеду к вам.
– Конечно, приезжай, моя хорошая. Вы с Кирюшей вместе приедете?
– Нет, я буду одна…
Теперь я всегда буду одна, мне больше не нужен такой брак. У нашей истории слишком горький привкус, и, если я и дальше буду притворяться, рискую потерять себя.
68 глава
Кирилл
Чуть больше трёх часов в дороге и меня ждут пару дней тепла и уюта в доме сестры. Я часто к ним сбегаю, особенно последний год.
За прошедший год я уже трижды заговаривал о разводе. По брачному контракту мы обязаны были прожить в браке три года. Видимо, отец был уверен, что этого хватит, чтобы наша семья стала настоящей. В принципе, все так и думали. Но Марьяна принимала эту новость в штыки и все заканчивалось скандалом.
Я подал на развод на следующей же день, как нашему браку исполнилось три года. Но Марьяна, конечно, была против, и нам дали три месяца наладить отношения. Смешно.
Мой персональный ад и начался после того, как она отказала мне в разводе в первый раз. И если раньше она скрывала свои намерения и ее попытки соблазнения были невинны, то сейчас маска спала. От друга, которой я ее считал в начале нашей совместной жизни, от женщины, чьи желания я ещё мог понять, не осталось и следа. Все ее попытки стать настоящей семьёй я пресекал на корню, и сейчас мы все чаще орем друг на друга, чем разговариваем.
Ворота я открыл своим ключом. Как-то я уже заявился среди ночи к Матвею и Пташке, перебудил их. Тогда Матвей и решил, что проще дать мне ключи.
Комната, что закрепилась за мной, была на первом этаже. Поэтому я тихо прошел в нее и лег спать. Устал зверски.
Несмотря на то, что спать лег под утро, встал я все равно довольно рано. На кухне уже слышалась возня и я пошел туда.
– И как теперь быть? – шипела Пташка на Матвея. – Глеб, кушай.
– Ну, мы же не специально, – отвечает ей Матвей. – Может, это судьба?
– А может, она решит, что мы специально, и обидится на меня.
– Милая, ну они все равно бы встретились…
– Я переживаю… Я их двоих люблю… Глеб, открывай ротик. Может, нам уйти, пока они спят?
– Кто спит? – любопытство взяло верх, и я решил узнать, о чем они тут так переживают. – Привет, боец, – здороваюсь с Глебом.
– Пивет, Киллил, – расплывается он в улыбке.
Матвей с Наташей замирают и переглядываются.
– Что? – я уже начинаю нервничать.
– Кирилл, хорошо, что ты уже проснулся. Может, съездишь в город? – предлагает Пташка.
– Зачем?
– Я напишу список, что купить.
– Ты что-то не договариваешь, – прищурив глаза, смотрю на Наташу. Она тут же бросает взгляд на Матвея, ищет поддержку. – Что происходит? – переживать начинаю и я.
А потом я ловлю Наташин взгляд, брошенный мне за спину, и оборачиваюсь.
Не может быть! Сон? Реальность? Ущипните меня! Здесь, рядом, только сделать шаг, протянуть руку. Не могу отвести глаз от той, которой грезил столько времени.
– Бэмби, – произношу на выдохе.
В ушах звенит так же, как и тогда, когда она меня бросила. Наташа что-то говорит, Глеб копошится, но я ничего не слышу. Сердце стучит как бешенное, вижу только ее. Стою как вкопанный, не могу сделать шаг. Кажется, если сдвинусь с места, то она исчезнет.
Наташа берет на руки Глеба, и они вместе с Матвеем уходят, оставляя нас с Бэмби наедине. Хочется столько всего сказать и в то же время язык будто парализовало. Ну и черт с ним, что тут скажешь? Я просто срываюсь с места, в два шага преодолеваю расстояние между нами и сжимаю ее в своих объятиях. Даже если она меня оттолкнет, я ее не отпущу, ни сейчас, ни сегодня, никогда! Она моя, я ее теперь никогда не отпущу.
– Кирилл, ты меня задушишь, – я ослабляю хватку и смотрю ей в глаза.
В них столько всего: боль, страдание и радость, все смешано. Но я точно могу различить в них живые чувства. Неужели для нее мы еще не потеряны? Это дает мне надежду. Обхватываю ее личико ладонями и без слов прижимаю ее губы к своим. Потом, все потом. Все слова можно оставить на потом, а сейчас я хочу напиться ее вкусом. Она не сразу отвечает, но отвечает. Все, что спало во мне эти годы, прорывается наружу. Меня охватывает страсть, похоть, нереальное желание.
Но я чувствую, как ее ладони упираются мне в грудную клетку, и она пытается меня оттолкнуть. Заставляю взять себя в руки. Тяжело, чертовски тяжело. Упираюсь лбом в ее лоб и, прикрыв глаза, выравниваю дыхание.
Ксюша
– Отпусти, – шепчу одними губами. Мои руки все ещё упираются в его грудь, и я слышу, как неистово стучит его сердце.
– Не могу, – так же тихо отвечает он.
Его руки сползли от плеч к моим ладоням, и теперь они накрывали мои кисти, прижатые к нему. Большими пальцами он гладил тыльные стороны моих ладоней.
– Не могу, – повторил он.
Я перевела взгляд на наши руки, а потом я увидела обручальное кольцо.
Меня словно ледяной водой окатили. Господи, о чём я думаю?! Я выдернула свои руки из его захвата. Он принадлежит другой, он женат. В глазах защипало. Дура, когда же это пройдет?!
Развернулась и попыталась скрыться в комнате. Но Кирилл не позволил, догнал в считанные секунды.
– Ксюша, милая… – он обхватил меня со спины и крепко прижал, не позволяя даже пошевелиться. – Прошу, не убегай.
– Не надо, пожалуйста. Кирилл, я не могу…
– У тебя кто-то есть? – его голос дрогнул.
– Какая разница?! У тебя ведь есть! – ревность с такой силой ударила по мне, словно с ноги и прямо в солнечное сплетение, выбив воздух из лёгких. Больно.
– Тише, тише… – зашептал Кирилл, целуя в плечо, в висок, куда дотягивался. – Нам пора поговорить. Мы слишком затянули с этим.
– Кирилл, ты женат! Пожалуйста, отпусти! – слёзы покатились по щекам. – Ты делаешь мне больно.
– Бэмби, милая! Я все ещё тебя люблю! Слышишь? И мне просто необходимо все тебе объяснить. А это…
Он поднял руку с кольцом на пальце, а потом взял и снял его, швырнув куда-то за наши спины. Оно несколько раз ударилось об пол, а потом наступила тишина, которую нарушал лишь стук наших сердец.
– Я так ждал тебя, – с нежностью проговорил Кирилл. – Так скучал… – его губы коснулись шеи.
Я, поддаваясь инстинкту, наклонила голову, подставляя ему шею, и он нарисовал на ней дорожку языком от плеча до уха, а потом прикусил мочку, вырвав из меня стон.
– Это неправильно, – пробормотала я, хватаясь за остатки разума, который уже махал мне ручкой.
Тело предавало меня, оно скучало по его рукам, губам, таким нежным, и в то же время, жадным прикосновением. Я такая слабая рядом с ним. Все мои желания подняли голову и бороться с ними было выше моих сил.
– Неправильно было терять столько лет. Жить вдали друг от друга. Верить, что это возможно. У меня не получилось. А у тебя? – он разворачивает меня к себе лицом. – У тебя получилось?
Смотрю в его обеспокоенные глаза. Они затянуты поволокой желания, но в них всё равно полно тревоги. Как в замедленной съёмке, поднимаю руку и кладу ему на щеку, провожу пальцами по колючей щетине. Прикасаюсь пальцами к губам.
– Я тоже, тоже всё ещё тебя люблю…
Кирилл словно с цепи срывается, хватает меня под попу и заносит в комнату. Целует, пожирает остервенело, жадно, до боли сжимает в своих руках. Словно дикого зверя выпустили на свободу. Его не остановил бы уже никто. Одежда исчезает в считанные минуты. Он целует, кусает, зализывает. Сминает в ладонях мою грудь, засасывает по очереди соски. Теряюсь в ощущениях… Я так скучала… Так мечтала снова быть в его руках, быть с ним, принадлежать ему. Как глупо было надеяться, что я смогу… Не смогла… Ему принадлежу и душой, и телом. И годы над этим не властны. Ничего не изменилось. Люблю его. Хочу его. Хочу принадлежать ему.
