Текст книги "Развод в 45. Горький вкус эспрессо (СИ)"

Автор книги: Галина Доронина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 7

Дмитрий

Я открываю глаза, когда рассвет едва касается окон. Пять утра, мой личный час тишины перед началом сумасшедшего дня. Лена еще спит, и я позволяю себе роскошь просто лежать и смотреть на нее. Мягкий утренний свет подчеркивает седину в ее черных волосах, которую она так старательно маскирует краской каждый месяц.

Двадцать лет брака. Двадцать лет, которые начались с горстки кофейных зерен и большой мечты. Тогда она была совсем другой – молодой девушкой с горящими глазами, готовой покорить мир вместе со мной. Я до сих пор помню, как она смеялась, когда я предложил открыть кофейню вместо стабильной работы в офисе. «Дим, ты с ума сошел? Мы же ничего не знаем о бизнесе!». Но она согласилась. Всегда соглашалась на мои безумные идеи.

Тихо встаю, стараясь не разбудить ее. Утренний ритуал неизменен – свежемолотые зерна, турка, щепотка корицы. Лена думает, что я делаю это для нее, но по правде, этот ритуал нужен мне самому. Островок стабильности в жизни, которая в последний год летит под откос.

Мой телефон вибрирует сообщением от Светы. «Не забудь про дизайн-проект и нашу встречу». Чувство вины накатывает с новой силой, и я заставляю себя сосредоточиться на кофе.

Когда-то я варил его с трепетом и любовью. Теперь просто по привычке.

Света совсем не похожа на Лену. Стройная, светловолосая, на двадцать лет моложе. Когда она впервые пришла на собеседование с портфолио дизайнерских проектов, я не планировал ничего подобного. Клянусь, я просто искал дизайнера для нашей десятой кофейни.

***

– Дмитрий Сергеевич, вы вообще слушаете? – ее голос возвращает меня к реальности. Мы сидим в недостроенной тринадцатой кофейне, разглядывая образцы тканей для диванов.

– Прости, задумался о поставках, – вру я, хотя на самом деле вспоминал, как Лена сегодня утром улыбнулась, когда я принес ей кофе. Та самая улыбка, из-за которой когда-то я готов был свернуть горы.

– Ты всегда думаешь о работе, – Света придвигается ближе, от нее пахнет чем-то цветочным. – Даже когда мы вместе.

Я вздыхаю. Сейчас начнется. Света не понимает, что такое двадцать лет брака и совместный бизнес. Для нее это просто слова. Она хочет романтики, страсти, того огня, который, как ей кажется, давно угас между мной и Леной.

– Просто много дел с новой кофейней. Ты же знаешь, насколько это важно.

– Для вашей годовщины, – кивает она, и я замечаю, как дрогнула ее нижняя губа. – Такой романтичный жест. Ты ей уже подарок купил?

Это звучит с легкой издевкой, и я чувствую приступ раздражения. Вот чем отличаются молодые женщины. Им нужны постоянные драмы, выяснения отношений. Лена никогда не упрекает меня. Никогда не требует объяснений. Может, поэтому я до сих пор не нашел в себе силы сказать ей правду.

– Света, давай не будем. У нас много работы.

– Конечно, Дмитрий Сергеевич, – она демонстративно выпрямляется и перекладывает образцы. – По-деловому, как вы любите. Может, обсудим график и структуру поставок заодно?

– Перестань, – я беру ее за руку, и она тут же смягчается.

– Прости, – шепчет она. – Просто это все сложно. Каждый раз, когда ты возвращаешься домой к ней, я чувствую себя ужасно. Особенно сейчас.

Ее рука непроизвольно касается живота, и я чувствую, как внутри все холодеет. Восемь недель. Тест показал две полоски месяц назад, и с тех пор моя жизнь превратилась в хождение по минному полю.

– Мы решим это, – говорю я, хотя понятия не имею как.

***

Когда все началось? Год назад, на презентации дизайн-проекта десятой кофейни. Лена не смогла прийти, была на встрече с поставщиками. Света представляла свою концепцию, стильную и современную, а я смотрел на нее и видел то, что давно перестал замечать в собственной жизни – страсть, энтузиазм, горящие глаза.

– Вам не нравится? – спросила она, заметив мое задумчивое выражение.

– Наоборот, – ответил я тогда. – Это именно то, что мы искали.

После презентации было шампанское. Потом разговоры до поздней ночи. О дизайне, архитектуре, путешествиях. Она слушала так, будто каждое мое слово имело значение. Спрашивала о бизнесе, о том, как мы начинали, как преодолевали трудности. И смотрела на меня так, как Лена не смотрела уже очень давно. С восхищением.

Я не планировал измену. Так все и говорят, но я действительно не планировал ничего подобного.

Она поцеловала меня первой, в такси по дороге к ее дому. Я должен был остановить ее. Сказать, что у меня жена, успешный бизнес, почти двадцать лет брака. Но вместо этого ответил на поцелуй, чувствуя себя снова молодым, желанным, живым.

– Это ошибка, – сказал я утром, когда проснулся в ее квартире с головной болью и чувством, что предал все, что было важно в моей жизни.

– Это не было ошибкой, – она лежала рядом, обнаженная, прекрасная, с легкой улыбкой на губах. – Это было настоящим.

Настоящим. Слово, которое начало разъедать мою совесть. Разве моя жизнь с Леной не настоящая? Разве наши двадцать лет – просто иллюзия?

Я вернулся домой, полный решимости забыть эту ночь как страшный сон. Сварил Лене кофе, поцеловал ее в висок, как делал тысячи раз до этого. И она улыбнулась мне своей привычной улыбкой, не подозревая, что за несколько часов до этого я целовал другие губы.

***

– Ты все еще любишь ее? – спрашивает Света, поднимая на меня глаза. Мы лежим на недавно доставленном диване для тринадцатой кофейни. На полу рассыпаны эскизы, которые мы так и не обсудили.

– Это сложно, – уклоняюсь я от прямого ответа.

– Не так уж и сложно, – она садится, поправляя блузку. – Либо любишь, либо нет.

Молодость. Она все видит в черно-белых тонах. Для нее любовь – это бабочки в животе, страсть, огонь. Она не понимает, что после двадцати лет любовь становится чем-то другим – более спокойным, глубоким, похожим на тихую реку, а не на горный поток.

– Двадцать лет, Света. Мы вместе чуть меньше, чем ты живешь на свете.

– И поэтому ты спишь со мной? – она вскидывает голову. – Поэтому мы ждем ребенка?

Я закрываю глаза. Она права, черт побери. Какого черта я делаю? Что за двойную жизнь я веду?

– Ты просто боишься, – продолжает Света, и ее голос звенит от обиды. – Боишься начать все заново, боишься перемен. Проще продолжать жить по инерции с женщиной, которая давно тебе не интересна как женщина.

– Не говори так о Лене, – неожиданно резко реагирую я. – Ты ее совсем не знаешь.

– Зато знаю тебя, – она придвигается ближе. – Знаю, что ты чувствуешь себя загнанным в угол собственной успешной жизнью. Что тебе не хватает воздуха в этом идеальном браке и безупречном бизнесе. Что ты устал быть "Дмитрием Сергеевичем, совладельцем сети кофеен 'Амаретто'" и мечтаешь снова стать просто Димой.

У меня перехватывает дыхание. Она попала в точку. За последние годы я превратился в функцию. Успешный бизнесмен, надежный муж, заботливый отец. Все восхищаются нашей историей успеха, нашим стабильным браком, нашим красивым домом. Но никто не видит, как я задыхаюсь от этой стабильности, от предсказуемости каждого дня.

Света дает мне почувствовать себя другим человеком. Молодым. Беззаботным. Спонтанным. Она восхищается мной так, как Лена восхищалась двадцать лет назад. Она видит во мне не столп семьи и бизнеса, а мужчину.

– Лена скоро узнает в любом случае, – продолжает Света, и ее голос звучит теперь мягче. – Ребенка не спрячешь. И чем дольше ты тянешь, тем больнее будет потом.

Она права. Я знаю, что она права. Но каждый раз, когда я представляю, как говорю Лене о своей измене, о ребенке, о том, что хочу уйти... мое сердце сжимается от боли и страха. Боли за нее, за то, что причиню ей. И страха потерять все, что строил двадцать лет.

– Я поговорю с ней после открытия тринадцатой кофейни, – обещаю я. – После нашей годовщины.

– Значит, вы все еще будете праздновать? – Света горько усмехается. – Двадцать лет совместной жизни и будущий развод в один праздничный пакет?

– Не делай этого сложнее, чем есть, – я притягиваю ее к себе. – Я просто хочу, чтобы у нас с Леной было красивое завершение. Мы этого заслуживаем.

Света неохотно поддается моим объятиям, но я чувствую ее напряжение.

– Я не хочу быть твоим грязным секретом, Дим. И не хочу, чтобы наш ребенок начинал жизнь как "ошибка", о которой ты сожалеешь.

– Я не сожалею, – говорю я, и это правда. Несмотря на терзания совести, на страх потерять все, что я построил, я не могу сожалеть о Свете. – Просто дай мне время сделать это правильно.

Она кивает, но я вижу сомнение в ее глазах. Она не верит, что у меня хватит смелости. И, может быть, она права.

***

Мы занимаемся любовью прямо там, на диване, среди образцов тканей и дизайн-проектов. Это безрассудно, глупо, непрофессионально. Но с ней я всегда теряю голову, забываю о рисках, о последствиях. С ней я снова чувствую себя молодым.

– Дим, ну серьезно, ты невозможный, – смеется Света, пытаясь восстановить порядок в бумагах за столом. – Мы должны закончить с выбором материалов сегодня, а ты опять отвлекаешь.

– Я отвлекаю? – пытаюсь изобразить возмущение, но не могу сдержать улыбку. С ней я улыбаюсь гораздо чаще, чем с Леной в последнее время. – Это ты притащила эти образцы в последний момент.

– Потому что кое-кто не мог определиться с концепцией целых три недели, – она шутливо бьет меня подушкой.

Мы смеемся, и я притягиваю ее к себе, снова целуя. И в этот момент слышу странный звук, поднимаю глаза и кровь стынет в жилах.

Лена.

Я вскакиваю, судорожно застегивая рубашку. А Лена смотрит на нас так, словно не может поверить своим глазам. В руках у нее пакет из нашей любимой кондитерской, а у ног валяются стаканчики с кофе. Наверное, хотела сделать мне сюрприз.

Это я должен был сделать это. Сказать ей все. Подготовить. А не так.

Но исправить уже ничего невозможно.

Глава 8

Дверь захлопывается с глухим стуком, и я остаюсь один на один со Светой в нашем кабинете. Ее лицо наполовину скрыто распущенными русыми волосами, а блузка все еще расстегнута. Минуту назад это выглядело соблазнительно, сейчас – убого и постыдно. Как и я сам, наверное.

– Дима, она наконец узнала, – Света опускается на край стола. Того самого стола, из-за которого все рухнуло. – Может, это и к лучшему? Не придется выдумывать, как ей сказать.

Смотрю на нее и не понимаю, как она может быть такой спокойной. На наших глазах только что рухнула целая жизнь, а она рассуждает как будто о перенесенной встрече.

– К лучшему? – я прохожу к окну, чтобы не видеть Свету. – Ты видела ее лицо? Она просто уничтожена.

– А как, по-твоему, она должна была отреагировать? Обрадоваться? – Света подходит сзади, кладет руки мне на плечи. – Дима, это неизбежно. Рано или поздно это должно было случиться.

Я сбрасываю ее руки и отхожу в сторону. Не могу сейчас выносить ее прикосновения. Перед глазами стоит полное боли лицо Лены, ее опустошенный взгляд.

– Я не так хотел это сделать, – говорю я, проводя рукой по лицу. – Черт, я столько раз прокручивал в голове, как скажу ей. После открытия тринадцатой кофейни, спокойно, за ужином...

– Да ладно тебе! – Света садится в кресло и закидывает ногу на ногу, вызывающе глядя на меня. – Ты месяцами откладывал этот разговор. Сначала говорил после Нового года. Потом после ее дня рождения. Потом после открытия новой кофейни. Ты никогда не решился бы сам.

Она права, и от этого еще паршивее. Я действительно оттягивал момент, придумывал причины, находил поводы для отсрочки.

– Я просто хотел выбрать подходящее время, – пытаюсь оправдаться, но сам слышу, как фальшиво звучит мой голос.

– Подходящего времени не бывает для таких вещей, – Света поднимается, подходит ко мне, обнимает. – Что сделано, то сделано. Теперь мы можем начать жить открыто, вместе. Тебе не придется больше врать и изворачиваться.

Врать. Мне вдруг становится мерзко от самого себя. Год обмана. Год двойной жизни. Когда я успел стать таким человеком?

– Нужно позвонить Насте, – говорю, отстраняясь от Светы. – Лена наверняка расскажет ей все сегодня же.

– И что ты скажешь дочери? – Света складывает руки на груди.

Хороший вопрос. Что я скажу девочке, которую растил девятнадцать лет? Которой клялся, что мы всегда будем одной семьей? Которая считала меня примером во всем?

– Правду, – отвечаю, ощущая, как внутри все холодеет. – Что полюбил другую женщину. Что у нее будет брат или сестра.

– Она не примет это, – Света начинает застегивать блузку. – По крайней мере, сначала. Она ведь обожает маму.

– Не "обожает", а любит, – поправляю ее раздраженно. – И да, конечно, она встанет на сторону Лены. Я бы удивился обратному.

Беру телефон, смотрю на экран. Три пропущенных от наших управляющих и ни одного от Насти. Конечно, она еще ничего не знает. Пока не знает.

– Может, стоит подождать? – Света забирает у меня из рук телефон. – Не суетиться. Пусть все уляжется хотя бы до завтра.

Почему-то этот жест – то, как она просто берет мой телефон, словно имеет право решать за меня, – вызывает раздражение.

– Верни, – требую я. – Это мои отношения с дочерью. Я сам решу, когда с ней говорить.

Света поднимает брови, явно удивленная моим тоном, но телефон отдает.

– Как скажешь, – она отходит к своему рабочему месту. – Только не забудь, что нам еще нужно решить, куда ты переезжаешь. У меня слишком маленькая квартира для двоих, а скоро нас будет трое.

Трое. От этого слова внутри все сжимается. Ребенок. Мой второй ребенок, который появится на свет через семь месяцев. Ребенок от женщины, с которой я встречаюсь всего год.

– Я сниму что-нибудь, – отвечаю рассеянно, думая о том, сколько всего нужно решить. – На первое время.

– Снимешь? – Света удивленно смотрит на меня. – Дима, ты же не собираешься выбрасывать деньги на ветер? С твоими доходами можно купить отличную квартиру. Или даже дом, поменьше вашего, конечно. Такая махина мне не нужна.

Наш дом. Тот самый двухэтажный особняк с панорамными окнами и садом, который мы с Леной строили. Где на стенах висят фотографии нашей семьи. Где я каждое утро варил ей кофе с корицей...

– Я не буду сейчас это обсуждать, – отмахиваюсь, чувствуя, как нарастает головная боль. – Давай вернемся к работе. Нужно закончить с проектом до открытия.

– К работе? – Света смотрит на меня как на сумасшедшего. – Дима, твоя жена только что застала нас полураздетыми на столе. Все изменилось. Какая работа?

– А что ты предлагаешь? – я начинаю злиться. – Все бросить и поехать выбирать шторы для нашего будущего дома?

– Я предлагаю осознать ситуацию! – она повышает голос. – Елена теперь все знает. Она твоя жена и совладелица бизнеса. Ты правда думаешь, что она просто смирится и позволит тебе дальше руководить кофейнями?

Эта мысль, как ни странно, не приходила мне в голову. Я всегда считал, что Лена – прежде всего разумный деловой партнер. Да, она будет страдать из-за нашего развода, но не станет же она рисковать бизнесом из-за личных обид?

– Лена не подпортит наше общее дело, – говорю с уверенностью. – Она слишком много вложила в кофейни.

– Дима, ты недооцениваешь женщин, – Света качает головой с легкой улыбкой. – Особенно женщин, которых предали. Поверь, она сделает все, чтобы усложнить тебе жизнь.

– Ты не знаешь Лену, – огрызаюсь я. – Она никогда не опускалась до мелочной мести.

– Ах да, конечно, – Света изображает понимание. – Елена Андреевна – само совершенство. Деловая, разумная, всегда принимает правильные решения.

Ее тон задевает меня. Я не хочу, чтобы она говорила так о Лене. Несмотря ни на что, Лена остается матерью моей дочери и женщиной, с которой я прожил двадцать лет.

– Не говори о ней таким тоном, – предупреждаю я. – Лена не заслуживает твоего сарказма.

– А чего она заслуживает, Дима? – Света внезапно становится серьезной. – Твоей неверности? Ты год изменял ей со мной. Год лгал ей в глаза. А теперь вдруг защищаешь ее?

Я растерянно молчу, понимая, что она права. Какое я имею право защищать Лену после того, что сделал?

– Слушай, – Света подходит ближе, ее голос смягчается. – Я понимаю, что тебе тяжело. Двадцать лет – это не шутка. Но ты должен решить для себя, ты хочешь быть со мной или продолжать бегать между двумя женщинами?

– Я выбрал тебя, – отвечаю, глядя ей в глаза. – Я здесь, с тобой.

– Тогда действуй как мужчина, который принял решение, – она берет меня за руки. – Поговори с юристом о разделе имущества. О бизнесе. Обо всем, что у вас общее с Еленой.

– Не так быстро, – я осторожно высвобождаю руки. – Лене нужно время, чтобы прийти в себя. Я не могу сразу наброситься на нее с разделом имущества.

Света тяжело вздыхает, отходит к окну:

– Дима, ты не понимаешь. Сейчас Елена в шоке, она еще не осознала всю ситуацию. Но как только это произойдет, она начнет действовать. И поверь мне, она не будет думать о твоих интересах.

– То есть, ты предлагаешь мне использовать ее шоковое состояние? – спрашиваю с неприятным чувством.

– Я предлагаю тебе защитить наше будущее, – Света кладет руку на живот. – Не только твое и мое, но и нашего ребенка. Потому что если Елена заберет половину бизнеса...

– Она не сможет, – перебиваю я. – Юридически большая часть кофеен оформлена на меня. Тут она мало что может сделать.

Это правда. Лена всегда была больше сосредоточена на кофе, на атмосфере, на людях. Бумажной работой занимался я. И естественно, позаботился о том, чтобы мои интересы были защищены.

– Это хорошая новость, – Света заметно расслабляется. – Значит, тебе не о чем беспокоиться.

– Кроме того, что я разрушил жизнь женщине, которая двадцать лет была мне женой, – я не могу скрыть горечь. – И теперь должен объясниться с дочерью, которая наверняка возненавидит меня.

– Они переживут, – Света подходит и обнимает меня. – Все переживают развод. Елена сильная женщина, она справится. И Настя тоже со временем поймет.

Хотел бы я разделять ее уверенность. Но перед глазами стоит лицо Лены, когда она увидела нас. Я никогда не видел такой боли в ее глазах.

Глава 9

Елена

Я сижу на кухне, где еще вчера мы с мужем обсуждали планы на выходные, и пытаюсь осознать новую реальность. Реальность, где я теперь одна.

Перебираю в памяти последние месяцы, пытаясь увидеть признаки, которые я должна была заметить. Поздние возвращения с работы. Странные звонки, во время которых он выходил в другую комнату. Командировки, ставшие внезапно такими частыми.

"Ты такая наивная, Лена", – мысленно упрекаю я себя.

Но глубоко внутри я понимаю, что дело не в наивности. Я просто не хотела видеть правду. Не хотела разрушать идеальную картинку семейного счастья, которую лелеяла двадцать лет и которой так гордилась перед подругами и родственниками.

"У нас с Димой никогда не бывает серьезных ссор", "Мы всегда находим компромисс", "После стольких лет вместе он все еще дарит мне цветы просто так"... Сколько раз я произносила эти фразы с гордой улыбкой? И все это время за ширмой идеального брака скрывалась ложь.

Я смотрю на свои дрожащие руки, сжимающие давно остывший чай. Время как будто раскололось на "до" и "после". До – когда каждое утро начиналось с его поцелуя в висок. После – когда пустота заполняет каждый уголок нашего дома.

Боль приходит волнами. Иногда она отступает, давая мне иллюзию, что я справлюсь, что это просто неприятный сон. Но затем накрывает с новой силой, выбивая воздух из легких. Я буквально чувствую ее физически – тяжесть в груди, спазм в горле, который не дает ни говорить, ни кричать.

В голове бесконечно прокручиваются его слова: "Я не хотел, чтобы ты узнала вот так..." А что был лучший способ сообщить мне об измене? Каждая его фраза теперь обретает новый смысл. Каждое "люблю тебя" превращается в вопрос: а правда ли любил?

Двадцать лет. Почти половина жизни. Как теперь собрать себя из осколков и понять, кто я без него?

Звонок в дверь отрывает меня от горьких мыслей. Через видеодомофон вижу Марину – мою лучшую подругу еще со студенческих времен. Вот кто знает меня лучше, чем я сама.

– Я принесла экстренный набор для брошенных жен, – заявляет она с порога, демонстрируя пакет. – Шоколад, вино и мороженое. О, и да, плечо для рыданий прилагается бесплатно.

Несмотря на боль, я не могу сдержать слабую улыбку. Марина всегда умела разрядить самую тяжелую атмосферу.

– Настя позвонила? – спрашиваю, пропуская ее в дом.

– Конечно. Эта девочка беспокоится о тебе больше, чем о себе, – Марина проходит на кухню и начинает распаковывать пакет. – Итак, давай сразу к делу. Ты как? И не смей говорить "нормально".

Я хочу солгать, хочу надеть маску сильной женщины, которая справится со всем сама, но это же Марина. Перед ней невозможно притворяться.

– Я в полной заднице, – признаюсь честно, садясь за стол. – Он не просто ушел. Он хочет забрать две трети нашего бизнеса.

Марина присвистывает, откупоривая бутылку вина:

– Ну конечно. Типичный Дима. Всегда просчитывает все наперед. Ты ведь не собираешься отдавать ему кофейни?

– Не знаю, – вздыхаю я, принимая бокал. – Может, это цена за свободу? За то, чтобы все закончилось быстро и без лишних страданий?

Марина смотрит на меня так, словно я только что предложила прыгнуть с крыши.

– Это говоришь ты? Лена, которая в девятнадцать лет в одиночку уехала в чужой город с двумя тысячами в кармане и твердым намерением покорить мир? Ты, которая начинала свой первый бизнес в крохотной квартирке, когда все вокруг крутили пальцем у виска?

Я опускаю глаза:

– Той Лены больше нет, Марин. Она растворилась в образе идеальной жены.

– Чушь, – отрезает подруга. – Она никуда не делась. Просто временно забыла, какая она на самом деле сильная.

Марина подходит к окну и распахивает его, впуская свежий весенний воздух:

– Послушай, Лен. Я видела, как ты строила этот бизнес. Как вставала в четыре утра, чтобы проверить свежесть кофейных зерен. Как лично обучала каждого бариста, добиваясь идеального вкуса. Как придумывала концепцию каждой кофейни, вкладывая в нее душу. "Амаретто" – это не просто ваш с Димой бизнес. Это в первую очередь твое детище.

– Но он тоже вложил столько сил... – начинаю я.

– Конечно вложил, – кивает Марина. – Никто не отрицает его заслуг. Но не позволяй ему убедить тебя, что ты просто милое дополнение к его гениальному бизнес-плану! Вы строили это вместе, и ты заслуживаешь честного раздела.

Она присаживается рядом и берет меня за руки:

– Знаешь, что я поняла, когда развелась с мужем три года назад? Что самое страшное – не одиночество. Самое страшное – потеря себя. Я так боялась остаться одна, что готова была отдать все, включая самоуважение.

– И что изменилось? – спрашиваю я тихо.

Марина улыбается уверенной, спокойной, полной внутренней силы улыбкой:

– Я проснулась однажды утром и поняла, что имею право быть счастливой. Без оглядки на чужие ожидания. Без необходимости соответствовать чужим стандартам. И знаешь, что? Это было лучшее утро в моей жизни.

Я смотрю на подругу с восхищением. Три года назад она была разбита, уничтожена предательством мужа. А сегодня передо мной сидит женщина, которая точно знает, чего хочет от жизни.

– Я не уверена, что смогу так же, – признаюсь я. – Мне сорок пять, Марин. Я провела с Димой половину жизни. Что мне делать с оставшейся половиной?

– То, что ты всегда хотела, но откладывала! – восклицает она с внезапным энтузиазмом. – Помнишь, ты мечтала о путешествии по кофейным плантациям? О написании книги? Ты откладывала это, потому что Дима не разделял твоих увлечений. А теперь можешь делать все, что душе угодно!

Я вспоминаю свои давние мечты, о которых почти забыла в рутине семейной жизни, и что-то внутри меня начинает оттаивать.

– Знаешь, – говорю я, делая глоток вина, – я ведь действительно хотела съездить в Колумбию. И в Эфиопию. И написать книгу.

– Вот видишь! – Марина победно поднимает бокал. – А теперь представь, что ты потеряешь бизнес, и все эти мечты снова окажутся под замком.

Что-то щелкает в моей голове. Марина права. Дело не в деньгах. Дело в возможностях, которые дает мне мой бизнес. В свободе выбирать свой путь.

– Что мне делать? – спрашиваю я, чувствуя, как на смену отчаянию приходит решимость.

– Для начала позвони Олегу Зимину, – советует Марина. – Он лучший адвокат по разводам в городе.

– Но Зимин очень востребованный специалист, – напоминаю я. – Думаешь, у него найдется свободное окошко для меня?

Марина хитро улыбается:

– Олег хороший знакомый моей подруги. Думаю, мы сможем что-нибудь придумать. Олег – настоящий профессионал. Он именно тот, кто тебе нужен.

Я киваю.

– А после этого, – продолжает Марина, – мы проведем ревизию всех документов, касающихся бизнеса. Я уверена, там найдется немало интересного.

– Думаешь, он мог что-то скрывать? – недоверчиво спрашиваю я.

Марина пожимает плечами:

– Не знаю. Но человек, способный вести двойную жизнь год, способен и на другие хитрости.

Мысль о том, что Дима мог обманывать меня не только в личной жизни, но и в бизнесе, отзывается новой болью. Но одновременно и странным облегчением, ведь если он действительно лгал, значит я не была слепой идиоткой. Я просто доверяла человеку, который этого не заслуживал.

– Знаешь, что самое смешное? – спрашиваю я, разглядывая вино в бокале. – Я ведь вообще не хотела замуж. Карьера, путешествия, свобода – вот что меня манило. А потом появился он, и я поверила, что с ним можно иметь все – и любовь, и свободу, и собственное дело.

– И ты была права, – мягко возражает Марина. – Можно иметь все, но только с правильным человеком. С тем, кто по-настоящему поддерживает твои мечты, а не использует их в своих целях.

Я смотрю на подругу и впервые за день чувствую, как внутри зарождается что-то похожее на надежду.

– Знаешь, что я поняла сегодня? – говорю я тихо. – Я так сосредоточилась на том, чтобы быть идеальной женой, что забыла быть счастливой женщиной. Наверное, в этом и была моя ошибка.

Марина обнимает меня:

– Это не твоя ошибка, Лен. Это была его потеря. Он не оценил, что у него было.

Я закрываю глаза, принимая объятие подруги, и внезапно понимаю: какой бы болезненной ни была эта ситуация, она открывает передо мной новые двери. Двери в жизнь, где я больше не буду подстраиваться под чужие ожидания.

– Я буду бороться, – говорю я твердо. – За свой бизнес. За свое будущее. За право быть собой.

– Вот она, моя девочка! – Марина поднимает бокал. – За новую главу!

Мы чокаемся, и я чувствую, как внутри разгорается давно забытый огонь. Огонь, который Дима считал потухшим. Огонь, который докажет ему, как сильно он ошибался.