Текст книги "Развод в 45. Горький вкус эспрессо (СИ)"
Автор книги: Галина Доронина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 35
Я киваю, и он выводит меня в центр зала. Звучит медленная композиция. Его рука уверенно, но деликатно ложится на мою талию. Мы начинаем двигаться в такт музыке.
– Ты справляешься отлично, – говорит он тихо.
– Благодаря тебе, – отвечаю я. – Ты придаешь мне уверенности.
– Нет, Лена, – он чуть отстраняется, чтобы видеть мое лицо. – Эта уверенность всегда была в тебе. Просто раньше ее заслоняло что-то другое.
Его слова задевают какую-то струну внутри меня. Я смотрю в его глаза и вижу в них такое искреннее восхищение, что перехватывает дыхание.
– Знаешь, сколько человек сегодня спросили меня, как я сумел тебя завоевать? – с легкой улыбкой спрашивает Олег.
– И что ты ответил?
– Что это ты меня завоевала. В тот момент, когда вошла в мой кабинет с горящими от гнева глазами и потребовала справедливости.
Я смеюсь, вспоминая нашу первую встречу.
– Ты была великолепна, – серьезно говорит он. – Настоящая. Живая. Такая, какая есть.
Музыка меняется на более ритмичную, но мы продолжаем медленно двигаться в своем собственном ритме. Я чувствую, как его рука чуть крепче сжимает мою талию, притягивая ближе. Наши тела соприкасаются, и по мне пробегает волна тепла.
– Лена, – его голос звучит тише, интимнее. – Я так давно хотел тебе сказать...
Его прерывает громкий голос ведущего, объявляющего начало благотворительного аукциона. Мы неохотно размыкаем объятия, но его рука по-прежнему держит мою.
– Потом, – говорит он с улыбкой. – У нас будет время.
***
Мы возвращаемся домой около полуночи. Вечер прошел даже лучше, чем я ожидала. Я чувствую себя пьяной, хотя выпила всего один бокал шампанского. Меня пьянят ощущение свободы, новые ощущения, внимание Олега.
– Зайдешь? – спрашиваю я, когда мы подъезжаем к дому.
Он смотрит на меня внимательно:
– Ты уверена?
– Более чем, – отвечаю я, глядя ему прямо в глаза.
Мы входим в дом. Внутри тихо и темно. Настя, должно быть, уехала к себе, как и собиралась.
– Хочешь что-нибудь выпить? – спрашиваю я, включая приглушенный свет в гостиной.
– Только если с тобой, – отвечает Олег, не сводя с меня глаз.
Я подхожу к бару и достаю бутылку хорошего коньяка и два бокала. Руки слегка дрожат от волнения, когда я наливаю напиток. Олег стоит рядом, я чувствую тепло его тела, его запах – древесный, с нотами цитруса.
– За что выпьем? – спрашиваю я, протягивая ему бокал.
– За новую главу, – отвечает он. – За смелость начать все заново.
Мы соприкасаемся бокалами, не отрывая взгляда друг от друга. Делаю глоток, и коньяк обжигает горло, разливается теплом по телу. Или это не коньяк, а что-то другое?
– Что ты хотел сказать мне там, на танцполе? – решаюсь спросить я.
Олег ставит бокал на столик и делает шаг ко мне:
– Что ты изменила мою жизнь, Лена. Что я не представлял, что в моем возрасте можно испытать такие чувства.
Его рука осторожно касается моей щеки. В его глазах я вижу столько нежности, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Я делаю шаг навстречу, и расстояние между нами исчезает.
Наши губы встречаются сначала робко, будто спрашивая разрешения. Затем поцелуй становится глубже, увереннее. Олег обнимает меня, и я ощущаю, как мое тело отзывается на его прикосновения, будто каждая клеточка словно пробуждается от долгого сна.
– Ты дрожишь, – шепчет он, отстраняясь и заглядывая мне в глаза.
– Немного волнуюсь, – признаюсь я.
– Мы можем остановиться в любой момент, – говорит он, нежно убирая прядь с моего лица. – Ничего не должно происходить, пока ты не будешь готова.
Его забота трогает меня до глубины души. С Димой все было иначе. Требовательно, предсказуемо, без особых эмоций, особенно в последние годы.
– Я готова, – отвечаю я, глядя ему в глаза. – Но просто будь со мной нежен.
Олег берет меня за руку и мы поднимаемся по лестнице в спальню. Лунный свет проникает через незашторенные окна, заливая комнату мягким серебристым сиянием. Я поворачиваюсь к нему спиной:
– Поможешь с молнией?
Его пальцы касаются моей шеи, отодвигая волосы, и медленно тянут молнию вниз. Я чувствую его дыхание на своей обнаженной спине. Его губы нежно касаются моего плеча, оставляя дорожку поцелуев вдоль линии позвоночника. Платье соскальзывает к моим ногам, оставляя меня в кружевном белье.
Я поворачиваюсь к нему лицом. На мгновение мной овладевает неуверенность. Мне сорок пять, мое тело уже не такое, каким было в молодости...
– Ты прекрасна, – шепчет Олег, словно прочитав мои мысли. – Самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.
Он снимает пиджак, развязывает галстук. Я помогаю ему с пуговицами рубашки, наслаждаясь близостью, возможностью прикасаться к нему. Наши поцелуи становятся более страстными, но по-прежнему полными нежности.
Мы опускаемся на кровать. Его прикосновения бережны, каждое из них спрашивает разрешения и получает ответ в моих тихих вздохах. Он изучает мое тело с трепетным восхищением, будто читает любимую книгу. Не спеша, наслаждаясь каждой страницей.
Лунный свет окутывает нас, когда наши тела наконец соединяются. В этот момент я понимаю, что никогда прежде не чувствовала такой гармонии, такого единения с другим человеком. В каждом движении не только физическое влечение, но и глубокая эмоциональная связь.
– Я люблю тебя, Лена, – шепчет Олег, глядя мне в глаза.
И в этих словах я не слышу ни фальши, ни сомнения, только чистую, светлую правду.
– И я тебя люблю, – отвечаю я, и мой голос дрожит от переполняющих меня чувств.
Наше единение становится похожим на чувственный, искренний, гармоничный танец. Мы движемся в едином ритме, чутко отзываясь на дыхание и прикосновения друг друга. В его объятиях я чувствую себя одновременно защищенной и свободной, и это удивительное, незнакомое прежде ощущение.
Когда волна наслаждения накрывает меня, я понимаю, что познала нечто большее, чем физическая близость. Это слияние душ, искреннее и полное, без масок и условностей.
После мы лежим, переплетя руки и ноги, не желая расставаться ни на миг. Олег нежно гладит мои волосы, а я слушаю биение его сердца.
– Знаешь, – говорю я тихо, – никогда не думала, что в сорок пять можно начать жизнь заново.
– Мы только начинаем, – отвечает он, целуя мой лоб. – У нас впереди еще столько всего...
Я улыбаюсь и крепче прижимаюсь к нему. За окном занимается рассвет. Символично как новое начало, как обещание счастья, на которое я уже не надеялась.
Глава 36
Дмитрий
Я сижу на продавленном диване съемной квартиры и созерцаю янтарную жидкость в стакане. Виски дешевый, но работу свою выполняет, притупляя острые края реальности. А моя реальность сейчас вся состоит из острых краев.
Опрокидываю стакан. Жидкость обжигает горло. Хорошо. Физическая боль отвлекает от душевной.
На журнальном столике разбросаны газеты с объявлениями о работе. Пытался просматривать их час назад. Нужно как-то жить дальше, но каждое объявление будто издевается надо мной. "Требуется энергичный руководитель с опытом..." Был таким. "Перспективная компания приглашает..." У меня была перспективная компания. Была.
Окно открыто настежь. С улицы доносятся звуки чужой жизни: детский смех, музыка из проезжающей машины, чья-то ссора. Весь мир продолжает жить, только я застрял в каком-то безвременье.
Наливаю еще виски. Стакан дрожит в руке. Вот до чего докатился успешный бизнесмен Дмитрий Акимов: сидит один в дешевой квартирке, пьет паленый алкоголь и жалеет себя.
Телефон вибрирует на столе. Смотрю на экран и, сам того не ожидая, улыбаюсь. Настя. Моя девочка. Единственное, что осталось у меня.
– Привет, – ее голос звучит неожиданно бодро.
– Настюш, – отвечаю, стараясь, чтобы мой голос не выдал, что я уже прилично набрался. – Как ты?
– Лучше, чем ты, судя по всему, – в ее голосе слышится смесь упрека и заботы. – Опять пьешь?
– С чего ты взяла? – пытаюсь изобразить возмущение.
– Папа, – она вздыхает, – я тебя знаю лучше, чем ты думаешь. У тебя особый "пьяный" голос. Как будто ты очень стараешься говорить трезво.
Я усмехаюсь. Моя дочь – настоящий детектор лжи.
– Ладно, виноват. Немного расслабляюсь.
– Каждый вечер "немного расслабляешься"?
Черт. И это она тоже знает.
– Ну, пап, – ее голос смягчается. – Нельзя же так. Ты же мужчина, боец. А ведешь себя как... как...
– Как слабохарактерный неудачник? – подсказываю я, внезапно чувствуя острый укол стыда.
– Я этого не говорила, – протестует она. – Но да, немного похоже на то.
Я молчу. Что тут скажешь? Она права.
– Но ты все равно мой отец, – продолжает Настя с какой-то трогательной решимостью. – И я не собираюсь смотреть, как ты тут тихонько спиваешься.
– Я не спиваюсь, – механически отвечаю я.
– Конечно-конечно, – в ее голосе появляется ирония, так похожая на Ленину. – Просто медитируешь при помощи виски.
Я невольно улыбаюсь. Даже сейчас, в моем затуманенном состоянии, я чувствую гордость. Моя дочь выросла сильной, умной, с характером. Лена хорошо ее воспитала.
– У меня есть новости, – вдруг говорит Настя совсем другим тоном.
– Какие? – я невольно напрягаюсь.
– Насчет той квартиры, что ты купил своей... хм... Светлане.
При упоминании Светы внутри все переворачивается. Стыд, злость, разочарование – коктейль не хуже виски.
– А что с ней? – спрашиваю осторожно.
– Я разговаривала с Олегом, – продолжает Настя. – Знаешь, он очень крутой юрист. И он считает, что мы можем оспорить ее право на собственность.
– Олег? – я чувствую, как к горлу подкатывает горечь. – Новый бойфренд твоей мамы?
– Да, тот самый, – в ее голосе слышится легкое раздражение. – Папа, ты можешь отнестись к этому как профессионал? Он сейчас не мамин бойфренд, а адвокат, который хочет помочь.
Я делаю глубокий вдох.
– Извини. Продолжай.
– Так вот, – ее голос снова становится деловым. – Срок давности еще не прошел. А главное, есть способ доказать, что квартира куплена на твои деньги. Олег нашел какие-то документы...
– Постой-постой, – перебиваю я. – Олег что, роется в моих финансовых делах?
– Пап, ты параноик? Он просто проверил то, что было у мамы. Документы, которые готовили к вашему делу о разводе. Какие-то выписки со счетов, договоры...
Я вздыхаю.
– И что дальше? – спрашиваю, чувствуя странное волнение.
– А дальше мы подаем иск и возвращаем квартиру, – в голосе Насти звучит такой энтузиазм, что я невольно улыбаюсь. – Олег говорит, шансы очень высокие. Только есть одно условие.
– Какое?
– Если мы выиграем дело и вернем квартиру, деньги от ее продажи мы поделим на троих: ты, я и мама.
Я замираю с занесенной над стаканом рукой.
– Мама тоже в доле? – переспрашиваю недоверчиво. – Зачем ей это? У нее и так все есть.
– Пап, – голос Насти становится серьезным, – Не повторяй старых ошибок. Все, что принадлежит семье, должно делиться поровну. Так будет справедливо. И передо мной, и перед мамой, и перед тобой. И вообще, это не ей надо, а нам с тобой. Ты получишь шанс начать жизнь заново, а я... Ну, мне тоже пригодятся деньги. На образование, на будущее.
Я молчу, переваривая информацию. В ее словах есть логика.
– А сама Лена в курсе этого плана? – спрашиваю осторожно.
– Пока нет, но, думаю, она не будет против, – отвечает Настя. – В любом случае главный герой этой истории ты. Смотри: либо ты дальше пьешь и жалеешь себя, либо берешь себя в руки и начинаешь действовать. Эта квартира – твой шанс хоть что-то вернуть.
Я смотрю на стакан с виски, потом на свое отражение в оконном стекле. Помятый, небритый, с потухшим взглядом. Это действительно я? Тот самый Дмитрий, который когда-то горы сворачивал?
– Знаешь, что, – говорю я, внезапно выпрямляясь, – ты права. Я согласен.
– Правда? – в ее голосе столько радости, что я чувствую, как внутри что-то теплеет.
– Правда, – отвечаю твердо, вставая и выливая остатки виски в раковину. – Только мне нужно привести себя в порядок. Когда встречаемся с Олегом?
– Можем хоть завтра, – говорит она воодушевленно. – У него первая половина дня свободна.
– Тогда завтра, – я чувствую, как в голове проясняется. – И, Настя... Спасибо.
– За что? – удивляется она.
– За то, что не махнула на меня рукой, – отвечаю честно. – За то, что все еще веришь в своего непутевого отца.
На другом конце линии повисает пауза, а потом Настя говорит тихо, но четко:
– Ты не непутевый, пап. Ты просто немного заблудился.
Когда разговор заканчивается, я стою посреди кухни с мокрым от слез лицом и впервые за долгие недели чувствую что-то похожее на надежду. Моя дочь верит в меня. А значит, я не имею права ее подвести.
Встреча с Олегом проходит в его офисе. Это большое светлое помещение с панорамными окнами и минималистичным дизайном. Он встречает меня крепким, уверенным рукопожатием. В глазах нет ни презрения, ни жалости, только деловой настрой. И за это я ему благодарен.
– Итак, Дмитрий Сергеевич, – говорит он, когда мы рассаживаемся за переговорным столом, – ситуация следующая. Квартира была приобретена на ваши средства, но оформлена на Светлану Игоревну. С юридической точки зрения это подарок, но...
– Но я не оформлял дарственную, – подхватываю я, внезапно вспоминая этот факт.
Олег улыбается краешком губ.
– Именно. Вы просто перевели деньги и позволили оформить квартиру на нее. Технически это может рассматриваться как временное доверительное управление имуществом.
– И каковы шансы? – спрашиваю я прямо.
– Пятьдесят на пятьдесят, – отвечает он честно. – Зависит от судьи и от того, насколько качественно мы подготовим доказательную базу. Но я настроен оптимистично.
Я смотрю на него – безупречно одетого, уверенного, с этими умными проницательными глазами. Понимаю, почему Лена его выбрала. Он полная противоположность тому, кем я стал в последние годы.
– Первый шаг – досудебная претензия, – продолжает Олег, раскладывая перед собой документы. – Формально предложим ей вернуть вам стоимость квартиры или саму жилплощадь. Когда она откажется, а она откажется, подадим иск.
***
Светлана отвечает на претензию ровно так, как предсказывал Олег. То есть категорическим отказом. Ее письмо, составленное явно с помощью адвоката, пестрит юридическими терминами, но между строк читается простое: «Не получишь ни копейки».
И это злит меня до чертиков. Я вспоминаю, как покупал эту квартиру, как гордился тем, что могу подарить ей такую роскошь. Как верил, что она ценит меня за щедрость, за заботу...
– Она сама напросилась, – говорю я Олегу, швыряя ее ответ на стол. – Подаем иск.
Он лишь кивает, и я вижу в его глазах одобрение.
***
День суда наступает внезапно. Кажется, я только вчера давал согласие на подачу иска, а сегодня уже стою перед зданием суда, нервно поправляя галстук. Рядом Олег, невозмутимый, как скала, и Настя, которая прогуливает пары в институте, чтобы поддержать меня.
– Все будет хорошо, пап, – говорит она, беря меня под руку. – Просто говори правду.
Эти простые слова почему-то успокаивают больше, чем все юридические выкладки Олега.
В зале суда уже ждет Света. Она выглядит ослепительно: белый костюм, безупречный макияж, холодный взгляд. Рядом с ней отирается худощавый мужчина в дорогих очках. Ее адвокат, понимаю я.
Наши взгляды встречаются, и я чувствую, как внутри все сжимается. Когда-то я смотрел в эти глаза и видел в них нежность. Теперь там плещется только лед и расчет.
Заседание начинается. Олег говорит четко, аргументированно, предоставляя суду документы: выписки с моих счетов, подтверждающие перевод денег на счет застройщика, свидетельские показания риэлтора, сообщения, где Светлана признает, что квартира куплена на мои деньги.
Когда приходит моя очередь давать показания, я вдруг чувствую странное спокойствие. Смотрю судье прямо в глаза и рассказываю всю историю без прикрас, без самооправданий. Да, я был глупцом. Да, я велся на лесть и обещания. Да, я сам виноват. Но факт остается фактом: эта квартира была куплена на мои деньги, и я не дарил ее Светлане.
Когда слово берет адвокат Светланы, он пытается представить все как историю несчастной любви, где богатый покровитель сначала осыпал подарками юную девушку, а потом, когда обеднел, решил все вернуть.
– Если каждый мужчина будет требовать назад подаренные украшения и квартиры после расставания, то что останется от института дарения? – пафосно вопрошает он, обращаясь к судье.
Я смотрю на Светлану. Она сидит, поджав губы, с этим надменным выражением лица. Неужели я когда-то любил ее? Или просто льстил себе мыслью, что такая молодая красотка выбрала меня?
Судья объявляет перерыв для изучения материалов дела. Мы выходим в коридор, и я глубоко вдыхаю затхлый воздух судебного присутствия.
– Как думаешь? – спрашиваю я Олега.
– Все идет неплохо, – отвечает он, сдержанно улыбаясь. – Судья внимательно слушал наши аргументы. Но загадывать не буду, в таких делах многое зависит от личного восприятия.
Глава 37
После перерыва судья возвращается с решением, которое звучит как музыка для моих ушей: иск удовлетворить, квартиру признать моей собственностью, обязать Светлану Воронцову передать права собственности в течение 30 дней.
Света вскакивает, ее лицо искажено яростью.
– Это несправедливо! – кричит она. – Он обещал мне эту квартиру! Обещал обеспечить будущее!
Судья стучит молоточком, призывая к порядку, но Свету уже не остановить. Она поворачивается ко мне, глаза горят ненавистью:
– Ты жалкий неудачник, Дима! Думаешь, вернув квартиру, вернешь себе достоинство? Никогда! Ты все равно останешься тем, кто ты есть – стареющим мужчиной, который променял настоящую любовь на интрижку с девочкой! И знаешь что? Я никогда тебя не любила! Никогда!
Ее слова должны были бы ранить, но вместо боли я чувствую странное облегчение. Будто с меня сняли тяжелые оковы.
– Я знаю, Света, – говорю тихо, так, что только она может услышать. – Теперь знаю. И это освобождает нас обоих.
***
Продажа квартиры занимает меньше времени, чем я ожидал. Рынок недвижимости на подъеме, и покупатели находится быстро. Это молодая семья с ребенком, которые светятся счастьем при виде просторных комнат и большой кухни. Я смотрю, как они обсуждают, где поставят детскую кроватку, и что-то внутри меня щемит от тоски.
Когда деньги от продажи поступают на счет, я делаю то, что обещал Насте. Разделяю их на три части. Перевод на счет Лены самый сложный. Я долго смотрю на экран, прежде чем нажать кнопку "Отправить". Это не просто деньги – это признание своей вины, маленький шаг к искуплению.
Вечером того же дня я получаю сообщение от Лены: "Спасибо за перевод. Настя мне все рассказала".
Эти простые слова согревают меня больше, чем все виски, выпитые за последние недели.
Той ночью я впервые за долгое время засыпаю без алкоголя. И мне снится наш дом, сад за ним, и Лена, пьющая кофе на террасе.
***
Проходит две недели, но с каждым днем в моей голове все чаще возникает образ Лены. Не той успешной бизнес-леди, которую я видел в офисе "Амаретто", а той Лены, которую я когда-то полюбил. С ее тихим смехом, привычкой заправлять волосы за ухо, с ее преданностью и силой.
Сидя в одиночестве в своей квартире, я смотрю на чашку остывшего чая. Мысли беспорядочно кружатся в голове, но одна отчетливее других: я должен что-то делать.
"Для начала нужно перестать себя жалеть, – думаю я. – Хватит киснуть в четырех стенах и упиваться своим горем."
Я встаю и прохожусь по комнате. Пора составить план. Чего я на самом деле хочу? Вернуть Лену? Да, безусловно. Это желание вырвалось из глубины души прежде, чем я успеваю его обдумать. Но тут же пришло сомнение. Она ведь счастлива с этим адвокатом, с Олегом. И он мне так помог с квартирой…
Я остановливаюсь у окна, глядя на вечерний город. По правде говоря, Лена действительно выглядит счастливой. Впервые за долгое время. Эта мысль отозывается болью, но я не могу ее отрицать.
"Может, стоит оставить ее в покое? Не разрушать то хорошее, что у нее появилось?" – мелькает в голове, но я тут же отбрасываю эту мысль.
Вот в чем всегда моя проблема: я либо действую напролом, не думая о последствиях, либо сдаюсь без боя. У меня нет золотой середины.
Но стоит ли бороться за женщину, которая уже с другим? Этот вопрос заставляет меня задуматься.
Для начала мне нужно показать ей, что я изменился. Что осознал свои ошибки и готов стать лучше. Не ради нее, а ради себя. Может, это не вернет нам отношения, но по крайней мере, вернет мне самоуважение.
С чего начать? С извинений, конечно. Но одних извинений недостаточно. Мне нужно действовать.
В голове начал формироваться план. Не просто слова, не просто извинения, а настоящий план действий. Возможно, это моя последняя попытка, но я должен сделать все правильно.
"Я должен показать Лене, что понимаю, как сильно ошибался, – решаю я, чувствуя, как внутри разгорается решимость. – И начать нужно с того, что когда-то сделало нас счастливыми".
Я выпрямился, ощущая прилив энергии.
"Для начала надо перестать прятаться и взять себя в руки. Завтра же начинаю операцию «Вернуть Лену»".
***
На следующий день я просыпаюсь с первыми лучами солнца. Впервые за долгое время чувствую прилив энергии. Быстро принимаю душ, бреюсь, надеваю приличную рубашку.
"Пора воплощать план в действие," – говорю я своему отражению в зеркале, заваривая кофе. "Первый этап: напомнить Лене о нас настоящих. О том, какими мы были до всей этой истории с бизнесом, деньгами и моей глупостью".
Начну с малого. С цветов. Простых, но значимых.
Через час я стою у цветочного магазина, ожидая открытия. Не просто любого цветочного, а того самого, где двадцать лет назад я купил Лене первый букет. Хочу выбрать точно такой же.
Через десять минут выхожу из магазина с букетом полевых цветов – ромашки, васильки, колокольчики. Простые, искренние цветы без претензии. Такой была наша любовь в начале пути.
Я отправляю букет в офис "Амаретто" с короткой запиской: "Помнишь наше начало? Я помню каждую секунду. Дима".
Весь день я как на иголках. Реакции не было. Я не знаю, получила ли Лена цветы, что она подумала, выбросила ли их сразу.
На следующее утро я повторяю операцию, но уже с другим букетом. Теперь это белые розы, которые я дарил ей, когда делал предложение.
К записке добавляю: "Ты сказала «да» и сделала меня самым счастливым человеком на свете. Я никогда не забуду тот день. Дима".
Третий день – третий букет. Лилии, ее любимые цветы, которые я дарил ей на каждый день рождения. "Двадцать лет счастья, которое я не сумел сберечь. Прости меня. Дима".
Вечером этого дня мой телефон наконец вибрирует от сообщения. Лена. Мое сердце замирает.
"Дима, пожалуйста, прекрати присылать цветы. Это мило, но ничего не изменит. Л."
Я читаю сообщение снова и снова. "Это мило." Она не написала "мне все равно" или "оставь меня в покое". Она написала "мило". Это уже что-то.
"Цветы были только началом, – думаю я, глядя на экран телефона. – Теперь нужно что-то более личное".
На следующий день я отправляю Лене небольшую коробочку. Внутри лежит старый кассетный плеер и кассета с записью нашей песни. Той самой, под которую мы танцевали на нашей свадьбе. Я потратил полдня, разыскивая работающий плеер в магазинах с ретро техникой.
К подарку прикладываю записку: "Помнишь, как мы танцевали под эту песню? Ты сказала, что будешь любить меня всегда. Я обещал то же самое. Я нарушил обещание, но моя любовь никуда не делась. Дима".
Реакции нет. Ни сообщения, ни звонка. На пятый день я решаю сменить тактику.
Вместо подарка отправляю ей письмо. Настоящее, написанное от руки на хорошей бумаге.
"Дорогая Лена,
Я знаю, что не заслуживаю даже минуты твоего внимания после всего, что сделал. Но я хочу, чтобы ты знала правду.
Я потерял себя. Забыл, что делало меня счастливым. Забыл, как смотреть в твои глаза и видеть в них весь свой мир.
Я гнался за успехом, за признанием, за статусом. Думал, что делаю это для нас, но на самом деле делал для своего эго. А когда успех пришел, мне показалось, что я заслуживаю чего-то еще. Новых ощущений, нового восхищения.
Я никогда не любил Свету. Это была глупость и тщеславие. Я был в иллюзии, что все еще молод и неотразим.
Но знаешь, что я понял в итоге? Я никогда не был так жалок, как в тот момент. Я променял настоящее на поддельное. Золото на мишуру.
Я всегда буду любить тебя.
Дима".
Это письмо я отправляю не на работу, а домой. Чтобы она прочитала его в спокойной обстановке, без посторонних глаз.
Ответа нет.
"Что делать дальше? – думаю я, чувствуя себя потерянным. – Я не хочу давить на нее, но и останавливаться не хочу."
И тут меня осеняет. Нужен решительный шаг. Я устрою ей романтический завтрак. В нашей первой кофейне. У меня же есть ключи.
***
Ночь. Я стою перед дверями нашей первой кофейни с ключами в руке. Мои руки дрожат, но не от холода, а от волнения. Потому что то, что я собираюсь сделать, или самый романтичный поступок в моей жизни, или финальный гвоздь в крышку гроба наших отношений.
Я делаю глубокий вдох и вставляю ключ в замок. У меня всего несколько часов, чтобы превратить это место в сцену для моей последней попытки. Я достаю телефон и звоню команде, которая ждет моего сигнала. Через десять минут подъезжает фургон с декораторами, флористами и осветителями. К счастью, после продажи квартиры у меня есть деньги, и я могу позволить себе это безумство.
– Так, – говорю я, когда все собрались внутри, – у нас есть четкий план и пять часов времени. Давайте приступим.
Работа закипает. Мы меняем освещение, расставляем цветы, перемещаем мебель. Я лично занимаюсь кофемашиной, вспоминая навыки, которые не использовал много лет. Удивительно, как тело помнит то, что, казалось, давно забыто: руки сами делают правильные движения, отмеряют кофе, регулируют помол.
К четырем утра кофейня преображается. Мягкий, приглушенный свет. Десятки свечей в стеклянных подсвечниках. Живые цветы повсюду. Не роскошные букеты из оранжерей, а полевые цветы, напоминающие о нашем первом свидании. В центре тот самый столик, за которым мы всегда сидели.
Я отпускаю команду, благодарю за работу и остаюсь один. Теперь самое сложное: ждать и надеяться, что Лена придет. Я взял телефон и написал ей сообщение, приглашая на завтрак в нашу первую кофейню. Я знал, что это рискованно, но это был мой последний шанс.
