Текст книги "Ветер и крылья. Вечное небо (СИ)"
Автор книги: Галина Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Потрясающей красоты женщина была, – рассказывал привратник, помнящий еще Филиппо Второго. – Такая... ух!
Ух было действительно впечатляющим. Как дама при таких объемах вообще передвигалась – непонятно. Но – УХ!
– А вот смотрела... мне и посейчас страшно, как вспомню. Словно она голодный и злой хищник, а ты ее обед...
Примерно в том же ключе высказывались и остальные опрошенные.
Как-то раз Илария выплеснула в лицо неуклюжей служанке содержимое ночного горшка. Другой воткнула в руку шпильку. Третьей...
Сплошная тирания.
Платила она щедро, но характер... ох уж этот характер! Ужасный!
Отвратительный!
Она не ругалась, нет. Не кричала, не истерила, она либо уничтожала словами. Либо...
– Я думаю, ведьма она была, – признавалась шепотом кухарка. – Характер у нее такой... сказать страшно! А подумать – жутко.
– Да?
– Никого она не любила, никто ей был не нужен, словно ты в сугробе стоишь... а сверху на тебя еще давят, давят...
Мия внимательно кивала.
– Когда дана умерла, все перекрестились... и то боялись – встанет... в гробу лежала, как живая.
– А когда она умерла?
Названную дату Мия сравнила с датой смерти Виолетты Дзанелла.
Получалась разница примерно в десять дней. Хм...
Допустим, обе ведьмы не умерли. Просто инсценировали свою смерть... кстати...
– А церковь ей не интересовалась?
– Еще как! Особенно перед смертью! И падре приходил, и расспрашивал, и монахи... я-то помню...
Мия потерла кончик носа. Потом спохватилась, что может грим смазать, и руки убрала.
Но идея ей была понятна.
К ведьмам начинает проявлять интерес Церковь. К одной или к двум – неважно. Действительно неважно... если возьмут одну, то и о второй узнают. А это...
Ладно – ведьма. А как насчет ее родни?
Они тоже пострадают, да еще как! Их будут преследовать, их лишат титула и состояния, они станут отверженными...
И вот – сначала исчезает одна ведьма. Потом вторая. Первая неизвестно где.
Вторая умерла в СибЛевране.
А вот где искать первую?
Мия сидела над записками даны Иларии Кавалли, но пока вариантов не видела. Куда ее могло занести эту дану Дзанелла?
Да куда угодно!
Читаем дальше. Ищем, ищем, ищем...
Адриенна
Сиделка – это просто?
Да вот еще!
Вы не путайте, пожалуйста! Для того, чтобы подносить утку, обрабатывать раны и прочее, есть ньоры. У них работа такая.
А эданна Франческа должна сидеть рядом, вытирать королю пот со лба батистовым платочком, вздыхать, держать его за руку...
Это совсем другое!
И должна выглядеть великолепно, на случай, если король очнется.
Вот она так и выглядела.
Белейшее платье, рубиновые украшения, тщательно уложенные золотые кудри...
Адриенна рядом с ней выглядела жутковато. Бледная, усталая... она только рукой махнула. И эданна Франческа лебедью поплыла в королевские покои.
Ага... большой лебеди – большая киса.
Нурик сидел в засаде.
Кто сказал, что коты – глупые? Да у него у самого мозгов, как у мыши! Очень это звери умные, и хитрые, и все-все понимают. А уж как людей дрессировать умеют – королям на зависть!
Ни меха с кота не получишь, ни мяса, ни яиц, а как за ним ухаживают? Как возятся?
То-то же...
И коты умеют быть благодарными.
Вот эта... крысь в рубинах, приходит тут, расстраивает его хозяйку... сидит, ничего не делает, только вздыхает...
Добавим ей красоты и радости в жизни?
Однозначно.
Кот решил далеко не ходить, и устроился в засаде аккурат над дверью.
Да, есть и такое.
Двери высокие, щели есть, поэтому над дверью висит карниз, а на нем тяжелые портьеры. Задернуть – и сквозняков меньше, и подслушать что в спальне происходит – сложнее. А над карнизом – лепнина. И там прекрасно помещается кот.
А карниз-то...
Эданна Ческа сделала шаг в королевскую спальню.
Кот прыгнул.
Не на эданну, вот еще! Визгу потом будет!
На карниз.
Тот не выдержал кошачьего веса, и предсказуемо вылетел из стены. А то ж! Кот на него раз двадцать прыгал, только за последние два дня, тут любые крепления расшатаются. Плюс правильная точка приложения усилий.
К сожалению, карнизом эданне Франческе не досталось. А вот портьерами... достаточно пыльными, да еще и известкой...
Вопль, который вырвался у эданны был так ужасен, что очнулся даже его величество. Посмотрел на чудовище, которое металось по комнате – и опять ушел в обморок. Точно... сейчас сожрет!
Пусть хоть не больно будет.
Впрочем, он мог бы на кровати и попрыгать. Никто бы сейчас на короля внимания и не обратил – эданна Ческа приковала его к себе.
Пока выпутали, сдерживая смех, пока отряхнули...
К сожалению, кошачья роль в случившемся осталась неизвестна широкой общественности. И без награды тоже.
Ну ничего!
Хороший кот для родного государства и бескорыстно постарается. Вон как хозяйка порадовалась... может, еще шкаф на визгуху в рубинах свалить?
Или комод?
Нурик решил серьезно обдумать этот вопрос. А там и попробовать... Коты – великая движущая сила.*
*– после того, как мое кошачье счастье своротило привязанную в трех местах двухметровую елку, в специальной подставке... я это точно знаю. Соседи снизу – тоже. Елка к ним чуть своим ходом не пришла. Прим. авт.
Время у кота еще было. Король находился на грани между жизнью и смертью, и Франческа шлялась к нему каждый день – сидеть рядом. Так что... шкаф – или комод?
***
Раны действительно воспалились.
Филиппо бредил, звал Ческу, звал отца, мать... пытался куда-то бежать, кого-то спасать... почти не приходил в себя, все гноилось...
Остальных охотников тоже разместили во дворце. На этом настояла Адриенна. В отдельном крыле, но все же, и ходил к ним личный королевский медик, и она раз в день обязательно заходила.
Народ был в восторге.
Эданна Ческа готова была рвать и метать. А объяснялось-то все достаточно просто.
Адриенна помнила слова Морганы.
Она – свет и радость для живущих на ее земле. И будет согревать и помогать... даже своим присутствием. Если вспомнить дана Рокко Вентурини, который до сих пор жив-здоров... хотя помирать еще пять лет тому собирался...
Да, так это и выглядит.
Она просто будет рядом, а людям будет легче. И раны затянутся.
Положа руку на сердце, Адриенна с удовольствием лично бы пришибла супруга. Она была уверена, что ради такого и траур поносить можно, и синяя лента ей идет.
Но...
Пока – нельзя. И трон Адриенна пока не удержит, она не настолько уверенно сидит. И ребенок еще не родился, а мало ли что? И проклятье не снято...
Нет, рисковать последним живым Эрвлином пока нельзя. Но и афишировать свои способности тоже.
Остается сидеть и сидеть рядом. И ждать, пока он выздоровеет.
И все бы у Адриенны получилось намного легче, но...
Волки-то были не обычные!
Не оборотни, не Леверранские чудовища, но... то-то и оно, что – но! Раны, нанесенные их когтями и зубами, нипочем не хотели заживать. Эти твари стремились утянуть за собой тех, кого пометили.
Может, Адриенна и сдалась бы.
И махнула бы рукой, и... ей нельзя было пускать дело на самотек. И она вспомнила о единственной, кто мог дать совет.
Моргана.
Оставалось попросить кардинала о помощи. И отправиться молиться в часовню.
На всю ночь.
Кто бы сомневался, содействие кардинала она получила. А в легенду о доброй королеве добавилась еще одна подробность. Королева-де, решила ночь на коленях в храме простоять. Лишь бы мужу помогло...
Женщины оценили.
Мужчины?
Тоже оценили. Чтобы нашлась такая баба, которая побежала не к любовнику, а в храм? Даже подумать – и то приятно. Вот, они бы заболели, для них бы тоже... вот так... ночь, на коленях, в молитве... повезло королю. Что тут еще скажешь?
Повезло.
***
– Моргана, что мне делать?
– Ты еще не догадалась?
– Нет...
– Это – не обычные твари. В каком-то смысле это – Адские Псы. Ладно, не те, с которыми сцепилась в свое время я, только их подобия, но вам и того достаточно будет.
Адриенна и не сомневалась.
– Только их мне еще не хватало!
– Это уже детали, внучка. Значит так. Нам подходят огонь, серебро и святая вода. Приносишь святую воду, промываешь рану с молитвой.
– А если не поможет?
– Берешь серебряный кинжал. Именно серебряный, это важно. Раскаляешь и прижигаешь...
– Ой...
– Ничего приятного в этом нет, но и другого варианта тоже нет. Огонь, вода и серебро – только так можно побороть нечисть. Если бы местные, кто там их нашел, сразу святой водой раны промыли, пострадавшим бы легче было. А сейчас уж не знаю, что и поможет... считай, декада прошла.
– Да.
Моргана кивнула.
– Я сказала, а ты меня услышала. Сделаешь?
– А обязательно мне прижигать?
Моргана качнула головой.
– Нет. И не обязательно, и не желательно... зрелище будет не из приятных, орать будут, корчиться... даже от святой воды им неприятно будет, а уж это...
– Можно подумать, если просто прижечь рану... это приятно!
Моргана только хмыкнула. Вот вечно эта мелочь старается стать умнее старших! Ну да ладно, хуже – когда наоборот! Когда не стараются быть умнее, когда попросту прожигают жизнь.
Это – страшнее.
– и просто прижечь рану будет больно и неприятно. Но тут... лучше даже не присутствуй при этом.
– Хорошо, – согласилась Адриенна. – не буду. А святой водой мне промывать?
– Решай сама. Но человека лучше зафиксировать. Крепко.
– Хорошо. Я поняла.
– А раз поняла... – Моргана к чему-то прислушалась. – Иди скорее наверх. Мне кажется, кто-то идет.
Адриенна почти взлетела по узкой лестнице.
Токсикоз?
Страх оскользнуться?
Куда там! Ее бы не то, что страхи – ее бы никто и ничто не догнало! Она бы ветер опередила!
И успела!
И захлопнуть потайную дверь, и плюхнуться на колени, на специальную подушечку, и изобразить молитву... хотя так и так, слова выходили совсем не те. Вместо молитвы – мат какой-то...
Кого черти принесли!?
Заберите обратно, а!? Она даже доплатит!!!
***
Носят ли черти кардиналов? И если да, то куда?
Адриенна теперь ответ знала.
Кардинал Санторо вошел в часовню с таким видом, словно ему принадлежит и дворец, и парочка королевств, и остановился рядом с Адриенной.
– Ваше величество...
Адриенна кивнула, еще несколько секунд приводила в порядок дыхание, изображая молитву, а потом повернулась к кардиналу.
– Дан Санторо? Что привело вас сюда в такое время? Я думала, я буду одна?
У нее даже голос не дрожал! Достижение!
И только тут она обратила внимание на внешний вид кардинала.
Шикарная шелковая ряса, которую и назвать-то этим пошлым словом язык не поворачивается. Скорее – одеяние.
Уложенные волосы, ухоженная бородка, запах благовоний такой, что даже ладан не чувствуется... да что тут происходит, черт побери?!
Ответ себя долго ждать не заставил. Век бы его не слышать!
– Адриенна... разрешите мне звать вас именно так?
Адриенна подняла брови. Ее так и зовут. А что?
– Адриенна, я вас люблю.
Женщина очень захотелось постучаться головой о молитвенник. До пола далеко, а больше ничего подходящего рядом нет...
– Эммм... дан Санторо...
– Анжело. Просто Анжело. Адриенна, я помню, как вы появились при дворе. Вы были красивы, умны, очаровательны, вы были еще ребенком, но женственность уже расцветала в вас. Манила, притягивала... Филиппо идиот, что вас не оценил. Как можно предпочесть вам дешевую вульгарную шлюху? Это даже не смешно! Но именно благодаря его глупости, у меня появился шанс! Когда вы приехали вновь, я с ума сходил, я понимал, что вы предназначены мне судьбой, но ничего, ничего не мог сделать! И сам соединил вас с другим! Если б вы знали, как мне было больно...
Адриенна вспомнила свою брачную ночь.
Нет-нет, ей больно не было. Только кардиналу... правда?
А что он там говорит?
– Тогда у меня не было шансов! Но сейчас, когда его величество умирает...
– С чего вы так решили? – удивилась Адриенна.
– От этих тварей нет спасения. Он умрет, просто чуть позже.
– Не умрет.
И так это было сказано... конкретно и увесисто, что кардинал аж притормозил со своей любовью.
– Адриенна? Вы...
– Я знаю, как его спасти.
– Зачем!? – и такое искреннее удивление в голосе. – Вы его не любите, я знаю. А я... я люблю вас. И помогу удержать страну. Вы будете править, пока ваш ребенок будет малышом, а я... я всегда буду рядом.
На миг Адриенна прикрыла глаза.
О, не говори она с Морганой, не дружи она с Мией, не будь она Сибеллин! Сибеллин, которая давала клятву.
Филиппо пусть решает для себя.
Адриенна точно знала, что она клятву не нарушит. Хватит с них уже... и проклятий, и горя и боли... может, откат ударит по ней. Это не страшно. Но если по ее детям?
Нет. Заранее нет.
Но глаза Адриенна на миг прикрыла. И представила себе... как это легко! Как просто и приятно! Чудесно и вдохновенно! Разве нет?
Позволь себе сейчас расслабиться и упасть в объятия кардинала. И ничего тебе делать не надо. Вообще ничего. Ни спасать Филиппо, ни бороться с Франческой, ни решать... все решат за тебя. Может, даже и сын твой выживет. Если будет удобной куклой, как и ты. А может, и нет...
Чего стоит любовь, выращенная на подлости?
Чего стоит счастье, полученное через чужую кровь, чужую боль...
Адриенна знала ответ. И когда черные ресницы поднялись вновь, кардинал даже отшатнулся. Глаза Адриенны сияли нестерпимо-голубым светом, точь-в-точь, как у ее далекой прабабки. Именно сейчас и здесь она окончательно стала наследницей Сибеллинов. Потому что никто, никто не может отдать наследие, если ты его не примешь.
Всей своей кровью, душой, сутью...
– Ваше высокопреосвященство, мой ответ – нет.
– Что!?
– Я вас не люблю. Я не хочу становиться вашей куклой на троне. И да, мой муж не ангел, и любит не меня, но я его спасу. А там пусть решает сам, что делать со своей жизнью.
– Дура!!!
Когда это мужчины спокойно принимали подобные отказы? Адриенна услышала о себе кучу всего неприятного. И что она дура, и что ее выкинут, и что она отказывается от потрясающих перспектив...
И слушала она это с таким потрясающим равнодушием, что кардинал сбился примерно через пять минут. А может, еще и взгляд мешал.
Сложно чувствовать себя самым умным и важным, когда сапфирово-синими глазами на тебя равнодушно смотрит вечность. Спокойно так, безразлично...
Адриенна знала, что поступает единственно правильно. А остальное...
Остальное в воле Бога. Того самого, о котором точно знают Крылатые. Когда ты – ТАМ, наверху, и только ты и небо, вечное и мудрое... и ты понимаешь, что Бог есть. И это он смотрит на тебя с любовью. Или – Бог есть любовь?
Наверное, и это тоже.
Только есть любовь – и любовь.
Не вырастишь розу в пустыне, на голом песке, и не вырастишь счастье на подлости. Кричи, не кричи, рано или поздно придет ответ. И будешь ты кричать уже от боли, ты, или твои дети... что еще страшнее... вот, как с Морганой.
Как с Эрвлинами.
Они так хотели успеха. Они так хотели себе больше и больше... они пошли на откровенную подлость и сейчас за это платят их потомки. Филиппо Третий понял. Четвертый?
Может, и поймет. Если жизнь носом об стену постучит как следует. А может, и нет...
В любом случае, решать это не кардиналу. И не Адриенне. Она перед алтарем клялась в верности, убийство – это явное нарушение клятвы. И согласие на подобные предложения тоже. Но не объяснять же это кардиналу?
Вот еще не хватало.
Когда женщине это вконец надоело, она встала и пошла к двери.
– Ваше высокопреосвященство, всего вам наилучшего.
– Ты... ты...
Кардинал задыхался, не в силах поверить, что его... ЕГО – отвергли! Вот его, такого... он же потрясающий мужчина, от него все придворные дамы пищат, если он захочет – любая счастлива будет! А эта...
Эта смотрит, словно на слизня!
Да как она смеет вообще!?
– Я тебя уничтожу!
Адриенна даже не обернулась. Слова повисли в воздухе, словно и не коснувшись ее. Глухо стукнул засов.
Фрейлины послушно ожидали. Дремали... Адриенна сделала самое благочестивое лицо.
– Мне надо срочно повидаться с падре Ваккаро и данном Виталисом! Я молилась, и теперь знаю, как спасти его величество!
Уточнений никто не потребовал. Эданна Сабина потащила ее величество домой, а прочие фрейлины разбежались по поручениям королевы.
Надо?
Будет ее величеству и дан Виталис, и падре Ваккаро, и хоть кто... только прикажи! Главное, чтобы королева себя хорошо чувствовала, а что уж ей там в голову придет...
Переубедить всегда можно.
***
Если бы ярость была видна... ну, хотя бы ее можно было изменить... старая часовня до краев наполнилась бы ее зловонными миазмами. Кардинала трясло от гнева.
Полетела в стену скамья, вторая...
Гнева это, правда, не уменьшило. Мужчина был в ярости.
Он! Ей! Все!!!
А она!?
Ладно еще он сам! Тут понять можно... ненависть, конечно, клокотала и пенилась, но кардинал был слишком умен и рассудочен, чтобы отрицать логику.
Баба же!
Мало того, что они по определению дуры, так еще и беременная! И вы хотите сказать, что это способствует ясности мысли? Да как беременные чудят, ни одному лекарю в голову не придет! Одну дуру зимой теплой водой отливали... пришла к подруге, позвонила в колокольчик у ворот, а потом смотрела, смотрела, да и захотела его лизнуть. Ага, зимой, на морозе...
Но вот так захотелось, что аж челюсти свело!
Лизнула – и примерзла. И это не единственный случай. Пастыри душ человеческих такого наслушаются... так что ладно! Мозгов у баб нет. Это факт.
И то, что королева... ну, показалось ему, что умная. А она тоже дура. Это бывает. Может, еще и он поспешил со своими чувствами.
Но власть!
Кто отказывается от ВЛАСТИ!?
Он ведь ей предложил править! Предложил корону... сам он жениться на королеве не смог бы, это понятно, сан не позволит. Поэтому правили бы совместно, он бы говорил, что нужно, а она делала...
А она и на это не согласна.
А почему?
Может быть... она хочет все для себя?
А вдруг?
Может быть и такое...
Кардинал сощурился.
Об этом он как-то не подумал. Не сообразил. А тем не менее... это Филиппо – болван. Неглупый, но равнодушный ко всему, кроме своей Франчески. Его вокруг пальца обвести – хоть шесть раз. Адриенна – дело другое, казначей ее хвалит. А чтобы эта старая тварь кого похвалила... да раньше небо на землю упадет!
И канцлеру она нравится.
И министру двора.
И... положа руку на сердце, ему самому – тоже...
Это что же происходит!?
В отличие от того же Филиппо, историю кардинал отлично знал, и как правили королевы... тоже. Она что... она собирается править сама? Без него?
Пальцы хищно скривились.
Любовь? Любовь была скомкана и отброшена в сторону, словно старая тряпка. Кардинал отныне воспринимал королеву, как конкурента. Жестокого и умного.
А значит, и щадить ее не стоит.
Признание? Отвергнутая любовь?
А этого и вообще не было! И точка!
Погоди ж у меня, тварь!
***
Адриенна о кардинале и вовсе не думала. Вот не до него было. Вместо этого она разговаривала с падре и лекарем. С обоими сразу.
– Я молилась, – вещала она. – И мне привиделась женщина, которая рассказала об этих чудовищах. Она сказала, сие есть порождение Дьявола. И раны не заживут, пока их не вскроют серебряным клинком и не промоют святой водой. А если рана слишком глубока, ее надо прижечь. С молитвой.
– Святая вода? – пробормотал дан Виталис. – Н-ну...
– Святая вода, серебро и огонь, – четко озвучила Адриенна услышанное от Морганы. А что? Она даже не лгала. Она молилась. Она получила ответ. А кого вы там себе вообразили, ваши личные трудности.
Мужчины переглянулись.
С одной стороны... о беременных бабах у них было примерно то же мнение, что и у кардинала.
С другой... а что такого невероятного говорит королева? Леверранское чудовище видели оба, и оба считали, что такая тварь сама по себе не вырастет. А раз это не Божье творение, то дьявольское. Это понятно.
Если волки той же природы... а ведь могут! Мужчины их хоть и не осматривали, но... то-то и оно, что – но! Святой водой раны никто не промывал. А если действительно попробовать? Да с молитвой?
Может оно навредить?
Знаете, ситуация такова, что навредить там уже вряд ли что-то сможет. Раны хорошо заживают разве что у Делука, но там не совсем рана. Там клыки размозжили плечо, но в тело-то клыки не вонзались! Потому и заживает...
А вот у остальных...
Да, стоит попробовать!
Мужчины переглянулись, и падре Ваккаро решился.
– Я... мне нужна вода и соль. И я освящу воду...*
*– насчет соли – не уверена. Где-то в святой воде растворяют соль, где-то нет. Но пусть в данном случае будет, прим. авт.
– А я пока найду клинок, – вздохнул дан Виталис. – Серебром мы мало пользуемся, металл мягкий, не заточить...
– Нужно серебро, – развела руками Адриенна. – Не посеребрение, а именно, что серебро.
– Я понял. Будет. И жаровня... но начнем мы не с его величества.
Падре согласно кивнул.
Адриенна пожала плечами.
– Как хотите. Я могу присутствовать?
– Да, конечно, ваше величество, – ответил за двоих лекарь. Адриенну он оценил по достоинству, эта не будет кричать, плакать, падать в обморок... в крайнем случае, сядет в уголочке и посидит спокойно.
– Еще одно. Это будет чем-то сродни экзорцизму. Человека будет корежить, он будет кричать, корчиться...
– От святой воды? – серьезно посмотрел падре.
– Сами увидите. Поэтому до начала очищения бедняг надо будет привязать.
Мужчины закивали.
Ладно, это и при других процедурах рекомендуется. А с остальным... посмотрим.
Мия
К служанкам эданны Франчески Мия подойти не рискнула. Девушки выглядели такими... злобно-зашуганными. Сразу было видно, что им достается от хозяйки.
Но и сами они смотрели на мир нежными взглядами голодных гадюк. По себе, что ли, подбирала?
У таких ничего не выспросишь...
План пришлось менять на ходу.
Таверна – место бойкое, оживленное, и никто из конюхов, решивших пропустить чарочку после тяжелого дня, не удивился, когда хозяин, кланяясь и извиняясь, попросил разрешения подсадить им за стол парнишку.
Поест, да и уйдет... уж пожалуйста, ньоры, не гоните? Мальчишка хороший... коней любит...
Ньоры гнать и не стали.
Парнишка сидел, жевал кашу из большой миски, потом как-то вставил слово в разговор, потом второе...
Конюхи и не поняли, что примерно через полчаса рассказывали парню об арайцах, которые стоят в конюшне эданны.
И такие они, и сякие, и красавцы, и умницы...
Мия кивала, поддакивала. Да, арайцы – они такие! Не конь – чудо! Просто чудо!
Небось, эданна и на корма не скупится? Как же можно на такую красоту и жалеть?
Нет, не скупится. При всех недостатках эданны Франчески, к своему имуществу она относилась очень трепетно и нежно. Лошадь – это имущество. Оно ценное, важное, нужное...
Кстати, как и карета.
И паланкин.
Вот носильщики... тех она не слишком берегла, новых найти всегда можно. А паланкин – жалко! Там отделка из жемчуга! И полог из бархата! Пурпурного!
Вот об этом и говорили конюхи. Мия слушала, поддакивала, и быстро выяснила, что эданну Франческу частенько так отвозили в один и тот же дом. На одно и то же место.
Ивовая улица, называется.
И домик описали, зелененький такой, уютненький, там еще шесть ив рядом, хотя они там везде, но вокруг этого дома – особенно. Там даже маленький фонтан во дворе есть.
А все равно – неуютно.
Казалось бы!
Ивы шелестят, фонтанчик журчит – расслабляйся! Ан нет!
У всех, у всех, кто появлялся в этом доме, у всех портилось настроение, всем хотелось сбежать, а лошади...
А эданна туда вообще никогда верхом не ездила.
Мия едва не вскинула руку, сжатую в кулак. Есть! И кто это у нас такой хороший в домике обитает, что его лошади не любят?
Она собиралась разобраться с этим вопросом в ближайшее время...
Адриенна.
Дану Габриэлле Казини было уже все равно.
День, ночь, люди, нелюди...
Добили бы уже, что ли?
Он лежал в горячке и бредил, бредил, бредил... не особо разбирая, что вокруг и где он сам. С него и решили начать, как с самого тяжелого.
Привязали веревками поперек тела, на всякий случай зафиксировали руки и ноги, и дан Виталис недрогнувшей рукой вскрыл первую рану. Серебряным ножом.
– Матерь Божия...
– Господи Святой Иисусе Христе, Сын Божий. Обращаюсь к тебе с молитвой...
Падре Ваккаро едва не подавился святыми словами, потому что...
Не почудилось ему! Ни разу!
От раны словно бы черный дымок поднимался. Едва заметный, истаивающий на серебряном лезвии, но был же он! Был!!!
Падре схватился за крест на груди, и принялся проговаривать молитву, вкладывая в каждое слово всю свою веру. А было ее немало...
Тем временем Дан Виталис вскрыл рану – и принялся промывать ее святой водой.
Вой был оглушающим. Падре думал – стекла вылетят... ее величество зажала уши и едва не выскочила из комнаты. Все же удержалась. А на кровати действительно творилось что-то жуткое.
Мужчину крутило и корчило, из раны лился поток желтоватого гноя, а падре видел, как в нем проскакивают черные точки. Словно частички тьмы....
И это не прекращалось.
Падре видел, как в рану вливалась святая вода, светлая, чистая, а обратно... обратно лилось что-то мутное и грязное. Даже два кувшина спустя...
Дан Виталис махнул рукой, и накалил нож в пламени жаровни.
Раньше был вой?
Не-ет, раньше была разминка. А вот теперь...
Адриенна-таки выскочила из комнаты.
Одно из стекол лопнуло. Но дымок от раны... он исчез! Воняло паленой плотью, но – и только. Кровью, гноем... падре умел врачевать, и это были обычные запахи. А в остальном...
Ее величество была права?
Безусловно!
Это что-то нечистое. Что-то страшное, жуткое.... Вот, мужчина сейчас лежит и спокоен. И не бредит уже даже... Падре закончил молитву, перекрестил несчастного, и только потом поглядел на лекаря.
– Он бы скоро умер, – сухо ответил дан Виталис. – Может, еще и умрет.
– Если выживет... жизнью будет обязан ее величеству. И почему никто нее подумал, что это могли быть не обычные волки, а порождение тьмы?
Дан Виталис развел руками.
– Да кто ж их знает? Как-то странно даже... хорошо еще, ее величеству откровение было. Не то погибли бы все... падре, а вы не хотите еще вечером сюда прийти?
Падре склонил голову, глядя на лекаря. Мол – зачем?
– Я еще раз рану проверю, а вы помолитесь.
– Хорошо, чадо.
– И вот... посмотрите...
Падре посмотрел и поежился. Серебряный кинжал, ранее гладкий и чистый, был словно временем изъеден. Такие характерные выщербинки, сколы, впадинки...
За пять минут?
Не может такого быть!
Но это было, было... потому и серебряный, а не посеребренный? Да, наверное...
– Господи, спаси и сохрани...
– Можно войти? – в дверь просунула нос Адриенна. – Как он? В порядке?
– Да, ваше величество, – кивнул дан Виталис. – Я обработал рану, и могу сказать, что вы были правы. Может, сейчас он и выживет, но раньше у него шансов не было.
Адриенна кивнула.
Она-то этому совершенно не удивлялась. И задала только один вопрос.
– Идем к следующему больному – или к королю?
Ответ был единогласным.
– К его величеству.
***
Время было самое подходящее. Так что попали они аккурат на тот момент, когда у его величества была эданна Франческа.
– Выйди, – жестко приказала Адриенна.
Эданна посмотрела на падре, на лекаря...
И загородила собой кровать.
– Не дам!!!
Адриенна подозревала, что на тот момент у всех троих была одна общая мысль: 'Она – дура?!'. Ответа не требовалось, ответ они и так знали.
Точно, дура...
Адриенна закатила глаза.
– Только из сочувствия к вам, эданна, я разъясню. Рану надо вскрыть и промыть святой водой. В противном случае мой муж умрет.
Эданна Франческа хоть и чувствовала себя дурой, но... Адриенне было даже обидно иногда! Мозги есть, а не на пользу делу! Вот как тут не погрустить?
– Я... я останусь.
Адриенна разве что плечами не пожала.
– Да на здоровье, эданна.
Франческа вспомнила о приличиях, и сверкнула глазами.
– С вашего позволения, ваше величество.
Адриенна отошла к открытому окну, и устроилась в кресле.
– Эданна, расположитесь так, чтобы не мешать падре и дану Виталису. Это будет сложно...
– Ради любимого я все вытерплю!
Мужчины переглянулись, и принялись привязывать короля к кровати.
Ага, куда там! Эданна раскудахталась так, что затмила бы целый птичник.
– Зачем?! Не надо так делать!!!
– Поверьте, эданна, это необходимость. Его величество может дернуть рукой или ногой...
– я подержу его за руки. И он не причинит мне вреда, Филиппо меня любит... – Франческа бросила торжествующий взгляд в сторону Адриенны.
Ответом ей был равнодушный голубой взгляд. А ехидную улыбочку лекаря она и вовсе не заметила, была слишком занята своим торжеством над соперницей.
– Если вы так решили, эданна...
– Да!
А сколько пафоса! Какой вид! Впрочем, комментировать и отговаривать Адриенна не стала. Вместо этого поднесла к носу надушенный платочек – воняло в комнате далеко не розами.
Лекарь взялся за скальпель. Падре Ваккаро крепче стиснул молитвенник.
Чувства – прекрасно, но рефлексы у его величества работали вообще замечательно. Так, что руки дернулись непроизвольно. Эданна Франческа отлетала на метр в сторону и грузно шлепнулась на задницу.
Адриенна смотрела на это с чувством глубокого внутреннего удовлетворения. Самой давно хотелось, да вот – не получилось. А тут прямо прелесть!
Под глазом у эданны наливался лиловым цветом потрясающий синяк. И кажется, второй удар пришелся ей в грудь, потому что дышала она тоже как-то неуверенно...
Не померла?
Значит, оклемается. Такую заразу и поленом не прибьешь...
Падре навалился на одну руку, дан Виталис на вторую, веревка только мелькнула в воздухе. Действовали мужчины так согласованно, словно всю жизнь кого-то увязывали.
И – по второму кругу.
Только теперь его величество дергаться не мог.
А вот выть...
Адриенна только головой покачала. Вопли были такие, что уши закладывало. Впрочем, она сидела в удачном месте, да и корпию ей лекарь презентовал – уши заткнуть.
А еще Филиппо вопил тише предыдущего пациента. У него и ран было меньше, и воспаление не так далеко зашло... Адриенна подозревала, что это ее заслуга.
Если Сибеллины – свет своей земли... она же больше всего времени проводила рядом с супругом. Вот ему и досталось меньше всего заразы. К остальным она только заходила, но это позволило мужчинам продержаться до прихода помощи.
Что ж.
Даже если никто об этом не узнает – неважно! Главное, живы и здоровы. Будут здоровы.
А эданна Франческа...
Адриенна просто любовалась. Даже тем, как эданна, вскочив с ковра, кинулась к громадному зеркалу в спальне короля, посмотрела в него...
– О Боже!!!
Адриенна даже ехидничать не стала. И так приятно было.
Эданна Франческа вылетела из спальни, быстрее ветра. А что по дворцу к вечеру поползли слухи... а при чем тут Адриенна?
Она пришла лечить короля, которому к вечеру стало лучше. Там была эданна Франческа.
А вот что эданна кидалась на королеву, и ее величество той глаз подбила и нос расквасила...
Ой, ну вот уж это – точно вранье! И не ее величество, и не нос, и вообще... Франческа на нее не кидалась. Но когда сплетников интересовали такие мелочи?
Глава 3
Мия
Если бы у даны Феретти было больше времени!
Но...
Откуда ему взяться?
