Текст книги "Изнанка королевского дворца"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Он начнет, Рик продолжит, работы хватит еще и внукам. Но гильдии давно пора преобразовать. Сколько людей они зажимают? Скольким ломают жизнь? Да и для страны они уже гиря на ногах… Ничего.

Постепенно, медленно, они справятся.

Эй, вы, расступись, отойди живей, эй, ты, эта шишка других важней.

Лиля ощущала себя героиней старого мультфильма. Не хватало Джинна, слона и Джафара. Ну и двор немного другой. А все остальные присутствуют. А то ж…

Танцовщицы?

Шесть штук.

Воины?

Три десятка. Собрали всех по посольству. Собрали народ с кораблей, припахали вирман, набрали массовку.

Носильщики паланкинов.

Музыканты.

Просто носильщики – не в паланкин же подарки запихивать. Простите, там и так сидишь, ощущая себя младенцем. Тоже ноги к ушам заворачиваешь…

Лиля заявила, что в этой крысоловке не поедет. Увы, пришлось. Этикет… А если уж честно – Амир попросил. И отказать пациенту Лиля не смогла. Но во время шествия спряталась в паланкин и носа не казала.

Ее жутко мутило и два раза едва не стошнило. И вообще она была уверена, что выглядит глупо. В паланкины хорошо запихивать миниатюрных красоток в восточных нарядах. А она?

Ни разу не миниатюрная и не восточная. И даже… ладно, симпатичная. Но не красотка.

Да и народ тут бескультурный. Сбежались смотреть, как на цирк. А такая известность Лилиан Иртон была и даром не нужна.

А то еще комком грязи кинут… Пару раз уже кинули, хорошо хоть не грязью, а цветами. Но схлопотать розой по носу тоже радости мало. Так что до дворца шествие добралось не слишком скоро.

Лиля уже раз двадцать пообещала себе изобрести леденцы. Вдруг поможет от морской болезни? Паланкин остановился, и в него заглянул начальник охраны.

– Так… ваше сиятельство…

Изумруды были идеально видны.

– Графиня Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон.

– Благодарю вас, графиня.

Шторка опять опустилась.

И вся процессия под звуки музыки, с плясками и воинами, которые то и дело били мечами в щиты, двинулась по парку.

Лиля нашла в этом только один хороший момент. Хотя бы обувь цела останется. И платье.

Жалко и то, и другое. Сегодня женщина решила быть скромной и надела все белое.

Какой дурак сказал, что полным нельзя надевать светлое? Надо просто правильно выбирать сочетание цвета и фасона.

И в результате – белое шелковое платье в стиле ампир аппетитно облегает высокую грудь. А вот сверху на него накинут зеленый кружевной чехол, связанный крючком. Выглядит он как халат, который застегивается под грудью на большую пряжку с изумрудом. Но вид придает…. Особенно здесь, где кружево в цене… Алисия сомневалась, разумно ли это, но Лиля махнула рукой.

Завидовать будут всегда. И ненавидеть будут всегда.

И пусть.

Пока она полезна, ее и пальцем не тронут. А потом… перелетные кирпичи встречаются в любом мире.

Ладно, не будем о грустном. Тем более что уже распахивались двери в зал. И дворецкий громко объявил принца Ханганата…

Из паланкина Лиля наблюдала, как Амир вылезает, раскланивается и закатывает длиннющую речь минут на десять. Разумеется, на родном языке.

А присутствующий переводчик проговаривает все это дело еще раз.

Именно она подала Амиру эту идею. Прожив несколько месяцев в Иртоне, парнишка сильно подтянул язык, но мало ли что? Мало ли как?

Слово царя тверже сухаря. И к принцам это тоже относится. А тут… Ничего я такого не говорил, это толмач неправильно все перевел. Я его на конюшне запорю!

Поскольку глава местного посольства горячо поддержал эту идею, Амир согласился. Но выговорил у Лили, что она едет в составе его свиты.

Лиля зашипела, но спорить не стала. Хотя собиралась прийти заранее, потолкаться во дворце… а, ладно! Кому она нужна, те сами ее найдут.

Единственное, что ее смущало, – а кто она, собственно, такая? Какое у нее место в свите? Она не подданная Ханганата, она вообще никаким образом с посольством не связана… Она – кто?

Амир посмеялся и в шутку предложил назвать ее матерью невесты. После чего получил по ушам с клятвенным обещанием оторвать все ненужное. Например, голову. И признался, что это шутка.

Лиля показала ему кулак и решила поговорить с Алисией. На фиг им такие шутки, Миранде только в гарем не хватало! Где то травят, то при родах помирают, а любая медицина – через кукол!

На фиг! Ибо не фиг!

Поэтому…

– Госпожа, любезно предоставившая мне кров, ее сиятельство графиня Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон, – услышала графиня.

Занавесь паланкина отдернулась, ей подали руку, и Лиля по возможности изящно вылезла наружу. Между прочим, тренировалась. Целый час влезала-вылезала, пока не убедилась, что носом не ляпнется.

По комнате пролетело завистливое женское «о-о-о-о-о-о-ох!!!».

Выглядела Лиля весьма и весьма. А что платье немного помялось… Ну кто обращает внимание на такие мелочи?

Главное – богато!

Кружево смотрелось именно так.

Амир Гулим, стоящий рядом, подал Лиле руку, женщина приняла ее и позволила подвести себя к трону Эдоарда. Тот, осведомленный обо всем заранее, через Алисию, смотрел спокойно и даже с одобрением. Как-никак сам приказывал вытащить парнишку любой ценой. Вот и…

Амир закатил еще одну речь, минут на пять. Из которой следовало, что само Провидение привело под кров графини лучшего докторуса из всех возможных, а именно Тахира Джиамана дин Дашшара, что волей Провидения графиня поддерживает докторусов… И если бы не она, помер бы бедный принц аккурат полгода назад. А раз не помер, то признателен за это. И просит разрешения у всемилостивейшего Эдоарда то время, которое требуется для долечивания, оставаться под крышей любезнейшей графини… И пусть стыдно будет тому, кто плохо об этом подумает!

Эдоард милостиво разрешил. Еще бы! У него-то, считай, договор с Ханганатом в кармане. А наладить отношения с принцем – дело такое… Время, приемы, подарки – сейчас это становится возможным благодаря Лилиан. Ну и спасибо графине.

И, разумеется, мы рады вас видеть.

Нет, это мы рады, что вы рады…

А уж как мы рады, что вы рады, что мы рады…

И такое бла-бла-бла на целый час.

Лиля очень быстро заскучала и принялась стрелять глазами по сторонам.

Вот юные принцессы. В митенках, с веерами, все при параде, жадными глазами смотрят на ее фероньерку. Лиля встретилась взглядом сначала с одной, потом с другой и медленно опустила веки. Мол, хотите – будет. Мое слово.

Девочки это поняли и сидели уже с намного более радостными выражениями лиц.

Собак Лиля во дворец сегодня не взяла. Но Лейф клятвенно обещал двух щенков. Тоже кобелька и сучку. И собирался обежать весь Лавери, но собак найти.

Вот Алисия. Стоит чуть в стороне, на лице ее написано одобрение… все ж бонусы Иртонам.

Вот Лоран. Приехал из своего поместья? Интересно…

Вот… О! Ганц Тримейн! Ну да, он по статусу может находиться на таких приемах. И надо бы с ним потом поговорить.

А вот и еще пара знакомых.

Наследник Фалиона и его приятель.

Первый смотрит достаточно доброжелательно, второй так сверкает глазами, что рука сама к булавке тянется. Ничего, сверкай сколько влезет. Понадобится, я на тебя сверху сяду и раздавлю. Много может барон-иждивенец против графини? Да почти ничего.

А вот и официальная фаворитка.

Смотрит на Лилю взглядом голодной кобры. А если… Ответить ей невинным взглядом и чуть улыбнуться?

Улыбка – она разная бывает. Можно улыбнуться приветливо. Можно – коварно. Можно надменно. А можно и так. Обещающе. Мол, мы еще поговорим. Я не представляю тебе угрозы, но и не хочу вражды. Поговорим?

И, кажется, баронесса это поняла. Взгляд ее стал чуть спокойнее.

А Лиля ненароком шевельнула сумочкой.

Там лежала коробочка с еще одной фероньеркой. Почему нет?

Ночных кукушек тоже надо задабривать. А то как накукуют… уж лучше б просто нагадили.

Наконец говорильня прекратилась. И его величество разрешил слегка передохнуть. Своего рода ланч. Закуски на громадных подносах, напитки и даже танцы.

Здесь такого строгого этикета не было, и в присутствии короля разрешалось даже сидеть. Но только если руки заняты чем-то вроде карт или костей. Несколько столов стояло в углах зала. Но туда Лиля не подходила.

Неинтересно. Да и карты в ее семье не жаловали. А зря. Сейчас ввести бы здесь покер или преферанс и раздеть всех до скелета!

К самой Лиле никто не подходил, и она скучала в одиночестве, разглядывая народ. Ничего удивительного в этом не было. Новая незнакомая фигура, чего от нее ждать – непонятно… Но долго проскучать не удалось.

– Ваше сиятельство, – шепнул за спиной голос, – баронесса Ормт просит вас составить ей компанию.

Лиля обернулась и обнаружила рядом слугу в раззолоченной ливрее.

М-да. Вопрос.

С одной стороны – королевская фаворитка. И портить отношения не к месту.

С другой…

Вот если бы баронесса сама подошла или это как-то ненароком произошло – было бы удобнее. А так получается, что Лиля к ней бежит по первому зову.

Графиня. Супруга племянника короля. К королевской постельной грелке.

М-да… дилемма.

– Полагаю, баронесса подождет. Можете ей передать, что графиня занята беседой с его высочеством.

Лиля послала Амиру теплую улыбку. Слуга испарился.

– Спасибо. Выручили, ваше высочество.

В неформальной обстановке Лиля уже давно называла своего пациента по имени. Но дворец все-таки…

– Графиня, для меня честь служить вам. К тому же Миранда мне не простит…

– А вы не должны сейчас быть возле принцесс?

– Они отлучились ненадолго. – Лицо Амира являло собой странную картину. Смесь насмешки с брезгливостью.

– Э…

– Ну да.

Амир кивнул на одну из ниш, от которой за версту разило нечистотами.

Лиля сморщила нос. Ну да. Здесь так принято. Горшки за ширмами. И спасибо, если горшки, а не просто на пол. Такая вот смесь… бархат платьев и грязная солома на полу. Золотое шитье – и ночные горшки со всем содержимым, которые выплескивают прямо у черного входа или в парке. Фу.

Понятно, что Амир кривится. Насколько поняла Лиля, в Ханганате такое было не принято. На жаре любые нечистоты и помои являлись источником жуткой вони, да и могли послужить рассадником заразы. Поэтому в качестве туалета у них использовались ямы в земле. После определенного уровня ямы засыпались песком. Но – вне дворцов и домов.

А мусорные кучи, которые встречались в Лавери на каждом шагу, у ханганов вывозились за пределы населенных пунктов и также закапывались. Так что здесь Амир чувствовал себя некомфортно. И делился с Лилей своими впечатлениями.

– Я думал, здесь, как в Иртоне…

– Ваше высочество, Иртон – исключение, а не правило.

– Я понимаю, но неприятно же.

Вернулись принцессы. И, заметив Амира рядом с Лилиан, подошли к ним. Старшая щебетала что-то принцу, младшая пыталась поддерживать с Лилей светскую беседу. Лиля по мере сил помогала девочке. Да, Джолиэтт пока еще была неумела. Ну так и сама Лиля-то…

Постепенно к компании присоединились Алисия и Август Брокленд. Лиля присела перед отцом в реверансе, была облаплена, расцелована в обе щеки, и корабел на весь зал заявил, что красивее его дочери просто не найти.

Амир заметил, что красота предела не имеет, и под это дело подарил принцессам по фероньерке.

Баронесса Ормт смотрела из угла злыми глазами, но подходить не решалась. Видимо, принцессы ее не любили, и нарываться даме не хотелось. Лиля решила пока не обращать внимания. Для всех и сразу хорошей не будешь.

После беседы и легкого перекуса (кстати, никто при дворе не думал, что есть надо с закрытым ртом, а избыток приправ, по мнению Лили, скрывал тухлятину) Эдоард разрешил придворным прогулку по парку. И подал пример, пригласив баронессу.

Та одарила окружающих взглядом, в котором читалось плохо скрываемое торжество, и проследовала вместе с его величеством. Выглядело это, кстати, забавно. Эдоарда Бог ростом не обидел, а баронесса была метр в кепке в прыжке с табуретки. Так что… Лиле они напомнили мультик про девочку Веру и обезьянку Анфису. Там, где обезьянка в компании с папой. Амир огляделся и предложил Анжелине правую руку, а Джолиэтт – левую. Август подхватил под локоток Алисию, Лиля задумалась, как быть, но тут…

– Ваше сиятельство, вы разрешите?

Серые глаза встретились с зелеными.

Александр Фалион Лиле не особенно нравился. Сухарь и зануда, однозначно. Знавала она таких, они пока тебе весь мозг в печень не вынесут, не успокоятся.

Лилиан Иртон маркизу тоже не особенно понравилась. В его вкусе были темноволосые и миниатюрные женщины с маленькой грудью и темными глазами. А эта… вирманская героиня баллады. Но…

Было в ней что-то такое, какая-то изюминка, которая цепляла и не давала оставаться спокойным. Вроде бы все невинно, женщина полностью спокойна, а где-то в глубине глаз, на дне души – не поймаешь! Не зацепишь! И вообще, строила я таких, как ты, рядами и колоннами.

Да и была у мужчины причина побеседовать с графиней Иртон. Просто попробуй подойди, когда с ней беседуют две принцессы и принц. Высокое общество, однако. Могут и послать, а это вредно для репутации.

– Благодарю вас, маркиз.

Лиля приняла предложенную руку, и пара направилась к выходу из зала. Графиня молчала. И для Фалиона это было непривычно. Обычно женщины стремились заинтересовать его. Эта же выжидала.

– Ваше сиятельство, как вам понравился дворец?

– Отмыть бы его с мылом, – протянула мечтательно Лиля, – он бы мне понравился еще больше.

– Вы считаете, что тут грязно?

– Что вы, – ресницы прикрыли зеленые глаза, – здесь замечательно.

Фалион так и не понял – издевка это или нет. Но решил принять все всерьез.

– Вы очень дружны с ханганами, госпожа.

– Да, так получилось, маркиз.

– Прошу простить мне мою невежливость, госпожа, но идут слухи, что вы владелица чистокровного аварца?

– Да, – осторожно согласилась Лиля.

– Может быть, вы согласитесь продать его?

– Продать Лидарха? Только через мой труп! – Лиля даже про вежливость забыла.

Фалион чуть улыбнулся, неожиданно найдя в женщине нечто родственное.

– Что вы, графиня, это было бы преступлением против королевства. Но, может быть, тогда вы согласитесь на случку?

Лиля вскинула брови.

– Мне говорили, вы – заядлый лошадник…

– Да, госпожа графиня. И я вам клянусь – все меры предосторожности, все будет соблюдено. Ваш конь не пострадает…

Лиля даже и не собиралась сразу соглашаться. Вот уж какого опыта в ее жизни точно не было… Так что не торопимся.

– Я подумаю, ваша светлость. Понимаете, это для меня так неожиданно.

– Да, графиня. Я вас понимаю.

– Лидарх для меня как ребенок, ваша светлость. Он просто часть меня.

– Как я вас понимаю, графиня.

– Маркиз, скажите, а давно вы занимаетесь лошадьми?

Как известно, хочешь найти подход к мужчине – спроси про его хобби. Дальше можно не слушать, а твои реплики могут свестись к «неужели?», «невероятно!» и «вы такой умный, я бы в жизни не додумалась!». Остальное мужчина расскажет тебе сам. И еще будет расхваливать всем остальным, какая ты умная и внимательная собеседница.

Фалион что-то говорил о чистокровных аварцах, жаловался на ханганов, которые не разрешают вывозить кобылиц и даже чистокровных жеребцов практически не выпускают за пределы Ханганата…

Лиля слушала вполуха и приглядывалась, куда бы удрать. Пока из-за какого-то куста не раздался вскрик? Стон? Кому-то плохо?

Лиля отреагировала раньше, чем поняла, что происходит. Рефлексы медика – сначала броситься на помощь, а потом уже подумать, что из этого следует. Намертво вбитые в свое время матерью.

– Госпожа? – Тахир появился словно из ниоткуда.

Дама билась на земле, изо рта шла пена, глаза закатывались… Рядом с ней на коленях стоял невысокий кругленький мужчина и безуспешно пытался придержать ее.

– Одержимая! – прошептал кто-то рядом.

Одержимость? Э нет. Лиля без малейшей брезгливости опустилась рядом, кое-как придержала голову. И, уже увидев зрачки, знала, что она права. Клиническую картину приступа эпилепсии сложно спутать с чем-то другим.

Ладно. Сделать тут ничего нельзя, только ждать. Ну и следить, чтобы не покалечилась.

– Тахир, придержи ее, чтобы не билась обо все подряд!

Голову повернуть набок, чтобы слюной не захлебнулась, – вот так. И ждать пару минут.

– Что это?

– Эпилепсия. – Про Фалиона Лиля просто забыла. Как и не было. Сработали отточенные до автоматизма рефлексы медика.

Перед тобой больной человек. Ему нужно оказать помощь. Срочно. Остальное – потом!

Минута… полторы… две… есть!

Лиля почти физически ощутила момент окончания приступа. Тело на земле выдохнуло и обмякло. Слюна потекла еще сильнее.

– Вроде бы все, – сообщила графиня Тахиру.

– Да? – с какой-то странной интонацией отозвался медик.

– Да. Ей теперь только отлежаться… Вовремя успели.

– Вовремя – для чего?

Лиля подняла глаза.

М-да. Песец – животное ходячее и кусачее. Хорошо хоть дело было в парке, а не на приеме. Но какие черти принесли сюда его величество? И ладно бы с баронессой, ту хоть прибить можно! Но – нет. Рядом с его величеством стоял альдон. А кто еще?

Весь такой высокий, седовласый, с взглядом доброго дедушки Торквемады, в длинной рясе, с драгоценными побрякушками на груди и на пальцах…

И первое, что приходит на ум, – святая инквизиция. Даже зная, что в этом мире ее нет.

Ну, соберись, девочка. Или ты докажешь, что тетка не одержимая, или тебя вместе с ней по кусочкам разберут.

– Чтобы помочь человеку, – спокойно ответила Лиля.

– Помочь в чем?

Лиля вздохнула. Кое-как поднялась с земли. Твою ж… грязи на платье… ладно! Люди – важнее.

– Это случается с особо тонко чувствующими людьми. У них очень хрупкая душа… И когда они волнуются, переживают, когда рядом много людей и мало воздуха, может начаться такой приступ. Это ее беда, а не вина.

– Вот как?

– Да. Если женщина не выспалась, если она перенервничала… это бывает. К тому же женщине еще сложнее, чем мужчине.

– Почему же?

– Мужчины сильные. А мы – хрупкие и слабые. Мы можем плакать над увядшим цветком. А сколько мужчин во дворце заплачут вместе с нами?

– Графиня, это бывает у многих? – Фалион решил вмешаться в дискуссию.

– Нет. Только у тех, у кого особо чувствительная душа и нежное сердце.

Снизу раздался стон.

Дама явно не осознавала, где и что она. Это и понятно… Лиля поспешила на помощь.

– Лежите пока и не пытайтесь встать. Тахир!

– Я пригляжу. Сколько лежать… минут десять?

– Да. А потом лучше еще часика два, но в более удобном месте. С вами это не в первый раз?

Дама глухо простонала.

– И это случается, когда вы встревожены, когда вам плохо, когда вы волнуетесь… Ладно, сейчас не до этого. Давайте мы вас попробуем проводить к ближайшему диванчику.

Тахир поспешил на помощь. Но прежде, чем лекарь успел, рядом с женщиной на колено опустилась высокая фигура.

– Госпожа, обхватите меня руками за шею. Сможете?

Лиля вскинула брови.

Маркиз Фалион раскрывается с неожиданных сторон. И не побоялся костюмчик замарать?

Мужчина неожиданно легко подхватил упитанную дамскую тушку и огляделся по сторонам.

– В беседку, маркиз, – негромко подсказал его величество. – Полагаю, господин дин Дашшар составит вам компанию? А графиня пока объяснит нам, что произошло.

Лиля присела в реверансе. И выругала про себя грязь. Платье испорчено, стирка неизбежна. Не то чтобы это было сильно заметно на общем фоне. Но неприятно ж…

– Ваше величество, ваш приказ – закон для меня.

– У нас в Ханганате тоже есть люди, страдающие болезнью солнца, – заметил Тахир. – Мы полагали, что это от нашей жары.

– Нет, друг мой, – Лиля вздохнула. – Это не жара, хотя и она может спустить с цепи болезнь. Так бывает. Если у человека очень чувствительная душа и она не может перенести давления жестокого мира, а наш мир пока еще несовершенен, она заставляет человека отключаться. Вот в таких припадках.

– У них есть название, графиня?

– В старой книге это называлось эпилепсия.

– Почему ею страдают только некоторые? И в основном – женщины? Возможно, что это все-таки результат вселения шильды, – сдвинул брови альдон.

– Нет, светлейший. – Лиля покачала головой и спокойно встретила взгляд серых глаз альдона. – Это не шильда. Это болезнь и несчастье, потому что в такие минуты человек полностью беспомощен. Он может причинить себе вред, может захлебнуться своей слюной или откусить себе язык… Может умереть, если ему не помочь. И именно здесь отгадка. Если человек, страдающий таким недугом, окажется на поле боя, что с ним станет? У него начнется приступ, и он погибнет. Увы…

– Ага. Вот как… Вы считаете, что этой болезнью страдают равно, но в силу условий…

А ведь умен. Но и мы не на заборе деланы.

– Я никогда не набралась бы наглости что-то считать, светлейший. Это писали мужчины, жившие за несколько сотен, а может, и более лет до меня. А я только ученица господина дин Дашшара…

– И поэтому не вы следовали его указаниям, а он – вашим?

Лиля хлопнула ресницами.

– В минуту опасности и солдат может отдать приказ командиру. И если это правильный приказ, разве не будет он выполнен? Мы не могли рассуждать. Нам надо было спасать женщину.

Альдону ответ явно не понравился, но крыть было нечем. И Лиля не удержалась:

– Кстати, лучшим лекарством от такой болезни в тех же книгах называлась молитва. Она дарит измученной душе спокойствие, и человек намного реже страдает этой хворью. Полагаю, что если найдется хороший патер или пастор…

Альдон скривился, но парировал достойно:

– Графиня, а откуда у вас эти книги?

Лиля была сама невинность.

– Полагаю, что о книгах из библиотеки Иртона лучше спрашивать моего супруга. Если он вообще в курсе, что покупала в семейную библиотеку его покойная бабушка. Я-то вообще историю святой Ридалины искала, а наткнулась… Воистину, надо сходить помолиться святой, ибо с ее руки была сейчас оказана помощь несчастной женщине.

Лиля ханжески сложила руки и закатила глазки. Судя по всему, народ оценил. Напряженность рассосалась. Его величество наклонил голову.

– Графиня, мы полагаем, что вам надо пройти к больной и рассказать ей подробнее обо всем, если господин дин Дашшар еще этого не сделал.

Лиля присела в реверансе.

– И не уезжайте, не уведомив нас. Мы хотели бы с вами поговорить чуть позднее.

Лиля сделала еще один реверанс и подошла к альдону:

– Благословите на дело лечения, светлейший…

Мужчина сдвинул брови, подозревая, что над ним издеваются. Но глаза Лилиан были невинны, а реверанс исполнен самого глубокого почтения.

И мужчина решил сохранить видимость мира.

Он коснулся головы Лилиан, что-то пробормотал и осенил ее знаком Альдоная.

– Иди, дитя света. И помни, что только он рассеивает тьму.

Лиля в свою очередь сотворила знак Альдоная.

– Во имя Альдоная…

И направилась в сторону беседки. М-да, вляпалась.

Лиля вздохнула.

Она и сама все отлично понимала. Но не оставлять же женщину – вот так? Она медик. И клятву Гиппократа давала. И плевать, что в этом мире Гиппократа не было! Будет!

Фалион стоял возле беседки. И рядом с ним крутился невесть откуда взявшийся прихлебала… Как его? Тарни? Кажется, да.

– Маркиз, я должна извиниться…

Фалион только махнул рукой.

– Все в порядке, графиня. Вы хоть знаете, кто это такая?

Откуда? Лиля покачала головой.

– Графиня Марвел известна в свете как затворница. Муж ее в свете появляется, а сама она на приемы не ходит и на балы не ездит.

– Оно и понятно, маркиз. Наверное, знала о своей болезни и боялась попасть впросак. А сегодня?

– У нее выбора не было. Его величество прислал приглашение, а воля короля…

– Да, воля короля – закон. Вы мне разрешите?

И Лиля зашла в беседку.

Не считая следов человеческих фекалий на полу, здесь было уютно. Рассеянный свет, затянутые плющом проемы…

Графиня Марвел лежала на чем-то вроде лавочки, ее утешал Тахир. Рядом с графиней стоял невысокий кругленький мужичок и держал ее за руку. Тот самый граф? Жену он, похоже, любит. Но донести ее… точно, не донес бы. Фалиону причитается.

Естественно, Фалион с другом тоже просочились за Лилей. Женщина присела рядом с графиней на каменную скамейку.

– Как самочувствие? Ну-ка, будь умничкой, посмотри на меня.

Зрачки были в норме, пульс более-менее, ну насколько его можно было ожидать… Лиля вообще боялась сотрясения мозга. Часто случается при припадках, человек ведь падает бревном, да во весь рост, но земля, видимо, была не настолько твердой.

– Все в порядке. Но вас, графиня, надо доставить домой.

Графиня всхлипнула – и залилась слезами. Лиля преодолела брезгливость и погладила ее по грязной голове. Да уж. Прическе капут, волосы отмывать неделю. Землю сегодня явно не пылесосили.

– Ну все, ничего страшного, болезнь отступила. Но вам, графиня, если не хотите повторения таких приступов, надо заниматься собой. Эпилепсия – не самое лучшее приобретение.

– Эпи… что? – не поняла графиня.

– Я говорю о вашей болезни, которая вызывает такие приступы, – пояснила Лиля. – Она называется эпилепсия. В ней нет ничего страшного, но выглядит это очень неприятно. А чтобы такого больше не повторялось или повторялось как можно меньше…

– Так это болезнь?! – Графиня оживала прямо на глазах. – Это не одержимость?

– Нет, конечно. Это просто болячка. Вредная, противная, но болезнь. И я могу показать вам свиток, где она описана.

– Всего лишь болячка, – медленно повторил граф. И вдруг сцапал Лилю за руку. – Ваше сиятельство, я ваш должник!

И принялся слюнявить тыльную сторону кисти.

– Графиня! Вы чудо! Но как вы…

– Ваше сиятельство, вас и вашу милую супругу действительно надо доставить домой, – вмешался Фалион. – Вы прибыли в карете?

– Д-да… – Граф оторвался от Лили.

– Я сейчас пошлю слуг.

– Пусть подъедут к дворцу. Сейчас больную лучше не перетруждать, – вмешалась Лиля. – И графиня, если в течение нескольких дней у вас будет болеть все тело, не удивляйтесь. При такой болезни все мышцы сводит спазмом, а потом они расслабляются. Так бывает. Если хотите, я потом расскажу вам подробнее.

– Благодарю вас, графиня.

На официальных приемах полагалось носить официальные украшения. Изумруды Лилиан были не просто побрякушками. Это статусные вещи. И граф это отлично понял.

– Вы разрешите пригласить вас к нам, когда моя жена оправится после… болезни?

– Да, разумеется. И если вы позволите, мой наставник Тахир Джиаман дин Дашшар, один из лучших докуторусов Ханганата, навестит вас завтра. Чтобы убедиться, что выздоровление идет своим чередом.

– Мы с супругой будем вам очень признательны, графиня.

Графиня Марвел оживала на глазах. И Лиля ее понимала. Не случись ее рядом, и тетку точно заклеймили бы одержимой. А теперь фигушки. Есть свиток, есть свидетельства докторусов, что это не одержимость. На том и стоять будем.

А альдон?

Это проблема. Но если они примут то, что Лиля собиралась им предложить, – проблем с церковью у нее уже никогда не будет. Как бы еще не канонизировали.

– Графиня, это действительно не одержимость?

Фалион подкрался незаметно.

– Нет, ваша светлость, – ровно ответила Лиля. – Я понимаю, что признаки похожи, но болезни коварны.

– И что вызывает эту болезнь?

– Тонкая душевная организация. Недостаток свежего воздуха. Нездоровый образ жизни.

– Интересно…

– Подробнее вы можете узнать у господина дин Дашшара. Я лишь его ученица. – Лиля смотрела невинно. Но что-то Фалиона заинтересовало в ее словах.

– Господин дин Дашшар остановился у вас?

– Как и его высочество Амир Гулим.

– Полагаю, вы не будете возражать, если я нанесу вам визит вежливости?

– С целью поговорить с господином дин Дашшаром? Что вы! – На губах Лили проскользнула коварная ухмылка. – Я часто бываю занята, но господин дин Дашшар… – Взгляд на Тахира.

– В свободное от занятий с графиней время я буду рад видеть вашу светлость.

Тахир не подкачал.

После ликбеза от Алисии Лиля смотрела на эту сцену с плохо скрываемым ехидством. Фалионы были снобами не хуже Ивельенов. И предпочитали приглашать всех, кого им хотелось увидеть, к себе. Это считалось честью.

В другой ситуации Фалион мог бы предложить Тахиру нанести ему визит. Но отлично понимал, что целитель откажется. Не могу оставить пациента, и все тут. А Амир Гулим… ну-ну. Чтобы парнишка сделал что-то, что не понравится его обожаемой спасительнице? Да раньше на свиньях розы вырастут.

Пригласить к себе графиню?

То же самое. Одно дело – королевский дворец. Когда его величество щелкает пальцами, танцуют все. Но наносить визиты без мужа благородная дама попросту не может. И не будет. Даже в сопровождении свекрови.

Так что маркиз остается вежливо посланным к Мальдонае. И придраться тут не к чему.

Что Фалион отлично понял. А Лилиан ему зачем-то нужна. Нет, не сама Лилиан, а сведения об этой болезни. И пришлось маркизу идти на компромисс.

А Лиля станет популярна. Еще бы, заманить к себе самого Фалиона! Вяленую Щуку-младшую!

Ну хоть какая-то польза.

Да и от Лидарха товарищ не отвяжется.

Слуга доложил, что карета графа Марвела подана. И Лиля посмотрела на графское семейство, поднимаясь с дивана.

– Ваше сиятельство, вы поняли? Это не одержимость. Это просто болезнь. И она поддается лечению. Мы с вами еще об этом поговорим, а пока не волнуйтесь. Потому что, когда вы нервничаете, эта болячка проникает еще глубже.

Графиня закивала. Граф тоже пару раз кивнул, снова попытался расцеловать Лиле руки, но женщина предусмотрительно отошла подальше.

– Тарни, – бросил прихлебателю Фалион, – проводи!

– Господин дин Дашшар, – тут же вмешалась Лиля, – вы не откажете в любезности…

Тахир не отказал. А поскольку он был ближе, то подхватил под ручку графиню и помог встать с диванчика. Под другую руку жену подхватил граф и повел к выходу. Тарни осталось щелкать зубами и плестись в хвосте. И самое неприятное – опять ничего не сделать.

Графиня четко показала, что ему не доверяет. Но попробуй, хоть слово скажи! Себя же на посмешище и выставишь!

И обидеть клятого хангана никак нельзя. Король в порошок сотрет. Стерва!..

Лиля проводила взглядом графиню и повернулась к Фалиону.

– Маркиз, вас не затруднит проводить меня к отцу и свекрови?

– Разумеется, ваше сиятельство.

Лиля кое-как вышла из беседки, и пара отправилась на поиски. Долго искать не пришлось. Августа было слышно за километр. А кто бы еще рассказывал про отличия дромонов от драккаров?

– Лиля! – ахнула Алисия, увидев невестку. – Что случилось?!

Лиля кратко изложила события. После чего была изругана за опрометчивость. Но надолго Алисии не хватило. Женщина выразила свою благодарность Фалиону и посмотрела на Августа.

– Полагаю, что нам с Лилиан лучше подождать окончания аудиенции в покоях принцесс.

– А я прогуляюсь. Его величество упоминал, что хочет поговорить со мной и с тобой…

Лиля кивнула. Царственно (полнота способствует) поднялась, чуть кивнула Фалиону на прощанье, даже и не думая протягивать руку для поцелуя. Хватит уже, и так всю конечность излапали.

– Маркиз…

Фалион тоже вежливо поклонился.

– Надеюсь на ваше гостеприимство, ваше сиятельство.

Лиля чуть опустила ресницы и выплыла из гостиной вслед за Алисией.

Надежда – мой компас земной… А мы под него магнит подсунем!