Текст книги "Книжный остров мистера Фикри"

Автор книги: Габриэль Зевин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– О, мистер Фикри, это очень нескромный вопрос. – Она допивает второй «Квикег». – Разумеется, меня главным образом покорил авторский слог.

– Разумеется. Но этого недостаточно.

– Скажем так, «Цвет» читался на фоне огромного количества неудачных свиданий. Я романтик, но тот период иногда не кажется мне романтичным. «Увядший цвет» – это книга о том, что настоящую любовь можно найти в любом возрасте. Звучит банально, знаю.

Эй Джей кивает.

– А вы? Что привлекло вас? – спрашивает Амелия.

– Качественно написано и т. д. и т. п.

– Я думала, так нельзя! – восклицает Амелия.

– Вы ведь не хотите выслушивать мои печальные истории, правда?

– Конечно хочу, – говорит Амелия. – Обожаю печальные истории.

Эй Джей в двух словах объясняет, что произошло с Ник.

– Фридман очень метко пишет о том, каково терять близкого человека. О том, что это происходит не единожды, а повторяется снова и снова.

– Когда она умерла? – спрашивает Амелия.

– Уже довольно давно. Я был тогда чуть старше вас.

– Тогда это целая вечность.

Эй Джей пропускает ее укол мимо ушей.

– У «Цвета» были все шансы стать популярной книгой.

– Знаю. Я подумываю попросить кого-то прочесть отрывок из этого романа на моей свадьбе.

Эй Джей не сразу находится, что сказать.

– Вы выходите замуж, Амелия. Поздравляю. И кто же счастливый избранник?

Амелия бороздит гарпунчиком томатные воды «Квикега», пытаясь изловить креветку, которая самовольно покинула боевой пост.

– Его зовут Бретт Брюэр. Я уже собиралась махнуть на все рукой, но тут на сайте знакомств появился он.

Эй Джей глотает последние горькие капли второго бокала вина.

– Расскажите мне больше.

– Он военный, служит в Афганистане.

– Отличный выбор. Будете женой американского героя, – говорит Эй Джей.

– Видимо, да.

– Ненавижу этих ребят, – говорит Эй Джей. – Рядом с ними ощущаешь себя ущербным. Скажите про него какую-нибудь гадость, чтобы мне полегчало.

– Он редко бывает дома.

– Вы, наверное, очень скучаете.

– Да. Но мне надо прочитывать горы книг.

– Это хорошо. Он тоже читает?

– Вообще-то, нет. Чтение не по его части. Но ведь это интересно, правда? Интересно быть с человеком, чьи… э-э… интересы так отличаются от твоих. Не понимаю, почему меня заклинило на слове «интерес». Смысл в том, что он хороший парень.

– Хороший для вас?

Она кивает.

– Это самое важное. Совершенных людей все равно не бывает, – говорит Эй Джей. – Наверное, кто-то заставлял его в школе читать «Моби Дика».

Амелия накалывает сбежавшую креветку.

– Поймала, – говорит она. – А ваша жена… она много читала?

– И писала. Но я бы не переживал по этому поводу. Чтение переоценивают. Посмотрите, какие шедевры показывают по телевизору. Взять хотя бы «Настоящую кровь»[22]22
  «Настоящая кровь» – американский драматический телесериал, основанный на серии романов «Вампирские тайны» Шарлин Харрис.


[Закрыть].

– Вздумали надо мной поиздеваться?

– Бог с вами! Все же знают, что книги для ботанов, – говорит Эй Джей.

– Для таких ботанов, как мы.

Когда приносят чек, платит Эй Джей, хотя в подобных случаях расходы берут на себя торговые представители.

– Вы уверены? – спрашивает Амелия.

Эй Джей отвечает, что она может заплатить в следующий раз.

Выйдя из ресторана, Амелия с Эй Джеем обмениваются рукопожатиями и обычными профессиональными любезностями. Она поворачивает к причалу, он одной важной секундой позже поворачивает к магазину.

– Эй Джей, – окликает она. – Есть что-то героическое в том, чтобы продавать книги, и в том, чтобы воспитывать брошенную девочку.

– От каждого по способностям.

Эй Джей хочет поклониться, но на полпути понимает, что не относится к тому типу мужчин, которые отвешивают поклоны, и быстро выпрямляется.

– Спасибо, Амелия, – говорит он.

– Друзья зовут меня Эми.

Майя никогда не видела Эй Джея таким занятым.

– Папа, – спрашивает она, – почему у тебя так много домашней работы?

– Добавились факультативные занятия, – говорит он.

– Что значит «факультативные»?

– Я бы на твоем месте посмотрел в словаре.

Перечитать весь сезонный каталог, даже если это каталог такого небольшого издательства, как «Найтли», – нешуточная нагрузка для человека, который разрывается между разговорчивой ученицей подготовительного класса и скромным бизнесом. Проработав очередную позицию из списка, Эй Джей делится с Амелией впечатлениями по электронной почте. В этих письмах он никак не может заставить себя обратиться к адресату «Эми», хотя давно уже получил на то разрешение. Иногда, если его что-то по-настоящему задевает, он звонит Амелии. Если книга ему решительно не нравится, он отправляет сообщение: «Не мое». Еще ни один партнер не уделял Амелии столько внимания.

«Разве вам не нужно читать гранки других издательств?» – удивляется она в ответном СМС.

Эй Джей долго обдумывает ответ.

«У других издательств нет таких агентов, как вы», – пишет и тут же стирает он. Девушка, обрученная с американским героем, сочтет подобное сообщение наглостью. «Наверное, “Найтли” удался этот каталог», – исправляется он.

Эй Джей так много заказывает у «Найтли», что даже шеф Амелии не может этого не замечать.

– Никогда не видел, чтобы мелкий партнер вроде «Острова» брал столько наших книг, – удивляется шеф. – Новый владелец?

– Владелец тот же, – говорит Амелия. – Но он изменился с момента нашей первой встречи.

– Видно, ты хорошо его обработала. Этот парень не покупает того, что не может продать, – комментирует шеф. – У Харви и близко не было таких показателей по «Острову».

Наконец, Эй Джей добирается до последней позиции в списке. Это чудесные мемуары о материнстве, скрапбукинге и жизни в литературе, написанные канадской поэтессой, которая всегда нравилась Эй Джею. В книге всего сто пятьдесят страниц, но Эй Джей тратит на нее две недели. Он не может прочитать ни главы, чтобы не уснуть или не отвлечься на Майю. Дойдя до последней страницы, он понимает, что не может написать отзыв. Слог довольно изысканный, и ему кажется, что постоянные посетительницы магазина могут его оценить. Проблема, разумеется, в том, что рецензия поставит точку в его работе с зимним каталогом «Найтли», и до выхода летнего у него не будет повода писать Амелии. Она ему нравится, и он не исключает, что, несмотря на их кошмарную первую встречу, симпатия может оказаться взаимной. Но… Эй Джей Фикри не из тех мужчин, которые воруют чужих невест. Он не верит в «суженых». На Земле тьма-тьмущая людей; никто не может быть настолько особенным. Тем более, он едва знаком с Амелией Ломан. Допустим, он украдет ее, а потом окажется, что они несовместимы в постели.

Амелия присылает ему СМС: «Что случилось? Не понравилось?»

«Не мое, к сожалению, – отвечает Эй Джей. – С нетерпением жду летнего каталога. Искренне ваш, Эй Джей».

Ответ кажется Амелии чересчур формальным, безличным. Она подумывает позвонить Эй Джею, но не решается. Вместо этого она пишет сообщение: «В ожидании каталога обязательно посмотрите НАСТОЯЩУЮ КРОВЬ». «Настоящая кровь» – любимый телесериал Амелии. У них стало дежурной шуткой, что Эй Джей полюбит вампиров, стоит ему только посмотреть «Настоящую кровь». Амелия считает себя похожей на Сьюки Стакхаус.

«Ни за что, Эми, – пишет Эй Джей. – Увидимся в марте».

До марта четыре с половиной месяца. Эй Джей уверен, что к тому времени его романтическое смятение пройдет или хотя бы сменится апатией, с которой легче мириться.

До марта четыре с половиной месяца.

Майя спрашивает, что случилось, и Эй Джей объясняет, что ему грустно, потому что он какое-то время не будет видеться с другом.

– С Амелией? – спрашивает Майя.

– Откуда ты о ней знаешь?

Майя закатывает глаза, и Эй Джей удивляется, где и когда она научилась так делать.

Этим вечером Ламбиазе проводит в магазине заседание книжного клуба «Выбор шефа» (вниманию публики предлагаются «Секреты Лос-Анджелеса»[23]23
  «Секреты Лос-Анджелеса» – роман Джеймса Эллроя о расследовании тремя детективами массового убийства в кафе.


[Закрыть]), и после, по установившейся традиции, они с Эй Джеем распивают бутылочку.

– Кажется, я кое-кого встретил, – говорит Эй Джей, разомлев от вина.

– Отличная новость, – отзывается Ламбиазе.

– Проблема в том, что она помолвлена с другим.

– Неудачный момент, – выносит вердикт Ламбиазе. – Я уже двадцать лет работаю в полиции, и, поверь моему слову, почти все плохое в жизни происходит, когда неудачно выбираешь момент, а все хорошее – когда удачно.

– По-моему, нельзя так упрощать.

– Задумайся. Если бы «Тамерлана» не украли, ты бы не бросил дверь незапертой, и Мариан Уоллес не оставила бы ребенка в магазине. А так она оказалась в нужное время в нужном месте.

– Да. Но Амелию я встретил четыре года назад, – возражает Эй Джей. – Только до недавних пор не удосуживался обратить на нее внимание.

– Опять-таки неудачный момент. У тебя умерла жена. А потом появилась Майя.

– Слабое утешение, – говорит Эй Джей.

– Но ведь здорово знать, что твое сердце еще работает, правда? Хочешь, сведу тебя с кем-нибудь?

Эй Джей качает головой.

– Давай, – настаивает Ламбиазе, – я знаю весь город.

– К сожалению, это очень маленький город.

Для затравки Ламбиазе сводит Эй Джея со своей двоюродной сестрой. У сестры светлые волосы с темными корнями, выщипанные в нитку брови, лицо в форме сердца и тонкий, как у Майкла Джексона, голос. Она носит кофточку с глубоким вырезом и лифчик с пуш-апом, благодаря которому для подвески с ее именем создается маленькая грустная полочка. Ее зовут Мария. На сырных палочках разговор с ней заходит в тупик.

– Какая твоя любимая книга? – пытается расшевелить ее Эй Джей.

Она жует сырную палочку и мнет свои бусы, точно четки.

– Это какой-то тест, да?

– Нет, тут не бывает неправильных ответов, – говорит Эй Джей. – Просто интересно.

Она пьет вино.

– Или можешь назвать книгу, которая больше всего повлияла на твою жизнь. Я пытаюсь немного тебя узнать.

Она делает очередной глоток.

– Что ты вообще читала в последнее время?

– Читала в последнее время… – Она хмурит лоб. – В последнее время я читала меню.

– А я твои бусы, – говорит Эй Джей. – Мария.

После этого ужин проходит в самой что ни на есть душевной обстановке. Эй Джей никогда не узнает, что читает Мария.

Марджин из книжного клуба устраивает ему встречу со своей соседкой, энергичной девушкой по имени Рози, которая работает в пожарной охране. У Рози черные волосы с крашеной синей прядью, неимоверно мускулистые руки, зычный раскатистый смех и короткие ногти, на которых она по красному фону рисует оранжевые язычки пламени. В колледже Рози была чемпионкой по бегу с препятствиями, она любит изучать историю спорта и биографии великих спортсменов.

На третьем свидании, когда Рози увлеченно пересказывает драматический эпизод из «Накачки» Хосе Кансеко[24]24
  Хосе Кансеко – известный кубино-американский бейсболист.


[Закрыть], Эй Джей перебивает ее:

– Ты знаешь, что за всех этих звезд пишут другие люди?

Рози говорит, что знает и что для нее это неважно.

– Успешные спортсмены постоянно тренируются и выступают. Когда им писать книги?

– Но тогда эти мемуары… по сути, ложь.

Рози искоса смотрит на Эй Джея и постукивает пламенными ногтями по столу.

– Ты в курсе, что ты сноб? Из-за этого ты многое теряешь.

– Мне говорили об этом.

– В спортивных мемуарах вся жизнь, – провозглашает Рози. – Ты выкладываешься на тренировках и добиваешься успеха, но в итоге тело тебя подводит, и конец.

– Напоминает поздние романы Филипа Рота[25]25
  Филип Рот – американский писатель, лауреат Пулитцеровской и Букеровской премий.


[Закрыть], – говорит Эй Джей.

Рози скрещивает на груди руки.

– Хочешь показаться умным, да? Хотя нет, скорее добиваешься, чтобы другие почувствовали себя тупыми.

Ночью в постели, после секса, который больше похож на борьбу, Рози скатывается с Эй Джея и говорит:

– Не уверена, что захочу видеть тебя снова.

– Прости, если ранил твои чувства, – говорит Эй Джей, натягивая штаны, – когда мы спорили о мемуарах.

Она отмахивается.

– Пустяки. Себя не переделаешь.

Эй Джей подозревает, что она права. Он сноб, не приспособленный к отношениям. Ну что ж, будет растить дочь, заниматься магазином, читать свои книжки, и этого, решает он, будет более чем достаточно.

По настоянию Исмей Майю отдают в танцевальную школу.

– Ты же не хочешь, чтобы она выросла неблагополучной? – спрашивает Исмей.

– Конечно нет, – отвечает Эй Джей.

– Так вот, – продолжает Исмей, – танцы важны, причем не только для физического, но и для социального развития. Нельзя, чтобы она отставала от сверстников.

– Не знаю. Почему все считают, что маленькие девочки должны танцевать? Разве это не старомодный сексистский предрассудок?

Эй Джей не уверен, что Майе подойдут танцы. Ей всего шесть, но она уже явно тяготеет к интеллектуальным занятиям – дома и в магазине она всегда с книгой, и ей никогда не скучно.

– Майя не отстает, – говорит Эй Джей. – Она уже читает книги для младших школьников.

– Никто не сомневается в ее умственном развитии, – гнет свою линию Исмей. – Проблема в том, что любому другому обществу она предпочитает твое и редко общается с детьми.

– Разве это проблема?

По позвоночнику Эй Джея пробегает холодок.

– Она вырастет такой, как ты.

– А что в этом плохого?

Исмей смотрит на него так, будто ответ очевиден.

– Послушай, Эй Джей, вы с Майей живете в своем тесном мирке. Ты никогда не ходишь на свидания…

– Почему? Хожу.

– Ты никогда не путешествуешь…

Эй Джей перебивает:

– Разговор сейчас не обо мне.

– Тогда не перечь мне на каждом шагу. Ты пригласил меня быть крестной, и я говорю тебе, что девочку надо отдать на танцы. Я заплачу за школу, так что не спорь со мной больше.

На острове Элис одна танцевальная студия и одна группа для девочек пяти-шести лет. Уроки дает владелица школы мадам Оленска. Мадам за шестьдесят, и хотя она никогда не страдала лишним весом, ее кожа обвисает, как будто у нее с возрастом усохли кости. Ее пальцы всегда унизаны камнями, и кажется, что в них на один сустав больше, чем надо. Детей она завораживает и одновременно пугает. Эй Джей чувствует то же самое. Когда он первый раз приводит Майю на урок, мадам Оленска восклицает:

– Боже мой, мистер Фикри! Порог этой студии уже двадцать лет не переступал мужчина! Мы должны вами воспользоваться.

Русский акцент, помноженный на двусмысленную формулировку, дает эффект сексуальной провокации, но от Эй Джея домогаются главным образом физического труда. Для показательного выступления он с помощью краски и столярных инструментов делает из деревянного ящика огромный детский кубик, сажает на горячий клей игрушечные глаза, колокольчики и цветы, а из металлических ершиков мастерит усы и рожки. (Блестки, которыми он их покрывает, наверное, уже никогда не выведутся у него из-под ногтей.)

Этой зимой Эй Джей львиную долю свободного времени проводит с мадам Оленска и многое о ней узнаёт. Лучшая ученица мадам – ее дочь, которая танцует на Бродвее и с которой они уже десять лет не разговаривают. Мадам грозит Эй Джею трехсуставным пальцем:

– Смотрите, чтобы у вас так не получилось. – Она театрально поворачивает голову к окну, а потом медленно переводит взгляд обратно на Эй Джея. – Купите для магазина рекламу в нашей программке, да.

Она не спрашивает. Она отдает распоряжение. Книжный магазин «Остров» становится единоличным спонсором постановки «Щелкунчик, Рудольф и друзья», и его акционный купон появляется на последней странице программки. Но это еще не все. Эй Джей дарит школе корзину с книгами на танцевальную тематику, чтобы ее разыграли в лотерее, а вырученные деньги передали «Бостонскому балету».

Сидя за лотерейным столиком, усталый и слегка простуженный Эй Джей смотрит представление. Поскольку шоу разделено на акты в соответствии с мастерством исполнителей, Майина группа выходит в первом. Майя – пускай и не самая изящная, но очень старательная мышь. Она самозабвенно шныряет по сцене. Она по-мышиному морщит носик. Она виляет хвостом, который Эй Джей с таким трудом скрутил из кухонного ершика. Эй Джей видит, что карьера танцовщицы не для нее.

Исмей, которая занимается лотереей вместе с Эй Джеем, протягивает ему бумажный платок.

– Простуда, – объясняет Эй Джей.

– Конечно, – говорит Исмей.

В завершение вечера мадам Оленска говорит:

– Спасибо вам, мистер Фикри. Вы хороший человек.

– Наверное, у меня просто хороший ребенок.

Эй Джей еще не забрал свою мышку из гримерной.

– Да, – соглашается мадам. – Но этого недостаточно. Вам нужно найти себе хорошую женщину.

– Я доволен жизнью, – говорит Эй Джей.

– Вы думаете, что вам хватит ребенка, но дети вырастают. Вы думаете, что вам хватит работы, но работа не заменит теплого тела.

Эй Джей подозревает, что мадам Оленска уже опрокинула пару рюмок «Столичной».

– Веселых праздников, мадам Оленска.

По дороге домой Эй Джей размышляет над словами учительницы. Он почти шесть лет прожил один. Трудно мириться с болью потери, но одиночество как таковое его не пугает. И потом, ему не нужно старое теплое тело. Ему нужна Амелия с ее большим сердцем и нелепой одеждой. Или хотя бы кто-то похожий на нее.

Начинается снег, и белые хлопья запутываются в мышиных усах. Эй Джей сфотографировал бы Майю, но не хочет уподобляться шаблонному персонажу, который останавливается, чтобы сделать фото.

– Тебе идут усы, – говорит он дочке.

После комплимента в адрес усов Майю прорывает, и она обрушивает на Эй Джея целый поток впечатлений. Только он не слушает.

– Майя, – говорит он, – ты знаешь, сколько мне лет?

– Да, – отвечает девочка. – Двадцать два.

– Значительно больше.

– Восемьдесят девять?

– Мне…

Он четыре раза показывает обе ладони, а потом три пальца.

– Сорок три?

– Молодец. Мне сорок три, и за эти годы я усвоил, что лучше любить и потерять и все такое, и что лучше быть одному, чем с кем-то, кто тебе не по душе. Ты согласна?

Майя очень серьезно кивает, и ее мышиные уши чуть не слетают с головы.

– Но иногда у меня нет сил учить уроки. – Он склоняется к озадаченной девочке. – Ноги промокают?

Майя кивает, и Эй Джей садится на корточки, чтобы она могла залезть ему на спину.

– Хватайся руками за шею. – Когда Майя устраивается у него на плечах, он встает и слегка покряхтывает. – Раньше ты была меньше.

Она хватает его за мочку уха.

– Что это? – спрашивает она.

– Когда-то я носил серьгу.

– Зачем? – удивляется Майя. – Ты был пиратом?

– Я был молодым, – отвечает Эй Джей.

– Как я?

– Старше. И еще была девушка.

– Красна девица?

– Женщина. Ей нравилась группа The Cure, и она думала, что будет круто проколоть мне ухо.

Майя задумывается.

– У тебя был попугай?

– Нет, у меня была подруга.

– Попугай умел разговаривать?

– Нет, потому что никакого попугая не было.

Майя пытается его перехитрить.

– Как попугая звали?

– Попугая не было.

– Но если бы он был, как бы его звали?

– Почему ты думаешь, что он мальчик? – спрашивает Эй Джей.

– Ага!

Она прижимает ладошки ко рту и начинает отклоняться назад.

– Держись за шею, а то упадешь. Может, ее звали Эми?

– Попугай по имени Эми. Я так и знала. У тебя был корабль? – спрашивает Майя.

– Да, с книгами. Я бы сказал, это было научно-исследовательское судно. Мы много чего изучали.

– Ты портишь сказку.

– Это было по-настоящему, Майя. Есть пираты, которые убивают, и пираты, которые исследуют. Твой папа относился ко вторым.

У зимнего Элиса всегда мало посетителей, но в этом году на острове особенно негостеприимная погода. Дороги превратились в каток, а паромы по несколько дней подряд не выходят в рейсы. Даже Дэниелу Пэришу приходится сидеть дома. Он пишет понемногу, старается не попадаться на глаза жене и часто бывает у Эй Джея с Майей.

Майе, как и большинству женщин, Дэниел нравится. Он не говорит с ней как с простофилей только потому, что она ребенок. В свои шесть лет она уже хорошо чувствует, когда с ней общаются «сверху вниз». Дэниел всегда спрашивает, что она читает и что думает. А еще у Дэниела кустистые светлые брови и голос, который напоминает ей о «дамаске».

Однажды, примерно через неделю после Нового года, Дэниел и Майя читают на полу магазина. Вдруг девочка поворачивается к нему и говорит:

– Дядя Дэниел, у меня вопрос. Вы когда-нибудь ходите на работу?

– Я работаю прямо сейчас, Майя, – отвечает Дэниел.

Она снимает очки и вытирает их о футболку.

– По-моему, вы не работаете. По-моему, вы читаете. Разве у вас нет места, куда вы ходите, чтобы работать? – Она поясняет: – Ламбиазе – офицер полиции. Папа – торговец книгами. А чем занимаетесь вы?

Дэниел берет Майю на руки и несет в отдел местных авторов. Чтобы сделать приятное свояку, Эй Джей выставляет в магазине полное собрание сочинений Дэниела, но продается только одна, самая первая его книга под названием «Дети на яблоне». Дэниел показывает Майе свое имя на корешке.

– Это я, – говорит он. – Вот моя работа.

У Майи округляются глаза.

– Дэниел Пэриш. Вы пишите книги, – говорит она. – Вы… – она благоговейно произносит это слово: – Писатель. Это роман? О чем он?

– О человеческом безрассудстве. Это история любви и трагедия.

– Слишком общее описание, – говорит Майя.

– Одна санитарка всю жизнь посвящает заботе о людях. Но потом она попадает в автокатастрофу, и помощь нужна уже ей самой.

– Наверное, я бы не захотела такое читать, – признается Майя.

– Избитая тема, да?

– Не-е-ет. – Она не хочет ранить чувства Дэниела. – Но я люблю книги, в которых больше действия.

– Больше действия, говоришь? Я тоже. Но есть хорошая новость, мисс Фикри: когда я что-нибудь читаю, я учусь лучше писать, – объясняет Дэниел.

Майя обдумывает его слова.

– Я хочу эту работу.

– Желающих много, моя девочка.

– Как ее получить? – спрашивает Майя.

– Читать, как было сказано выше.

Майя кивает.

– Я это делаю.

– Завести удобное кресло.

– Могу воспользоваться одним из этих.

– Тогда у тебя все шансы, – заключает Дэниел, опуская девочку на пол. – Остальному я тебя потом научу. Знаешь, с тобой очень интересно.

– Папа тоже так говорит.

– Умный человек. Везучий. Хороший. И дочка у него умница.

Эй Джей зовет Майю наверх ужинать.

– Присоединишься? – спрашивает он у Дэниела.

– Рановато для меня, – говорит Дэниел. – К тому же меня ждет работа.

Он подмигивает Майе.

Наконец приходит март. Дороги оттаивают, превращая все вокруг в черную жижу. Заканчивается паромная блокада, а вместе с ней и оседлая жизнь Дэниела Пэриша. Торговые представители едут в город со своими летними предложениями, и Эй Джей сбивается с ног, стараясь принимать их как можно радушнее. Он повязывает галстук, чтобы Майя могла различать, когда он «дома», а когда «на работе».

Возможно, потому, что встреча с Амелией самая важная, Эй Джей назначает ее самой последней. Примерно за две недели до условленной даты он шлет ей сообщение: «Повторим “Пекод”? Или лучше попробовать что-то новое?»

«“Квикеги” за мой счет, – отвечает она. – Смотрели “НАСТОЯЩУЮ КРОВЬ”?»

Зима в этом году особенно располагала к домоседству, поэтому ночами, когда Майя засыпала, Эй Джей серию за серией пересмотрел четыре сезона «Настоящей крови». Уже на первых эпизодах стало понятно, что проект нравится ему гораздо больше, чем он ожидал – у авторов получился гибрид южной готики Фланнери О’Коннор и «Падения дома Ашеров» или «Калигулы». Эй Джей планировал мимоходом блеснуть своими познаниями, когда Амелия будет в городе.

«За ответом вам придется ехать на остров», – пишет он, но не нажимает «Отправить», потому что сообщение кажется ему вызывающим. Эй Джей не знает, когда Амелия планировала сыграть свадьбу, поэтому не исключено, что он переписывается с замужней женщиной. «До встречи в следующий четверг», – пишет он.

В среду ему звонят с неизвестного номера. Неизвестным оказывается Бретт Брюэр, американский герой с выговором, как у Билла из «Настоящей крови». Южный акцент кажется Эй Джею фальшивым, но американскому герою, конечно, незачем его подделывать.

– Мистер Фикри, вас беспокоит Бретт Брюэр по просьбе Амелии. Она попала в больницу и просила передать вам, что ей придется перенести вашу встречу.

Эй Джей ослабляет галстук.

– Надеюсь, ничего серьезного?

– Сколько раз просил ее, чтобы она выбросила эти чертовы резиновые сапоги. Ладно еще, когда дождь, но ходить в них по льду просто опасно. Словом, как я и предупреждал, она поскользнулась на каких-то обледеневших ступеньках у нас в Провиденсе и сломала лодыжку. Сейчас ей делают операцию. Так что, ничего серьезного, но какое-то время у нее будет постельный режим.

– Передавайте невесте мои пожелания выздоровления, – говорит Эй Джей.

На другом конце тишина. Эй Джей гадает, не оборвалась ли связь.

– Передам, – говорит Бретт Брюэр и вешает трубку.

Эй Джей рад, что Амелия сильно не пострадала, но немного разочарован, что она не приедет (и что тема американского героя для нее не закрыта).

Он думает послать Амелии цветы или книгу, но в итоге решает написать ей СМС. Хорошо бы найти какую-нибудь цитату из «Настоящей крови», чтобы рассмешить ее, но все цитаты, которые выдает «Гугл», кажутся Эй Джею вызывающими. Он пишет: «Жаль, что вам досталось. Очень ждал летнего каталога “Найтли”. Надеюсь, наша встреча скоро состоится. И еще, хотя мне больно об этом говорить: “Давать Джейсону Стакхаусу вампирскую кровь – все равно что давать диабетику шоколадные пирожные”».

Через шесть часов Амелия отвечает: «ПОСМОТРЕЛИ!!!»

Эй Джей: «Да».

Амелия: «Может, изучим каталог по телефону или по “Скайпу”»?

Эй Джей: «Что такое “Скайп”?»

Амелия: «Неужели вас всему надо учить?!»

После того как Амелия объясняет, что такое «Скайп», они решают воспользоваться этим видом связи.

Эй Джей рад ее видеть, пускай даже на экране компьютера. Она рассказывает ему о книгах в списке, но он ловит себя на том, что почти не слушает ее. Он заворожен тем, как много Амелии в мелочах у нее за спиной: стеклянная банка с вянущими подсолнухами; диплом колледжа Вассар (кажется, на нем так написано); керамическая, болтающая головой Гермиона Грейнджер; взятая в рамку фотография юной Амелии с людьми, в которых угадываются ее родители; косынка в горошек, наброшенная на настольную лампу; степлер, напоминающий работы Кита Харинга[26]26
  Кит Харинг – американский художник, один из ярчайших представителей американского поп-арта и уличного искусства 1980-х годов. Одна из самых известных его работ – разноцветные человеческие фигуры на желтом фоне.


[Закрыть]; старое издание книги, название которой Эй Джей не может разобрать; пузырек с искрящимся лаком для ногтей; заводной омар; вампирские клыки из пластмассы; непочатая бутылка хорошего шампанского…

– Эй Джей, – одергивает его Амелия. – Вы меня слушаете?

– Да, конечно. Я… – Засмотрелся на ваши вещи? – не привык скайпить. Есть же такой глагол от слова «Скайп»?

– Сомневаюсь, что таковой имеется в Оксфордском словаре, но не вижу причин его не образовать, – говорит Амелия. – Так вот, у «Найтли» этим летом даже не один, а целых два сборника коротких рассказов.

Амелия начинает описывать сборники, а Эй Джей продолжает шпионить. Что это за книга? Для Библии или словаря она слишком тонкая. Эй Джей придвигается к экрану, чтобы лучше рассмотреть корешок, но позолоченный текст выцвел, и его невозможно расшифровать в условиях видеозвонка. Как досадно, что нельзя приблизить изображение или изменить угол просмотра. Амелия молчит. По всей видимости, от Эй Джея требуется какой-то ответ.

– Да-да, я обязательно прочту, – говорит он.

– Отлично. Сегодня или завтра отправлю вам их по почте. До осени это все.

– Надеюсь, у вас получится приехать.

– Конечно. Не сомневайтесь.

– Что это за книга? – спрашивает Эй Джей.

– Какая книга?

– Старая. Лежит рядом с лампой на столике у вас за спиной.

– Ишь, на что замахнулись! – улыбается Амелия. – Это моя любимая. Отец подарил, когда я колледж закончила.

– Так что это за книга?

– Если когда-нибудь доберетесь до Провиденса, я вам покажу.

Эй Джей смотрит на Амелию. Он решил бы, что с ним флиртуют, если бы, произнося последнюю фразу, она хоть на секунду оторвалась от записей, которые делала у себя в блокноте. И все же…

– Бретт Брюэр произвел хорошее впечатление.

– Что?

– Он звонил сказать, что вы сломали ногу и не сможете приехать, – объясняет Эй Джей.

– Точно.

– Мне показалось, что он говорит как Билл из «Настоящей крови».

Амелия смеется.

– Вы только посмотрите на него! Между делом ссылается на персонажей «Настоящей крови». Надо будет сказать Бретту при встрече.

– Кстати, когда свадьба? Или она уже состоялась?

Амелия смотрит на него.

– Вообще-то, мы ее отменили.

– Сожалею, – говорит Эй Джей.

– Причем давно. После Рождества.

– Я думал, раз он звонит…

– Он тогда нагрянул ко мне в гости. Я стараюсь не портить отношений с бывшими, – объясняет Амелия. – Такой уж я человек.

Эй Джей понимает, что сует нос не в свое дело, но не может сдержаться.

– Что случилось?

– Бретт – отличный парень, но, увы, у нас очень мало общего.

– Да, без общности восприятия тяжело, – говорит Эй Джей.

У Амелии звонит телефон.

– Это мама. Надо ответить, – говорит она. – Увидимся через пару месяцев, ладно?

Эй Джей кивает.

«Скайп» сообщает, что видеозвонок завершен, и статус Амелии меняется на «Нет на месте».

Эй Джей открывает браузер и вводит в «Гугле»: «Развивающий семейный отдых Провиденс, Род-Айленд». Поиск не дает внятных результатов: детский музей, музей кукол, маяк и другие варианты, которые проще найти в Бостоне. Эй Джей останавливается на саде зеленых фигур «Грин энималс» в Портсмуте. Как-то они с Майей читали книжку с картинками, в которой были зеленые фигуры, и девочка выказывала к ним живой интерес. И потом, нельзя же им все время сидеть на острове? Они с Майей посмотрят на зеленых животных, а на обратном пути проведают в Провиденсе коллегу, оказавшуюся на больничном.

– Скажи, Майя, ты бы хотела увидеть огромного зеленого слона? – спрашивает он у дочки за ужином.

Девочка обводит его пристальным взглядом.

– У тебя какой-то странный голос.

– Будет весело. Помнишь, мы читали книгу, в которой были кусты, подстриженные в виде животных?

– Когда я была маленькая?

– Да. Я тут нашел сад зеленых фигур. Мне все равно надо в Провиденс, чтобы проведать заболевшую подругу. И я подумал, что было бы здорово по дороге заглянуть в этот парк.

Он открывает ноутбук и показывает Майе сайт с парковыми фигурами.

– Хорошо, – без улыбки говорит она. – Я бы хотела на них посмотреть.

Она вычитывает на сайте, что парк находится в Портсмуте, а не в Провиденсе.

– От Портсмута до Провиденса рукой подать, – объясняет Эй Джей. – Род-Айленд – самый маленький штат в стране.

Однако при ближайшем рассмотрении выясняется, что путь от Портсмута до Провиденса вовсе не такой близкий. Хотя между городами есть автобусное сообщение, удобнее всего добираться машиной, а у Эй Джея нет водительских прав. Он звонит Ламбиазе и просит его поехать с ними.

– Неужели малышке так нравятся подстриженные кусты? – спрашивает Ламбиазе.

– Она от них без ума, – уверяет Эй Джей.

– Я просто хотел сказать, что это необычное увлечение для ребенка.

– Майя – необычный ребенок.

– Думаешь, зима – подходящее время для прогулок в саду?

– Уже почти весна. А к лету ее увлечение может пройти. Надо ловить момент.

– Дети быстро меняются, это правда, – соглашается Ламбиазе.

– Послушай, тебе необязательно ехать.

– Да нет, я поеду. Кто ж не хочет посмотреть на гигантского зеленого слона? Просто иногда люди приглашают тебя в одно путешествие, а потом оказывается, что это другое путешествие. Понимаешь, о чем я? Хотелось бы знать, в какое путешествие я еду, вот и все. Наша цель – кусты в форме животных или какой-то человек? Например, твоя знакомая барышня?