Текст книги "Книжный остров мистера Фикри"

Автор книги: Габриэль Зевин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Алмазная гора. 1922 / Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Формально это рассказ. Но рассказ – что-то неопределенное. Тем не менее если ты окажешься среди людей, которые предпочитают проводить жанровые границы – когда-то и я относился к их числу, – тебе лучше знать, в чем отличие рассказа от других жанров. (Если ты попадешь в какой-нибудь из университетов Лиги плюща*, тебе наверняка встретятся такие люди. Вооружайся знаниями против этих гордецов. Но я отвлекаюсь.) Эдгар Аллан По определяет рассказ как то, что можно прочесть в один присест. Думается, что в его времена «один присест» был дольше. Но я снова отвлекаюсь.

Заковыристая, чудаковатая история о трудностях, с которыми сталкиваются хозяева алмазного города, и о том, насколько далеко готовы зайти богачи, чтобы защитить свой образ жизни. Тут Фицджеральд на высоте. «Великий Гэтсби» безоговорочно великолепен, но порой этот роман кажется мне чересчур аккуратным и ухоженным, как зеленые фигуры в детских парках. В коротких рассказах Фицджеральд раскованнее и неряшливее. «Алмазная гора» дышит, словно заколдованный садовый гном.

Почему «Гора» попала в список: ты и сама прекрасно знаешь, что перед тем как встретить тебя, я тоже потерял нечто, представляющее очень большую, хоть и не материальную ценность.

Э. Дж. Ф.

* Я думал об этом. Помни, что хорошие учителя бывают не только в модных университетах.

Эй Джей просыпается у себя в постели в одном нижнем белье, хотя не помнит, как попал в спальню и когда успел раздеться. Он помнит, что Харви Родес умер; он помнит, что вел себя как последняя сволочь с хорошенькой сотрудницей «Найтли пресс»; он помнит, как швырял виндалу об стенку; он помнит первый стакан вина и тост за «Тамерлана». Дальше забытье. На его взгляд, вечер прошел шикарно.

У него раскалывается голова. Он выходит в большую комнату, ожидая увидеть засохшие остатки виндалу. На полу и на стенах ни пятнышка. Эй Джей выуживает из буфета аспирин, мысленно поздравляя себя с тем, что ему хватило дальновидности убрать виндалу с вечера. Он садится за обеденный стол и замечает, что бутылка из-под вина тоже выброшена. Редкое для него чистоплюйство, но все же не беспрецедентное. Эй Джей переводит взгляд на стул, на который вчера усаживал «Тамерлана». Книги нет. Может, он только подумал, что вынул ее из витрины?

Он выскакивает из комнаты, а из груди у него выскакивает сердце. На полдороге к шкафу он видит, что стеклянный саркофаг с кодовым замком и климат-контролем больше не защищает «Тамерлана» от внешнего мира – он настежь распахнут и пуст.

Эй Джей набрасывает халат и надевает беговые кроссовки, которые теперь чаще всего пылятся в углу.

Он бежит по улице капитана Уиггинса, и затасканный клетчатый халат, который развевается у него за спиной, делает его похожим на депрессивного, недоедающего супергероя. Он поворачивает на Мэйн и на полном ходу влетает в двери сонного полицейского участка острова Элис.

– Меня ограбили! – сообщает он. Пробежка заняла всего пару минут, но он уже задыхается. – Пожалуйста, кто-нибудь, помогите!

Эй Джей старается не уподобляться старушке, у которой украли сумочку.

Ламбиазе отставляет чашку кофе и приглашает безутешного мужчину в халате присесть. Он узнает в нем владельца книжного магазина – того беднягу, молодая симпатичная жена которого полтора года назад слетела с трассы и упала в озеро. Эй Джей с тех пор заметно постарел, но Ламбиазе не видит в этом ничего удивительного.

– Хорошо, мистер Фикри, – говорит Ламбиазе, – расскажите, что случилось.

– Кто-то украл «Тамерлана», – отвечает Эй Джей.

– Какого такого «Тамерлана»?

– «Тамерлан» – это книга. Очень ценная книга.

– То есть кто-то унес из магазина книгу, не расплатившись.

– Нет. Это была моя книга, из личной коллекции. Это редчайший сборник стихотворений Эдгара Аллана По.

– Ваша любимая книга? – спрашивает Ламбиазе.

– Нет. Она мне даже не нравится. Это бредни, юношеские бредни. Это… – Эй Джей задыхается. – Черт.

– Успокойтесь, мистер Фикри. Я пытаюсь разобраться. Вам не нравится эта книга, но она дорога вам как память?

– Нет! К черту память. Книга стоит баснословных денег. «Тамерлан» – это Хонус Вагнер[12]12
  Хонус Вагнер – известный американский бейсболист. Коллекционная карточка с его портретом, напечатанная в начале XX века, – самая дорогая бейсбольная карточка в мире.


[Закрыть] среди редких книг. Понимаете, о чем я?

– Конечно, мой старик собирал бейсбольные карточки, – кивает Ламбиазе. – Неужели книга настолько ценная?

Эй Джей так торопится высказаться, что не успевает произносить слова.

– Это было первое, что Эдгар Аллан По написал в своей жизни, еще когда ему было восемнадцать. Издание чрезвычайно редкое, поскольку тираж составлял всего пятьдесят экземпляров. К тому же сборник вышел анонимно. На обложке вместо «Эдгар Аллан По» написано «Бостонец». За такую книгу можно получить до четырехсот тысяч долларов в зависимости от ее состояния и настроений на рынке редких изданий. Я планировал выждать пару лет, чтобы экономическая ситуация немного улучшилась, и выставить «Тамерлана» на аукцион. А потом закрыть магазин и жить на вырученные деньги.

– Позвольте спросить, почему вы хранили такую вещь у себя дома, а не в банковском сейфе?

Эй Джей качает головой.

– Не знаю. Сглупил. Наверное, мне нравилось держать ее под рукой. Приятно было смотреть на нее и понимать, что я могу в любой момент бросить работу. Я хранил «Тамерлана» в стеклянной витрине с кодовым замком. Мне казалось, что этого достаточно.

В защиту Эй Джея можно сказать, что кражи на острове Элис происходят очень редко, да и то в летний сезон. А на дворе октябрь.

– Значит, кто-то взломал витрину? Или кому-то была известна комбинация? – спрашивает Ламбиазе.

– Ни то ни другое. Вчера вечером у меня было желание забыться. Ужасно глупо, но я вынул книгу из витрины, чтобы она была перед глазами. «Тамерлан» стал для меня кем-то вроде собутыльника.

– Мистер Фикри, скажите, книга была застрахована?

Эй Джей хватается за голову, из чего Ламбиазе делает вывод, что книга застрахована не была.

– Я нашел ее около года назад, через пару месяцев после смерти жены. То не хотел тратиться. То руки не доходили. Не знаю. Миллион причин, которые, оглядываясь назад, иначе как идиотскими не назовешь. А главная причина в том, что я идиот, офицер Ламбиазе.

Ламбиазе не считает нужным обращать внимание Эй Джея на то, что он не просто офицер, а начальник полиции.

– Сделаем вот что. Во-первых, напишем заявление о краже. Потом, когда придет мой детектив – в межсезонье она работает неполный день, – я отправлю ее к вам поискать отпечатки и другие улики. Возможно, появятся какие-то зацепки. Кроме того, мы можем обзвонить аукционные дома и людей, которые занимаются подобного рода ценностями. Если книга действительно настолько редкая, появление на рынке неучтенного экземпляра не останется незамеченным. Разве для таких штук не положено вести список владельцев, как бишь он называется?

– Провенанс, – говорит Эй Джей.

– Точно! Моя жена когда-то смотрела «Антиквары-путешественники»[13]13
  Antiques Roadshow – британское шоу, в котором эксперты-антиквары путешествуют по стране и оценивают предметы старины.


[Закрыть]. Не видели этой передачи?

Эй Джей не отвечает.

– И последняя деталь. Скажите, кто-нибудь знал о книге?

Эй Джей фыркает.

– Весь остров. Сестра жены, Исмей, работает учительницей в средней школе. С тех пор как Ник… Одним словом, Исмей беспокоится обо мне и вечно тянет меня куда-нибудь подальше от магазина и Элиса. Около года назад она повезла меня на эту ужасную распродажу имущества в Милтоне. «Тамерлан» лежал в коробке с пятью десятками книг, которые не представляли ни малейшей ценности. Я заплатил пять долларов. Владельцы понятия не имели, с чем расстаются. Говоря откровенно, я чувствовал себя сволочью. Впрочем, теперь это не имеет никакого значения. Исмей предложила выставить книгу в магазине. Мол, это поможет бизнесу, повысит культурный уровень и тому подобная чепуха. В итоге витрина все лето простояла на видном месте. Я так понимаю, вы ни разу не были в магазине.

Ламбиазе смущенно косится на свои туфли, мысленно возвращаясь в школьную пору, когда на уроках литературы он из раза в раз не справлялся с минимальным количеством заданного.

– Я не книжный человек.

– Но детективы все-таки читаете, верно?

– Хорошая память, – замечает Ламбиазе. У Эй Джея в самом деле идеальная память на вкусы читателей.

– Дивер, да? Если вам такое нравится, могу посоветовать нового писателя из…

– Да-да, как-нибудь обязательно загляну к вам. Может, позвонить кому-то из ваших близких? Сестру вашей жены зовут Исмей Эванс-Пэриш, верно?

– Исмей на…

Тут Эй Джей замирает, словно кто-то поставил его на паузу. Глаза становятся стеклянными, челюсть отвисает.

– Мистер Фикри?

Около тридцати секунд Эй Джей ни на что не реагирует, а потом как ни в чем не бывало продолжает говорить.

– Исмей на работе, а со мной все в порядке. Незачем ее беспокоить.

– Вы около минуты были в отключке, – говорит Ламбиазе.

– Что?

– Кратковременная потеря сознания.

– Боже мой. Это просто небольшой припадок. В детстве они были для меня обычным делом. А теперь случаются редко, только когда я очень расстроен.

– Вам нужно к врачу.

– Нет, все нормально. Правда. Я просто хочу найти свою книгу.

– Мне так будет спокойнее, – настаивает Ламбиазе. – Утро у вас выдалось непростым, и я знаю, что с вами никто не живет. Я отвезу вас в больницу и попрошу, чтобы туда подъехали ваши родственники. А мои ребята тем временем займутся вашей книгой.

В больнице Эй Джей ждет, заполняет бланки, ждет, раздевается, ждет, сдает анализы, ждет, одевается, ждет, сдает другие анализы, ждет, снова раздевается и, наконец, попадает на прием к женщине среднего возраста, терапевту. Припадок ее мало беспокоит. Однако анализы показывают, что давление и уровень холестерина у него на грани допустимого для тридцатидевятилетнего мужчины. Врач расспрашивает Эй Джея о его образе жизни. Он отвечает честно.

– Алкоголиком вы бы меня не назвали, но минимум раз в неделю я напиваюсь до потери памяти. Я покуриваю и питаюсь полуфабрикатами. Почти никогда не чищу зубы нитью. Когда-то я бегал на большие дистанции, но теперь забросил тренировки. Я живу один, и мне не хватает серьезных отношений. С тех пор как умерла жена, работу я тоже ненавижу.

– Это все? – спрашивает врач. – Вы еще молоды, мистер Фикри, но организм не железный. Если вы пытаетесь свести счеты с жизнью, для этого есть гораздо более простые и быстрые способы. Вы хотите умереть?

Он не сразу находится, что ответить.

– Потому что, если вы хотите умереть, я назначу вам психиатрическое наблюдение.

– Я не хочу умирать, – помолчав, говорит Эй Джей. – Просто мне тяжело все время быть здесь. Думаете, я сумасшедший?

– Нет. Ваши чувства объяснимы. Вы переживаете трудный период. Начните с занятий спортом, – говорит она. – Станет легче.

– Хорошо.

– У вас была чудесная жена, – говорит врач. – Я ходила в книжный клуб, который она организовывала для мам и дочек. Моя девочка до сих пор у вас подрабатывает.

– Молли Клок?

– Клок – фамилия моего партнера. А я доктор Роузен.

Она постукивает пальцем по табличке с именем.

В коридоре тем временем разыгрывается знакомая сцена.

– Вас не очень затруднит? – спрашивает санитарка в розовом медицинском костюме, протягивая потрепанную книжицу мужчине в вельветовом пиджаке с нашивками на локтях.

– С радостью, – отзывается Дэниел Пэриш. – Как вас зовут?

– Джилл Мейси. Джилл, как в «Идут на горку Джек и Джилл…». Мэйси, как магазин. Я читала все ваши книги, но эта, по-моему, самая лучшая. Самая-самая.

– Таково мнение большинства, Джилл из считалочки.

Дэниел не шутит. Ни одну из его книг не разбирали так хорошо, как первую.

– Словами не выразить, как много она для меня значит. Только подумаю о ней, и сразу слезы наворачиваются.

Она склоняет голову и опускает глаза, почтительная, как гейша.

– После нее я захотела работать в больнице! Я тут совсем недавно. Узнала, что вы живете на острове, и надеялась, что однажды случай приведет вас сюда.

– То есть вы надеялись, что я заболею? – с улыбкой спрашивает Дэниел.

– Конечно нет! – Покраснев, она шлепает его по руке. – Ах, как вам не стыдно!

– Это вы верно подметили, – подтверждает Дэниел. – Стыдно мне не бывает.

После первой встречи с Дэниелом Пэришем Ник сказала, что с его внешностью надо работать ведущим новостей на местном канале. Но по дороге домой она пересмотрела свое мнение.

– У него глаза маловаты для диктора. Его бы, наверное, определили вести прогноз погоды.

– Да, голос у него звучный, – согласился Эй Джей.

– Если этот человек скажет, что гроза прошла, ты не сможешь ему не поверить. Даже если будешь в это время мокнуть под ливнем, – добавила Ник.

Эй Джей обрывает флирт.

– Дэн! – восклицает он и, посылая к чертям тактичность, добавляет: – А я думал, что приедет твоя жена.

Дэниел прочищает горло.

– Она неважно себя чувствует, поэтому я ее подменил. Как ты, старик?

Дэниел называет Эй Джея стариком, не смущаясь фактом, что тот на пять лет его младше.

– У меня украли целое состояние, и врач говорит, что я умру, а в остальном все восхитительно.

Успокоительное помогло Эй Джею шире взглянуть на мир.

– Отлично. Давай выпьем.

Дэниел поворачивается к Джилл и шепчет ей что-то на ухо. Когда он возвращает санитарке книгу, Эй Джей замечает, что на обложке написан его номер телефона.

– Бахус, щедрый бог вина, напои нас допьяна![14]14
  Цитата из пьесы У. Шекспира «Антоний и Клеопатра». Пер. М. Донского.


[Закрыть] – провозглашает Дэниел, поворачивая к выходу.

Невзирая на то, что Эй Джей любит книги и владеет книжным магазином, к писателям он относится прохладно. Он считает их расхлябанными, самовлюбленными, глуповатыми и в целом неприятными людьми. Если ему нравится какая-нибудь книга, он старается не встречаться с ее автором, чтобы тот не испортил впечатления. К счастью, книги Дэниела ему не по душе, даже его первый роман, самый популярный. А сам Дэниел? В какой-то степени Пэриш забавляет Эй Джея. Другими словами, он один из его самых близких друзей.

– Сам виноват, – говорит Эй Джей после второй кружки пива. – Надо было сделать страховку. Надо было хранить книгу в сейфе. И уж тем более не стоило по пьяному делу вынимать ее из витрины. Не знаю, какой гад ее украл, но я тоже проявил себя не с лучшей стороны.

От алкоголя с успокоительным Эй Джей разомлел и настроился на философский лад. Дэниел наливает ему из кувшина очередную кружку.

– Не надо, Эй Джей. Не вини себя, – говорит он.

– Это мне предупреждение, – продолжает Эй Джей. – Пора завязывать с выпивкой.

– Конечно, допьешь эту кружку, и баста, – подкалывает Дэниел. Они чокаются. В бар заходит старшеклассница. Ее джинсовые шорты так высоко обрезаны, что из-под их рваного края выглядывают ягодицы. Дэниел салютует ей пивной кружкой.

– Классный прикид!

Девочка показывает ему средний палец.

– Тебе надо завязать с выпивкой. Мне надо завязать с походами налево, – говорит Дэниел. – Но когда я вижу такие вот шорты, решимость меня покидает. Ну и вечерок сегодня. Санитарка! Шорты!

Эй Джей попивает пиво.

– Как идет книга?

Дэниел пожимает плечами.

– Это же книга. Она будет состоять из обложки и страниц. У нее будет сюжет, персонажи и перипетии. В ней найдут отражение годы, которые я потратил на учебу и шлифовку своего мастерства. Но при всем при этом она будет менее популярна, чем первый роман, который я написал в двадцать пять лет.

– Бедняга, – говорит Эй Джей.

– Уверен, что награду «Бедняга года» получишь ты, старик.

– Экий я везунчик.

– Знаешь, По – никудышный писака. А «Тамерлан» – его худшая книга. Скучный закос под лорда Байрона. Я еще понимаю, если бы у тебя украли первое издание чего-нибудь приличного. А так нужно радоваться, что тебя избавили от мусора. Я вообще не понимаю этих книжных коллекционеров. Сходят с ума по каким-то кипам бумаги. Идеи, вот что важно, друг, слова, – говорит Дэниел Пэриш.

Эй Джей осушает кружку.

– Сударь, вы балбес.

Расследование длится месяц, что по меркам Элиса практически равняется году. Ламбиазе и его команда не обнаруживают на месте преступления никаких вещественных доказательств. Очевидно, кроме пустой бутылки и виндалу, вор позаботился убрать все отпечатки пальцев. Следователи допрашивают сотрудников Эй Джея и тех немногих друзей и родственников, которые у него есть на острове. Беседы эти не дают ни зацепок, ни поводов для подозрений. Книготорговцы и аукционные дома тоже не сообщают о появлении на рынке новых экземпляров «Тамерлана». (Впрочем, аукционисты славятся своей скрытностью в подобных вопросах.) Преступление переходит в разряд нераскрытых. Книги нет, и Эй Джей понимает, что никогда ее больше не увидит.

В стеклянной витрине теперь нет нужды, и Эй Джей не знает, что с ней делать. У него больше нет редких книг. С другой стороны, витрина ценна сама по себе – она обошлась ему почти в пятьсот долларов. Где-то в глубине души Эй Джею хочется верить, что для этой стекляшки еще найдется достойный экспонат. Когда он ее покупал, ему сказали, что в ней также можно хранить сигары.

Поскольку перспектива ухода на заслуженный и безбедный отдых больше не маячит на горизонте, Эй Джей читает гранки, отвечает на электронные письма и телефонные звонки и даже пишет пару-тройку рекламных листов. По вечерам, когда магазин закрывается, он снова выходит на пробежки. Тому, кто бегает на длинные дистанции, приходится преодолевать много трудностей, но одна из самых сложных проблем состоит в том, куда девать ключи от дома. В итоге Эй Джей решает оставлять парадную дверь незапертой. Он считает, что красть у него уже нечего.

Счастье Ревущего Стана. 1868 / Брет Гарт

Избыточно сентиментальная история о золотоискателях, усыновляющих «краснокожего карапуза», которого нарекают Счастьем. Впервые я прочел ее в Принстоне на семинаре «Литература американского Запада», и она меня нисколько не тронула. В отзыве (датированном 14 ноября 1992 года) я написал, что ценность в этом рассказе представляют лишь красочные имена персонажей: Коротыш, Кентукки, Чабан и т. п. Пару лет назад «Счастье Ревущего Стана» снова попалось мне на глаза, и я так над ним наплакался, что моя доверская бюджетка [15]15
  Имеется в виду издание в мягкой обложке издательства Dover, запустившего в 1990-х годах бюджетную серию книг.


[Закрыть] раскисла. Сдается мне, что с возрастом я становлюсь мягче. И еще сдается, что моя поздняя реакция доказывает: каждая история предназначена для своего, строго определенного момента в жизни. Помни, Майя: на то, на что мы откликаемся в двадцать, мы вовсе не обязательно откликнемся в сорок, и наоборот. Это работает не только в литературе, но и в жизни.

Э. Дж. Ф.

В первые недели после ограбления дела магазина «Остров» идут в гору. Подъем небольшой, но с точки зрения статистики парадоксальный. Эй Джей объясняет его действием экономического фактора, который в узком кругу специалистов называют «любопытный обыватель».

Благонамеренный обыватель (БН-О) «невзначай» останавливается у кассы.

– Что-нибудь слышно о «Тамерлане»? [Перевод: Не возражаете, если ваша беда послужит мне развлечением?]

Эй Джей отвечает:

– Пока ничего. [Перевод: Жизнь по-прежнему беспросветна.]

БН-О:

– Рано или поздно найдется, я уверен. [Перевод: Поскольку меня эта проблема никак не затрагивает, мне ничего не стоит излучать оптимизм.] Есть у вас что-нибудь новенькое, чего я не читал?

Эй Джей:

– Да, кое-что появилось. [Перевод: Практически все. Вы здесь месяцами не появляетесь, а то и годами.]

БН-О:

– В «Нью-Йорк таймс бук ревью» была рецензия на одну книгу, кажется, в красной обложке. Не помните такую?

Эй Джей:

– Да, что-то знакомое. [Перевод: Это ровным счетом ни о чем не говорит. Автор, название, сюжет – по таким приметам искать гораздо легче. Сведения о том, что книга могла продаваться в красной обложке и что в «Нью-Йорк таймс бук ревью» написали на нее рецензию, помогают мне гораздо меньше, чем вы думаете.] Возможно, вы что-то еще о ней помните? [Ну же, хоть что-нибудь.]

Далее Эй Джей подводит БН-О к стеллажу с новинками, и тот или та уже не может уйти из магазина, не купив добротной книги в твердом переплете.

Как ни странно, смерть Ник оказала прямо противоположный эффект. Хотя Эй Джей открывал и закрывал «Остров» с безучастной пунктуальностью офицера СС, продажи в том квартале были худшими за всю историю существования магазина. Конечно, Эй Джею сочувствовали, но сочувствовали слишком глубоко. Ник была местной, своей. Людей тронуло, когда выпускница Принстона (и, шутка ли, отличница средней школы острова Элис!) вернулась в родной городок, чтобы вместе с мужем открыть книжный магазин. Приятно для разнообразия встречать молодежь, а не провожать ее в мегаполис. Когда Ник умерла, обнаружилось, что, кроме этой утраты, у жителей Элиса нет ничего общего с Эй Джеем. Они считали его виноватым? Отчасти. Почему он сам не повез того писателя домой? Они утешали друг друга и шепотом повторяли, что муж покойной всегда был немного странным и – они клялись, что расизм тут ни при чем – немного чужим; по парню сразу видно, что он нездешний. (Эй Джей родился в Нью-Джерси.) Мимо магазина они проходили с тяжелым вздохом, как мимо кладбища.

Эй Джей снимает деньги с их кредитных карточек и приходит к выводу, что потеря имущества интегрирует в общество, а смерть – изолирует от него. К декабрю продажи снижаются до обычного уровня. Интерес к ограблению иссякает.

В пятницу, за две недели до Рождества и за две минуты до закрытия магазина, Эй Джей гонит поганой метлой последних посетителей. Мужчина в пуховике мнется у полки с детективами, не решаясь разориться на последнего Алекса Кросса[16]16
  Цикл детективных романов американского писателя Джеймса Паттерсона.


[Закрыть].

– Двадцать шесть долларов – как-то многовато. В интернете ведь можно дешевле купить?

Эй Джей говорит, что не знает, и просит мужчину уходить.

– С такими ценами вы не выдержите конкуренции. Давно пора их снизить, – говорит пуховик.

– Снизить цены? Снизить. Цены. Как-то не приходило в голову, – вежливо отзывается Эй Джей.

– Дерзите, молодой человек?

– Что вы, я вам благодарен. На ближайшем собрании акционеров «Острова» я обязательно выскажу ваше инновационное предложение. Я же понимаю, конкуренты не дремлют. Между нами говоря, в начале двухтысячных мы на время забыли о них. Я считал это ошибкой, но совет постановил: пускай соревнуются спортсмены-олимпийцы, детишки на конкурсах орфографии и производители зерновых. Однако сегодня я рад сообщить, что «Остров» снова в игре и дает решительный отпор конкурентам. Кстати, – добавляет Эй Джей, указывая на дверь, – магазин закрыт.

Не успевает ворчащий пуховик скрыться за дверью, как на пороге появляется старушка. Она постоянная покупательница, поэтому Эй Джей старается не показывать, что ему досадно заниматься ею в неурочное время.

– О, миссис Камбербэтч, – говорит он. – К сожалению, мы уже закрываемся.

– Мистер Фикри, не смотрите на меня, как Омар Шариф на Фатен Хамаму[17]17
  Семейная пара египетских актеров, снимавшихся в Голливуде.


[Закрыть]. Я очень зла на вас.

Миссис Камбербэтч проталкивается мимо Эй Джея в торговый зал и бросает на прилавок толстую книгу в мягкой обложке.

– Вот книга, которую вы мне вчера посоветовали. Хуже я за все свои восемьдесят два года не читала. Так что будьте добры, верните мне мои деньги.

Эй Джей переводит взгляд с книги на старушку.

– Что вам не понравилось?

– Много чего, мистер Фикри. Начать с того, что рассказчиком выступает Смерть! Мне восемьдесят два года, и пятьсот пятьдесят две страницы, написанные Смертью, не доставляют мне ни малейшей радости. По-моему, советовать мне такую книгу было в высшей степени бестактно.

Эй Джей извиняется, но вины за собой не чувствует. Что за народ эти покупатели? Им не только книгу подавай, но и гарантию, что она им понравится. Эй Джей оформляет возврат. На корешке появился залом. Перепродать книгу не получится.

– Миссис Камбербэтч, – не может сдержаться Эй Джей, – похоже, что вы читали эту книгу. И на первых страницах не остановились.

– Вы еще спрашиваете! – вспыхивает старушка. – Конечно, читала. Всю ночь не могла от нее оторваться, так она меня разозлила. А мне на данном этапе жизни бессонные ночи ни к чему. И уж тем более лишними были ручьи слез, которые из меня выжал этот роман. Надеюсь, мистер Фикри, что впредь вы будете это учитывать.

– Разумеется, – говорит Эй Джей. – Мне очень жаль, миссис Камбербэтч. Большинству наших покупателей «Книжный вор» понравился.

Когда последние посетители уходят, Эй Джей переодевается в беговой костюм. Выходя из магазина через парадную дверь, он по новой привычке не запирает ее за собой.

На школьных и университетских стартах Эй Джей бегал кроссы. Дисциплину эту он выбрал главным образом потому, что его не тянуло ни к каким другим соревнованиям, кроме аналитического чтения. В те годы ему казалось, что бегать по пересеченной местности может любой дурак. Школьный учитель физкультуры поэтически называл его надежным середняком, подразумевая, что в любой группе он финиширует с результатом чуть выше среднего. Теперь же, после перерыва, Эй Джею приходится признать, что бегать кроссы дано не каждому. Он не в состоянии продержаться больше трех километров без остановки, и даже с остановками редко пробегает больше восьми. При этом спина, ноги и все тело болят. Хотя это скорее плюс. Если раньше он любил размышлять на бегу, то теперь боль отвлекает его от этого бесполезного занятия.

Под конец пробежки срывается снег. Чтобы не наследить в зале, Эй Джей останавливается у порога и снимает кроссовки. Он прислоняется к парадной двери, и та распахивается. Он знает, что не запирал ее, но, насколько ему помнится, открытой он ее тоже не оставлял. Щелкает выключатель. Все как будто на месте. Кассовый аппарат не выглядит раскуроченным. Наверное, дверь сквозняком открыло. Эй Джей выключает свет и уже почти доходит до лестницы, как вдруг раздается по-птичьему пронзительный крик. Крик повторяется, и на сей раз настойчивее.

Эй Джей снова включает свет, возвращается к двери и принимается ряд за рядом прочесывать магазин. Вот и последний отдел, обделенная вниманием детская и юношеская книга. На полу сидит ребенок. Сказка «Там, где живут чудовища»[18]18
  «Там, где живут чудовища» – книга американского писателя и художника Мориса Сендака, вышедшая в 1963 году и ставшая классикой детской литературы.


[Закрыть] (одна из немногих книжек с картинками, удостоенная чести попасть на полки «Острова») раскрыта у него на коленях. Крупный, думает Эй Джей. Не новорожденный. Эй Джей не может определить возраст, потому что ему никогда не приходилось иметь дела с маленькими детьми. С Ник у них не получилось, а в своей семье он был младшим ребенком. Девочка одета в розовую лыжную курточку. На голове у нее шапка тугих светло-каштановых кудряшек, глаза васильково-синие, а кожа на пару тонов светлее, чем у Эй Джея. Симпатичная малышка.

– Ты кто такая? – спрашивает Эй Джей у девочки.

Без всякой видимой причины та перестает плакать и расплывается в улыбке.

– Майя, – отвечает она.

С этим справились, думает Эй Джей.

– Сколько тебе лет? – спрашивает он.

Майя показывает два пальца.

– Два года?

Она улыбается и протягивает к нему руки.

– Где твоя мама?

Майя в слезы. Она продолжает тянуться к Эй Джею, и тот, не видя других вариантов, берет ее на руки. Девочка весит не меньше коробки с двумя дюжинами добротных томов – ощутимая нагрузка на спину. Малышка обнимает Эй Джея за шею, и он замечает, что она довольно приятно пахнет, чем-то вроде талька и детского масла. Это вам не какой-нибудь забитый и чумазый беспризорник. Девочка дружелюбна, хорошо одета и ждет – да что там, требует – внимания и ласки. Нет никаких сомнений, что с минуты на минуту за ней придут и все объяснят. Скажем, у папы заглохла машина. Или маму внезапно подкосило пищевое отравление. Но политику открытых дверей Эй Джей пересмотрит. Он совершенно упустил из виду, что незваные гости могут не только красть из магазина, но и подбрасывать в него что-то.

Эй Джея стискивают еще крепче. Глядя через плечо Майи, он замечает на полу куклу Элмо, к мохнатой красной груди которой булавкой приколота записка. Эй Джей опускает малышку на пол и берет Элмо. Ему никогда не нравился этот персонаж – слишком уж беспомощный и надоедливый.

– Элмо! – говорит Майя.

– Да, – подтверждает Эй Джей, – Элмо.

Он откалывает записку, отдает игрушку девочке и читает:

Владельцу этого магазина.

Это Майя. Ей двадцать пять месяцев. Она ОЧЕНЬ УМНАЯ, милая и добрая девочка. Для своего возраста она отлично разговаривает, и мне хочется, чтобы она полюбила книги. Я хочу, чтобы она росла среди них и среди людей, для которых подобные вещи имеют значение. Я очень люблю ее, но больше не могу о ней заботиться. В жизни отца для нее нет места, а у меня нет семьи, которая могла бы помочь. Я в отчаянии.

Искренне ваша,

мать Майи

Черт, думает Эй Джей.

Майя опять плачет.

Эй Джей берет ее на руки. Подгузник грязный. Эй Джей никогда в жизни не менял подгузники, хотя с упаковочной бумагой управляется неплохо. Когда Ник была жива, покупателям «Острова» на Рождество предлагали бесплатную подарочную упаковку. Эй Джей предполагает, что смена подгузников и упаковка подарков чем-то сходны. Он очень надеется, что сумку, которая лежит рядом с ребенком, оставили как раз на такой случай. К счастью, его надежды оправдываются. Эй Джей меняет подгузник на полу магазина, стараясь не пачкать ковер и поменьше смотреть на девочку. Майя наблюдает за ним, склонив голову набок, надув губы и наморщив нос.

– Прости, Майя. Мне эта процедура тоже радости не доставляет. Чем быстрее ты перестанешь пачкать штаны, тем быстрее мы с ней распрощаемся, – говорит Эй Джей.

– Прости, – отзывается Майя.

Тут же почувствовав себя сволочью, Эй Джей извиняется:

– Нет, это ты прости. Я в этом совершенно не разбираюсь. Я болван.

– Болван! – повторяет девочка и хихикает.

Эй Джей надевает кроссовки, берет девочку, сумку и записку и идет в полицейский участок.

Дежурит в этот вечер, конечно же, начальник полиции Ламбиазе. Не иначе, ему на роду написано появляться в самые важные моменты жизни Эй Джея. Эй Джей демонстрирует полицейскому ребенка.

– Кто-то оставил это в магазине, – шепчет он, боясь потревожить Майю, которая спит у него на руках.

Ламбиазе доедает пончик, но пытается скрыть этот факт, ибо клише его смущает. Дожевав, он выдает совершенно непрофессиональную реплику:

– О, вы ей нравитесь.

– Это не мой ребенок, – все так же шепотом сообщает Эй Джей.

– А чей же?

– Кого-то из покупателей, наверное.

Эй Джей выуживает из кармана записку и дает ее Ламбиазе.

– Ничего себе! – восклицает Ламбиазе. – Мать оставила ее вам!

Майя открывает глаза и улыбается Ламбиазе.

– А она симпатяга, да?

Ламбиазе склоняется над девочкой, и та хватает его за ус.

– Кто забрал мой ус? – вопрошает Ламбиазе нелепым сюсюкающим голосом. – Кто украл мой ус?

– Начальник полиции Ламбиазе, по-моему, вы недостаточно серьезно подходите к этому делу.

Ламбиазе прочищает горло и выпрямляется.

– Ладно. Что мы имеем? Пятница, девять вечера. Я подам запрос в Управление по делам семьи и детей, но, учитывая снег, выходные и расписание паромов, сомневаюсь, что кто-нибудь доберется сюда раньше понедельника. Попробуем вычислить мать или отца на случай, если кто-то ищет эту кроху.