Текст книги "Непознанное"

Автор книги: Фридрих Л. Бошке

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Группы исследователей стали больше, но число новых оригинальных научных работ увеличилось по сравнению с довоенным периодом не в десять, а всего в два раза. Нередко приводимые числа свидетельствуют всего-навсего о так называемом «информационном взрыве», об увеличении бумажного наводнения научных работ, они никак не адекватны подлинному росту научных знаний.

Наивно ждать помощи от увеличения числа вспомогательного персонала, от более дорогих лабораторий, от разрастания армии подготовленных студентов, от работы в советах и конгрессах – у подлинных ученых они только отнимают время. Мелланби считает важными два фактора: наше отношение к исследованиям должно стать таким, каким оно было некогда, мы должны понять, что исследование осуществляется только исследователями, когда они исследуют!

Даже отличная администрация и организация работ не могут дать нового качества, и ни один совет, каким бы представительным он ни был, не может родить оригинальной идеи. Проводить исследования – это значит искать что-то, чего не знаешь, неважно, пытаешься ли ты подтвердить сформулированную точку зрения, или собираешь факты. Заранее нельзя сказать, будет ли результат «хорошим» или «плохим», будет ли он выдающимся, стоящим или полезным, да все это и неважно. Кто пустился в приключение, называемое исследованием, должен считать законом только ответ природы, а не трансформировать данные в угоду нашим желаниям или намерениям.

С другой стороны, никто не проводит исследования «впотьмах». Основа любого исследования – идеи, возникающие как результат достигнутого нашими познаниями уровня. Можно пытаться подвергнуть проверке, сомнениям все, что известно не наверняка, что не проверено, что не подтверждено, что не заложено как опорная балка в здание науки. И когда ты возьмешь одну за другой все еще не достроенные балки и потрясешь их, появятся вопросы.

Программа охраны окружающей среды, вдохновленная политиками и регулируемая прессой, убедительно показывает, к каким неожиданным выводам могут привести запланированные исследования. Но рассмотрим все по порядку. В течение десятилетий принимались законы, утверждались постановления по охране окружающей среды, которые и исполнялись с большим или меньшим успехом: закон о пищевых продуктах, гигиена производства, охрана труда на производстве, охрана природы, порядок устранения отходов – все это уже было отрегулировано, по крайней мере в большинстве цивилизованных стран. И вдруг слышим призыв: необходимо создать чистую окружающую среду! Похвально, и вот всякий, у кого нет определенного собственного поприща, будь то политик, журналист или ученый, подхватывает призыв, тем более что дело пахнет солидными дотациями. У кого дела поважнее, остается на прежнем посту. И то и другое понятно.

Вскоре выявляются два обстоятельства. Первое: в области окружающей среды многое не приведено в порядок; второе: интересных аспектов тут больше, чем казалось поначалу. Но что за дикий, противоречивый, а подчас и вредный шум поднимается по этому поводу! Мелочи привлекаются в центр внимания, крупные проблемы остаются в стороне, самоочевидные вещи перечеркиваются, а люди несведущие приходят наконец к выводам, которых никогда и не существовало и быть не может, которые просто-таки противоречат законам природы. Рассмотрим всего два примера.

Давно известно, что неорганические пары ртути ядовиты; а она распространена повсюду. Ясно, что в результате неосторожности, особенно аварий на производстве (ртутные соли относятся к разряду наиболее дорогих химикалий), могут иногда иметь место ртутные «отравления» водоемов, но требование, выдвигаемое некоторыми теперь: в пищевых продуктах вообще не должно быть ртути, по меньшей мере несерьезно. Прежде всего хотя бы потому, что никто, проанализировав вещество, не может сказать с абсолютной точностью: здесь нет ртути, а лишь может утверждать: я не могу обнаружить ее посредством тех наилучших методов анализа, которые есть в моем распоряжении; во-вторых, ртуть есть в природе повсюду без всякого «загрязнения окружающей среды». Испокон веку вулканы вместе с газами выбрасывали пары ртути.

Второй пример касается ДДТ. Говорят, что орлы Северной Америки, а они как-никак птицы, вошедшие в американский герб, вымирают оттого, что отравлены (по так называемой цепочке питания) ДДТ. И весь мир верит этому сообщению. Лишь годы спустя узнают истинную причину: эти замечательные птицы были истреблены на 94 процента охотниками, которые получали премию за каждого орла. Еще с дюжину подобных сообщений от защитников природы, и вот пожалуйста – в 1964 году принят закон, который в значительной мере запрещает пользоваться ДДТ.

Между тем ДДТ спас от малярии миллионы жителей Земли. Малярией заболели:

в Болгарии 1946 год – 144 631 человек

в Италии 1945 год – 411 602 человека

в Испании 1950 год – 19 644 человека

на Цейлоне 1946 год – 2 800 000 человек.

После применения ДДТ (против личинок малярийного комара) во всех этих областях заболели всего 92 человека, как правило, приехавшие из районов, пораженных малярией.

После запрещения ДДТ только на Цейлоне в 1968–1969 годах вновь два с половиной миллиона человек заболели малярией! Даже если бы было правдой, что орлы дохнут от ДДТ, разве можно сравнять «охрану природы» с жизнью сотен тысяч людей! А наука не знает, чем заменить ДДТ, неизвестно, можно ли вообще это сделать. Поскольку в Европе теперь нельзя купить дешевого ДДТ, Индия планирует построить несколько собственных заводов. В Испании не было бы так много туристов, если бы там малярия не была выведена с помощью ДДТ. Испания без ДДТ? Значит, в будущем там снова появятся тысячи пораженных малярией.

Некоторые вопросы науки настолько стары, настолько почтенны, что мы даже забыли, что они так и остались без ответа. Вспомним о нашей земной Луне. Она такая большая и так далеко от Земли, что во время солнечного затмения закрывает как раз солнечный диск, но не может прикрыть внешней газовой оболочки Солнца. Что это, совпадение? Вряд ли.

Как нам известно, Луна всегда обращена к Земле одной стороной. Вращение ее вокруг собственной оси и обращение вокруг Земли совпадают таким странным образом, что в результате мы все время видим только одну сторону Луны. Чистое совпадение? А если нет, не значит ли, что величина Луны и ее перемещения имеют какое-то неизвестное нам происхождение? И возникает извечный коварный вопрос: откуда взялась Луна? Возникла ли она некогда вместе с Землей? Или Земля притянула ее к себе из космических далей? Или Луна когда-то была выброшена центробежной силой как кусок Земли, когда она вращалась с гораздо большей скоростью?

Замечательные полеты американских техников – великолепное лунное шоу – не дали ответа ни на один из этих вопросов. Так что мы можем задать и еще один вопрос, который, как ни странно, был задан только в 1973 году: почему Луна не имеет собственных лун? Расчеты относительно масс Земли и Луны, вычисления их вращения и траекторий слишком сложны, чтобы приводить их в этой книге, скажем только, что результат однозначно свидетельствует: раньше вокруг Луны вращались маленькие луны, скорость которых (за счет приливов и отливов) постепенно замедлялась, пока они наконец не упали на Луну. Однако при этом на поверхность Луны должны были падать обломки диаметром 260 километров, и если продолжить наши догадки, то гигантские кратеры Моря Спокойствия и Моря Бурь могут быть последствием падения таких обломков! Может быть, и сейчас вокруг Луны обращаются несколько маленьких осколочков.

Любопытнейшее явление последних лет – история Сигнуса Х-3, или, как астрономы сокращенно называют, Сиг Х-3. Пожалуй, еще ни разу в истории астрономии не было открыто за короткое время так много неожиданных и непонятных феноменов. «Сигнус» по-латыни «лебедь», как вы понимаете, речь идет о космическом теле из созвездия Лебедя на самом краю нашей Галактики.

Объект Сиг Х-3 был обнаружен вначале как точка, посылавшая рентгеновское излучение. Увидеть ничего было невозможно, не отмечалось даже самого маленького сияния. Можно было утверждать только одно: «штука», посылавшая к нам рентгеновские лучи, была удалена от нас на несколько килопарсеков. Один килопарсек округленно равняется 3 тысячам световых лет (1 световой год – 9 460 500 000 000 км).

Однако 2 сентября 1972 года тема «Сиг Х-3» вдруг стала чрезвычайно актуальной. Канадский радиоастроном П. Грегори случайно направил телескоп в направлении Сиг Х-3. Если в последние дни августа рентгеновское излучение от Сига Х-3 было столь незначительным, что его почти не удавалось уловить приборами, то теперь стрелки сделали такой прыжок на шкале, что Грегори срочно начал уменьшать чувствительность. Может быть, прибор расстроился? Он побежал к соседям: интенсивность Сиг Х-3 составляет 20 единиц!

А несколько дней назад она равнялась 0,01. И через несколько мгновений родилась сенсация! Все радиоастрономы Земли пришли в возбуждение.

Вскоре стало ясно, что интенсивность излучения Сиг Х-3 подвержена сильным колебаниям и что в диапазоне радиоизлучений принимаются и более длинные волны также с меняющейся интенсивностью. На Сиг Х-3 случилось что-то, о чем мы пока не имеем представления. Магнитные поля и горячие газы расходятся от него со скоростью, составляющей ¹/₁₀ от скорости света, за несколько дней вырастают в «пузыри» размером чуть ли не до 20 миллиардов километров (расстояние от Земли до Луны составляет только 380 тысяч километров), то есть нечто невообразимо большое, а затем пропадают.

Но неожиданности этим не исчерпались. Конечно, кое-кому из астрономов приходила в голову мысль покинуть уютную комнату с измерительными и регистрирующими приборами и посмотреть на Сиг Х-3 в нормальный телескоп: не видно ли ее хотя бы в виде крошечной светящейся точки, – но даже в самые сильные телескопы ничего нельзя было разглядеть. И все же «источник света» обнаружился 3 октября 1972 года, но не в видимом, а в инфракрасном спектре. Самый большой сюрприз ждал астрономов в июле 1973 года, когда они установили, что это инфракрасное излучение колеблется, подчас в несколько раз превышая нормальное. Такого еще не было, это было абсолютно новое явление во вселенной!

Если собрать все, что мы теперь знаем о Сиг Х-3, то нам представится невероятно крупное космическое тело: оно имеет очень компактное ядро, окружено со всех сторон горячими массами газа и посылает во все стороны рентгеновское излучение, радиоволны и инфракрасные волны. Может быть, это система «двойной звезды», может быть, она каким-то образом связана с «черной дырой»? И тем не менее Сиг Х-3 отличается от всего, что мы знаем. Поэтому перед нами не только открывается бесчисленное множество вопросов, но ставятся под сомнения и некоторые общепризнанные понятия.

Дискуссия относительно того, влияют ли, например, на погоду и на возникновение гроз солнечный ветер, магнитное поле между планетами, геомагнитные бури, активность солнечных пятен, короче говоря, все колебания в поведении Солнца, становится мелкой и незначительной по сравнению с подобными явлениями.

На рубеже 1973–1974 годов появилась комета Когоутека. «Гигантская комета мчится к нашей Земле!» – восклицала 20 июня 1973 года одна вечерняя газета. Говорилось, что-де один астроном в ФРГ обнаружил «посланца от начал солнечной системы», что уже в сентябре комету можно будет увидеть в подзорную трубу, потом просто невооруженным глазом, а под конец хвост ее закроет шестую часть неба, и к рождеству 1973 года на ночном небе будет светить гигантская «Вифлеемская звезда». А всевозможные Кассандры наших дней немедленно усмотрели приход войн, болезней, дороговизны, распространяли прямо-таки средневековые слухи о том, что произойдет, когда комета ударится о Землю или когда мы окажемся в ее раскаленном хвосте.

При внимательном рассмотрении все эти данные ложны. Для начала – комету открыл не немецкий астроном, а чех Л. Когоутек, работавший в Гамбургской обсерватории. Даже слово «открытие» здесь выбрано неточно, потому что Когоутек вовсе не искал эту комету, у него были совсем иные задачи, и он обнаружил комету только через 10 дней, когда изучал снимки звездного неба. К тому же комета вовсе не устремлялась к Земле, она должна была пролететь мимо.

А когда все страхи прошли, когда комета уже не могла рекламироваться как «импозантное небесное явление», когда лишь самые удачливые астрономы могли с трудом разглядеть ее, разочарование публики было так велико, что про комету почти забыли, а вот этого-то и не следовало делать. Ведь комета Когоутека дала нам несколько важных уроков:

– комета была открыта только случайно, хотя в общем-то летела прямо на нас, и это могло кончиться катастрофой. Ее траектория была рассчитана неправильно;

– неправильно указывалась величина кометы, по меньшей мере ее предполагаемая видимость;

– созданные для изучения кометы исследовательские программы (отнюдь не дешевые) почти не дали результатов.

Но самое грустное – это те «вероятно», к которым мы прибегаем, стоит нам заговорить о кометах:

– вероятно, кометы состоят из пыли, частиц металла, льда и «замерзшего» газа;

– вероятно, в солнечной системе имеется примерно несколько миллиардов комет;

– вероятно, они движутся подобно облаку по краю солнечной системы;

– вероятно, большинство из этих комет имеет лишь несколько километров в поперечнике (диаметр кометы Когоутека составлял около 20 километров);

– вероятно, их суммарная масса меньше массы Земли;

– вероятно, это обломки, оставшиеся от созидания солнечной системы;

– вероятно, некоторые из комет отклоняются «пролетающими мимо» планетами настолько, что после этого они устремляются внутрь системы;

– вероятно, огромный светящийся хвост кометы абсолютно безопасен (и не прорежет поверхность Земли на сотни километров, как предполагал один геолог еще в 1974 году);

– вероятно, существует связь между кометами и метеоритами (падающие звезды и микрометеориты).

Можно продолжить этот список вероятностей, но он и так убедительно демонстрирует: мы знаем слишком мало, даже об известном издревле явлении природы мы не знаем почти ничего.

Великий естествоиспытатель Дж. Гальдан (1892–1964) говаривал обычно, будучи свидетелем жарких научных дискуссий: унция алгебры убедительнее, чем тонна ораторских аргументов. Именно этой унции алгебры нам часто и не хватает.

Глава 17
Ибо наши знания не более чем мозаика

Наша наука может быстро и надежно ответить на тысячи и тысячи вопросов, а в то же время некоторые, казалось бы, несложные, но фундаментальные проблемы остаются открытыми. Но когда-нибудь мы и на них получим ответ. Образно выражаясь, мы видим древо познания и надеемся отведать его плодов. Другое дело, полезны ли они нам.

Разве в прошлом не бывало случаев, когда «прогресс» больше пугал нас, чем приносил удовлетворение? Мы сумели оторваться от естественных процессов природы, и это вселило в нас гордость, но еще более неуверенность. Может быть, твердая вера делала некогда человека счастливее, чем полузнание нашего времени? Идентифицируя науку с техникой, и то и другое с неопределенным понятием «прогресса», мы курим фимиам сегодняшним достижениям. Здесь все поставлено с ног на голову. Мы громко утверждаем, что наука сегодняшнего дня есть техника завтрашнего, вместо того чтобы понять, что техника сегодняшнего дня – результат вчерашней науки и любое предсказание, говорящее, что завтра будет лучше, признает только, что сегодняшний день оставляет желать лучшего. Твердая вера, которая когда-то питала человечество, не только успокаивала, она была и удобнее, чем наши сегодняшние знания.

Но мы любознательны и не боимся приключений, которые таят в себе исследования, путешествие в неведомое влечет нас с непреодолимой силой, стремление накапливать знания дано нам природой, и, следуя ему, мы следуем нашему назначению в эволюции природы. Не нужно понимать это таким образом, что человеческий дух исследования представляет собой нечто особое и уникальное, это высокомерная и невежественная точка зрения. Разве нет животных, которые под конец своей жизни знают о своем мире очень много? Собака, выросшая в большом городе, переходит дорогу, только когда загорается зеленый свет, располагая, таким образом, знаниями, которые неведомы иному человеку до конца дней своих.

Мы заботимся о своих знаниях, а вот познания собаки кажутся нам не стоящими внимания. Так ли это?

Мы только что убедились, сколько пробелов в наших знаниях. По самой химической идее творения было самоочевидно и неизбежно, что на Земле возникает жизнь, более того, неизбежностью была и отработка тех процессов метаболизма, которые ныне имеют место. Достаточно сравнить частоту химических элементов, встречающихся в земной коре и в крови человека, как мы будем поражены совпадением этих параметров. Наша жизнь, как и любая иная жизнь, принадлежит Земле.

Если мы проанализируем, что знаем о самих себе, нам откроется бесконечный ворох отдельных фактов. Мы знаем, как появляемся на свете, как растем, мы знаем наши болезни, обмен веществ, знаем, отчего умираем. Нам известно кое-что о наших мыслях, наклонностях, поведении. Достаточно ли этого? Мы плохо знаем, что происходит, когда мы стареем, слово «геронтология» для нас в новинку. Учиться, вспоминать, находить счастливые идеи, думать – все это процессы, столь типичные именно для человека, что мы знаем о них?

Без особых колебаний мы называем людей с отклонениями от умственных норм «сумасшедшими», но что это такое? Существуют ли предсказатели будущего, угадыватели прошлого, паракинез? Что является умственной «нормой»? Как много здесь остается сделать! Даже самих себя мы знаем из рук вон плохо…

Стоит вглядеться повнимательнее, и мы убедимся, насколько интересен, волнующ мир в любых его проявлениях. Но если только хлопать в ладоши от восторга, то можно забыть, сколько предстоит сделать, как много еще нужно понять. Мы вступили на путь исследования природы, и нам ничего не остается, как идти по этой дороге дальше. Мы посвятили свою жизнь познаниям, и обратно теперь дороги нет, даже если бы мы захотели вдруг забыть все, что узнали.

Нет, мы хотим, мы имеем право узнавать, почему существует наш мир и из чего он создан. Мы хотим знать ответ на вопрос: где я? А ответив на него, зададимся старым философским вопросом: что я такое, что такое человек?

Могут пройти века, пока из вороха отдельных фактов мы выудим ответ на первый вопрос, и вновь столетия, пока не выкристаллизуется ответ второй. И все же мы, люди, следуя самому человечному из наших качеств – надежде, смело противопоставляем вере риск научного эксперимента.

Чего проще – восхищаться окружающим нас миром, ведь он действительно чудо! Но нас питает надежда, что удастся понять этот непостижимо чудесный мир, пусть не скоро, пусть через много веков.

Нам послан вызов, и мы приняли его. Поколения следуют за поколениями, ученики, студенты, ученые, практики и мыслители заботятся о том, чтобы человек жил лучше, и окрыляют нас свободой творческого мышления. Мы не очень далеко прошли по этому пути, и эта книга показывает, что мы стоим только у истоков знаний. Пора сделать следующий принципиальный шаг, надо подумать, как в дальнейшем будут проходить исследования. Мы должны подвести итоги сделанному и, по возможности объективно анализируя результаты наблюдений, сформировать базис для научного поиска.

Начало исследования положила тщеславная мысль, что жизнь на Земле уникальна и что человек – последняя и лучшая форма эволюции, что именно для него создано лучшее место в мире – планета Земля. Это, увы, основанное на безмерной самоуверенности заблуждение.

Земля – довольно неприглядное и ненадежное местечко. Жизнь на ней – всего лишь одна ступенька эволюции, протекающей по законам природы, и нам, как отдельным личностям, так и всему роду, отведен относительно небольшой исторический промежуток в хронике Земли. Надо использовать его наилучшим образом. Пока человек занимает верхнюю ступеньку в иерархии живых существ, стоит попытаться занять то место, которое мы отводим себе в наших представлениях об идеале.

Послесловие

Необычайно широк круг проблем, которые рассматривает в книге известный западногерманский ученый и публицист Фридрих Л. Бошке. Космос, происхождение жизни на Земле, океан, глубины Земли, причины возникновения вулканов, торнадо, циклонов и т. д. Как из рога изобилия сыплются на читателя гипотезы, взаимоисключающие и опровергающие друг друга, давно забытые и только что появившиеся… Автор откровенно полемичен, нарочито гиперболизируя и сталкивая некоторые гипотезы и прогнозы. И всякий раз один и тот же вывод: мы еще мало знаем, мы не можем ответить на этот вопрос, нам не удалось пока объяснить то или иное явление. И всякий раз один и тот же призыв: идти дальше, идти в глубь научных проблем, идти в поиск с открытыми глазами, не успокаиваясь благодушно, принимая то или иное положение как нечто незыблемое, а четко представляя нынешнее состояние науки о космосе и о Земле.

Действительно, если говорить о космосе, то наука о нем еще совсем молода, но какой путь уже пройден! И постепенно мы узнаем все больше. Так, например, говоря об окружающем Землю мировом пространстве, уместно вспомнить популярное изложение данных о положении нашей планеты в космосе по материалам одного из лучших популяризаторов астрономии – советского академика В. Фесенкова, специалиста в области астрофизики, атмосферной оптики и космогонии.

В. Фесенков в книге «Космогония солнечной системы» (Каз. филиал АН СССР, 1965) предлагает рассматривать окружающее нас мировое пространство по отдельным квадратам, увеличивая сторону каждого последующего квадрата в 100 раз. В первом из таких квадратов со стороной 15 · 10³ километров может разместиться только наша Земля и Луна. Вся солнечная система попадает в четвертый квадрат со стороной в 15 · 10³ километров, а наша Галактика – Млечный Путь в восьмой квадрат со стороной 15 · 10¹⁷ километров.

В настоящее время в пределах, доступных астрономическим наблюдениям, находится пространство, превышающее площадь десятого квадрата со стороной 15 · 10¹² километра. Повсюду в пределах этого пространства можно видеть сотни миллионов галактик различной формы (спиральной, шаровой и пр.). По современным представлениям все эти галактики комбинируются в крупное скопление – метагалактику, размеры и форму которой можно будет увидеть в следующих квадратах.

Постепенно мировая наука накапливает факты. Существует много методов проникновения в глубины космоса. Один из прогрессивных методов (сегодня) – это радиоастрономия. Длительное время развитию радиоастрономии мешали размеры размещения радиотелескопов, ограниченные пространством нашей планеты. В 1979 году десятиметровая антенна радиотелескопа была вынесена на орбитальный комплекс «Салют-6» – «Союз-34». Космонавты Владимир Ляхов и Валерий Рюмин провели ряд совместных наблюдений с земным радиотелескопом с 70-метровой антенной. Они, пишет профессор А. Герасимов, «провели измерения радиоизлучения Солнца и дискретного источника Кассиопея А… состоялось несколько циклов регистрации излучения пульсара 0329. Сделана серия работ по радиокартографированию Млечного Пути» и пр. Конечно, это только начало нового качественного скачка в изучении космоса. Дальнейшее не за горами.

Постепенно уточняются и расстояния до планет. В этом заслуга космических кораблей, запускаемых в СССР и США. Часть кораблей была запущена к планетам Венера, Марс, Меркурий. Например, станции «Венера-3, -4, -5, -6, -7», пролетев расстояние свыше 350 миллионов километров, доставили на эту планету плавно спускаемые капсулы с передатчиками, давшими ряд ценнейших сведений об атмосфере Венеры и ее поверхности.

Каждый день приносит нам новые данные не только о космосе, но и о Земле. Автор не ставит своей целью, да это и невозможно, рассказать обо всех последних достижениях науки в области изучения Земли. Выдвигая на первый взгляд простые, общеизвестные явления, Бошке показывает, как много непознанного даже в них. Он привлекает интерес к самым серьезным, фундаментальным проблемам науки о Земле, не забывая напомнить при этом каждый раз, что их решение необходимо прежде всего людям, для того чтобы они могли чувствовать себя спокойно и безопасно на Земле, могли жить так, чтобы пользоваться природой, не нанося ей ущерба. И в этом отношении Бошке, безусловно, прогрессист. Он смеется над утверждениями типа «раньше люди жили лучше», полагает преувеличенными многие страхи, высказываемые в настоящее время борцами за экологию, показывает несостоятельность теории Мальтуса. Он верит в прогресс науки, остроумно высмеивая выдуманные Денекеном легенды об обитании в прошлом пришельцев на Земле из других миров и попытки таким образом объяснить непонятные пока явления. «Для тех, кому не по душе кропотливые исследования, – пишет он, – может показаться приемлемым и приятным нереальный, населенный духами и украшенный хитроумными словесами мир. Оставим в нем мечтателей и лентяев. Тот же, кто принадлежит нашему времени и хотел бы жить в нем, должен попытаться понять мир, даже если это окажется труднее, чем строить воздушные замки».

Автор явно сгущает краски, но верит в то, что наука найдет ответы на поставленные им вопросы. Приблизить это время, побудить молодых ученых, людей самых различных специальностей работать сегодня, не успокаиваться, не откладывать на завтра поиск, не утешать себя тем, что нам многое известно, – вот его цель.

Порой полемический задор, можно было бы даже назвать это своего рода приемом, заводит Бошке слишком далеко. И его выводы и суждения не бесспорны.

Разберем подробнее только один из вопросов. В руководствах по геологии, петрографии и вулканологии принято рассказывать об удивительной закономерности, объясняющей свойства вулканов. Оказывается, эти свойства зависят от химического состава магматических очагов, питающих их. Решающее значение при этом имеет содержание двуокиси кремния (SiO₂). Принятая ныне в науке классификация вулканов разработана двумя советскими исследователями – В. Обручевым и профессором В. Влодавцем (первым директором Камчатской вулканологической станции), основана на химическом составе магм.

По данным этих исследователей, выделяется шесть типов вулканов: гавайский, стромболианский, везувианский, вулканский, пелейский, катмайский (и близкий к нему бандансайский), названные так по имени некоторых типичных вулканов. Посмотрим кратко эту классификацию.

В лаве гавайского типа фиксируется наименьшее содержание двуокиси кремния. В связи с этим лава в вулканах этого типа чрезвычайно жидкая. В ней почти отсутствуют газы, вследствие чего истечение лавы спокойное. Она просто переливается через край кратера. При таком типе извержения не возникает ни пепла, ни вулканических бомб. Лишь на поверхности лавового озера можно наблюдать небольшие фонтанчики из лавы.

Близок к гавайскому и стромболианский тип. Лава в нем довольно подвижная, так как количество двуокиси кремния хотя и небольшое, но несколько увеличенное по сравнению с предыдущим типом. Газы в такой лаве имеются в небольшом количестве. Они-то и обеспечивают эффектные выбросы небольшого количества пепла к бомб. Очевидцы рассказывают, что во время извержения вулкана можно относительно спокойно стоять на краю кратера. Известный исследователь вулканов, создатель фильма об этих явлениях природы – Гарун Тазиев получил весьма эффектные кадры, снимая вулканы именно этого типа.

Лава вулканов везувианского и относительно близкого к нему вулканского типов благодаря увеличенному содержанию двуокиси кремния обладает средней вязкостью и повышенным содержанием газов. Такая лава часто закупоривает жерло. Накапливающиеся газы обеспечивают взрывы и создание большого количества пепла и раскаленных вулканических бомб.

В лавах пелейского типа содержание двуокиси кремния весьма повышено. Это создает значительной мощности пробки в жерлах таких вулканов. Накапливающиеся при этом газы сильно перегреты и обогащены тяжелыми компонентами, вследствие чего вырвавшиеся газы устремляются не вверх, а вниз.

Наибольшее количество двуокиси кремния содержится в лавах катмайского и близкого к нему бандансайского типов. Для всех вулканов такой группы характерны сильнейшие разрушения, производимые во время грандиозных взрывов. Во время извержения вулканов этих типов лава вспенивается и поднимается из жерла в виде раскаленной пыли и песка. К извержению вулкана бандансайского типа относится катастрофа, происшедшая 7 сентября 1883 года на острове Кракатау, в Индонезийском архипелаге. Взрывом снесло почти треть острова. Морская волна, возникшая при взрыве, достигла берегов Африки и Австралии и докатилась по Тихому океану до берегов Америки и ощущалась в Атлантическом океане.

Все перечисленные типы вулканов могут быть встречены при извержениях подводных вулканов.

Приведенные данные о типах вулканов, зависящих от химического состава питающих их очагов, дают в руки исследователей не только объяснение кажущихся непонятными явлений природы, но и право на четкие прогнозы. Таким прогнозам содействует статистика извержений и ряд других данных, которые получаются в результате кропотливой работы на вулканологических станциях.

Другое направление, развиваемое автором книги, сводится к катастрофизму. Почти в каждой главе Ф. Л. Бошке подчеркивает те события, которые приводят или могут привести к катастрофе. Так, излагая популярную в ФРГ гипотезу А. Вегенера, он говорит о возможном «геологическом спектакле» – катастрофе, которая разыграется при отчленении Африки от Азии. Описание такого «спектакля» дано весьма красочно. Подобные этой катастрофы описываются (порой слишком подробно) и в других главах.

Идеи катастрофизма в естественных науках близки к идеалистическим представлениям, сближающим процессы развития Земли (и особенно жизни на Земле) с библейскими актами творения, следовавшими после катастроф. Особенно ярко эта концепция проявилась во взглядах Ж. Кювье, считавшего, что во время переворотов (катастроф) якобы уничтожалось, а затем вновь зарождалось все живое. Развивая взгляды Кювье, некоторые исследователи насчитывали в геологической истории Земли 27 таких катастроф.

Лишь благодаря Ч. Дарвину идеи катастрофистов были отброшены и заменены представлениями о ведущем значении эволюции в развитии органической жизни на Земле.

В тектонике идеи катастрофизма возрождались и в XX веке. Неокатастрофисты говорили о единовременности на всем земном шаре эпох горообразования, связанных с катастрофическими событиями во вселенной. Эти идеи нашли убедительное опровержение в трудах советского тектониста академика Н. Шатского.