Текст книги "Следующие 100 лет - Прогноз событий XXI века"

Автор книги: Фридман Джордж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Эти и подобные им разработки приведут к снижению стоимости электроэнергии на Земле, в результате чего многие энергоемкие проекты станут рентабельными. Возникнут невероятные предпринимательские возможности. Кто мог бы предвидеть, что когда-нибудь из ARPANET возникнет iPod? Можно лишь отметить, что эта вторая волна новаторства изменит мир (по крайней мере, так же сильно, как в прошлом дорожная сеть между штатами и Интернет) и принесет 60-м годам XXI в. столько же процветания, сколько дороги принесли 60-м годам XX в., а Интернет – 1-му десятилетию XXI в.

США создадут еще одну базу для своей геополитической власти – они окажутся крупнейшим производителем энергии в мире, а их энергетические поля будут надежно защищены от нападения. Япония, Китай и множество других стран станут импортерами энергии. По мере изменения принципов регулирования рынка энергетики другие энергоносители, в том числе углеводороды, станут все менее привлекательными. Другие страны не смогут запускать в космос собственные энергетические системы, в первую очередь, в связи с отсутствием военных, которые были бы готовы внести первый взнос за строительство этих систем, кроме того, в то время ни одна страна не захочет связываться с США. Нападение на американские установки будет немыслимо, учитывая имеющийся дисбаланс сил, в то время как способность США поставлять гораздо более дешевую солнечную энергию создаст дополнительный уровень непреодолимой мощи этой страны и укрепит ее международное господство.

Мы станем свидетелями фундаментального сдвига парадигмы геополитической реальности. С самого начала индустриальной революции промышленность жадно поглощала энергию, которая была случайно и бессистемно распределена по миру. Аравийский полуостров, который при других обстоятельствах имел бы небольшое значение, стал невероятно важен благодаря своим запасам нефти. С переходом на космическую энергосистему промышленность будет производить энергию, а не просто потреблять ее.

Полеты в космос станут результатом индустриализации, и индустриальная держава будет производить энергию и одновременно снабжать ею свою промышленность. Космос приобретет большую важность, чем когда-либо имела Саудовская Аравия, и контролировать его станут США.

Новая волна созданной в Америке культуры нахлынет на мир. Помните, мы определили культуру не только как искусство, а в более широком смысле – как образ жизни людей. Компьютер был самым эффективным нововведением в американскую культуру, гораздо более принципиальным, чем фильмы или телевидение. Робот станет логическим и впечатляющим продолжением компьютера. В мире, где население, в сущности, не увеличивается, двигателем производительности станут роботы, а электричество будут вырабатывать размещенные в космосе солнечные энергетические установки. Все еще примитивные, но быстро развивающиеся роботы заполнят мир, особенно к месту они придутся в страдающей от нехватки человеческих ресурсов промышленности и в странах, приближающихся к первому эшелону, где уже пройден или близок пик рождаемости населения.

Генетика и дальше будет продлевать продолжительность жизни и искоренит или научится контролировать ряд генетических заболеваний. Это приведет к повышению социальной нестабильности. Радикальные перемены, которые потрясли Европу и США, а также изменили роль женщины и структуру семьи, станут всеобщим явлением. В странах второго эшелона возникнет сильная напряженность в отношениях между сторонниками традиционных ценностей и новых социальных реалий. Эта напряженность сметет все основные мировые религии. Католицизм, конфуцианство и ислам будут связаны с традиционными представлениями о семье, сексуальности и отношениях между поколениями. Однако сначала традиционные ценности будут уничтожены в Европе и США, затем то же самое произойдет в большинстве стран мира.

С политической точки зрения это будет означать сильную внутреннюю напряженность. Конец XXI в. станет периодом, когда традиции стараются сдержать подъем медицины и технологий. И поскольку большинство противоречивых инноваций будет создано в США, а американская модель внутреннего социального хаоса начнет становиться нормой, именно эта страна повсюду станет считаться врагом традиций. В мире Америку будут считать опасной, жестокой и вероломной, но при этом станут еще больше ей завидовать. Это будет время международной стабильности, региональной напряженности и внутренней турбулентности.

За пределами США о космосе начнут подумывать две державы. Одна из них – Польша, которая будет занята консолидацией своей сухопутной империи, все еще страдая от того, как с ней обошлись при принятии мирного договора в 50-х годах. Однако Польша все еще не оправилась от последствий войны, она будет окружена американскими союзниками. Вторая страна, задумывающаяся о космосе, – Мексика, которая к концу 60-х годов заявит о себе как о стране с одной из сильнейших экономик мира. Мексика будет считать себя соперником США и начнет выход на континентальный и мировой уровень, однако еще не успеет разработать последовательную национальную стратегию, а поэтому и побоится слишком далеко заходить в испытании прочности США.

Возникнут и другие новые силы. Их экономики начнут быстрый рост, чему будет способствовать снижение роста населения. На одно из первых мест выйдет Бразилия, которая на поколение отстанет от Мексики в области стабилизации численности населения, однако быстро двинется в этом направлении. Совместно с Аргентиной, Чили и Уругваем, которые пойдут вперед семимильными шагами, Бразилия начнет рассматривать возможность создания регионального экономического альянса. Сначала в планах Бразилии будет лишь мирная конфедерация, однако, как это часто происходит, со временем это образование все больше начнет проникаться агрессивными идеями. Несомненно, что к 60-м годам XXI в. бразильцы уже спланируют свою космическую программу (однако она будет не комплексной, а основанной на сиюминутных геополитических потребностях).

Такие страны, как Израиль, Индия, Корея и Иран, также будут иметь ограниченные космические программы, однако ни у одной из них не хватит ресурсов и мотивации, чтобы сыграть в игру, призом в которой станет значительное космическое присутствие, не говоря уже о том, чтобы поставить под сомнение гегемонию США в космосе. Поэтому, как уже неоднократно происходило по окончании глобальных войн, США получат все карты в руки – и не упустят свой выигрыш. США будут переживать свой золотой период, который продлится по крайней мере до 70-х годов XXI в.

Глава 13.США, Мексика и борьба за центр мира

С самого начала этой книги я говорил о Северной Америке как о центре притяжения международной системы. До сих пор по большей части под Северной Америкой я подразумевал США, поскольку в Северной Америке власть США настолько преобладает, что никто не осмеливается бросить им вызов. Великая мировая война XXI в. прояснит тот факт, что и в Евразии еще некоторое время не возникнет ни одна сила, которая была бы готова поставить эту власть под вопрос. Кроме того, пройдет испытание и будет подтвержден важнейший геополитический принцип: тот, кто контролирует Атлантику и Тихий океан, заправляет мировой торговлей, а тот, кто властвует над космосом, контролирует Мировой океан. США будут наслаждаться единоличным господством в космосе и, следовательно, обеспечивать контроль над мировым океаном.

Реальность, однако, сложнее видимости. Во второй половине XXI в. у США будет одно очень слабое место: они уже 200 лет ни с кем не вступали в открытую конфронтацию. Основная геополитическая необходимость для США (на которую будут опираться все остальные) – доминирование в Северной Америке. Со времен американо-мексиканской войны и договора Гвадалупе-Идальго, заключенного в 1848 г., США действительно контролировали континент. Казалось, что это само собой разумеется.

К концу XXI в. ситуация изменится. Вопрос могущества Мексики по сравнению с США будет поднят вновь и поставлен так, как это труднее всего предположить. Через 200 лет Мексика будет готова посягнуть на территориальную целостность США и политическое равновесие в Северной Америке. Если читателю покажется, что это утверждение притянуто за уши, предлагаю вернуться к введению в эту книгу и подумать, как изменится мир всего через 20 лет, не забывая о том, что здесь мы заглядываем почти на 100 лет вперед.

Посягательства Мексики будут корениться в экономическом кризисе 20-х годов XXI в., который разрешится принятием закона об иммиграции в начале следующего десятилетия. Этот закон активно поддержит иммиграцию в США, решая таким образом проблему нехватки рабочей силы. Возникнет массовый наплыв иммигрантов из всех стран мира и, очевидно, в том числе из Мексики. Новые группы иммигрантов мало чем будут отличаться от предыдущих. Однако мексиканцы начнут ярко выделяться из общей массы по единственной причине, которая связана не с культурой или национальным характером, а с географией. И это, в совокупности с растущей силой Мексики как государства, вызовет изменение баланса сил в Северной Америке.

С исторической точки зрения другие группы иммигрантов сделали то, что мы можем назвать неравномерным расселением в США. Они жили в этнических анклавах, доминировали в этих районах и влияли на политику в соседних, но ни одна группа с конца XIX в. не преобладала ни в одном регионе или штате. Второе поколение, достигнув зрелости, ассимилировалось и, в поисках экономически благоприятных возможностей, рассеивалось по стране. Жизнь в этническом анклаве не так привлекательна, как возможности, предоставляемые более широкими кругами общества. В США меньшинства никогда не были массой, которую общество в целом не могло переварить, – за важным исключением одной этнической группы, попавшей в США не по своей воле (афро-американцев), и той, что жила здесь еще до появления европейцев (американских индейцев). Все остальные приезжали группами или по одному и добавляли местному обществу новый культурный слой.

Это всегда было сильной стороной США. На большей части территории Европы, например, мусульмане сохранили религиозную и национальную идентичность, отделяя себя от европейцев, да и коренное население Европы не стремилось смешиваться с ними. Таким образом, сила собственной культуры иммигрантов и принимающего населения была подавляющей. В США исламские иммигранты, как и другие группы приезжих, через поколение становились частью населения, поддерживающего американские принципы, и сохраняли свою религиозность лишь как культурную связь с прошлым. Такая система культурной идентификации связывала иммигрантов с США и создавала трещину между их первым и более поздними поколениями (так же, как между американским мусульманским сообществом и мусульманами остального мира). Такова была проторенная дорожка иммиграции в США.

Начиная с 30-х годов XXI в. иммигранты из Мексики будут вести себя по-другому. Они распределятся по разным районам страны, как было и раньше, и многие вольются в американский мейнстрим. Однако в отличие от других иммигрантских групп, между мексиканцами и их родной землей не встают океаны и тысячи миль суши. Они могут пересечь границу и, проделав короткий путь, оказаться в США, однако сохранят социальные и экономические связи с родиной. Близость к дому создает у мексиканских иммигрантов динамику, совершенно отличную от динамики других иммигрантов. Мексиканцы не являются общиной. Скорее, по крайней мере часть мексиканской иммиграции – это просто промежуточная область между двумя странами, как Эльзас-Лотарингия между Францией и Германией, это место, где две культуры интегрируются, даже если граница стабильна.

Давайте взглянем на карту на стр. 297, взятую из материалов Бюро переписи США. На ней показана концентрация испаноговорящего населения в США в 2000 г.

В 2000 г. мы уже могли наблюдать области концентрации испаноговорящего населения в различных округах США, где удельный вес мексиканцев в общей численности населения различен. Выходцы из Мексики сосредоточились вдоль границ страны от Тихого океана до Мексиканского залива. Доля мексиканцев (мы будем использовать этот термин, подчеркивающий этническое происхождение, а не гражданство) в населении округов колеблется от одной пятой до двух третей и более. В Техасе и Калифорнии плотная концентрация этой части населения уходит далеко в глубь штатов. И все приграничные округа оказываются, как и ожидалось, по большей части мексиканскими.

Я наложил на эту карту границы территории, которая была частью Мексики и перешла к США после передачи Техаса и «мексиканской уступки» [5]5
  После американо-мексиканской войны 1846–1848 гг. по мирному договору Гваделупе – Идальго граница с Техасом была установлена по фарватеру реки Рио-Гранде, также к США отошла обширная территория, известная как «мексиканская уступка» (Mexican Cession). – Примеч. пер.


[Закрыть].

Обратите внимание, как мексиканское сообщество концентрируется на территориях, бывших мексиканскими. Конечно, за их границами тоже есть местности, где много выходцев из Мексики, однако там они, скорее, ведут себя так же, как и другие этнические группы. На приграничных же территориях мексиканцы не изолированы от родины. Во многих смыслах они представляют собой продолжение своей родной земли в США (США оккупировали мексиканские территории в XIX в., и регион сохранил что-то из характеристик оккупированной территории). По мере миграции населения граница становилась все более необязательной или неправомерной, люди перебирались из бедной страны в богатую, но не в обратном направлении. Культурная граница Мексики все больше сдвигалась на север, несмотря на то что политическая граница – на прежнем месте.

Испаноговорящее население США (2000 г.)

Такова была картина в 2000 г. После 30 лет политики поощрения иммиграции, к 2060 г., карта, составленная 60 годами ранее, изменится, и территории, на которых проживало около 50 % мексиканцев, станут практически полностью мексиканскими, те же, где их было около 25 %, станут мексиканскими наполовину. Вся карта потемнеет на один-два тона. Приграничные территории, сдвинувшись в глубь США, будут по большей части мексиканскими. Мексика решит проблему роста населения, при поощрении со стороны США расширив свои неполитические границы на земли «мексиканской уступки».

Население, технологии и кризис 80-х годов XXI в.

Рост иммиграции в США и последствия войны отодвинут экономический бум с 40-х на 60-е годы XXI в. Наличие капитала и земли в США в сочетании с наиболее динамичными в передовом индустриальном мире резервами рабочей силы подогреет экономику. Сравнительная легкость, с которой США ассимилируют иммигрантов, даст Америке огромное преимущество перед другими промышленно развитыми странами. Однако у этого бума будет и другая сторона, которую мы должны признать: развитие технологий. Давайте немного поговорим об этом, а затем вернемся к обсуждению Мексики.

Во время кризиса 30-х годов XXI в. США будут искать пути компенсировать нехватку рабочей силы, особенно за счет развития технологий, которые смогут прийти на смену человеку.

В США развитие технологий происходит, по большей части, следующим образом:

1) команды ученых вуниверситетах или индивидуальные изобретатели разрабатывают научные открытия или осуществляют проекты, которые часто приводят к концептуальным прорывам, ограниченному внедрению или коммерческому использованию;

2) в случае заинтересованности военных правительство США выделяет на проект значительные средства, которые призваны ускорить достижение специфических, военных целей;

3) частный сектор извлекает преимущества из коммерческого использования результатов открытия и создает новые отрасли экономики.

То же касается и развития робототехники. В конце XX в. основные открытия в робототехнике уже сделаны. Ключевой теоретический прорыв осуществлен, есть и некоторое коммерческое применение, но роботы еще не стали столпами американской экономики.

Военные, однако, уже несколько лет осуществляют финансовые вливания как в разработку базовой теории робототехники, так и в ее практическое применение. Вооруженные силы США через DARPA и другие источники активно финансируют развитие робототехники. Создание роботизированного мула, который несет оснащение пехотинца, и строительство беспилотного летательного аппарата – всего два направления в развитии робототехники. Использование в космосе умных роботизированных систем, которые не нужно контролировать с Земли, – еще одно направление. В конечном счете эти разработки позволят военным решить проблему демографии. Их будет беспокоить то, что в стране стало меньше молодых людей, значит, меньше солдат. Однако количество американских военных обязательств растет, а не снижается. США больше, чем любому другому государству, потребуется поддержка солдат роботами. Такая поддержка станет гарантией национальной безопасности США.

К тому времени, как в 30-х годах XXI в. начнется социальный и экономический кризис, прикладная робототехника пройдет испытания в полевых условиях и будет одобрена военными. Поэтому можно будет начать применение роботов в коммерческих целях. Конечно, к 2030 г. роботы еще не будут готовы для массового применения. Кроме того, они никак не снизят потребность в иммигрантах. Знакомая история, не правда ли?

Мы такое уже видели – такова была ситуация с компьютерами в 1975 г. Тогда военные заплатили за создание кремниевого микрочипа, поскольку надеялись на его применение в своих целях во многих областях. Процессы коммерциализации микрочипов только начинались, и несколько десятилетий должно было уйти на то, чтобы изменилась гражданская экономика. Итак, массовое использование роботизированных технологий начнется не раньше 40-х годов XXI в., а полностью могущество роботов трансформирует экономику страны лишь через 20 лет.

По иронии, инженеры из числа иммигрантов будут принимать самое активное участие в создании роботизированных технологий, цель которых состоит в снижении потребности в массовой иммиграции. Робототехника, став частью общественного запроса, подорвет экономическое положение тех иммигрантов, которые заняты неквалифицированным трудом и стоят у основания экономической пирамиды.

И вновь решение одной проблемы повлечет за собой возникновение следующей. Возникшая ситуация подготовит почву для кризиса 80-х годов XXI в. Система поощрения иммиграции укоренится в американской культуре и политике. Кадровые агентства продолжат стимулировать иммигрантов, призывая их приезжать в США. Срочная мера станет рутинной частью управления. Проблема в 60-е годы будет заключаться в том, что кризис закончится как в результате миграции, так и благодаря активному применению новых роботизированных технологий. Последние представители поколения, появившегося после Второй мировой войны, уже отойдут в мир иной, и американская демографическая структура будет больше напоминать пирамиду, на которую и должна быть похожа возрастная структура любого общества. Благодаря достижениям в робототехнике весь сегмент иммиграции станет не нужен.

Казалось, что развитие технологий часто должно было приводить к сокращению рабочих мест. На деле же оказалось нечто противоположное: для поддержки новых технологий создавалось больше рабочих мест. Происходил переход от неквалифицированного к квалифицированному труду. Это, несомненно, случится и в результате развития робототехники. Кто-то должен будет строить и поддерживать системы. Однако робототехника фундаментально отличается от всех ранее возникших технологий.

Во всех предыдущих случаях замещение рабочих мест было побочным продуктом. Робототехника создана исключительно длязамещения рабочих мест. Вся суть этого вида технологий в том, чтобы заменить малочисленные человеческие ресурсы более дешевыми техническими средствами. Первой целью станет замена трудоспособного населения, которого больше нет. Второй – перевод имеющихся трудовых ресурсов на обслуживание роботов. Третьей (с которой и начинаются проблемы) – прямое замещение работников. Другими словами, хотя роботизированные технологии будут созданы на замену исчезающим работникам, они приведут к безработице среди вытесненных работников, у которых не хватит ни знаний, ни навыков, чтобы перейти на обслуживание роботов.

В результате в стране будет наблюдаться рост безработицы, который начнется приблизительно в 60-х годах XXI в. и станет ускоряться на протяжении последующих двух десятилетий. Возникнет временный, но болезненный избыток населения. Если проблема 30-х годов XXI в. состояла в том, чтобы справиться с недостатком трудоспособного населения, проблема, усугубляющаяся в 60-80-х годах XXI в., будет заключаться в преодолении избытка населения, вызванного активной иммиграцией и структурной безработицей. Эта проблема усугубится благодаря открытиям в области генетики. Даже если человеческая жизнь будет продлена не слишком намного, американцы будут сохранять работоспособность заметно дольше. Не следует сбрасывать со счетов и возможность массового роста продолжительности жизни, который произойдет внезапно.

Робототехника в сочетании с генетикой и сопутствующими технологиями будет одновременно способствовать вытеснению работников и повышению эффективности человеческих ресурсов. Это станет временем учащающихся массовых волнений. Кроме того, беспокойство начнет вызывать и ситуация с потреблением энергии. Роботы, которые научатся двигаться и обрабатывать информацию, будут поглощать энергию еще ненасытнее, чем автомобили. Это обострит энергетический кризис, который мы обсуждали в предыдущих главах, и приблизит конец углеводородных технологий, укоренившихся в европейский век. Все это заставит США искать энергию в космосе.

Разработки в области космических энергетических систем начнут вести значительно раньше 80-х годов XXI в. На самом деле Министерство обороны США уже сейчас подумывает о подобной системе. Космическая служба национальной безопасности в октябре 2007 г. опубликовала исследование под названием «Космическая солнечная энергия и возможности для стратегической безопасности», где сказано:

«Размеры угрожающих нам энергетических и экологических проблем достаточно значительны, чтобы оправдать рассмотрение всех вариантов и вновь обратиться к концепции получения солнечной энергии в космосе, которая впервые возникла в США около 40 лет назад. Ее основная идея весьма проста: поместить батареи солнечных элементов очень большого размера напостоянно иинтенсивно освещаемую солнцем земную орбиту, с ихпомощью собрать гигаватты электрической энергии, передать их в виде пучков электромагнитных волн на Землю и принять на земной поверхности для использования либо в качестве базисной энергии через прямое подсоединение к существующим электрическим сетям, превращая часть энергии впромышленное синтетическое топливо, либо напрямую направлять потребителям пучки энергии низкой мощности. На один километр геостационарной орбиты Земли за год приходится поток солнечной энергии, который практически равен количеству энергии, содержащемуся сегодня во всех известных разрабатываемых нефтяных месторождениях Земли».

К 50-м годам XXI в. установки для получения солнечной энергии уже должны быть на орбите, а кризис 80-х подтолкнет разработки в этом направлении. Существенное падение расходов на энергоносители будет иметь огромное значение для внедрения роботизированных технологий, которые, в свою очередь, будут важны для поддержки эффективности экономики в период долговременной нехватки населения. Отсутствие роста должно компенсироваться технологиями, а для того, чтобы работали эти технологии, необходимо падение цен на энергоносители.

Итак, в конце 80-х годов XXI в. мы станем свидетелями активных усилий США по получению энергии с помощью размещенных на орбите солнечных систем. Очевидно, что попытки начнутся за десятилетия до этого времени, однако будут не настолько интенсивны, чтобы новая технология превратилась в основной источник получения энергии. Углубление кризиса в 70-х годах значительно продвинет реализацию данного проекта. Как бывает с любым проектом государственного уровня, затраты на него будут высоки, однако к концу XXI века, когда частный сектор начнет извлекать преимущества из огромных государственных инвестиций в освоение космоса, затраты на энергию значительно упадут. Роботизированные технологии будут эволюционировать быстро и заметно. Вспомните, как менялись домашние компьютеры между 1990 г. (когда в большинстве домов и офисов еще не было даже электронных адресов) и 2005 г. (когда, в прямом смысле слова, из конца в конец нашей планеты стали посылать миллиарды электронных писем).

Уровни экономического и социального развития

США будут одной из нескольких промышленно развитых стран, переживающих временный избыток населения. Экономическая необходимость предыдущих 50 лет – поддержка иммиграции любыми доступными средствами – исчерпала себя, превратившись скорее в проблему, чем в решение. Поэтому первым шагом к прекращению кризиса станет ограничение иммиграции, массовый и болезненный поворот политики вспять, который вызовет кризис, как это происходило и 50 лет назад, когда был осуществлен переход к поддержке и привлечению иммигрантов. Как только иммиграцию закроют, США придется взяться за экономический дисбаланс, вызванный избытком населения. Увольнения и безработица ударят по большей части работающих бедняков – и особенно по мексиканскому населению на приграничных территориях. Это приведет к возникновению серьезных внешнеполитических проблем. Добавьте к этой картине рост цен на энергоносители, и вы увидите все предпосылки кризиса 80-х годов XXI в.

Экономическое развитие Мексики

В настоящее время экономика Мексики по масштабам занимает 15-е место в мире. После обвала экономики, который произошел в этой стране в 1994 г., ее состояние существенно улучшилось. ВВП Мексики на душу населения в пересчете на покупательную способность немного превышает 12 тыс долларов в год, что делает ее самой богатой из крупных стран Латинской Америки и ставит в один ряд с развитыми, а в некоторых случаях и с передовыми экономиками. Кроме того, не следует забывать, что Мексика – отнюдь не маленькая страна. Ее население составляет около 110 миллионов человек, и это больше, чем у большинства европейских стран.

Значительно ли вырастет экономическая мощь Мексики за следующие 60–70 лет? Если это произойдет, принимая во внимание точку отсчета, Мексика станет страной с одной из ведущих в мире экономик. Из-за внутренней политической нестабильности, оттока населения и былых экономических проблем на сегодняшний день Мексику трудно представить в числе стран первого эшелона. Однако большинству людей трудно понять и то, как ей удалось подняться настолько высоко.

С экономической точки зрения на Мексику работает несколько факторов. Первый – это нефть. В течение всего прошлого века Мексика стояла в ряду крупнейших производителей и экспортеров нефти. Для многих этот аргумент говорит против того, что Мексика приобретет большую силу. Экспортеры нефти часто недооценивают возможность (или аппетиты) страны к развитию других отраслей промышленности. Поэтому важно понять еще один факт, имеющий отношение к Мексике: несмотря на рост мировых цен на нефть, продолжающийся с 2003 г., ее энергетический сектор занимает все меньшую часть экономики страны в целом. В 1980 г. нефть составляла около 60 % мексиканского экспорта, но к 2000 г. эта доля снизилась до всего 7 %. Мексика обладает запасами нефти, однако ее рост не зависит от экспорта данного сырьевого товара.

Второй фактор экономического роста Мексики связан с ее соседством с США и впоследствии вызовет геополитические проблемы. Мексика как член Североамериканской зоны свободной торговли (NAFTA) или самостоятельно сможет с успехом осуществлять экспорт на крупнейшие и самые динамичные мировые рынки. В то время как NAFTA снижает расходы на экспорт и повышает институциональную эффективность отношений, для Мексики самым важным остается тот факт, что соседство Мексики с США всегда давало ей экономические преимущества, несмотря на невыгодное с точки зрения геополитики положение. В-третьих, из США в Мексику поступает огромное количество денег – это денежные переводы от легальных и нелегальных иммигрантов. Размер переводов в Мексику невероятно вырос, сегодня это второй по величине источник поступления денег в страну из-за рубежа. В большинстве стран иностранные инвестиции – основное средство развития экономики. В Мексике иностранные инвестиции конкурируют с денежными переводами из-за рубежа. Система переводов имеет двоякий результат. После внесения в банк эти средства усиливают другие источники инвестиций. Они служат социальной стабильности низших классов, которым поступает большинство переводов.

Поступление денег в Мексику привело к росту отраслей промышленности и услуг, связанных с высокими технологиями. Сегодня услуги составляют 70 % ВВП Мексики, а сельское хозяйство – всего 4 %. Остальное делится между производством, нефтяной и добывающей промышленностью. Довольно высока пропорция услуг, связанных с туризмом, однако в целом структура ВВП нехарактерна для развивающейся страны.

Интересный показатель под названием «Индекс человеческого развития», предложенный ООН, отслеживает соответствие глобальным стандартам уровня жизни, в том числе такие факторы, как средняя продолжительность жизни и уровень грамотности в стране. В соответствии с «Индексом человеческого развития» мир поделен на 3 класса. На карте, представленной ниже, черным цветом обозначены развитые промышленные страны, темно-серым – страны среднего эшелона, а светло-серым – развивающиеся страны. Как показано на карте, по шкале «человеческого развития» Мексика уже соответствует Европе и США. Это не значит, что она стоит на одном уровне с США, однако свидетельствует о том, что ее уже нельзя считать лишь развивающейся страной.

Вчитавшись в материалы данных «Индекса человеческого развития», мы узнаем о Мексике еще один интересный факт. Мексике в целом присвоен индекс «0, 70», что ставит ее на один уровень с США и Европой. Однако в самой Мексике наблюдается крайнее неравенство между регионами. Более темные области на представленной ниже карте имеют рейтинг, равный рейтингу некоторых европейских стран, а более светлые – эквивалентны бедным странам Северной Африки.

Именно такое сильнейшее неравенство ожидаешь увидеть в стране, которая переживает процесс быстрого развития. Вспомните, как описывали Европу Чарльз Диккенс или Виктор Гюго. Они ухватили самую суть Европы XIX в. – стремительный рост и усугубление неравенства. В Мексике вы будете наблюдать подобный контраст в Мехико-Сити или Гвадалахаре. Однако то же явление заметно и от региона к региону, которые на севере отличаются сравнительным богатством, а на юге – бедностью. Неравенство не означает отсутствие развития. Напротив, это неизбежный побочный продукт развития.