Текст книги "Дорогая Дебби (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

Том.

До…

Сегодня я собираюсь поцеловать Дейзи.

Может быть.

Я уже в третий раз провожаю её домой из школы. Когда мы со Слагом прощались, он предупредил меня, чтобы я не трусил. Я твёрдо намерен сделать это сегодня.

Мы с Дейзи снова держимся за руки, и я изо всех сил стараюсь не вспотеть. Я направляю на это всю свою энергию. Дейзи продолжает улыбаться мне, рассказывая о ярмарке здоровья, на которой она будет волонтёром в эти выходные. Она всегда где–то помогает. Она такая хорошая. А я такой…

– Ты придешь, Том? – спрашивает она меня.

– Приду? – непонимающе отвечаю я.

Она смеется.

– Чтобы стать волонтёром на ярмарке здоровья! Им всегда нужны дополнительные руки. А ты хочешь стать врачом, так что это будет хорошо смотреться в твоем заявлении в колледж.

– Конечно. – Наверное, это действительно будет хорошо смотреться в заявлении, но мне это не важно. Если бы Дейзи попросила меня есть мусор, я бы сделал это.

Она хлопает в ладоши.

– Замечательно! А как насчет Слага? Он придет?

– Сомневаюсь. Если только он не думает, что сможет найти там девушку.

Она хихикает.

– Он все еще ест насекомых?

Хоть он и не делает этого на людях, я бы очень удивился, если бы Слаг хоть изредка не отправлял в рот одного–двух жуков. Кажется, он действительно получает от этого удовольствие. Но его перспективам не поможет, если распространится слух, что он все еще ест насекомых, поэтому я просто говорю:

– Не–а.

– В любом случае, – говорит Дейзи, – давай встретимся снаружи общественного центра в субботу днем перед началом.

– Или мы могли бы сначала пообедать?

Дейзи строит гримасу.

– Извини, не могу. Мне так много нужно сделать!

Отказ. Может, Дейзи передумала насчет меня. Может, это последний раз, когда она попросит меня провожать ее домой. Может, мне не стоит пытаться ее поцеловать…

– Как насчет воскресенья? – предлагает она. – Мы могли бы встретиться после церкви?

Я улыбаюсь и киваю, не упоминая о том, что моя семья не ходит в церковь. Моя мама ходила в молодости, но мой отец считает церковь «сборищем мошенников» и не позволяет никому из нас ходить туда. Не то чтобы я пошел, даже если бы мне разрешили. Есть что–то в том, чтобы входить в церковь, что вызывает у меня сильное беспокойство.

Когда мы проходим мимо чьего–то заднего двора, я замечаю в траве цветок с жёлтой сердцевиной и нежными белыми лепестками. Ромашка. Конечно же, ромашки – самые любимые цветы Дейзи. Прежде чем мы проходим мимо, я срываю цветок и протягиваю его ей.

– Тебе, – говорю я.

Я думал, она обрадуется, но вместо этого она расстраивается.

– Я думал, тебе нравятся ромашки, – говорю я.

– Да, но… – Она морщится, глядя на цветок, все еще в моей руке. – Ты убил его. Он счастливо рос в земле, а теперь умрет.

– О. – Мне даже в голову не приходило, что она может так подумать. – Можно его как–то спасти?

Она грустно качает головой.

– Нет, нельзя. – Она вытаскивает стебель из моей руки. – Но я поставлю его в воду, когда приду домой. По крайней мере, так он проживет еще несколько дней.

Отлично. Теперь я убийца цветов.

– Все в порядке, Том. – Она сжимает мою руку. – Ты не знал.

Я прикладываю ладонь к груди.

– Я больше никогда не убью цветок.

И я имею это в виду. Я больше никогда не убью цветок.

Мое заявление снова вызывает улыбку на лице Дейзи. Она дергает за подол моей футболки, притягивая меня ближе к себе. Я понимаю, что теперь мы всего в шести дюймах друг от друга, и она смотрит на меня своими ясными голубыми глазами. Я едва могу ясно мыслить, но одна мысль в моей голове очень, очень ясна:

Поцелуй ее!

И я делаю это. Я наклоняю голову и прижимаю свои губы к ее. И они такие же мягкие и идеальные, как я представлял. Она такая хрупкая. Я не такой уж крупный парень, но она намного меньше меня. Если бы я схватил ее за голову и резко повернул влево, я мог бы сломать ей шею. Это было бы даже несложно сделать.

– Вы очень хорошо целуетесь, мистер Брюэр, – выдыхает Дейзи, когда наши губы наконец разъединяются.

– Спасибо, – говорю я.

Она подмигивает мне.

– У тебя это первый раз?

Я колеблюсь на мгновение, прежде чем решить солгать.

– Да.

– У меня тоже. – Она игриво проводит пальцем по моей груди. – Я всегда знала, что ты будешь моим первым поцелуем.

И теперь я вдвойне рад, что соврал. Не то чтобы у нее был какой–то способ узнать правду. Кроме меня, рядом нет никого, кто мог бы ей рассказать.

– Я бы хотела сделать это снова очень скоро, – говорит она мне.

– Я тоже, – неуклюже говорю я.

Только когда она отстраняется от меня, я понимаю, что пока мы целовались, ромашка выпала из ее пальцев. Когда я смотрю вниз, я вижу ее под своим кроссовком, белые лепестки раздавлены о тротуар.

Глава 12

Сидни.

Настоящее время.

Я не могу перестать дрожать.

Полиция здесь. Офицеры в бумажных бахилах и перчатках прохаживаются туда–сюда по квартире Бонни, делая то, что полицейские делают на месте убийства. Я сижу на дорогом кожаном диване Бонни, которому она так радовалась, когда купила его по выгодной цене, и последние двадцать минут я раскачиваюсь вперед–назад и обнимаю себя. Никто не просил меня выйти, и это хорошо, потому что я не думаю, что сейчас смогу идти.

Рэнди был тем, кто вызвал полицию. Я до сих пор слышу эхо его голоса в голове. Ее зовут Бонни Гриффин. Она просила меня прийти починить унитаз, и мы нашли ее в спальне. И она… она мертва.

Я никогда не смогу выкинуть из головы образ Бонни, лежащей на той кровати – до конца моей жизни. Она не выглядела как женщина, которая просто уснула и не проснулась утром. Она умерла не так. Не думаю, что когда–либо в жизни видела столько крови, а я повидала немало.

Женщина–офицер подходит и садится рядом со мной. Ее волосы затянуты в тугой пучок, но у нее доброе лицо. Она осторожно кладет руку мне на плечо, будто боится, что я могу сломаться.

– Как вы себя чувствуете, мисс Шоу? – спрашивает она.

Я не могу заставить себя ответить. Полагаю, это и есть ответ.

– Снаружи детектив, которого информируют о ситуации, – говорит офицер. – Он хотел бы задать вам несколько вопросов, если вы не против? Как думаете, сможете?

Снова я не могу заставить свои голосовые связки работать.

– Я знаю, это тяжело, – мягко говорит она. – Но вы хотите узнать, кто это сделал с вашей подругой, да?

Хочу. Очень хочу. Кем бы ни был тот монстр, что сделал это с Бонни, я хочу, чтобы он заплатил. Потому что она не заслуживала такой участи. Никто не заслуживает.

И тот, кто сделал это с ней, – больной, больной человек. Его нужно посадить за решётку и выбросить ключ.

– Ладно, – хрипло говорю я. – Я сделаю все возможное.

Моя голова резко поднимается при звуке открывающейся входной двери. Предположительно, это детектив, которому поручено выяснить, что случилось с Бонни. Несмотря на то, как ужасно я себя чувствую в этот момент, мне нужно сейчас взять себя в руки. Это единственный способ помочь моей подруге добиться справедливости. Надеюсь, они назначили одного из своих лучших детективов, и он быстро найдет убийцу.

И затем детектив входит в комнату, и я вижу его лицо.

О нет.

Женщина–офицер вскакивает на ноги и подбегает к нему.

– Детектив Соуза, – говорит она. – Это Сидни Шоу, она подруга Бонни Гриффин. Она та, кто обнаружил тело.

Детектив смотрит на меня. Он не представляется, но в этом нет необходимости. Я уже знаю, что его зовут Джейк Соуза.

Я знаю, потому что мы жили вместе целый год.

– Я знаю мисс Шоу, – выдает он. – Мы, э–э… В любом случае, я продолжу, Моралес. Спасибо.

Я даже представить себе не могу, сколько детективов в полиции Нью–Йорка. Сотни? Тысячи? Почему именно Джейку поручили это дело? Разве нельзя было назначить детектива, который не будет вызывать болезненные воспоминания?

Джейк делает несколько осторожных шагов в мою сторону, как будто боится, что я могу наброситься на него и откусить ему голову. Это вполне вероятно. Я пользуюсь возможностью и оглядываю своего бывшего парня. К сожалению, он по–прежнему отлично выглядит. Ему за сорок, и на висках лишь пробивается седина. Он такого же роста, как настоящий Кевин, но вместо того, чтобы быть худым как щепка, он мускулист и по–прежнему отлично смотрится в костюме. Я смотрю на его левую руку – обручального кольца нет, но это неудивительно. Он будет холост до конца своих дней.

Джейк натянуто улыбается мне.

– Сидни, – говорит он. – Давно не виделись.

– Да, – сухо отвечаю я. Я не верю, что его присутствие здесь – совпадение. Я отказываюсь верить, что моего бывшего парня назначили на дело просто случайно.

– Когда я услышал адрес, я попросил это дело, – наконец говорит он. – Я вспомнил, что именно сюда перенаправлял почту год после того, как ты съехала.

– Понятно.

Мне действительно не хочется, чтобы он был здесь прямо сейчас. И без того достаточно тяжело, не говоря уже о том, чтобы впервые после расставания встретиться со своим бывшим.

Джейк устраивается рядом со мной на диване, его карие глаза направлены на меня.

– Послушай, Сидни. Я не буду притворяться, что это не неловко. Но у меня здесь работа.

Я не отвечаю, но признаю, что он совершенно прав.

– Мне нужна твоя помощь, – говорит он своим твердым, глубоким голосом. У Джейка есть такая манера заставлять тебя верить, что у него все под контролем – это то, что мне раньше нравилось в нем. – Нам нужно найти монстра, который сделал это с твоей подругой.

Я смахиваю слезы, выступающие в уголке правого глаза. Он прав. Мне нужно отпустить свои злые чувства к Джейку, потому что самое важное – это добиться справедливости для Бонни.

– Ладно.

– Во–первых, – говорит он, – расскажи мне все, что случилось этим утром.

Мой голос слегка дрожит, когда я пересказываю все события утра, включая то, как я спустилась в квартиру Бонни, встретила Рэнди у двери, а затем обнаружила её тело, разрезанное на куски, в её спальне. Это не было преступлением на почве страсти. Бонни пытали. Она была изувечена.

Джейк все это время слушает своим тихим, напряженным способом, как он всегда делает. Из всех мужчин, которых я когда–либо встречала, Джейк наиболее искусен в умении слушать. Он заставляет тебя чувствовать, что он отключил все остальные чувства, и что ты – единственный человек, который существует во всей вселенной.

– Мне так жаль, Сид, – говорит он, когда я заканчиваю свой рассказ. – Звучит ужасно. Но даю тебе слово… – Он кладет руку на сердце. – Я найду человека, который это сделал, и заставлю его заплатить.

– Спасибо, – тихо говорю я. И я действительно верю ему.

– А теперь скажи мне, – он прочищает горло, – знаешь ли ты кого–то, кто хотел бы причинить вред Бонни?

– Нет, она была потрясающей. Все ее любили.

– Она с кем–то встречалась?

Она встречалась со всеми. Но я не хочу этого говорить. Это прозвучит так, будто я посмертно осуждаю Бонни за распущенность, и в любом случае она пыталась быть исключительной с кем–то.

– Она много с кем встречалась. Она использовала приложение Cynch. Ты знаешь его?

– Знаю.

– Ты можешь посмотреть, с кем она встречалась в приложении?

– Да, мы этим занимаемся. Не было признаков взлома, так что тот, кто это сделал, был кем–то, кого она знала и кого впустила.

Я не сообщаю Джейку ничего, чего бы он уже не знал, – он из тех людей, кто всегда на шаг впереди. Тем не менее, я хочу дать ему информацию, которой у него, возможно, еще нет. Что–то, что может быть важным.

– Но был один особенный, – говорю я.

– Да? – Он смотрит на меня с интересом. – Кто это?

– Парень, с которым она встречалась последний год, – объясняю я. – Но недавно они решили быть исключительно друг с другом.

Он медленно кивает.

– Как его зовут?

Я открываю рот, но не произношу ни звука. Как, черт возьми, его звали? Она говорила нам его имя, да? Я готова поклясться, что она его где–то упоминала. Что–то на… Джей, может? Или на Джи?

Возможно, она не говорила нам. Она всегда была очень скрытна насчет парней, которые ей действительно нравились, потому что не хотела сглазить. И правда в том, что я была так завистлива к ее новообретенному счастью, что не вытягивала из нее детали.

– Не знаю, – признаюсь я. – Но она сказала мне, что он врач.

– Какой врач? Она говорила, где он работает?

Нет и нет.

– Извини.

Джейк смотрит на меня, как на самого бесполезного человека в мире. И я не могу его винить. Бонни была одной из моих лучших подруг, и я абсолютно ничего не знаю об этом парне, который ей так нравился. Почему, ну почему я не заставила ее сказать нам его имя?

– Она переписывалась с ним позавчера вечером, – вспоминаю я. – Они ходили на свидание, а потом переписывались. Ты можешь проверить ее телефон и посмотреть, с кем она переписывалась…

Он потирает челюсть, как будто раздумывая, сказать мне что–то или нет. Наконец, он вздыхает.

– Мы видели сообщения на ее телефоне от того, кто, казалось, был парнем. Но все они приходили с одноразового телефона.

Дрожь пробегает по спине. Сексуальный врач, по которому Бонни сходила с ума на днях, переписывался с ней с одноразового телефона. Конечно, он, вероятно, даже не был настоящим врачом. Все, что он ей говорил, вероятно, было ложью. Даже если бы он назвал ей имя, это, вероятно, не было бы его настоящим именем.

Возможно ли, что этот мужчина планировал убить Бонни с самой их первой встречи?

– Значит, это он. – Я сглатываю ком в горле. – Этот парень, с которым она встречалась, и был тем, кто убил ее.

– Это возможность, которую мы рассматриваем, – признает он. – Но не единственная.

Это кажется таким очевидным, и все же он прав. Есть и другие возможности. Например, есть мужчина, у которого есть ключ от квартиры Бонни. Мужчина, который мог бы войти без всякой борьбы. Мужчина, с которым сама Бонни боялась оставаться наедине.

Но могу ли я действительно указать на Рэнди? Он парень одной из моих самых близких подруг, и я знаю его годами.

С другой стороны, если он способен на такое с Бонни, это моя обязанность – дать кому–то знать.

– Послушай, – говорю я. – Наш управляющий, Рэндалл Манси… у него есть ключ от квартиры Бонни и…

Джейк медленно кивает. Он совсем не выглядит удивленным, услышав это.

– Мистер Манси имеет алиби на прошлую ночь. Его девушка была с ним все время.

Конечно. Меня не удивляет, что Рэнди и Гретхен провели прошлую ночь вместе, обнимаясь, потому что они делают это каждую ночь. Я рада, что Рэнди не мог этого сделать. Но есть еще один потенциальный подозреваемый, о котором мне нужно упомянуть.

– Также, – добавляю я, – пару ночей назад у меня было неудачное свидание с парнем, которого я встретила на Cynch, и тебе, наверное, стоит его проверить…

– Ты с кем–то встречаешься? – вырывается у него.

Я резко смотрю на него.

– Да. В любом случае, этот парень вроде как… – Я не хочу рассказывать Джейку точно, что произошло между Настоящим Кевином и мной, потому что не готова встретить осуждающий взгляд в его глазах, но я также должна убедиться, что он воспримет это серьезно. – Свидание прошло плохо, и он снова появился вчера, чтобы попытаться поговорить со мной. Бонни… она заступилась за меня…

Я больше не могу говорить из–за комка в горле. Мне хочется разрыдаться, когда я вспоминаю, как Бонни отчитала Настоящего Кевина вчера. Она была настоящим другом. Если есть хоть малейшая вероятность, что ее убили из–за меня…

– Слушай, мы найдем парня, который это сделал, – уверяет меня Джейк. – Поверь мне, у нас много ресурсов, посвященных этому, и я хочу лично заверить тебя, что найду его. Мы проверим этого парня с Cynch и каждого другого возможного подозреваемого, пока не найдем убийцу. – Между его бровей образуется складка. – Ты же веришь мне, да, Сид?

Я верю ему. Нет никого более преданного своей работе, чем Джейк Соуза. Это, собственно, причина, почему его первый брак закончился разводом. Это также причина, по которой я наконец прекратила наши отношения, когда поняла, что не видела своего парня даже за одним приемом пищи за последние две недели, потому что он не мог перестать работать. Какой смысл быть в отношениях с кем–то, кого ты никогда не видишь? – вот что я кричала ему, пока упаковывала свои вещи.

Он даже не пообещал, что постарается сократить количество рабочих часов. Он сказал мне своим искренним голосом, что работа – самое важное в его жизни и что любая женщина, которая с ним, должна это понимать и уважать.

И это, дамы и господа, история о первом мужчине, которого я когда–либо любила.

Я больше не люблю Джейка. Какое–то время я ненавидела его, но сейчас я рада, что он здесь. Если кто–то и может выяснить правду о том, что случилось с Бонни, так это этот мужчина.

Глава 13

Том.

До…

Мама настаивает на том, чтобы отвезти меня в общественный центр на ярмарку здоровья, потому что он находится нам другом конце города.

Сначала я отказываюсь. У неё старенький, потрёпанный «Шевроле», который выглядит так, будто его только что выкатили со свалки. Быть увиденным в нём – настоящий позор. Но затем она предлагает мне сесть за руль, и я сдаюсь. Я получил права летом, а пользовался ими всего пару раз.

– Ты смотришь в зеркала? – мама спрашивает меня в миллионный раз, пока я перестраиваюсь, чтобы повернуть налево.

– Да, конечно, смотрю.

– Просто проверяю.

– Ох, мам, я умею водить.

Наконец она перестаёт допрашивать меня о зеркалах и поворотниках и просто позволяет ехать. Путь занимает всего минут пятнадцать, но я наслаждаюсь каждой секундой. Может, в следующем году она разрешит мне ездить в школу по утрам. Многие старшеклассники приезжают на своих машинах. Я скопил немного денег на репетиторстве и, наверное, смогу купить машину не хуже этой.

– Так твоя девушка там будет? – спрашивает мать.

Хорошо, что мы стоим на красном свете, иначе я бы точно во что–нибудь врезался.

– Что?

– Дейзи Дрисколл. Она же твоя девушка, да?

Откуда она это знает? Мое лицо пылает.

– Типа того. Наверное. Не знаю.

Мы с Дейзи никогда не говорили о том, парень и девушка мы или нет. Не уверен, что она так думает. Но, с другой стороны, почему бы и нет? Мы же целовались. И это не похоже на то, что я буду встречаться с кем–то ещё.

Всё же не хочу строить предположения.

Мать улыбается, наблюдая за моей реакцией. Когда она улыбается, морщины на её лице становятся глубже. Не знаю, как мама так внезапно постарела, как будто время на нее навалилось. Иногда это меня печалит.

– Дейзи – хорошая девочка, – говорит она. – Я рада, что ты наконец–то набрался смелости пригласить её.

Я не знаю, что на это ответить. Сказать «спасибо»? Поэтому я лишь хмыкаю.

– Если тебе когда–нибудь понадобится совет, Том…

– Не понадобится.

– Главное – не забудь её день рождения или День святого Валентина, – говорит она. – И все девушки обожают цветы.

Только не Дейзи. Она чуть не расплакалась, когда я сорвал ту ромашку. Может, купить ей цветок в горшке или что–то в этом роде. В любом случае, мне не хочется обсуждать это с матерью. Вместо этого я сосредотачиваю всю свою энергию на том, чтобы не разбить машину.

Мы приезжаем на парковку общественного центра на десять минут раньше. Я быстро целую мать в щеку и спешу ко входу, надеясь провести немного времени с Дейзи. К несчастью, у дверей меня ждёт Элисон.

Элисон сейчас мне не по душе. Я плохо спал прошлой ночью. Проснулся в два часа от звуков родительской перепалки. Ну, отец орал, а мать плакала. Потом раздался оглушительный грохот, и я сбежал вниз по лестнице. Но к тому моменту отец уже отступил в подвал, а мать сидела на диване, делая вид, что не рыдает.

После такого тяжело снова заснуть. Но, с другой стороны, синяков на её лице я не увидел. Хотя кто знает, что скрывается под одеждой.

Я стараюсь не думать об этом. От этого просто вскипает ярость.

Увидев, что я подхожу, Элисон строит свою классическую недовольную гримасу.

– О, – говорит она. – Это ты. Я не знала, что ты придёшь.

– Дейзи сама попросила меня прийти, – говорю я, стараясь не звучать так, будто я оправдываюсь. Разве мне нужно отчитываться за волонтерство на ярмарке здоровья?

– Замечательно, – произносит она безжизненным тоном.

Элисон ни разу за всё время нашего знакомства не сказала мне ни одного доброго слова. Часть меня хочет спросить, почему я ей так не нравлюсь. Но другая часть уже знает ответ и не хочет слышать его вслух.

– Что ж, – наконец говорит она, – Дейзи будет рада, что ты здесь.

– Э–э, да.

Ей в голову приходит мысль, и всё её лицо искажает брезгливая складка.

– Слаг ведь не придёт, да?

– Не–а. – Слаг не пришёл бы на такое мероприятие, даже если бы от этого зависела его жизнь. Даже если бы у него был шанс с Элисон, которого у него точно нет.

Она содрогается, подчёркивая всю безнадёжность увлечения Слага. Я правда не понимаю, что он в ней нашёл. Он твердит, что она похожа на сексуальную библиотекаршу, хотя мне неясно, что в этом привлекательного, особенно для такого парня, как Слаг.

Мы стоим перед большим стендом объявлений. Там огромный плакат, рекламирующий уроки игры на гитаре. Интересно, понравилось бы это Дейзи, если бы я научился? Разве не от такого девушки тают? Я готов на всё, чтобы произвести на неё впечатление.

Элисон поворачивает голову, следя за моим взглядом. Сначала я думаю, что она смотрит на плакат с гитарой, но затем она говорит:

– Её так и не нашли, верно?

– Кого?.. – начинаю я, но тут замечаю, на что она смотрит. Это одна из тех старых листовок о пропавших, она смотрит на Брэнди Хили, сбежавшую из дома. – А. Наверное, нет.

– Сколько уже прошло?

Я пожимаю плечами.

– Не знаю. Четыре или пять месяцев?

– Ты же её знал, да?

По моей спине пробегает странный, холодный озноб.

– Ну, да. Она училась с нами в одном классе.

Темно–карие глаза Элисон прикованы к моему лицу.

– Верно. Но ты же занимался с ней математикой, да?

В глубине моего сознания зазвенел сигнал тревоги. Она права – Брэнди была одной из моих учениц, пока не исчезла. Но что с того? Меня же никто не винил в её побеге. Я был просто ботаником, который помогал ей с геометрией. Полиция едва со мной поговорила.

Я открываю рот, хотя и не уверен, что скажу. Но меня прерывает Дейзи, которая подбегает к нам с сияющим от счастья лицом.

– Том! Элисон! – говорит она, запыхавшись. – Вы пришли!

– Конечно, пришла, – отрезает Элисон.

Несмотря на её тон, Дейзи тепло обнимает её. Обняв Элисон, она обнимает следующего – меня. И наше объятие длится дольше. Намного дольше. Так долго, что я благодарен, когда Дейзи протягивает мне волонтёрский фартук, чтобы прикрыть растущую «палатку» в штанах.

– Итак, – говорит она мне, – мне нужно найти для тебя работу, Том. Ты умеешь измерять давление?

Я не умею.

– Могу научиться.

Она обдумывает это, но потом качает головой.

– Элисон, почему бы тебе не заняться давлением? А Том пусть возьмёт на себя забор крови.

Забор… чего?

Когда мы заходим в здание, Дейзи хватает меня за руку и ведёт к женщине средних лет с планшетом.

– Привет, Элис, – обращается она к ней. – У нас новый волонтёр для скрининга на диабет.

Элис улыбается мне, держа ручку наготове.

– Замечательно. Кто у нас здесь?

– Это Том Брюэр, – говорит она. – Мой парень.

Моя улыбка застывает. Дейзи только что назвала меня своим парнем? Я действительно её парень? Я прошёл отбор? У меня сердце выпрыгивает из груди.

После того как Элис меня регистрирует, Дейзи подводит меня к столу с табличкой «Скрининг на диабет». Вокруг стола стоят несколько стульев, лежат маленькие глюкометры.

– Тебе нужно будет, – объясняет она каким–то странно официальным тоном, – использовать ланцетное устройство Accu–Check, чтобы сделать укол, а потом поместить каплю крови на тест–полоску, чтобы определить уровень сахара.

– Без проблем, – говорю я.

Я не подаю виду, как взволнован тем, что буду делать это весь день. Я думал, что буду раздавать брошюрки о правильном питании и упражнениях. Не мог и представить, что буду втыкать иглы в людей. Не думал, что займусь чем–то подобным ещё до медицинского института.

Надо будет почаще заниматься волонтерством на ярмарках здоровья.

Она улыбается мне.

– Я думала, ты справишься. Элисон брезглива, а ты, я знаю, нет.

– Определённо нет.

– Отлично. Только никому не говори, что тебе нет восемнадцати, потому что технически несовершеннолетним нельзя делать забор крови на сахар.

Это первый раз, когда Дейзи предлагает сделать что–то безнравственное, вроде лжи, и почему–то это заставляет любить её ещё сильнее – хотя я и не думал, что это возможно. Я не могу перестать думать о ней, а когда мы вместе, это почти невыносимо. Я так её люблю, что иногда кажется, будто задыхаюсь.

– Кстати, надеюсь, то, что я сказала раньше, было нормально, – добавляет она, и в её голосе звучит неуверенность.

– Что именно?

Она переминается с ноги на ногу.

– Ну, знаешь, что ты мой парень. Мы же никогда об этом не говорили. – Она делает дрожащий вдох. – Просто… не знаю, сорвалось с языка. Но тебе не обязательно быть моим парнем, если ты не хочешь. Это не так уж важно.

– Нет, – быстро говорю я. – Я хочу быть твоим парнем.

Её голубые глаза вспыхивают.

– Правда?

Она и понятия не имеет, насколько.

– Правда–правда.

Дейзи выглядит такой счастливой после этих слов. Она начинает напевать себе под нос, пока показывает мне упаковку сенсорных полосок и объясняет, как заряжать их в глюкометр. Я внимательно наблюдаю, отчасти потому, что не могу оторвать от неё глаз, а отчасти потому, что мне нужно разобраться, как это работает.

После того как Дейзи всё показала, она спрашивает:

– Понял?

– Понял. – Это же не ядерная физика.

Она наклоняет голову набок.

– Хочешь потренироваться на мне?

Моё сердце ускоряет ритм. Вонзить иглу в палец Дейзи? Что–то мне подсказывает, что это не лучшая идея. Я изо всех сил старался избегать мыслей о подобном.

– Не знаю…

– Давай же. Я не могу выпустить тебя на публику без единой тренировки.

Разве нельзя потренироваться на ком угодно, кроме Дейзи Дрисколл?

Но нет, это происходит. Дейзи садится на один из пластиковых стульев и не успокаивается, пока я не сажусь рядом. Она кладёт свою мягкую руку на стол, и я едва различаю пульсацию лучевой артерии на её запястье.

– Нужно зарядить ланцет в устройство, – объясняет она. – Их, конечно, нельзя использовать повторно.

– Ага…

Дейзи инструктирует меня, но мои руки дрожат так сильно, что у меня уходит около четырёх попыток, чтобы зарядить ланцет. Это стыдно. Она даже начинает смеяться.

– Почему ты так дрожишь? Разве ты не хочешь быть хирургом?

Когда я наконец заряжаю устройство, Дейзи протягивает мне указательный палец. Я прижимаю головку устройства к мягкой подушечке её пальца. Нажимаю на боковую кнопку, устройство дёргается, и игла вонзается вперёд. Когда я убираю его, крошечная красная капелька проступает на кончике её пальца.

– Этой крови достаточно? – спрашиваю я.

– Возможно, нужно выдавить ещё немного. Я не очень хорошо отдаю кровь.

Я зажимаю палец Дейзи между своими, вымешивая достаточно крови, чтобы заполнить сенсорную полоску. С заворожённостью наблюдаю, как алая точка увеличивается. Удивительно, что даже при том, что Дейзи – самая красивая девушка, которую я видел, её кровь выглядит так же, как у всех. Тот же цвет, та же консистенция.

И если бы она истекла пятью пинтами (около 2,8 л) крови, она была бы мертва, как и любой другой человек.

Вообще, она бы, наверное, умерла и от меньшего количества. Может, от трёх или четырёх. Я легко могу представить, как цвет сходит с её мягких щёк, как её тело обмякнет. Ну, сначала обмякнет. А потом постепенно застынет в трупном окоченении. Я читал об этом.

Убить Дейзи было бы так просто. Это даже не стало бы вызовом.

– Том? – голос Дейзи полон беспокойства. – Ты в порядке? Ты выглядишь очень бледным.

– Я в порядке.

– Ты вроде как причиняешь мне боль.

Я быстро наношу каплю крови Дейзи на сенсор. Она отдергивает руку, и на её лице мелькает легкая тень беспокойства. Глюкометр ведёт обратный отсчёт, анализируя уровень сахара в образце. Тридцать, двадцать девять, двадцать восемь…

– Тебе нужен пластырь? – спрашиваю я.

Она смотрит на меня секунду, потом качает головой.

– Я сама.

Она хватает пластырь из коробки на столе и пытается наклеить его другой рукой. Это даётся ей с трудом, но, когда я пытаюсь помочь, она отстраняет меня. Я действительно облажался. Надо было соврать и сказать, что умею мерить давление. Я бы как–нибудь разобрался.

Давление было бы для меня гораздо безопаснее.

– Ты уверен, что тебе комфортно работать на этом посту, Том? – спрашивает она.

– Комфортно.

– Точно?

– Точно.

Глюкометр издаёт писк. Результат Дейзи готов: 120.

– Это нормально, если человек сдает анализ не натощак, – объясняет она. – Вот таблица значений, на которую можно ориентироваться. Если сахар высокий, просто направь человека к врачу как можно скорее.

– Понял. – Мне удаётся улыбнуться. – Это просто дрожь новичка. Но я всё понял. Обещаю.

Дейзи смотрит на меня долгим взглядом, но затем её лицо смягчается. Она протягивает руку и сжимает мою.

– Я верю в тебя.

Интересно, чувствовала бы она то же самое, знай она, какие мысли проносились у меня в голове, пока я выдавливал кровь из её пальца.