Текст книги "Город живых мертвецов (ЛП)"

Автор книги: Флетчер Прэтт

Соавторы: Лоуренс Мэннинг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

В стародавние времена люди враждовали – одна группа с другой – и вели сокрушительные войны, в которых гибли тысячи. Они использовали пушки, извергавшие огромные куски стали, что рвали и кромсали в клочья всё на своем пути. Но среди Англичан и в их колониях было много великих ученых. Эти ученые создали Машины под названием Радио, сработанные столь искусно, что человеку стоило лишь заговорить в них, чтобы его голос услышали во многих других землях. И в те дни, о которых я веду речь, Англичане заговорили через Радио, и их язык распространился по всему миру. Тогда распри между народами прекратились, ибо нет такой ссоры, которую нельзя было бы уладить простыми словами, когда люди могут говорить друг с другом и понимать друг друга.

Это произошло спустя много лет после того, как Южная гора поднялась и отрезала твою долину. Жители твоей долины могли слышать о чудесах нашей цивилизации, хотя это и маловероятно. У нас были Машины, что летали по воздуху и переносили множество путников через океаны; Машины, что выращивали для нас урожай, заботливо ухаживая за ним и отгоняя насекомых; Машины, что превращали этот урожай в пищу без участия человеческих рук. Мы строили великие города, и этот – лишь один из самых незначительных: города величественных зданий, сплошь из стекла, в которых люди жили в праздности и в поиске наслаждений. Наслаждения! Вот что стало причиной трагедии нашего мира. Мы не знали, что погоня за ними, бывшая нашим маяком, станет нашей погибелью.

Можешь ли ты, варвар из Альвросдейла, представить, что значит быть свободным от необходимости зарабатывать себе на хлеб? Ты не можешь – ибо принадлежишь к иному веку и иному народу. Но Англичане по всему миру, а также представители других народов, ставшие Англичанами, теперь оказались без дела. Источники Энергии были неисчерпаемы, а объём работы, необходимый для их использования, столь мал, что получасового труда в день хватало человеку на жизнь. А Машины продолжали становиться всё сложнее и изощрённее.

Приключения, бывшие утехой для многих, исчезли, когда война отошла в прошлое. Для кого-то праздные часы заполнило искусство. Но по мере того как росли познания ученых, созданные ими Машины стали справляться с искусствами лучше, чем сами творцы. Музыка стала первой из искусств, что канули в небытие. Сначала появились Машины, записывавшие игру великих музыкантов и воспроизводившие её для слушателей в любое время. Затем пришли Машины, транслировавшие эти записи на огромные толпы, и иные, показывавшие зрителям столь живые образы исполнителей, что казалось, будто те присутствуют во плоти. И, наконец, были изобретены Машины, вовсе искоренившие музыкантов, с научной точностью беря верные ноты и тончайшие их оттенки.

Машины для показа живых картин, погубившие музыку, стали началом конца и для театрального искусства… Ты ведь едва ли знаешь, что такое театр? Это место – вернее, оно было им, – где люди разыгрывали истории. С уходом театра становилось всё меньше и меньше истинных артистов, пока у нас не остались лишь жалкие марионетки. Скульптура – своего рода разновидность резьбы по камню или дереву – стала следующим искусством, что прекратило свое существование. Ученые создали Машины, нежно ощупывавших живого человека и высекавших его подобие из долговечного камня или дерева.

ГЛАВА IV

Приключения мертвы

Но к чему рассказывать больше? Ты уже слышал достаточно, дабы понять: искусство – это последнее прибежище праздных людей – было уничтожено теми самыми Машинами, что дали человеку досуг для наслаждения им… Так было со всем. Приключения любого рода канули в лету. Все земные недра были исследованы, на последние горы люди взошли сами или перелетели через них благодаря мощи Машин. Люди даже создали Машины для путешествий к другим планетам, вращающимся вокруг Солнца; они отправились туда, но обнаружили, что все они или негостеприимно жаркие, или холодные, или лишены воздуха.

И даже здесь Машины лишили людей всего того, что даёт повод к поиску приключений; ибо приключение всегда рождается из нарушения правил, а учёные уничтожили всякое беззаконие, искоренив преступность вскоре после наступления всеобщего мира. Машины подвергали каждого ребенка психологическим испытаниям и назначали надлежащее «лечение», дабы сделать из него добропорядочного гражданина…

Ты должен представить себе, мой друг-варвар, мир, в котором Машины лишили людей не только труда, но и развлечений, приключений, азарта – короче говоря, всего, что делает жизнь стоящей того, чтобы её прожить. О, то были ужасные дни невыносимой скуки. Что же осталось? Лишь безумная погоня за искусственными удовольствиями. И люди предавались им с неистовством, которое кажется фантастическим даже мне. Люди становились знатоками ароматов, ценителями одежд; я сам однажды потратил месячный доход на новый парфюм и тысячу долларов на единственный отрез ткани необычного узора… Но даже здесь Машины превзошли нас, делая все лучше, чем мы. У нас не осталось ничего, кроме безделья – бесконечного, бессмысленного безделья.

И тогда появилось такое явление, как Индустрия Искусственных Приключений. Всё началось с японца по имени Хацу Йотосаки, нанятого, чтобы обеспечить новое развлечение – «острые ощущения», как это называли, – для группы богатых австралийцев, отправившихся в длительное воздушное путешествие над Антарктикой. Этот японец придумал одну идею: дать каждому члену группы косвенным образом понять, что кто‑то из остальных – сумасшедший преступник, замышляющий его убить. Задолго до того, как их шестимесячное путешествие подошло к концу, все они уже косились друг на друга с подозрением и страхом, крались по коридорам воздушного корабля по ночам и делали всё то, что люди делают под влиянием страха. Трое из них даже были убиты по ошибке.

Когда они вернулись в Мельбурн, Йотосаки рассказал уцелевшим, как именно он зародил в них страх и ужас. Вместо того чтобы посадить его в тюрьму за убийство, они провозгласили его благодетелем, основоположником новой идеи. Свежую задумку подхватили с энтузиазмом, и повсюду люди стали нанимать других, чтобы те вовлекали их в дикие и невероятные, зачастую кровавые приключения.

Но даже здесь ученые пытались вмешаться со своими Машинами. Зачем, рассуждали они, идти на все эти трудности и расходы, чтобы обеспечить себе приключения, когда их можно получить из вторых рук, посещая механизированные театры? Ответ публики был таков: приключения из вторых рук в театре пресны, в них недоставало личного участия, они не давали зрителю тех персональных острых ощущений, что составляли часть настоящего приключения. Это привело к созданию крупных компаний, предоставляющих людям приключения.

Тогда правительства мира не на шутку встревожились, ибо с приходом всеобщего освобождения от труда забота об удовольствиях и их поиске стала главной задачей власти. Соответственно, они поручили ученым найти противоядие против компаний, поставлявших приключения, – тех самых, что умудрялись ускользать от государственного контроля… Результат – то, что ты видишь здесь: это здание и эти люди, которых ты называешь живыми мертвецами.

Всё это случилось не в одночасье, молодой человек. Ты видишь лишь конечный итог. Поначалу ученые стремились лишь довести свои механизированные театры до совершенства. В первые годы они уже добились идеального звучания и передачи движений, теперь же к ним добавили устройство, передававшее запахи: если действие происходило в лесу, зрителей окутывал аромат сосновых веток, а если на море – запах соленых брызг.

Но людям быстро надоели эти представления. Они приходили, чтобы развлечься, но больше не возвращались. Тогда ученые воссоздали ощущения тепла и холода: на «зимние» картины люди приходили, закутавшись в меха, словно для похода в арктические края; по театрам проносились мощные искусственные ветры в такт раскачивающимся на экране веткам; над залом катились облака дыма и вырывались языки настоящего, живого пламени. Наконец, были введены устройства, которые в самые эмоциональные моменты представления били сидящих легкими электрическими разрядами.

И тогда было сделано великое открытие. Случилось так, что один человек в результате несчастного случая лишился руки. Прежде таким несчастным было принято заменять утраченные конечности искусственными протезами изумительной сложности и подвижности. Оперировавший этого человека хирург по фамилии Брайтман, предложил сделать ему металлическую руку, управляемую с помощью серебряных проводов. Следовало вытянуть концы этих проводов в тончайшие нити и соединить их с нервами, отвечающими за движение пальцев. Нервы в нашем теле подобны проводам: они передают сигналы от мозга к мышцам и от мышц обратно к мозгу. Брайтман предложил, чтобы мозг передавал сигналы по искусственным металлическим нервам, заставляя железную руку двигаться точно так же, как живую. Он исходил из того факта, что все нервные импульсы имеют электрическую природу; и если это верно, то такая система должна была работать.

Теория не была новой, как и сама идея; но прежде не существовало никакого способа соединить металлические провода с нервами. На этот раз это было сделано с помощью метода, открытого при поиске способов восстановления человеческой протоплазмы. Соединение между серебряным проводом и нервом было создано; затем его поместили в электрическую ванну и подвергли бомбардировке атомами – и вот! Соединительный конец серебряного провода сам превратился в нервное волокно, состоящее из того же вещества, что и остальной нерв!

Так план сработал – сначала не слишком хорошо и не быстро, но сработал. И по мере того как его применяли в последующих случаях, он действовал всё лучше и лучше, пока не удалось создать совершенную искусственную руку, ничем не уступавшую настоящей… Следующий шаг был сделан, когда метод применили к человеку, безнадежно потерявшему зрение. Позади каждого глаза расположен нерв, несущий в мозг весть о том, что ты видишь. Для этого человека создали новую пару глаз, оснащенную Машинами, именуемыми светочувствительными элементами – подобными тем, что установлены на моём лице. В них содержится удивительный металл – калий: когда на него попадает свет, он меняет сопротивление электрическому току. Таким образом, каждой частице света соответствовало изменение электрического тока, протекавшего через Машину, это изменение передавалось одному из множества проводов, а тот, в свою очередь, передавал его нерву глаза. И тогда человек, хоть и лишённый глаз, смог видеть!

Со временем это стало обычным лечением для тех, кто лишился глаз, подобно тому как механические руки и ноги заменяли утраченные члены. И вот одному из наших учёных – профессору Брюсу – пришла в голову новая мысль: если человек с помощью этих средств может видеть то, что происходит на самом деле, почему бы ему не видеть и то, чего никогда не происходило?.. Ты понимаешь?

После долгих экспериментов Брюс обнаружил, что если у слепца удалить светочувствительный элемент, а серебряные нити, ведущие к его глазному нерву, соединить с другими проводами, то по этим проводам можно пустить электрические токи, позволяющие ему видеть вещи, коих вовсе нет на свете.

Все это происходило ещё до появления компаний по организации приключений. К моменту их появления ученые достигли такого совершенства в искусстве даровать слепым видения того, чего те на самом деле не видели, что в итоге незрячих можно было заставить узреть почти всё что угодно – даже целую череду событий, которых никогда не существовало в природе.

ГЛАВА V

Рискованный эксперимент

Такова была ситуация, когда рост числа компаний по организации приключений начал угрожать самим основам государственного порядка. Ибо эти компании сеяли смуту среди тех слоев населения, которые более всего должны были стремиться к безопасности. К примеру, глава крупной продовольственной компании оказался втянут в одну авантюру. В ходе неё на него напали несколько человек, вооруженных дубинками. Один из них ударил чуть сильнее, чем следовало; глава компании был убит, а его компания понесла из‑за этого убытки.

В недобрый час некий ученый предложил правительству Новой Зеландии идею: людям следует предложить зрелища, которые они могли бы наблюдать напрямую через глазные нервы, воспринимая их как реальность. Это стало бы заменой авантюрам, предлагаемым компаниями. Правительство приняло это предложение. Оно требовало удаления глаз у подопытных и замены их светочувствительными элементами. Человек, который вверяет всю свою жизнь компании организующей приключения, наверняка согласится на небольшое неудобство – до конца своих дней взирать на мир посредством маски вместо собственных глаз.

Поначалу люди не слишком спешили подвергать себя этой операции. Лишь немногие решились на неё и после восторженно отзывались о результатах; однако перспектива перенести необратимую операцию ради нескольких часов или даже дней зрительного удовольствия не прельщала большинство. Но вскоре стало очевидно: если можно подобрать электрические импульсы так, чтобы человек видел несуществующее, то подобные импульсы можно подобрать так, чтобы воздействовать на чувства обоняния, осязания, вкуса – да на любое чувство, какое угодно. Как и в случае с первой операцией на глазах, процесс совершенствования процедуры шел медленно. Прошло более ста лет с того дня, когда правительство Новой Зеландии впервые предложило своим гражданам операции на глазах, до момента, когда были созданы совершенные Машины Приключений – те самые, что ты видел. Сперва нужно было найти тип электрического импульса, вызывающий желаемое ощущение в каждом нерве, затем научиться применять его, и, наконец, соединить эти импульсы в сложную запись, помещаемую в Машину вместе с другими, дабы обеспечить Искателю Приключений в Машине полный спектр ощущений.

Завершающим этапом была операция, проводимая искусными хирургами. Один за другим обнажались все нервы тела: зрительные, слуховые, нервы осязания и вкуса, двигательные нервы. К каждому присоединялся тончайший серебряный провод; затем каждый подвергался обработке атомами и вместе с другими проводами сводился в общий кабель. В первой части операции субъект находился под наркозом, но в конце, пока его запись не была подключена, он вообще не испытывал никаких ощущений: просто существовал в инертном состоянии, лишённом какой‑либо жизненной активности или чувств.

По мере того как ученые раскрывали секреты одной группы нервов за другой, правительственные Машины Приключений становились все более популярными. У них были огромные преимущества перед компаниями по организации приключений. Компании предлагали лично поучаствовать в приключении, что часто заканчивалось смертельным исходом, в то время как правительственные Машины были абсолютно безопасны. Услуги компаний по организации приключений обходились дорого, а государственные устройства не стоили ничего, ибо, когда испытуемый соглашался на операцию, суды признавали его юридически мертвым, и всё его имущество переходило государству. Компании по организации приключений могли предложить только экстремальный физический опыт, в то время как правительственный метод давал Искателю Приключений всё, что он ни пожелает. Он позволял получить максимум от жизни любым желаемым способом, поскольку были подготовлены записи на любой вкус, учитывающие психологию конкретного человека.

Таким образом, если оператор хотел, чтобы Искатель Приключений почувствовал себя на охоте, в Машину помещали запись об охоте, а к ней подключали кабель, идущий от нервов Искателя Приключений. Нервы ног Искателя сообщали ему, что он ступает по лесной подстилке, нервы глаз – что он видит смутные очертания стволов деревьев и скачущего среди них дикого зверя, нервы рук – что он делает правильные движения, чтобы прицелиться и подстрелить зверя, а нервы ушей – что Искатель слышит предсмертный рёв убитого им зверя.

Эти записи отличаются чрезвычайной сложностью; ими заполнены все нижние этажи этого здания. Слишком упрощать их было нельзя – иначе человеку, пользующемуся Машиной Приключений лучше было бы присоединиться к одной из компаний. На деле же Искатель сам выбирал общее направление своих авантюр; его психологические карты, составленные еще в юности, показывали тип его мышления и то, какими будут его реакции в определенных случаях. Имея перед собой эти карты и выбор самого человека, государственные операторы выстраивали для него череду приключений, через которые он последовательно проходил после операции. Список доступных авантюр был огромен. Желал ли он, к примеру, узнать, как выглядят далекие планеты? В таком случае ему предлагали приключение, где он был главой экспедиции. Под властью чар Машины он собирал людей и припасы; собственноручно трудился над постройкой космического корабля; он видел вокруг себя друзей и соратников, и все его чувства мутились от мощного толчка, когда его корабль отрывался от земли. Во время полета он даже ощущал, как ест и пьет, ибо нервы вкуса и пищеварения были подключены так же, как и все остальные. Наконец, он видел новую планету, которую должен был посетить, – она плыла в небесах, становясь всё больше и больше по мере приближения к ней корабля.

Ты понимаешь, в чём преимущество? С помощью этого метода люди могли достичь чего угодно; они могли получить опыт свершения не только всего, что возможно в реальной жизни, но и множества вещей, которых в реальной жизни никогда не будут доступны даже самым удачливым. Они могли, если подходили по типу, вернуться в период существования пещерного человека и скакать по бугристому мху в погоне за шерстистым носорогом – или парить, словно бестелесные духи, по бесконечным коридорам искусственной Нирваны.

По сути, Пользователь Машины Приключений не мог сделать лишь одного: он не мог вернуться в реальный мир. Ведь проведённые операции, как уже было сказано, были практически необратимы. Они подразумевали обнажение каждого нерва в теле и с помощью бомбардировки атомами превращение его в неотъемлемую часть серебряного провода, передающего ему ложные ощущения. Попытка обратить операцию вспять естественным образом оставила бы вернувшегося глухим, немым, слепым и беспомощным – лишь куском бесформенной живой плоти. Но никто и не желал возвращаться. Дома Приключений, подобные этому, хранили необъятные запасы записей; сами Искатели были практически бессмертны и просто проводили остаток своих дней в череде приятных и захватывающих событий, неизменно заканчивавшихся счастливо. Некоторые наиболее сложные авантюры – например те, в которых испытуемые оказывались в роли завоевателей мира, – длились годами, и как только одна подходила к концу, операторы в конторах Домов Приключений переключали субъекта на новое приключение.

Люди охотно отказывались от внешнего мира, в котором всё стремительно приходило в упадок. Компании по организации приключений исчезли так же быстро, как и появились. В конце концов, большинству мужчин и почти всем женщинам вскоре надоели грубые развлечения, которые предлагали эти компании. В короткий срок целые группы людей решились на Машинные Приключения; и численность населения Земли, возраставшая с тех самых пор, как первые обезьяны спустились с деревьев, начала неуклонно сокращаться.

В этот момент даже те ученые, что создали Машины, не на шутку встревожились, видя, как толпы людей рвутся к ним. Они предлагали уничтожить Машины и найти какой-то другой способ дарить людям острые ощущения и приключения. Но правительства стран мира, успешные, миролюбивые и стабильные, как никогда прежде, отвернулись от ученых и стали строить все больше и больше Домов Приключений. Люди лишь смеялись над ними; власти же не обращали внимания до тех пор, пока группа восточных ученых, более преданных делу или менее осторожных, чем остальные, не уничтожила огромный Дом Приключений в Чьен-по, направив на него разрушительные лучи. Это заставило правительства действовать: они выловили всех несогласных ученых и, вместо того чтобы казнить их, насильно подвергли операции и поместили в Дома Приключений.

Для ученых эта битва была проиграна с самого начала. Один за другим они старели и прекращали безнадежную борьбу, предпочитая сами войти в Дом Приключений и обрести покой на удобном ложе, наслаждаясь приятными переживаниями

Боюсь, я не смогу описать тебе всеобщий упадок всех видов жизни, кроме той, что поддерживалась Машинами Приключений. Появились Машины Приключений даже для маленьких детей… Через некоторое время стало трудно находить операторов для Машин; города и селенья практически обезлюдели. Не устояли даже чернокожие варвары, ведь у них тоже были свои Машины Приключений, как и у белых людей. В Машинах, сколь бы ни был человек привязан к удовольствиям реальной жизни, он находил каждое из них возведенным в абсолютную степень. Обжора, пьяница, человек, одержимый женщинами, – каждый обретал здесь свой особый рай. Всё остальное становилось ненужным…

Демон Энергии

– С этими словами, – продолжал Хал Хальстрём, обводя взглядом зал, – голос человека с металлическим лицом затих, и он остался сидеть в своем кресле, бормоча что-то бессвязное, точно безумец. Я не стал его прерывать и молча сидел рядом. Через некоторое время он встал, приготовил для нас мясо, и мы поели.

Но сомнения и вопросы всё ещё не давали мне покоя, и я спросил его:

– Как же так вышло, что ты избежал этой участи и смог рассказать обо всём?

– Я не избежал, – ответил он, коснувшись металлической маски, закрывавшей всё его лицо. – Разве ты не видишь? Это знак моего рабства у Машин. Я, как и все прочие, прошёл через операцию. И, о, какое это было блаженство! Ибо я рожден был у кромки моря, и в своем приключении я вечно плыл среди зеленых глубин и видел диковинных чудищ. Я бы с радостью остался там навеки. Но настал день, когда умер последний из операторов этого Дома Приключений, и трое хирургов – последние, кто остались – извлекли меня из Машины и вернули в этот жестокий мир. В те дни я был инженером, и я был нужен им, чтобы управлять Машинами. Вместо глаз они дали мне одни Машины, вместо ушей – другие Машины, и кончики моих рук и ног – всё, всё, я сам – Машина! Клеймо Машины на мне…

Последние слова он выкрикнул так неистово, что я испугался, как бы он снова не принялся безумно бормотать. Поэтому я прервал его:

– Но эти Искатели Приключений, – спросил я, – как они едят?

Его губы скривились от презрения к моему невежеству.

– Поистине, – молвил он, – ты варвар из темных веков, коли не слыхивал о диатермическом методе Д’Арсонваля. Знай же: к ногам каждого Искателя среди серебряных нитей подведены зажимы электрической цепи; и когда наступает время приема пищи, им подают электрические трапезы из токов низкой и высокой частоты. Я рассказываю тебе, потому что ты спрашиваешь, а не потому, что ты сможешь это понять.

– А‑а, – протянул я, ибо, по правде говоря, ничего не понял. – И в чём же состоит твоя работа здесь?

– Я меняю приключения и слежу за тем, чтобы Машины не выходили из строя.

– Но там наверху тысячи живых мертвецов. Неужели ты меняешь записи у каждого, когда их приключения подходят к концу?

Человек с металлической маской замешкался и заговорил запинаясь, словно смутившись:

– Так должно быть… – сказал он наконец. – Но я теперь совсем один. Это выше моих сил. Лишь тем немногим, – он указал рукой в сторону панели на стене, – кто когда-то был моими друзьями, я по-прежнему меняю приключения.

– Но что заставляет Машины работать? – спросил я, видя, что он пал духом, и желая отвлечь его от тягостных мыслей.

– Энергия, – ответил он.

И тут я содрогнулся, ибо понял, что нахожусь в самом логове того Демона.

– Но откуда берётся Энергия? – спросил я как можно смелее.

Вместо ответа он взял меня за руку и повёл прочь из комнаты, вниз по головокружительной железной лестнице – вниз, вниз – в самые недра земли. Наконец он остановился и указал на что-то. Я увидел глубокую шахту, на дне которой брезжило багровое сияние. Когда я перегнулся через железные перила, камешек, каким‑то образом оказавшийся в моём кармане, со звоном отскочил от перил и полетел вниз. Я так и не услышал, как он ударился о дно.

– Вот источник Энергии! – воскликнул человек с металлическим лицом. – Жар самого сердца земли! Ядро этого мира раскалено, и наши учёные давным-давно научились его использовать. И я нисколько не сомневаюсь, что именно это вмешательство в недра и стало причиной того, что гора поднялась и отрезала твою долину от мира.

После этого мы разговорились о том о сём, и я провёл с ним много дней. В конце концов я всем сердцем возжелал вернуться в родные края, но не знал, как вновь одолеть Южную гору, а потому взмолился, дабы человек с металлическим лицом помог мне, воззвав к мудрости Англесков.

Он поразмыслил немного и сказал, что поможет, но когда он предложил провести меня через гору с помощью Энергии, я отказался. Тогда он придумал другой план и предложил научить меня строить те самые крылья, которыми мы пользуемся и поныне, – при условии, что я сделаю для него одну вещь: возьму его с собой, чтобы он снова смог увидеть лица живых мужчин и женщин и услышать их голоса. Я согласился, и после этого мы покинули живых мертвецов, обречённых вечно повторять свои бессмысленные приключения.

Когда мы вышли наружу, человек с металлическим лицом был поражён яркостью дня и немало потрясён видом могучих башен. Однако мысль о встрече с живыми людьми придавала ему сил, и он обучил меня хитрости управления этими крыльями, кои он называл глайдерами. Он тренировал меня, покуда я не выучился летать на них быстро и далеко, паря в воздушных потоках подобно птице. И тогда мы пустились в путь к Южной горе и к Альвросдейлу.

Но прежде чем мы достигли цели, человек с металлическим лицом занемог и умер. Ибо припасы, что он взял с собой из башни, истощились, а мясо овец и свиней оказалось слишком грубой пищей для него. Так погиб последний из Англесков, и перед кончиной он передал мне сию Машину с голосом, которую называл «будильником», дабы служила она вечным напоминанием о терзаниях, приносимых Машинами, и о безрассудстве Англесков.

Я похоронил человека с металлическим лицом под грудой камней, пристегнул крылья к спине и улетел.

Когда же я вернулся в Альвросдейл, неся за плечами крылья как доказательство своего рассказа, в долине поднялось великое волнение. Многие возжелали пройти по Тропе Беркута наружу, как это сделал я, потому что в те дни долина была так переполнена людьми, что многим не суждено было обрести там счастье. Однако если бы ушли все – или даже большая часть, – земля осталась бы невозделанной; а ведь кто-то должен был остаться, дабы позаботится о возвращающихся – сломленных духом или телом. Посему были учреждены эта церемония и испытания, через которые вы прошли. Каждый год долина избирает лучших и самых отважных, и им, прежде чем они пустятся в долгий путь, рассказывают эту историю. Теперь я покину вас – и да сопутствует удача вашему полету. Но помните, что селения и Машины Англесков прокляты и принадлежат живым мертвецам, покуда их башни не рухнут на землю. Прощайте.

С этими словами старик сел, словно изнеможённый долгой речью и воспоминаниями об испытаниях и ужасах прошлого.

В восточных окнах Зала Собраний уже забрезжил рассвет, когда слушатели встали и с серьёзным видом направились к выходу.

В дверях каждого встречал человек, вручавший ему суму с провизией, пару лыж и крылья. Один за другим они устремлялись вниз по заснеженному склону прочь от Зала, набирая скорость, чтобы наконец взмыть в чистом морозном рассвете над Южной горой, отправиться во внешний мертвый мир, неся с собой бремя новых надежд, страхов и устремлений.