Текст книги "Алая королева"

Автор книги: Филиппа Грегори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Спокойной ночи, – прошептала я няньке и тихонько покинула комнату.

Закрыв за собой дверь, я остановилась на лестничной площадке и взглянула на ведущие вниз каменные ступени. Вообще-то я собиралась спуститься и поискать мужа, но вдруг услышала, что где-то наверху, в башне, тихонько отворилась дверь. Эта дверь выходила на крышу; Джаспер порой пользовался ею, чтобы полюбоваться звездами или, особенно в тревожное военное время, осмотреть окрестности. Сначала я испугалась, что это Черный Херберт заслал кого-то из своих шпионов в наш замок и сейчас этот человек крадется по лестнице, держа наготове нож и намереваясь впустить своих сообщников через заднюю дверь. Я прижалась спиной к двери в спальню Генри, готовая мгновенно заскочить внутрь и запереться. Я обязана была во что бы то ни стало уберечь своего мальчика от опасности! Я уже прикинула, что можно будет поднять тревогу, высунувшись из его окна. Я даже готова была, если понадобится, отдать за Генри жизнь…

Раздались тихие шаги, затем снова заскрипела дверь, ведущая на крышу, щелкнул ключ в замке. Я затаила дыхание, надеясь заранее, по шагам, вычислить, кто это там почти бесшумно спускается из башни по каменной винтовой лестнице.

И мгновенно, словно и впрямь распознав по шагам, я догадалась: да это же Джаспер! Отлепившись от двери, я вышла из тени и тихо позвала: «Джаспер, Джаспер!» Прыжком преодолев три последние ступеньки, он бросился ко мне и крепко обнял. Я тоже обхватила руками его широкую спину, и некоторое время мы молча сжимали друг друга в объятиях, словно были не в силах хоть на мгновение расстаться. Затем я чуть отпрянула, подняла к нему лицо и тут же ощутила на губах его губы; он целовал меня, и все мое существо охватило такое горячее желание, такая всепоглощающая страсть, какая возникает, когда особенно исступленно молишься и Господь отвечает, объятый пламенем.[23]23
  В Священном Писании огонь нередко соединяется с явлениями Божества. Так, например, в Книге пророка Аввакума не раз упоминается, что Господь «явится в пламенеющем огне»; в Книге Деяний, 7, 30, ангел Господень является Моисею «в пламени горящего тернового куста».


[Закрыть]

Вспомнив о Господе, я сразу же отстранилась от Джаспера и вырвалась из его объятий; впрочем, он и сам отпустил меня.

– Прости, я не хотел…

– Не стоит извиняться.

– Я думал, ты сейчас обедаешь или сидишь где-нибудь на галерее. Мне надо, не привлекая ничьего внимания, поговорить с тобой и твоим мужем.

– Я была у сына…

– Ну и как, он обрадовался вашей встрече?

Я только отмахнулась.

– Нисколько. Зато его весьма тревожит твое отсутствие. Он очень скучает по тебе. А ты давно здесь прячешься?

– Примерно неделю я скрывался поблизости от замка, в холмах, но заходить в сам замок считал слишком рискованным. Я опасался шпионов Херберта – и не только из-за себя, но и из-за вас. Я просто наблюдал за Пембруком, ожидая, когда ты появишься.

– Мы тронулись в путь сразу, как только смогли, но добирались довольно долго. О, Джаспер, неужели тебе так необходимо отправиться в ссылку?

Его рука снова обвила мою талию, и я прильнула к нему, не в силах противиться желанию. Теперь я стала выше ростом, так что голова моя доставала ему до плеча и уютно устроилась в ложбинке у шеи. Мне вообще было хорошо с ним, казалось, что я прямо-таки создана для него, что наши тела, подобно резным фигурам головоломки, полностью совпадают друг с другом всеми выпуклостями и впадинами. У меня было такое ощущение, что душевная боль никогда меня не покинет, если нашим телам не суждено будет слиться воедино… И тут Джаспер снова заговорил:

– Я вынужден бежать, Маргарита, любовь моя единственная. За мою голову назначили немалую цену, да и Херберт, конечно, не забыл, что за мной кровавый должок. Но я непременно вернусь. Я соберу армию во Франции или в Шотландии и вернусь сразиться за истинного короля. Можешь в этом не сомневаться. Я непременно вернусь, дорогая; этот замок снова будет моим, и король Ланкастер снова взойдет на трон. Победа будет за нами!

Я почувствовала, что невольно льну к нему все сильнее, судорожно за него цепляясь, и заставила себя разнять сомкнутые руки, выпустить его из своих объятий, а потом немного от него отступила. И это расстояние между нами – не более фута шириной – вдруг показалось мне непреодолимой пропастью.

– Ну а ты-то как? Ты здорова? – Его голубые глаза с пристрастием осматривали мое лицо и тело. – Не беременна?

– Нет, – кратко ответила я. – Кажется, этого не случится. Не знаю почему.

– Муж хорошо с тобой обращается?

– О да. Он позволяет мне сколько угодно молиться в часовне и всячески поощряет мое стремление к знаниям. А еще он отдает мне все те деньги, которые в качестве налога получает с моих земель. Это действительно очень щедро! И всякие книги он достает для меня, и с латынью помогает.

– Да уж, это большое удовольствие, – саркастически заметил Джаспер.

– Для меня – большое! – тут же ощетинилась я.

– А какие у него отношения с королем Эдуардом? – полюбопытствовал Джаспер. – Опасность вам не грозит?

– Думаю, нет. Хотя мой муж при Таутоне сражался за короля Генриха…

– Так он все-таки поехал на войну?

Я с трудом удержалась, чтобы не захихикать.

– Вот именно! Поехал! И по-моему, ему там не слишком понравилось. Но он сумел получить прощение Эдуарда, которое и мне послужит прикрытием. Мы перевезем маленького Генри к себе и заживем очень тихо. А когда наш законный король Генрих вновь сможет править страной, мы поддержим его. Вряд ли Эдуарда Йорка будет в дальнейшем интересовать судьба нашего семейства. У него имеются куда более серьезные враги, не правда ли? А сэр Генри важной роли в светских делах и интригах никогда не играл и всегда предпочитал тихий и спокойный быт у себя в поместье. Мне кажется, ему удалось стать фигурой настолько несущественной, что никто о нас даже не вспомнит.

Джаспер усмехнулся; уж он-то был рожден для участия во всех великих делах государства и был решительно неспособен к тихой поместной жизни.

– Возможно. Впрочем, я рад, что он сумеет обеспечить тебе и мальчику охрану, пока меня здесь не будет.

И снова я не сумела противиться желанию. Я шагнула к Джасперу, взяла его за лацканы колета, притянула к себе и внимательно посмотрела в его глаза. Он тут же обвил мою талию и крепко меня обнял.

– Как долго тебя не будет? – спросила я.

– Я же сказал: вернусь, как только соберу такую армию, с которой можно отвоевать Уэльс для нашего законного короля. Это моя земля! И мой долг – ее защищать. Мой отец и брат сложили за это головы, и я не допущу, чтобы их гибель оказалась напрасной.

Я молча кивнула, сквозь колет чувствуя жар его тела.

– Только не дай им убедить себя, что этот Йорк по праву занимает трон, – продолжал Джаспер настойчивым шепотом. – Можешь преклонять перед ним колено, делать ему реверансы и улыбаться, но всегда помни: королевский дом – это дом Ланкастеров, и, пока жив Генрих Шестой, у нас есть король. И пока жив его сын Эдуард, у нас есть принц Уэльский. И пока жив твой сын, у нас есть еще один наследник трона. Только не изменяй себе.

– Да, я никогда не изменю себе, – пообещала я, – и никогда в моей жизни не будет никого, кроме…

Где-то внизу по ступеням лестницы простучали каблуки, и я осеклась; этот звук заставил нас обоих вздрогнуть и отпрянуть друг от друга. А также напомнил, что мне давно следовало бы находиться за обеденным столом.

– Может, ты спустишься вместе со мной и пообедаешь с нами? – предложила я.

– Нет, – отказался Джаспер. – Будет лучше, если никто не увидит меня. Стоит Херберту узнать, что я здесь, и он окружит замок; не желаю подвергать тебя и ребенка опасности. Я поем в детской – мне принесут обед прямо туда, – а затем непременно приду на галерею поговорить с тобой и твоим мужем; ну а завтра утром мне пора в путь.

Тут я изо всех сил в него вцепилась.

– Но почему так скоро? Ведь необязательно уезжать завтра. Я и наглядеться-то на тебя толком не успела! Да и Генри наверняка захочет с тобой пообщаться…

– Я должен ехать. Чем дольше я остаюсь здесь, тем большей опасности подвергаетесь вы и тем больше вероятность того, что меня поймают. Теперь, когда мальчик с тобой, я могу оставить его с чистой совестью.

– А меня ты можешь оставить?

Он усмехнулся.

– Ах, Маргарита! Все то время, что мы знакомы, ты была женой другого мужчины. Вот и получается, что мне уготована роль всего лишь куртуазного любовника. Трубадура, воспевающего недоступную прекрасную даму. Но я не прошу о большем. Мне достаточно твоей улыбки и того, что ты поминаешь мое имя в молитвах. Я привык любить тебя издали.

– Но теперь получится как-то чересчур издали! – с детской обидой воскликнула я.

Джаспер промолчал, лишь нежно провел пальцем по моей щеке, стирая с нее одинокую, упавшую с ресниц слезинку.

– Как же я буду жить без тебя? – прошептала я.

– А я? – мягко отозвался он. – Но я никогда не позволю себе ничем тебя опозорить. Клянусь, Маргарита, на это я попросту неспособен. Ты вдова моего любимого брата; твой сын носит нашу славную фамилию. Я должен любить тебя и служить тебе, как подобает деверю. И в данном случае я лучше всего послужу тебе, если окажусь подальше отсюда, постараюсь собрать армию, отвоевать земли, по закону принадлежащие твоему сыну, и от его имени управлять ими, чтобы одержать победу над теми, кто прочит гибель его дома.

Прозвучал горн, извещая, что обед подан, и гулкое эхо, взлетевшее по каменной лестнице, снова заставило меня вздрогнуть.

– Тебе пора, ступай, – добавил Джаспер, слегка подтолкнув меня. – Позднее мы непременно встретимся на галерее. А мужу можешь потихоньку сказать, что я уже здесь.

Я начала спускаться по лестнице, но остановилась, оглянулась и увидела, что он уже вошел в детскую. Тогда я догадалась: старшая нянька маленького Генри и есть его доверенное лицо; теперь она принесет ему поесть, пока он будет сидеть у постели моего спящего сынишки. И ревность вновь уколола меня в самое сердце.

После обеда Джаспер действительно присоединился к нам в галерее.

– Завтра чуть свет я покину замок, – сообщил он. – У меня тут есть несколько человек, на которых я могу полностью положиться; они проводят меня в Тенби, где уже готов к отплытию корабль. Херберт ищет меня на севере Уэльса и вряд ли успеет сюда добраться, даже если сегодня кто-то доложит ему, что я здесь.

Быстро взглянув на мужа, я спросила Джаспера:

– А нельзя ли и нам составить тебе компанию? Я бы с удовольствием тебя проводила.

Он вежливо промолчал, ожидая, пока на мой вопрос ответит сэр Генри.

– Как пожелаешь, – спокойно произнес тот. – Если, конечно, сам Джаспер считает, что это безопасно. Возможно, было бы неплохо, если б и мальчик смог проводить тебя и удостовериться, что ты благополучно сел на корабль; судя по всему, он очень тоскует по тебе.

– Это вполне безопасно, – кивнул Джаспер. – Правда, я сначала решил, что Херберт висит у меня на хвосте, но выяснилось, что он взял ложный след.

– В таком случае встретимся на рассвете, – любезным тоном завершил нашу краткую беседу мой муж; он поднялся и предложил мне руку. – Идем, Маргарита.

Но я колебалась. Больше всего на свете мне хотелось остаться у камина наедине с Джаспером. Ведь он завтра уедет! И у нас больше не будет возможности пообщаться! Неужели мой муж не понимает, как для меня важно еще хоть немного побыть с ним, с другом моего детства, с опекуном и хранителем моего сына?

К сожалению, на Генри я даже не смотрела, иначе его усталая улыбка подсказала бы мне, что он прекрасно это понимает. И не только это.

– Идем, жена, – мягко повторил он, и в его голосе я уловила приказные нотки.

Джаспер тут же сориентировался в ситуации, встал и почтительно склонился над моей рукой. В общем, пришлось мне отправиться в супружескую постель, оставив моего дорогого, моего сердечного, моего единственного друга в одиночестве у камина, хотя это был его последний вечер в родном замке, некогда служившем домом нам обоим.

Утром я просто не узнала своего сына, настолько этот живой и веселый мальчик отличался от вчерашнего маленького напыщенного лорда. Лицо его светилось восторгом; он превратился в тень своего любимого дяди и бегал за ним всюду, точно веселый щенок. Впрочем, вел он себя безупречно, манеры его были поистине восхитительны – ведь за ним наблюдал дядя Джаспер, – в каждом его движении сквозила радость, и он был просто счастлив, когда, подняв глаза, ловил одобрительную улыбку своего опекуна. Генри с гордостью заменял Джасперу пажа: подавая перчатки, мальчик стоял перед дядей навытяжку; когда конюх протянул поводья коня, Генри поспешно вышел вперед; он даже остановил грума, несущего хлыст, со словами:

– Лорд Пембрук не любит этот хлыст. Принеси тот, что заплетен в косичку.

И грум с поклоном кинулся выполнять это распоряжение.

Они с Джаспером бок о бок прошествовали вдоль выстроившейся во дворе охраны, которая должна была сопровождать нас до Тенби. Генри во всем старался подражать своему дяде – шагал, крепко сплетя руки за спиной, и внимательно заглядывал в лица людей, хотя для этого ему приходилось довольно высоко задирать голову. Время от времени он, как и Джаспер, останавливался и хвалил кого-то за особенно хорошо заточенный клинок или ухоженного коня. В общем, мой сынишка казался уменьшенной копией своего дяди, прославленного полководца, и то, с каким важным видом он осматривал охрану, более всего напоминало один из уроков, какие обычно дают маленькому принцу.

– Каковы планы Джаспера на будущее? – тихо обратился ко мне супруг. – Сдается мне, он тут воспитывает настоящего маленького тирана.

– Он полагает, что вскоре снова будет править Уэльсом, как это делали его отец и дед! – с некоторым вызовом бросила я. – И это еще самое меньшее.

– А что самое большее?

Я отвернулась и промолчала, поскольку знала, каковы в действительности амбиции Джаспера, насколько серьезно его намерение вырастить из моего сына настоящего наследника королевского престола.

– Если бы у его охраны было оружие или хотя бы сапоги, зрелище было бы несколько более впечатляющим, – прошептал мне на ухо муж.

Тут я впервые обратила внимание на то, что многие из людей действительно босы, а из оружия у них только серпы да крючья для обрубки веток. По сути, это был отряд кое-как вооружившихся крестьян, а не настоящих солдат. И я поняла: большая часть закаленного в битвах и хорошо экипированного войска Джаспера полегла в боях под Мортимерс-Кроссом, когда в небе вспыхнули три солнца Йорков, ну а остальные – под Таутоном.

Добравшись до конца выстроившейся шеренги, Джаспер щелкнул пальцами, требуя коня, и маленький Генри мгновенно повернулся к груму, жестами веля поторопиться. Мой сын явно собирался залезть в седло впереди дяди и отправиться в дорогу вместе с ним; и по тому, как уверенно Джаспер вскочил в седло, а затем наклонился и протянул руку Генри, я догадалась, что так они ездили очень часто. Мальчику пришлось встать на цыпочки, чтобы ухватиться за сильную, крупную ладонь Джаспера, но затем он прямо-таки взлетел в седло и, сияя от гордости, уютно устроился в надежных объятиях своего дяди.

– Вперед, – тихо скомандовал Джаспер. – За Господа нашего и Тюдоров.

Я думала, что Генри станет плакать, когда мы доберемся до рыбацкой деревушки Тенби. Джаспер ссадил его на землю и сам спрыгнул с коня, но никуда не ушел, а опустился рядом с мальчиком на колени; его медно-рыжие волосы смешались с каштановыми локонами Генри. Затем Джаспер быстро поднялся, выпрямился и сказал:

– Как настоящий Тюдор, да, Генри?

– Как настоящий Тюдор, сэр! – откликнулся мой маленький сын, с обожанием глядя на дядю.

Они обменялись торжественным рукопожатием, и Джаспер от избытка чувств так хлопнул племянника по спине, что тот чуть не упал. Затем, повернувшись ко мне, Джаспер воскликнул:

– Ну что ж, пожелай мне счастливого пути! Не люблю долгих прощаний.

– Счастливого тебе пути, – произнесла я дрогнувшим голосом, не осмелившись в присутствии мужа и охраны прибавить хоть что-нибудь.

– Я сразу же напишу, – пообещал Джаспер. – А ты береги нашего мальчика, только смотри не испорти его.

И я вдруг разозлилась: с какой стати он указывает мне, как я должна обращаться со своим собственным сыном? Некоторое время я не могла вымолвить ни слова, потом, прикусив губу, все же сухо ответила:

– Да, конечно. Буду его беречь.

Но Джаспер уже прощался с моим мужем.

– Спасибо, что приехал, – искренне благодарил он. – Я рад, что передаю Генри в руки человека, который сможет не только обеспечить его безопасность, но и – в этом я ни капли не сомневаюсь – стать ему настоящим опекуном.

Мой муж поклонился и тихо произнес:

– Желаю удачи. Не тревожься, я позабочусь о них обоих.

Джаспер резко повернулся и хотел уже идти на корабль, но вдруг замер, подошел к Генри, подхватил его на руки и крепко прижал к себе. Затем так же быстро выпустил мальчика, осторожно поставив на землю. Я успела заметить, что голубые глаза Джаспера полны слез. Более не медля, он взял коня за повод и стал осторожно сводить его по сходням на борт судна; за ним последовали еще человек десять. Остальные ждали нас в сторонке; было видно, что они сильно огорчены отъездом своего господина и боевого командира. Оказавшись на палубе, Джаспер сразу крикнул шкиперу, что можно отплывать.

Убрали чалки, подняли паруса. Сначала мне показалось, что судно не тронулось с места, но потом паруса встрепенулись и захлопали. Ветер и сила прилива относили корабль все дальше от небольшой каменной пристани. Шагнув вперед, я обняла за плечи моего маленького сына и почувствовала, что он весь дрожит, как новорожденный жеребенок. Он же, ощутив мое прикосновение, даже головы не повернул, а все продолжал смотреть вслед удалявшемуся судну, надеясь напоследок разглядеть на корме своего любимого дядю. И лишь когда корабль превратился в едва различимую точку на горизонте, он судорожно вздохнул и поник; его плечи под моими ладонями вздрагивали от затаенных рыданий.

– Хочешь поехать вместе со мной на Артуре? – тихонько предложила я сыну. – Ты можешь сидеть впереди, как с Джаспером.

– Нет, миледи, спасибо, – учтиво отказался он, подняв на меня глаза.

Все последующие недели, которые мы провели в замке Пембрук, я полностью посвящала себя сыну. Встреча на большой дороге с вооруженным отрядом солдат вряд ли намного лучше встречи с бандой обыкновенных разбойников, а потому мой муж справедливо рассудил, что в это неспокойное время лучше не торопиться домой, а немного переждать в Пембруке, пока все солдаты не разбредутся по своим городам и деревням – не стоит увеличивать свои шансы на столкновение с ними. Дни напролет я проводила со своим маленьким Генри; я сидела рядом, пока он занимался с учителем, которого пригласил для него Джаспер, а по утрам мы вместе катались верхом, после чего я наблюдала, как он тренируется, нанося удары маленьким копьем по мишени, специально установленной Джаспером в поле за конюшнями. Мы вместе ездили на Артуре к реке, вместе ловили рыбу, а потом велели слугам разводить на берегу костер и жарить наш улов на огне, насадив его на палочки. Я подарила Генри множество игрушек, настоящую книгу и нового пони, я старательно перевела с латыни на английский и собственноручно переписала для него все необходимые дневные молитвы. Я играла с ним в прятки и в карты, пела ему детские песенки и читала по-французски. Я лично укладывала его спать, а потом весь вечер придумывала, чем бы развлечь его завтра. Утром я будила его с улыбкой и никогда не наказывала – эту возможность я предоставила его учителю. Я ни разу не бранила его за то, что он весь перепачкался, и не посылала немедленно переодеться, считая, что уж об этом-то вполне может позаботиться и его нянька. Я была для него идеальным товарищем по играм, всегда веселым, всегда готовым к новым затеям, я всегда с радостью предоставляла ему право самому выбирать занятие, всегда с улыбкой позволяла ему побеждать. И каждый вечер, когда он преклонял колена в молитве, я опускалась с ним рядом. Но каждый вечер, что бы мы с ним ни делали в течение дня, он молил Бога вернуть ему дядю Джаспера и позволить им быть вместе.

– Почему ты так сильно скучаешь по Джасперу? – спросила я, подтыкая под сыном одеяло и очень стараясь, чтобы голос мой звучал беззаботно и в нем не чувствовалось ни капли ревности.

Личико Генри на белой подушке сразу осветилось при упоминании о дяде – любое слово о Джаспере вызывало у сына улыбку.

– Он мой господин, а я его слуга, – пояснил Генри с простотой и достоинством рыцаря. – Я всегда буду с ним рядом, мы будем вместе скакать верхом, когда я достаточно подрасту. Для начала мы хотим установить в Англии прочный мир, а когда сделаем это, то вместе отправимся в Крестовый поход. Мы с ним ни за что не расстанемся. Когда я буду взрослым, то присягну ему на верность и стану для него сыном, которого у него никогда не было. Дядя всегда будет моим господином, а я – его верным подданным.

– Но я твоя мать, – заметила я. – И теперь, когда Джаспера нет, взяла на себя обязанность заботиться о тебе.

– Мы с дядей очень любим тебя! – пылко воскликнул мой сын. – И называем нашим светочем. И всегда за тебя молимся, и за моего отца Эдмунда тоже.

– Но я-то сейчас с тобой, – настаивала я, – а твой отец Эдмунд никогда тебя даже не видел. Разве это одно и то же? По-моему, его вообще можно не принимать в расчет. А дядя Джаспер пока в ссылке. Так что я единственная, кто смог приехать к тебе.

Генри повернулся на бок; глаза у него уже закрывались, и густые темные ресницы касались розовых щек.

– Мой дядя, лорд Пембрук, рад приветствовать тебя в замке, – тихо пробормотал он, засыпая. – Мы оба рады приветствовать тебя…

И, не окончив фразу, он погрузился в сон. Я обернулась и обнаружила, что мой муж молча стоит в дверях, прислонившись к каменному косяку.

– Ты это слышал? – обратилась я к супругу. – Он только и думает, что о Джаспере! Он молится в равной степени и за меня, и за своего отца, которого даже не видел, который умер еще до того, как он появился на свет. Я так же далека для него, как наша королева.

Муж положил руку мне на плечо, и я, вдруг страшно обрадовавшись этой ласке, прижалась к нему. Он обнял меня и, пытаясь утешить, сказал:

– У мальчика светлая голова, просто ему нужно время получше с тобой познакомиться. Ты не должна торопить его. Он так долго прожил с Джаспером, что Джаспер для него – весь мир. Ничего, скоро он будет больше знать о тебе, больше тебя понимать, только сама будь терпелива. И потом, разве это плохо – быть для него королевой? Ты ему мать, а не нянька. Почему бы тебе действительно не быть для него светочем, маяком, той, что направляет его на путь истинный? Он уже научился у Джаспера искусству любить тебя на расстоянии. И это ему понятно. Зачем же тебе становиться для него кем-то еще, кто уже не будет освещать ему дорогу?