Текст книги "Магический лабиринт"

Автор книги: Филип Хосе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

–Ну?

– Экран погас. Я пробовала и так и сяк – он не отвечал. Бёртон помрачнел.

– И все?

– И все.

– Но почему он прервал связь? Он обязан отвечать оператору.

– Я надеюсь, – сказала Алиса, – что это свидетельствует об его внутренней борьбе. Что область Лога борется с доминантой.

– Чепуха! – крикнул Бёртон. – Не может такого быть, насколько я разбираюсь в компьютерах.

– Ты забываешь, что это не совсем компьютер. Необычный, во всяком случае. Он сделан из протеина, как и человеческий мозг.

– Надо бы разбудить Логу. Скорей всего ничего опять не выйдет, но он единственный, кто в этом смыслит.

Этик проснулся сразу, как будто и не спал. Он выслушал Алису, не задавая вопросов, и сказал:

– Борьбы быть не должно. Приказ Моната должен был поступить и в доминирующую часть, и в мою.

– Это смотря когда приказ был отдан, – сказала Алиса. – Если доминирующие схемы были поставлены после, твоя часть его не получила.

– Но доминанта передала бы его отщепленной доле.

– А может, и нет!

– Если все пойдет, как ты задумала – а я не вижу ни малейшего шанса, – то Монат воскреснет.

– Но я же дала такую команду доминанте. Лога перестал хмуриться.

– Хорошо! Если это единственный способ спасти ватаны, так и должно быть. Даже если...

Даже если мне придется худо, следовало понимать. Все позавтракали в столовой, кроме Логи, который ел у себя за пультом. Несмотря на все усилия, он так и не сумел добиться от компьютера прямого ответа. Один из экранов показывал шахту с ватанами.

– Когда она опустеет, мы поймем, что их... больше нет. – Лога сверился с другим экраном. – Еще два поступили. Нет – уже три.

За невеселой трапезой, прерываемой лишь редкими угрюмыми замечаниями, Фрайгейт сказал:

– Нам надо обсудить одно важное дело. Все молча посмотрели на него.

– Что мы будем делать, когда компьютер умрет? Лога не считает нас достаточно развитыми этически, чтобы позволить нам остаться здесь. По его мнению, мы не способны работать над проектом. И он, по-моему, прав – я исключил бы разве одного Кура. Если Нур пройдет через верхний вход, Лога разрешит ему остаться.

– Я там уже прошел, – сказал мавр. Все уставились на него.

– Когда? – спросил Фрайгейт.

– Этой ночью. Я решил, что если смогу оттуда выйти, то и вернуться сумею. И вернулся, хотя мне пришлось нелегко. Я не прошел сквозь поле запросто, как сделал бы этик.

– Твое счастье, – проворчал Бёртон. – Я приношу извинения за то, что называл суфи шарлатанами. Ну а мы, все остальные? Что, если нам не хочется возвращаться в долину? Но коли уж мы вернемся туда, мы скажем людям всю правду. Не все, конечно, нам поверят. Там немало еще христиан, мусульман и прочих, кто держится за старую веру. Да и многие шансеры, вероятно, останутся верны своим догмам.

– Это уж их забота, – сказал Нур. – Только я не хочу оставаться здесь. Я охотно вернусь в долину. У меня там еще много дел. Буду работать до самого "продвижения".

– Продвижение еще не означает, что ты окажешься у Творца за пазухой, заметил Бёртон. – С научной точки зрения оно означает всего лишь, что приборы этиков больше не обнаруживают твой ватан.

– На все воля Аллаха.

Бёртон стал думать, хотелось бы ему остаться здесь. Он получил бы такую власть, которой не имел никто на земле и очень мало кто в Мире Реки.

Но для этого ему пришлось бы убрать Логу. Убить его или заключить в тюрьму. Поддержали бы его, Бёртона, остальные? Если нет, пришлось бы и их убрать. Он мог бы воскресить их потом в долине, куда они все равно собираются. Но он остался бы один. Алиса не пошла бы с ним. Хотя – почему один? Он мог бы воскресить в башне кого угодно – и мужчин, и женщин.

Бёртон содрогнулся. Наваждение пришло и миновало, будто кошмар. Он не хотел такой власти и не хотел чувствовать себя предателем. Кроме того, он ясно понимал, что ему такую власть доверить нельзя.

Ну а Лога? Разве он не предатель?

В каком-то смысле – да. Бёртон, однако, был согласен с ним в том, что кандидатам в долине нужно дать гораздо, гораздо больше времени, чем планировали другие этики. Бёртон чувствовал, что и ему самому придется очень кстати продление срока.

Он посмотрел на сидящих за столом. Не скрывают ли эти замкнутые лица такие же мысли? Не борется ли кто-то еще с искушением?

Надо будет последить за ними. Убедиться, что они не замышляют ничего предосудительного.

Бёртон выпил золотистого вина и сказал:

– Все ли согласны вернуться в долину? Поднимите, пожалуйста, руки.

Подняли все, кроме Тома Терпина. Остальные мрачно уставились на него. Он ухмыльнулся и тоже поднял руку.

– Уж больно здесь хорошо. Но нет, не хочу тут оставаться Я бы не выдержал. Попросить, что ли, Логу – может, даст мне с собой рояль?

Алиса разразилась слезами.

– Все эти души! Я думала, что нашла ответ, но. На стенном экране возник улыбающийся Лога.

– Идите все сюда! – со смехом крикнул он. – Доминанта сдалась, и я только что получил сообщение от другой половины. Алиса, ты была права! О, как права!

Все вбежали в контрольную комнату и столпились вокруг этика. На экране светилось последнее сообщение.

Все радостно завопили и стали обниматься, прыгать и плясать.

Но Лога потребовал внимания.

– Не забудьте, компьютер все еще в опасности! Но он разрешил мне сменить модуль. Я должен идти.

Вот будет насмешка судьбы, подумал Бёртон, если компьютер умрет, не дождавшись, когда Лога это сделает.

Но через десять минут перед ними, собравшимися в столовой, опять явился на экране веселый Лога.

– Дело сделано! Сделано! Я уже дал команду возобновить воскрешения.

Все снова принялись прыгать, кричать и обниматься. Терпин сел за рояль и заиграл "Сент-Луисский рэг"

– Это была длинная, длинная Река, но мы прошли ее до конца! – кричала Алиса. Ее большие темные глаза светились, как экраны, и все ее существо излучало радость. Никогда она еще не была так красива.

– Да, – сказал Бёртон, снова и снова целуя ее. – Нам придется вернуться на эту Реку, но это теперь не важно.

Как все странно и непредсказуемо! Этот мир спасли не вожди и государственные деятели, не мистики, не святые, не пророки и не мессии, не священные книги – его спасли эксцентричный интраверт, автор математических учебников и детских книжек, и вдохновившее его дитя.

Девочка, выросшая потом во взрослую мечтательницу Алису, вызвала к жизни поток чепухи, которая вовсе не была чепухой, – и это Алисино свойство, развиваясь по спирали, позволило ей сделать то, что не удалось другим, и спасти восемнадцать биллионов душ и целый мир в придачу

Думая об этом, Бёртон случайно увидел, как Фрайгейт устремился к двери, описывая при этом круги и бормоча что-то несуразное. Потом, нахмурясь, повернул назад.

Бёртон отошел от Алисы и спросил его.

– Ты чего?

Фрайгейт перестал хмуриться и усмехнулся:

– Да ничего. Мне послышались шаги в коридоре. Выглянул, а там никого нет. Померещилось, наверное.