Текст книги "Магический лабиринт"

Автор книги: Филип Хосе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Шум волн у подножия горы стал громче. Путешественники спускались вниз в сплошных облаках; скала и карниз стали еще мокрее. Наконец Бёртона, шедшего во, главе, окатило пеной, и грохот прибоя ударил в уши.

Бёртон остановился и посветил вокруг фонариком. Карниз уходил в темную воду. Впереди виднелась осыпь – а за ней, если верить Пахери, должен находиться вход в пещеру.

Он сообщил остальным о своем открытии и вошел в воду до колен. Как видно, выступ здесь выдавался далеко, поскольку прибой был слаб, а неподалеку бушевал вовсю. Вода была очень холодная – ноги сразу окоченели.

Бёртон обошел черный язык осыпи, Алиса шла за ним по пятам.

– Есть там пещера? – Ее голос дрожал.

Бёртон направил луч фонаря вперед и вправо. Сердце у него колотилось – и не от одной холодной воды.

– Ага! – Вот оно, столько раз представлявшееся ему отверстие у подножия горы. Ход низкий – даже Нуру придется пригнуться, чтобы пройти, но достаточно широкий для лодок, как говорил Пахери.

Бёртон передал по цепи великую новость. Грумз, пятая в ряду, завопила:

– Аллилуйя!

Но проявляемое Бёртоном ликование не совсем совпадало с его истинными чувствами. Пещера-то на месте, но лодок в ней может не быть.

Ведя за собой Алису на веревке, все еще прикрепленной к его поясу, он пригнулся и вошел в устье. В нескольких футах от входа гладкий каменный пол начал подниматься вверх под углом в тридцать градусов, стены расступились, а потолок поднялся на двадцать футов. Когда все собрались в пещере, Бёртон велел отвязать веревку – больше она им не понадобится.

Он осветил фонариком лица – бледные и усталые, но горящие нетерпением. Гильгамеш стоял с правого края, а Ах-К'ак – слева, позади остальных. Если Бёртон все-таки намерен схватить их, то этот момент недалек. Но он решил подождать и действовать, как подскажут обстоятельства.

Бёртон повернулся и повел всех вверх по туннелю. Ход постепенно забирал вправо, делая дугу окружностью футов в триста, и по мере продвижения становилось все теплее. В конце туннеля показался свет.

Бёртон невольно перешел на бег и, влетев в огромный, под куполом, зал, едва не споткнулся о человеческий скелет. Скелет лежал лицом вниз, выбросив вперед правую руку. Бёртон подобрал череп, заглянул в него и осмотрел пол. Черного шарика не было.

Свет шел от огромных металлических сфер – их было девять, водруженных на черные металлические треножники двенадцатифутовой высоты. Свет казался холодным.

Десять черных железных лодок стояли на У-образных подставках. Одна подставка была пустая. Раньше здесь стояла лодка, на которой египтяне доплыли до башни.

Лодки были разного размера – самая большая могла вместить тридцать человек.

Слева тянулись металлические полки с серыми банками – жестянками, как сказали бы американцы, – каждая дюймов десять в высоту и шесть в ширину.

– Все так, как говорил Пахери.

Но о трех скелетах в синей одежде, лежащих в одной из больших лодок, он ничего не говорил.

Вслед за Бёртоном, тихо переговариваясь, вошли остальные. Это место бесспорно вселяло трепет, но Бёртон, пренебрегая эффектом, поспешил осмотреть неизвестные останки.

Они были одеты в нечто вроде комбинезонов – без карманов, без швов и без пуговиц. Материал был гладкий и вздувался при сжатии.

Бёртон откатил в сторону черепа и вытряс кости из одежды. У одного из покойников был крупный, тяжелый костяк, толстые надбровные дуги и массивные челюсти – возможно, он происходил из раннего палеолита. Два других скелета имели современное строение, а у одного был женский таз.

В каждом из трех черепов находился крошечный черный шарик. Если бы Бёртон не искал их, он бы их не заметил.

Следов насилия на скелетах не было видно. Что же погубило этих трех агентов?

И каким образом они оказались здесь?

Может, прилетели на одной из воздушных машин, которые Бёртон видел мельком много лет назад? Но около входа в пещеру никаких машин не было. Или ее унесло прочь волнами?

Как эти трое нашли свой конец? И почему никто из башни не пришел за ними?

Очевидно, обитателям башни не до того было. Или они сами мертвы, умерли той же смертью, что и эти трое.

И в этом повинен не иначе как Икс.

Бёртон пришел к выводу, что Икс и все прочие агенты и этики застряли в долине вследствие того же события, из-за которого эти трое расстались с жизнью.

Ни одна машина не могла больше прилететь из башни, чтобы забрать их. И ренегат тоже не. мог добраться до башни на спрятанных им где-то транспортных средствах. Ему пришлось под именем Барри Торна лететь туда на дирижабле, построенном Фаербрассом, и в башню ему попасть не удалось.

Впрочем, это загадочное событие, с точки зрения Бёртона, сыграло даже на руку и ему, и Иксу. Погибшие агенты, очевидно, обнаружили и веревки, свисающие со скал, и туннели, обнаружили они также, что жители долины пользовались для прохода узким карнизом. Пещеру они, наверное, нашли уже под конец, после того как позаботились, чтобы нежеланные гости не могли больше пройти к морю.

Не произойди какой-то катастрофы, эти трое закупорили бы пещеру.

Бёртон перешел к полкам с консервами. Пластиковая табличка размером двенадцать на двенадцать дюймов, имевшаяся на каждой полке, наглядно показывала, как открывать банки. Бёртон в картинках не нуждался – он еще по рассказу Пахери помнил, что надо делать. Обведя пальцем вокруг крышки, он стал ждать. Через несколько секунд крышка, сделанная из прочного металла, дрогнула, замерцала и превратилась в желеобразный покров, легко протыкающийся пальцем.

– Икс позабыл о посуде и приборах, – сказал вслух Бёртон. – Ну, ничего! Можно и руками есть!

Его изголодавшиеся спутники бросили осматривать пещеру и последовали его примеру. Все черпали пальцами говяжье жаркое оно было теплое – и доставали хлеб из жестянок с изображением хлебной буханки. Наелись до отвала. Ограничивать себя не было нужды – запасы были обширны.

Бёртон, сидя на полу спиной к стене, наблюдал за остальными.

Будь один из них Иксом, разве он не открылся бы к этому времени?

Или он вербовал людей из долины только на крайний случай? Чтобы они таскали ему каштаны из огня, когда он окажется критической ситуации?

Если так, почему он не сказал сразу, чего от них ожидает?

Может быть, он и собирался, но события приняли неожиданный и слишком быстрый оборот. А теперь помощь рекрутов ему больше не нужна. Напротив – они ему только мешают.

И почему он стал на путь измены?

Бёртон не верил версии Икса, объясняющей, зачем другие этики воскресили землян.

И не был уверен, что не связался с кем-то, чьи истинные цели были бы ему омерзительны, если бы он их знал.

Вот почему, возможно. Таинственный Незнакомец вел себя так загадочно, почему не рассказывал им правды, почему до сих пор скрывается – если скрывается.

Как бы там ни было, этику давно пора открыть себя. Разве только... разве только Иксу известно, что в группе есть агенты или другие этики. Тогда он будет хранить инкогнито до самой башни Почему до башни? Да потому, что здесь он не в состоянии перебороть или убить своих врагов и вообще кого бы то ни было, кто мог бы помешать его планам, к добру они направлены или ко злу.

Возможно, его планы требуют, чтобы Икс избавился заодно и от рекрутов. Он нуждался в них, только чтобы добраться до башни.

Что вообще заставляло Икса предполагать, что ему когда-нибудь понадобится их помощь?

Да... Спрюс на допросе говорил что-то об Операторе гигантского компьютера. Бёртон не знал, кто этот Оператор, но Икс, наверное, тайно использовал компьютер в начале или еще до начала осуществления проекта воскрешения. Икс мог заложить в машину все вероятности, касающиеся его незаконных замыслов, и просчитать, возможно ли их осуществление. Компьютер мог подсказать ему даже нечто такое, о чем сам Икс не подумал.

Например, представить такую ситуацию или ситуации, где Иксу могут понадобиться рекруты.

Бёртон не мог представить себе, что это за ситуация – разве что вот эта, нынешняя.

Что ж, возможно.

Итак, Икс набрал себе рекрутов и стер из компьютера все свои запросы и ответы на них. Каким-то образом он проделал это без ведома Оператора. В том случае, конечно, если Спрюс не солгал и такие вещи, как Оператор и компьютер, действительно существовали.

Больше всего заботило Бёртона то, что Икс ему так и не назвался. Значит, этик скоро начнет действовать – и не заодно с рекрутами, а против них.

Бёртон подумал, что надо бы поспать, прежде чем отправляться дальше на лодках. Все согласились с ним, постлали теплую одежду на пол, а часть использовали вместо подушек. Здесь было тепло, и укрываться не понадобилось. Горячий воздух шел из щелей у основания стен.

– Отопление, наверное, обеспечивает атомный реактор, – заметил Фрайгейт. И освещение тоже.

Бёртон решил установить ночные дежурства и нести их по двое, каждая пара по два часа.

– Зачем? – возразил Тай-Пен. – Ясно же, что мы тут единственные люди на двадцать тысяч миль.

– Это неизвестно. Нельзя нам сейчас терять бдительность.

Кое-кто согласился с китайцем, но в конце концов решили, что лишняя предосторожность не повредит. Бёртон распределил вахты, назначив Нура напарником Гильгамеша, а себя – напарником Ах-К'ака.

Мавра трудно застать врасплох – он прекрасно ориентируется в чужих намерениях и чувствах и часто по едва уловимым телесным проявлениям догадывается, что сейчас сделает человек. Возможно, конечно, что Нур – агент или что Гильгамеш в сговоре с Ах-К'аком. Пока один будет дежурить, второй притворится спящим и в нужный момент поможет первому обезвредить его напарника.

Возможно было все, но приходилось идти на риск. Нельзя же совсем не спать.

Больше всего . Бёртон беспокоился о том, как бы Икс, если он здесь, не взял ночью маленькую лодку и не попал в башню раньше остальных. Тогда он запрет нижний вход – и конец.

Первыми дежурили де Марбо с Алисой, и Бёртон дал французу свои наручные часы. Потом лег на свою подстилку около входа в туннель и сунул под подушку заряженный пистолет. Уснуть ему удалось с трудом, и не ему одному, если судить по многочисленным вздохам и бормотаниям. Первая вахта уже почти истекла, когда он погрузился в тревожный сон. Он то и дело просыпался, и ему снились кошмары, отражавшие события последних тридцати лет Бог, одетый как джентльмен поздней викторианской эпохи, тыкал его в ребра тяжелой тростью: "Ты должен мне за плоть. Плати".

Бёртон открыл глаза и посмотрел вокруг. Теперь дежурили Тай-Пен с Блессид Грумз. Китаец, всего футах в десяти от Бёртона, что-то тихо говорил негритянке. Потом Грумз влепила ему пощечину и отошла. – Желаю, чтобы в следующий раз тебе больше повезло, Тай-Пен, – сказал Бёртон и опять уснул.

Когда дежурили Нур и Гильгамеш, он проснулся снова и лишь чуть-чуть приоткрыл глаза, чтобы его считали спящим. Оба дежурных сидели в одной из больших лодок у приборной доски. Шумер, похоже, рассказывал мавру что-то смешное, потому что Нур улыбался. Бёртону не понравилось" что они сидят рядом. Силачу Гильгамешу ничего не стоило схватить Нура за горло.

Нур, однако, чувствовал себя вполне вольготно. Бёртон еще немного последил за ними и задремал. В следующий раз он проснулся оттого, что Нур его тряс.

Бёртон встал, зевая. Ах-К'ак стоял у полок и ел тушенку с хлебом. Он жестом предложил Бёртону присоединиться. Тот потряс головой, не желая подходить к нему ближе, чем необходимо. Взяв пистолет из-под подушки, Бёртон положил его в кобуру. Он заметил, что Ах-К'ак тоже при оружии. Ничего примечательного в этом не было – какой же смысл нести караул без оружия.

Бёртон, стоя футах в шести от Ах-К'ака, сказал, что выйдет помочиться. Майя, с набитым ртом, кивнул. Он похудел за это трудное путешествие и теперь, похоже, вознамерился вернуть утраченное.

Если этот обжора действительно Икс, подумал Бёртон, то он превосходный актер.

Бёртон шел по туннелю, то и дело оглядываясь и прислушиваясь, не раздадутся ли сзади шаги. Фонарь он зажег только у выхода из пещеры, поставив его на покатый дол. Луч устремился в мокрый, тяжелый туман. Быстро покончив со своим делом, Бёртон вернулся в пещеру.

Вот подходящий случай для Ах-К'ака, чтобы напасть. Но Бёртон ничего не слышал, кроме шума волн, дробящихся о скалы неподалеку. Когда он вернулся, Ах-К'ак сидел, прислонясь к стене, закрыв глаза и повесив голову.

Бёртон прислонился к противоположной стене. Вскоре майя встал, потянулся и показал знаком, что хочет выйти. Бертон кивнул. Ах-К'ак, болтая отвисшим подбородком, пошел в туннель. Бёртон решил, что был излишне подозрителен. Через минуту ему стало казаться, что он был недостаточно подозрителен. Что, если майя все-таки Икс и у него где-то поблизости спрятана лодка? В какой-нибудь щели, до которой можно дойти по мелководью.

Прошло десять минут – не такой уж долгий срок. Может, пойти следом за Ах-К'аком?

Не зная, на чем остановиться, Бёртон увидел, что майя возвращается, и вздохнул с облегчением. Прошла уже половина их вахты, остальные спят уже не так крепко, и их легче будет разбудить а случае чего. Да и для Икса логичнее было бы дождаться прибытия в башню. Там, на своей территории, ему будет легче с ними справиться.

После шестичасового сна Бёртон разбудил всех. Они прогулялись наружу мужчины отдельно, женщины отдельно – и вернулись, жалуясь на холод. Бёртон и Ах-К'ак к тому времени разлили воду из фляг по чашкам, взятым из Граалей, приготовясь добавить туда растворимый кофе, одновременно нагревавший воду. Все попили кофе и сели завтракать. Некоторые опять вышли к морю. Грумз заявила, что нехорошо оставлять скелеты без погребения, и подняла такой шум, что Бёртон счел за лучшее уступить ей. Какая теперь разница – чуть раньше или чуть позже?

Кости вынесли и бросили в море после прочтенной Грумз пространной молитвы. Скелет, лежавший ближе к туннелю, определенно принадлежал матери Билссид, но никто не сказал ей об этом, чтобы не причинить горя. Бёртон и еще несколько человек помнили рассказ Пахери: когда египтяне вошли сюда, на черепе сохранились еще остатки скальпа с черными курчавыми волосами.

Вернувшись, они загрузили одну из тридцатиместных лодок своими пожитками и поставили туда шестьдесят банок с консервами. Четверо мужчин подняли большую, но очень легкую лодку и вынесли через туннель к морю. Следом двое мужчин и двое женщин несли лодку поменьше, которой предстояло идти за первой на буксире.

Бёртон, спрошенный, зачем им лишняя лодка, ответил:

– На всякий случай.

Он сам не знал, какой это может быть случай. Но лишняя предосторожность не помешает.

Выходя последним, он оглянулся в последний раз. Было очень тихо, а горящие светильники и пустые лодки создавали странное впечатление. Будут ли у группы Бёртона последователи? Он сомневался в этом. Их экспедиция третья и пока что самая успешная. Все делается три раза. Бёртон подумал о Джо Миллере, дважды упавшем в море. Уж тут-то третьего раза не будет?

Может, и будет, если мы постараемся, подумал он.

Все, кроме Ах-К'ака и Гильгамеша, сели в большую лодку, столкнули ее на воду, влезли и принялись вытирать ноги. Бёртон досконально изучил табличку-карту, запомнив ее наизусть. Стоя на помосте у штурвала, он нажал одну из клавиш, и панель осветилась. Обозначений под клавишами не было, но на схеме показывалось, для чего они предназначены.

Одновременно с подсветкой на экране вспыхнул ярко-оранжевый цилиндр башня.

– Можно трогаться, – сказал Бёртон, нажимая вторую клавишу. – Ну что вперед?

– Вперед, на встречу с мудрецом из страны Оз, Королем-рыбаком! -сказал Фрайгейт. – К Священному Граалю!

– Если Грааль и вправду священный, – засмеялся Бёртон, – что мы-то тогда здесь делаем?

Что бы ни двигало лодку – не было ни вибрации, ни следа за кормой, – она быстро шла вперед. Скорость регулировалась с помощью пластиковой груши, прикрепленной к штурвалу справа Для этого грушу следовало сжать или отпустить. Бёртон, повернув штурвал так, чтобы изображение башни передвинулось из правого угла экрана в его центр, начал жать грушу. Лодка резала волны, идя по морю наискосок. Брызги мочили сидящих сзади, но Бертон не сбавлял хода.

Он то и дело оглядывался. В темноте и тумане он не видел даже кормы, а пассажиры жались в кучку, напоминая в своих белых одеяниях души, перевозимые в ладье Харона.

Все молчали, точно и впрямь души усопших.

По словам Пахери, лодке Эхнатона потребовалось часа два" чтобы дойти до башни. Это потому, что фараон боялся вести ее на предельной скорости. Согласно показаниям радара "Парсеваля", диаметр моря составляет тридцать миль. А диаметр башни – миль десять. Так что от пещеры до нее – всего двадцать миль. Лодка фараона, наверно, ползла, делая не больше десяти миль в час.

Башня на экране быстро увеличивалась – и вдруг вспыхнула огнем.

Значит, цель совсем близко.

По инструкции теперь следовало нажать очередную клавишу. Бёртон так и сделал, и два необычайно ярких носовых прожектора ударили в туман, осветив огромную закругленную стену.

Бёртон отпустил грушу – лодка сразу сбавила скорость и начала дрейфовать. Снова включив энергию, Бёртон развернул ее в направил к темной громаде. Он нажал еще одну кнопку и на гладкой на вид стене открылась большая овальная дверь, толстая, как в подвале банка.

Из нее лился свет.

Бёртон сбросил тягу и повернул штурвал. Лодка стукнулась бортом о порог. Множество рук ухватилось за дверь, удержав лодку на месте.

– Аллилуйя! – завопила Блессид Грумз. – Мама, скоро я приду к тебе и воссяду по правую руку от Господа нашего!

Все остальные вздрогнули. Тишина, нарушаемая только легким стуком лодки о металл, была так глубока и всех так потрясло то, что башня наконец открылась перед ними, что вопль Блессид показался им чуть ли не святотатством.

– Тихо! – крикнул Фрайгейт и тут же засмеялся – Блессид легко его заглушила.

– Мама, я иду! – вопила она.

– Заткнись, Грумз! – сказал Бёртон. – Не то я, ей-Богу же, вышвырну тебя за борт! Нашла место истерику закатывать!

– Это не истерика! Я ликую! Благодать Господня наполняет меня!

– Ну так держи ее при себе. Грумз сказала, что Бёртону прямая дорога в ад, но подчинилась.

– Может, ты и права, – сказал он. – Однако мы все идем одной дорогой. Если там, внутри, рай, мы будем с тобой. Если ад...

– Не говори так! Это кощунство!

Бёртон вздохнул. В общем и целом Блессид нормальна, но религиозный фанатизм заслоняет от нее и факты, и все противоречия ее веры. В этом она очень похожа на его жену Изабел, правоверную католичку, которая, однако, ухитрялась одновременно верить и в спиритизм. А ведь Грумз – сильная женщина, выносливая, никогда не жалуется и приносила большую пользу в пути, когда не пыталась обратить остальных в свою веру.

За дверью виднелся серый металлический коридор, описанный Пахери. От спутников египтянина, пораженных в этом коридоре неведомой силой, не осталось и следа. Сам Пахери побоялся идти с остальными и остался в лодке. Эхнатон и его люди упали на пол, и дверь закрылась так же бесшумно, как и открылась. Пахери не смог отыскать путь в пещеру, попытался спуститься на лодке через первый порог и очнулся на дальнем берегу Реки. Но теперь воскрешений больше нет.

Бёртон расстегнул кобуру и сказал:

– Я пойду первым.

Он шагнул через порог. Теплое дуновение согрело ему лицо и руки. Бестеневой свет исходил, казалось, из стен, пола и потолка. В конце коридора виднелась закрытая дверь. Входная дверь открывалась с помощью стержней из серого металла, уходивших в серый же, шестифутовый куб у наружной стены. Основание куба сливалось с полом без всяких сварочных швов или болтов.

Бёртон подождал, пока войдут Алиса, Афра, Нур и де Марбо, и не велел им отходить дальше десяти футов от двери. Потом крикнул:

– Давайте-ка сюда маленькую лодку!

– Зачем? – спросил Тай-Пен.

– Заклиним ею дверь, чтобы не закрылась.

– Но ее же раздавит, – сказала Алиса.

– Не думаю. Лодка сделана из того же материала, что Граали и башня.

– Но выглядит она ужасно хрупкой.

– У Граалей тоже тонкие стенки, и инженеры в Пароландо пытались взорвать их, разрезать, расплющить падающим молотом Ничего не вышло.

Свет из коридора падал на лица оставшихся в лодке – удивленные, восхищенные,, бесстрастные. Попробуй определи по их реакции, кто из них Икс.

Вопрос задал один Тай-Пен, но это еще ничего не значит Китайцу всегда надо знать, отчего да почему.

Общими усилиями маленькую лодку подняли и просунули в дверь. Она плотно вошла в середину овала, и под ней осталось достаточно места, чтобы проползти тем, кто был в лодке, когда они передадут внутрь тюки и консервы.

Бёртон отходил все дальше, уступая место вновь входящим Держа пистолет в руке, он велел Алисе достать свой. Остальные, увидев направленное на них дуло, остолбенели. Еще сильнее, они изумились, когда Бёртон приказал им заложить руки за голову.

– Ты Икс! – сказал Фрайгейт.

– Ничего подобного! – смеясь, как гиена, сказал Бёртон. Но сейчас я выведу Икса на чистую воду!

ГЛАВА 45

– Ты подозреваешь всех, кроме Алисы, да? – спросил Нур.

– Нет. Среди вас могут быть агенты – если это так, я предлагаю им назваться. Но я видел этиков во время их совета, и только двое в нашей группе напоминают своим сложением того, кто, как я думаю, может быть Иксом!

Бёртон подождал. Было ясно, что, если здесь и есть агенты, сознаваться они не собираются.

– Прекрасно. Я объясню. Представляется очевидным, что Икс и Барри Торн, а возможно, и Одиссей – одно лицо. Тори и Одиссей были малы ростом и очень мускулисты. Лицом они тоже походили друг на друга, хотя у Одиссея торчали уши и он был намного смуглее. Но эти черты можно изменить искусственно. Этиков похожей наружности звали Лога и Танабур. Двое из нашей группы могут быть и тем и другим. Однако мне кажется, что инженер Подебрад, убитый на "Рексе", был Танабуром. Или Логой. Во всяком случае, мы и шагу не ступим дальше, пока я не допрошу с пристрастием этих двоих. – Бёртон сделал паузу и сказал: – Это Гильгамеш, называющий себя древним шумером, царем Урука, и Ах-К'ак, так называемый индеец-майя!

– Но, Ричард. – тихо сказала Алиса. – Если ты слишком круто за них возьмешься, они могут просто покончить с собой.

– Слыхали, что она сказала? – гаркнул Бёртон. – Нет? Что Иксу легко избежать допроса, покончив с собой! Но я-то знаю, что он этого не сделает! Иначе ему пришлось бы отказаться от своих планов, какими бы они ни были! Воскрешения из мертвых больше не будет! Итак... я решил наконец действовать, потому что дальше мы без него ничего не сможем сделать. Только Икс знает, как отключить газ или ультразвук, или что там еще сразило египтян. И еще я жду ответов на свои вопросы!

– Опомнись, приятель! – сказал Том Терпин. – А вдруг Икса среди нас нет? С огнем играешь!

– Я убежден, что он здесь. И вот что я намерен сделать. Если никто не сознается, я оглушу тебя, Гильгамеш, и тебя, Ах-К'ак. Вы мои главные подозреваемые. А когда вы начнете приходить в себя, я вас загипнотизирую. Монат Грраутут, арктурианин, а с ним мнимый Питер Джейрус Фрайгейт и Лев Руах когда-то загипнотизировали моего друга Казза. Не одни они умеют играть в эту игру. Я признанный мастер гипноза, и если вам есть что скрывать, я это из вас вытяну. В наступившей тишине все опасливо смотрели друг на друга.

– Ты злой человек, Бёртон! – сказала Грумз. – Мы стоим у райских врат, а у тебя смертоубийство на уме!

– Убивать я никого не собираюсь – хотя готов это сделать, если придется. Хочу я одного – раскрыть эту тайну. Среди вас могут быть агенты. Я призываю их сознаться. Терять им нечего, а приобрести они могут многое. Поздно пытаться скрыть что-то от нас.

– Но... но, дорогой мой Бёртон! – вскипел де Марбо. – Вы оскорбляете меня! Я никакой не агент и не этик! Я тот, кто я есть, и я ударю всякого, кто назовет меня лжецом!

– Если один из них или оба неповинны, – сказал Нур, – вина ляжет на тебя. Нельзя безнаказанно оскорблять невиновных. Кроме того, ты можешь превратить друзей во врагов. Нельзя ли загипнотизировать их, не прибегая к насилию?

– Мне это так же неприятно, как и тебе, – сказал Бёртон. – Поверь мне. Но, возможно, этик и сам превосходный гипнотизер – и уж безусловно обладает повышенной сопротивляемостью. Я должен оглушить их, чтобы они не воспользовались этими своими способностями, и захватить их, когда они будут еще не совсем в себе.

– Но это так жестоко, Ричард, – тихо сказала Алиса.

– А теперь, – сказал Бёртон, – бросьте свое оружие на пол. По одному и медленно. Ты первый, Нур.

Ножи и пистолеты заклацали о серый металл. Когда все разоружились, Бёртон велел им отойти назад, а Алиса собрала оружие и сложила его в кучку у него за спиной.

– Руки не опускать.

Почти на всех лицах читался гнев, негодование, уязвленное самолюбие. Лица Гильгамеша и Ах-К'ака превратились в каменные маски.

– Подойди ко мне, Гильгамеш, – сказал Бёртон. – В пяти футах от меня остановись и повернись спиной.

Шумер медленно двинулся к нему Сквозь его маску невозмутимости пробился гнев.

– Если ты ударишь меня, Бёртон, я твой враг навеки. Я был когда-то царем Урука и происхожу от богов! Никто не смеет тронуть меня безнаказанно. Я убью тебя!

– Мне искренне жаль это делать, – сказал Бёртон. – Но ты должен понимать, что дело идет о судьбе целого мира. Будь я на твоем месте, а ты на моем, я не стал бы тебя упрекать. Я возмущался бы, да, но я бы понял!

– Когда ты выяснишь, что я невиновен, уж лучше убей меня! Иначе сам будешь убит! Я правду говорю!

– Там видно будет. Бёртон собирался в том случае, если окажется, что шумер не Икс, дать Гильгамёшу под гипнозом команду простить его, Бёртона, по выходе из транса. Он мог бы приказать забыть обо всем, но другие, несомненно, не преминут напомнить Гильгамешу.

– Руки за голову, – сказал Бёртон. – Теперь повернись. Не волнуйся, очень больно не будет. Я точно знаю, с какой силой следует бить. Ты потеряешь сознание всего на несколько секунд..

Бёртон занес пистолет над головой шумера, но тот с криком "Нет!" обернулся и выбил у Бёртона оружие.

Алисе следовало бы выстрелить, но она вместо этого принялась лупить шумера по спине своим собственным пистолетом. Бёртон, несмотря на всю свою силу, не устоял против геркулесовой мощи, Гильгамеша и был поднят на воздух. Он ударил шумера по лицу, пустив ему кровь и поставив синяк, а шумер вскинул его высоко над головой и швырнул об стену. Оглушенный Бёртон сполз на пол.

Все подняли крик, а Алиса громче всех. Это не помешало ей наконец угодить рукояткой своего пистолета Гильгамешу по голове. Он пошатнулся и начал оседать.

Тут Ах-К'ак, проворный, несмотря на свою толщину, подскочив к Алисе, выхватил у нее пистолет и побежал в конец коридора.

Бёртон попытался встать, крича:

– Держите его! Держите! Это этик! Икс! Икс!

Ноги у него были, точно надувные шары, из которых выходит воздух. Он снова опустился на пол.

Майя – нет, какой там майя! – хлопнул ладонью по стене слева от себя, и дверь в дальнем конце коридора сразу же ушла вбок.

Бёртон попытался заметить место, куда ударил Икс. При нажатии на него, несомненно, включается какая-то аппаратура, не только открывающая дверь, но и обезвреживающая оружие, уложившее египтян.

Маленький тощий Нур, быстрый, как молния, схватил из кучи оружия пистолет и поднял его, держа обеими руками. Прогремел выстрел. Пуля ударила в дверь, за которой спрятался Икс, и в воздухе засвистели осколки пластика. Икс упал по ту сторону двери, мелькнув обутыми в черное ногами. Потом ноги исчезли.

Нур бросился за ним, но на пороге остановился, осторожно выглянул и сразу убрал голову. Пуля Икса расплющилась о стену около двери. Нур опустился на колени и снова выглянул. Снова грянул выстрел, но Нур, кажется, не пострадал.

К тому времени и другие, разобрав свое оружие, устремились к двери.

При всей бесполезности сожалений Бёртон не мог не пожалеть, что не взялся сначала за Ах-К'ака.

Он крикнул Алисе, склонившейся над Гильгамешем. Она помогла ему встать. Плача, она подошла к Бёртону и взяла его за руки.

В голове у него прояснилось, и ноги как будто стали потверже. Через минуту он совсем оправится.

– Фрайгейт! Тай-Пен! Терпин! – крикнул он. – Возьмите Гильгамеша! Все остальные – вперед! Вперед, пока он не запер дверь!

– Да он ушел! – прокричал Нур.

Трое названных подбежали, подняли тяжелого шумера и вынесли его за дверь. Бёртон оперся на Алису, обняв ее рукой за шею, и они последовали за остальными. Добравшись до двери, он уже почувствовал, что может идти сам.

Терпин оставил на пороге свой Грааль, чтобы помешать двери закрыться.. Как только Бёртон с Алисой прошли, дверь поехала назад, наткнулась на Грааль и остановилась.

Нур показал им кровавые пятна на полу.

– Пуля ударила в стену, но осколки зацепили его.

Оба конца коридора тянулись куда-то в бесконечность. Свет был резкий,. бестеневой. Ширина коридора на глаз составляла футов сорок, а высота пятьдесят. Он едва заметно изгибался, следуя за кривизной башни. Интересно, что находится между коридором и наружной стеной? Возможно, там пустота, а возможно, кое-где размещены машины или склады. По стенам, через неправильные промежутки, на уровне глаз виднелись выпуклые буквы или символы – одни из них на первый взгляд напоминали руны, а другие – письмо хинди.

Бёртон оставил на полу пулю, чтобы отметить выход, если дверь все же закроется.

Кровавый след прервался на площадке, с круглым отверстием диаметром футов сто в центре. Бёртон подошел к краю и посмотрел вниз.. Темная шахта была освещена через равные промежутки, где в нее выходили другие этажи. Бёртон не знал, какова глубина шахты, но она, по всей видимости, составляла несколько миль. Он опустился на колени, вцепившись в края, и посмотрел вверх – там было то же самое.

Но вверх шахта уходит не больше чем на милю – такова высота башни над уровнем моря.

Гильгамеш тем временем очнулся. Он сидел на полу, держась за голову, и стонал.

– Что со мной случилось? – спросил он. Бёртон объяснил.

– Так это не ты ударил меня? – простонал шумер. – Это была женщина?

– Да, и я приношу тебе свои извинения, если они тебе нужны. Но я должен был убедиться.

– Она защищала своего мужчину. Если ты меня не ударил, то оскорбления нет. Но есть телесные повреждения.

– Ничего, скоро все пройдет, – сказал Бёртон. Он умолчал о том, что съездил Гильгамешу по морде. В данном случае лучше всей правды не открывать. В прошлой жизни Бёртон нажил множество врагов – и это не пугало его, а даже доставляло известное удовлетворение. Но за последние двадцать лет он понял, что вел себя в этом смысле иррационально. Мудрый суфи Нур дал ему это понять, хотя и не напрямую. Бёртон сам дошел до этого, слушая беседы Нура с его учеником Фрайгейтом.

– По-моему, Икс уехал на лифте, – сказал Бёртон. – Но лифта здесь не видно. И какой-либо аппаратуры вызова тоже.