Текст книги "Творения"

Автор книги: Феодорит Кирский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 52 страниц)

Еранистъ. Мы уже часто говорили, что таково наше исповеданіе.

Православный. Для чего же теперь отвергать то, что уже исповедуемъ?

Еранистъ. Я почитаю излишнимъ называть Христа человекомъ, особенно, – когда верный беседуетъ съ вернымъ.

Православный. Божественнаго апостола почитаешь ли вернымъ?

Еранистъ. Не только вернымъ, но и учителемъ всехъ верующихъ.

Православный. А Тимофея почитаешь ли достойнымъ того–же наименованія?

Еранистъ. Какъ ученика Павлова и учителя другихъ.

Православный. Послушай же, какъ учитель учителей пишетъ къ совершеннейшему ученику своему: единъ Богъ, и единъ Ходатай Бога и человековъ, человекъ Христосъ Іисусъ, давый себе избавленіе за всехъ (1 Тим. 2, 5–6). Итакъ, перестань пустословить, предписывая намъ законы о божественныхъ именахъ, когда самое имя посредника (ходатая), потребленное здесь, означаетъ Божество и человечество. Iисусъ Христосъ не могъ бы назваться посредникомъ, если бы былъ только Богомъ, потому–что какимъ бы образомъ Онъ исполнилъ должность посредника между Богомъ и нами, если бы не имелъ ничего нашего? Но поелику Онъ, какъ Богъ, соединенъ съ Отцемъ, будучи единосущенъ Ему, а какъ человекъ, соединенъ съ нами, заимствовавъ отъ насъ зракъ раба: то справедливо называется посредникомъ, какъ соединяющій въ себе разделенныя естества, т. е. Божество и человечество.

Еранистъ. Разве Моисей не назывался посредникомъ, хотя онъ былъ только человекъ?

Православный. Моисей былъ образомъ истины; образъ же не все то имеетъ, что имеетъ истина. По сей–то причине, хотя онъ и не былъ по естеству Богомъ, однако жъ назывался богомъ, чтобы выразить въ себе образъ. Се дахъ тя, сказано, бога фараону (Исх. 7, 1), и какъ къ Богу, къ нему приставленъ пророкъ, ибо сказано: и Ааронъ, братъ твой, будетъ твой пророкъ. А истина тамъ, где и Богъ есть Богъ по естеству, и вместе человекъ по естеству.

Еранистъ. Но кто станетъ называть образомъ того, кто не имеетъ ясныхъ чертъ первообраза?

Православный. Царскихъ изображеній разве ты не называешь изображеніями царя? И однако жъ они не все то имеютъ, что имеетъ первообразъ: ибо, во–первыхъ, они неодушевленны и лишены разума; далее, не имеютъ внутренностей, какъ–то: чрева, печени и под. Потомъ, хотя имеютъ видъ внешнихъ чувствъ, но не имеютъ ихъ силы: уши не слышатъ, уста не говорятъ, глаза не видятъ, руки не пишутъ, ноги не ходятъ, и вообще ни одинъ членъ не обнаруживаетъ действій, свойственныхъ человеку. И однако жъ они называются царскими изображеніями. Такъ точно Моисей – посредникъ, и Христосъ – посредникъ; но первый – какъ подобіе и образъ, а последній – какъ истина. Но чтобы этотъ предметъ сделался для тебя яснее, вспомни о томъ, чтó въ посланіи къ Евреемъ сказано о Мелхиседеке.

Еранистъ. Что такое?

Православный. Я разумею то место, въ которомъ божественный апостолъ, сравнивая левитское священство со священствомъ Христовымъ, уподобилъ Мелхиседека Владыке Христу, сказавъ, что Господь имеетъ священство по чину Мелхиседекову.

Еранистъ. Помнится, такъ говоритъ о семъ божественный апостолъ: сей бо Мелхиседекъ царь Салимскій, священникъ Бога вышняго, иже срете Авраама возвращшася отъ сеча царей, и благослови его: емуже и десятину отъ всехъ отдели Авраамъ: первее убо сказуется царь правды, потомъ же царь Салимскій, еже есть царь мира: безъ отца, безъ матере, безъ причта рода, ни начала днемъ, ни животу конца имея: уподобленъ же Сыну Божію, пребываетъ священникъ выну (Евр. 7, 1–3). Эти ли слова разумелъ ты?

Православный. Те самыя. И я хвалю тебя, что ты привелъ место въ целости – безъ усеченія. Скажи же, приличествуютъ ли Мелхиседеку по естеству и истине все черты, которыя ему здесь приписываются?

Еранистъ. Кто же осмелится разделять то, что соединилъ божественный апостолъ?

Православный. Итакъ ты утверждаешь, что все это приличествуетъ Мелхиседеку по естеству?

Еранистъ. Да.

Православный. Человекомъ ли почитаешь Мелхиседека, или думаешь, что онъ принялъ иное естество?

Еранистъ. Человекомъ.

Православный. Рожденнымъ, или нерожденнымъ?

Еранистъ. Ты предлагаешь вопросы весьма нелепые.

Православный. Но ты самъ тому виною: ибо ясно борешься противъ истины. Итакъ ответствуй.

Еранистъ. Только единъ есть нерожденный – Богъ и Отецъ.

Православный. Следовательно Мелхиседека мы должны назвать рожденнымъ?

Еранистъ. Рожденнымъ.

Православный. Но изъ того, что сказано о немъ, усматривается противное. Вспомни, что сейчасъ прочиталъ ты: безъ отца, безъ матере, безъ причта рода, ни начала днемъ, ни животу конца имея. Какимъ образомъ могутъ эти черты приличествовать Мелхиседеку, когда оне превышаютъ естество человеческое?

Еранистъ. Действительно, оне превосходятъ меру человеческаго естества.

Православный. Что же? Ужели апостолъ сказалъ неправду?

Еранистъ. Никакъ.

Православный. Какъ же поступить намъ, чтобы и истину сохранить за апостоломъ, и черты, превышающія человеческое естество – за Мелхиседекомъ?

Еранистъ. Это место весьма темно, и требуетъ тщательнейшаго истолкованія.

Православный. Для внимательныхъ не трудно будетъ постигнуть смыслъ его. Апостолъ, сказавъ: безъ отца, безъ матере, безъ причта рода, ни начала днемъ, ни животу конца имея, присовокупилъ: уподобленъ же Сыну Божію, пребываетъ священникъ выну. Этимъ онъ ясно научаетъ насъ, что первообразомъ Мелхиседека въ чертахъ, превышающихъ человеческое естество, есть Христосъ Господь. Но мы разсмотримъ этотъ предметъ следующимъ образомъ. Скажи мне, Господь нашъ имелъ ли отца по плоти?

Еранистъ. Нетъ.

Православный. Почему?

Еранистъ. Потому–что родился отъ Святой Девы.

Православный. Следовательно справедливо называется Онъ безотечнымъ?

Еранистъ. Справедливо.

Православный. Далее – утверждаешь ли, что Онъ имелъ матерь по Божественному естеству?

Еранистъ. Никакъ.

Православный. Потому–что рожденъ прежде векъ отъ единаго Отца?

Еранистъ. Справедливо.

Православный. По сей же причине называется безродословнымъ, какъ имеющій неизреченное рожденіе отъ Отца: ибо, какъ говоритъ пророкъ: родъ Его кто исповесть (Ис. 53, 8)?

Еранистъ. Разсужденіе твое правильно.

Православный. Следовательно Ему приличествуетъ не иметь ни начала дней, ни конца жизни: ибо Онъ безначаленъ и безконеченъ и, кратко сказать, веченъ и совеченъ Отцу.

Еранистъ. И я также думаю о семъ. Но надобно отыскать причину, почему это же самое приличествуетъ и чудному Мелхиседеку.

Православный. Ему приличествуетъ какъ изображенію и образу. А изображеніе, какъ мы и прежде сказали, не все то имеетъ, что и первообразъ. Что Спасителю принадлежитъ по естеству и истине, то Мелхиседеку приписала древняя исторія молчаніемъ о его родословіи. Эта исторія именуетъ отца Авраамова, отца и мать Исаака, равно и Іакова и сыновъ его, и въ непрерывномъ порядке исчисляетъ праотцевъ, но, говоря о Мелхиседеке, не именуетъ ни отца его, ни матери, не говоритъ, отъ котораго изъ детей Ноевыхъ онъ ведетъ родъ свой, и все это съ тою целію, чтобы преднаписать въ немъ образъ Того, кто на самомъ деле не имеетъ ни матери, ни отца. Такъ разуметь это – научаетъ насъ самъ божественный апостолъ, когда въ томъ–же самомъ месте присовокупляетъ следующее: не причитаемый же родомъ къ нимъ одесятствова Авраама, и имущаго обетованія благослови (Евр. 7, 6).

Еранистъ. Но можно ли сказать о Мелхиседеке, что онъ безъ отца и безъ матери – потому только, что божественное Писаніе не упомянуло о его родителяхъ?

Православный. Если бы онъ на самомъ деле былъ безъ отца и безъ матери, то уже былъ бы не образомъ, но истиною. Но поелику это принадлежитъ ему не по естеству, но по устроенію божественнаго Писанія, то онъ и показываетъ въ себе образъ истины.

Еранистъ. Но образъ долженъ иметь черты первообраза.

Православный. Разве человекъ не называется образомъ Божіимъ?

Еранистъ. Человекъ не есть образъ Божій, но сотворенъ по образу Божію.

Православный. Слушай, чтó говоритъ апостолъ: мужъ убо не долженъ покрывати главу, образъ и слава Божія сый (1 Кор. 11, 7).

Еранистъ. Пусть такъ.

Православный. Итакъ, если следовать твоему сужденію, надлежало бы человеку сохранять ясныя черты первообраза, т. е. не быть ни сотвореннымъ, ни сложнымъ, ни описуемымъ; надлежало бы ему творить изъ ничего, все производить безъ труда, однимъ словомъ, и кроме того ни болеть, ни скорбеть, ни гневаться, ни грешить, но быть безсмертнымъ и нетленнымъ и иметь все, что имеетъ первообразъ.

Еранистъ. Человекъ не во всехъ отношеніяхъ есть образъ Божій.

Православный. Но въ какомъ–бы отношеніи ты ни согласился признавать человека образомъ Божіимъ, всегда найдешь безмерное разстояніе между образомъ и истиною.

Еранистъ. Согласенъ.

Православный. Разсмотри еще и следующее: божественный апостолъ назвалъ Сына образомъ Отца, сказавъ о Немъ: Иже есть образъ Бога невидимаго (Кол. 1, 15).

Еранистъ. Что же? Разве Сынъ не все то имеетъ, что имеетъ Отецъ?

Православный. Не все. Сынъ не есть Отецъ, не есть вовсе безпричинный, не есть нерожденный: ибо если бы Онъ имелъ это, то не былъ бы Сыномъ. Следовательно я справедливо сказалъ, что образъ не имеетъ всего того, что имеетъ первообразъ.

Еранистъ. Справедливо.

Православный. Въ семъ–то смысле божественный апостолъ сказалъ и о Мелхиседеке, что онъ уподобленъ Сыну Божію.

Еранистъ. Положимъ, что въ семъ смысле о Мелхиседеке сказано: безъ отца, безъ матере, безъ причта рода; но какъ понять следующія слова: ни начала днемъ, ни животу конца имея?

Православный. Богодухновенный Моисей, излагая родословіе праотцевъ, сказываетъ намъ, что Адамъ, бывъ такихъ–то летъ, родилъ Сифа, и поживъ столько–то летъ, скончался. То–же самое читаемъ у него о Сифе, объ Еносе и о другихъ; но онъ умолчалъ о рожденіи Мелхиседека и конце жизни его; посему Мелхиседекъ только въ исторіи не имеетъ начала днемъ и животу конца, а на самомъ деле единородный Сынъ Божій безначаленъ и безконеченъ.

Еранистъ. Въ этомъ все согласны.

Православный. Въ сихъ–то богоприличныхъ и истинно божественныхъ чертахъ Мелхиседекъ есть образъ Владыки–Христа, въ священстве же, которое принадлежитъ более человеку, нежели Богу, Iисусъ Христосъ соделался Архіереемъ по чину Мелхиседекову (Евр. 6, 20; Псал. 109, 4). Ибо какъ Мелхиседекъ былъ священникомъ языковъ, такъ и Владыка–Христосъ за всехъ людей принесъ всесвятую и спасительную жертву.

Еранистъ. О семъ предмете мы говорили уже слишкомъ много.

Православный. Но надлежало бы говорить еще более: потому–что ты самъ сказалъ, что это место трудно къ разуменію.

Еранистъ. Теперь возвратимся къ вышепредложенному вопросу.

Православный. А что было у насъ предметомъ изследованія?

Еранистъ. Когда я утверждалъ, что Христа должно называть не человекомъ, а только Богомъ, то ты привелъ множество свидетельствъ и между прочимъ апостольское изреченіе въ посланіи къ Тимофею: единъ Богъ и единъ Ходатай Бога и человековъ, человекъ Христосъ Іисусъ, давый себе избавленіе за всехъ (1 Тим. 2, 5–6).

Православный. Теперь я вспомнилъ, по какому поводу мы уклонились въ это отступленіе. Когда я сказалъ, что самое имя посредника указываетъ на два естества въ Спасителе, то ты возразилъ, что и Моисей, который былъ только человекъ, а не Богъ и человекъ, названъ также посредникомъ. Это–то заставило меня распространиться въ доказательствахъ на то, что образъ не все то имеетъ, что и первообразъ. Скажи же, согласенъ ли ты на то, что Спасителя Христа должно называть и человекомъ?

Еранистъ. Какъ Сына Божія, я называю Его Богомъ.

Православный. Если называешь Его Богомъ потому, что Онъ Сынъ Божій: то называй Его и человекомъ, потому–что Онъ самъ неоднократно называетъ себя Сыномъ человеческимъ.

Еранистъ. Имя человека Ему не приличествуетъ такъ, какъ имя Бога.

Православный. Почему же? Потому ли, что оно не истинно, или по иной причине?

Еранистъ. Имя: Богъ есть имя естества, а имя: человекъ есть имя строительства спасенія.

Православный. Но строительство спасенія есть ли истинное, или призрачное и ложное?

Еранистъ. Истинное.

Православный. Итакъ, если благодать строительства есть истинная, вочеловеченіе же Бога–Слова мы называемъ строительствомъ, то и имя: человекъ есть истинное: ибо по воспріятіи человеческаго естества Онъ названъ человекомъ.

Еранистъ. Человекомъ назывался Онъ прежде, нежели пострадалъ, а после страданій такъ не называется.

Православный. Но божественный апостолъ писалъ къ Тимофею уже после страданія и воскресенія Христова, и однако Спасителя Христа назвалъ человекомъ. После страданія и воскресенія писалъ къ Коринфянамъ, где между прочимъ читаемъ: понеже бо человекомъ смерть бысть, и человекомъ воскресеніе мертвыхъ (1 Кор. 15, 21); и чтобы показать, о комъ онъ говоритъ въ семъ месте, присовокупилъ: якоже бо о Адаме вси умираютъ, такожде и о Христе вси оживутъ (1 Кор. 22). После страданія и воскресенія божественный Петръ, разсуждая съ іудеями; назвалъ Его мужемъ (Деян. 2, 22). По вознесеніи Христовомъ на небеса, первомученикъ Стефанъ, побиваемый камнями, говорилъ іудеямъ: се вижу небеса отверста, и Сына человеча одесную стояща Бога (Деян. 7, 56). Мы не должны почитать себя мудрее великихъ проповедниковъ истины.

Еранистъ. Я не почитаю себя мудрее святыхъ учителей, но не нахожу нужды въ этомъ имени.

Православный. Но какимъ способомъ убедишь ты отвергающихъ человечество Господне, какъ–то: маркіонистовъ и манихеевъ и другихъ страждущихъ темъ же недугомъ, какимъ способомъ убедишь ихъ принять ученіе истины? Не долженъ ли будешь предлагать свидетельства, что Владыка Христосъ называется не только Богомъ, но и человекомъ?

Еранистъ. Имъ предлагать, конечно, нужно.

Православный. Но почему же верныхъ не хочешь ты учить истине догмата? Разве ты забылъ апостольское законоположеніе, повелевающее намъ быть присно готовыми ко ответу всякому вопрошающему насъ словесе о нашемъ упованіи (1 Петр. 3, 15)? Употребимъ сравненіе. Хорошій военачальникъ одинъ ли сражается съ непріятелями, пуская въ нихъ стрелы, поражая ихъ копьемъ, разрывая ряды ихъ, или вооружаетъ и своихъ воиновъ, строитъ въ ряды и воодушевляетъ мужествомъ?

Еранистъ. Это и есть настоящее его дело.

Православный. То же самое делаетъ и божественный Павелъ, когда говоритъ верующимъ: облецытеся во вся оружія Божія, яко возмощи вамъ стати противу кознемъ діавольскимъ (Ефес. 6, 11); и еще: станите убо трепоясани чресла ваша истиною, и оболкшеся въ броня правды (Ефес. 6, 14). Припомни и то, о чемъ мы выше говорили, т. е. что врачъ даетъ телу больнаго то именно, чего недостаетъ ему; если есть въ теле избытокъ холода, то вместо его онъ подаетъ теплоту и под. Такъ поступалъ и самъ Господь.

Еранистъ. Откуда ты знаешь о семъ?

Православный. Изъ святыхъ Евангелій.

Еранистъ. Покажи.

Православный. За кого почитали іудеи Спасителя Христа?

Еранистъ. За человека.

Православный. А что Онъ былъ и Богъ, о семъ вовсе не знали?

Еранистъ. Такъ.

Православный. Ужели не надлежало и учить ихъ сему?

Еранистъ. Конечно.

Православный. Слушай же, чтó Господь говоритъ имъ: многа добра дела явихъ вамъ отъ Отца Моего: за кое ихъ дело каменіе мещете на Мя (Іоан. 10, 32)? И когда они сказали: о добре деле каменіе не мещемъ на Тя, но о хуле: яко Ты человекъ сый твориши себе Бога, Онъ присовокупилъ: несть ли писано въ законе вашемъ: Азъ рехъ, бози есте?Аще оныхъ рече боговъ, къ нимъ же слово Божіе бысть, и не можетъ разоритися Писаніе: Его же Отецъ святи и посла въ міръ, вы глаголете, яко хулу глаголеши, зане рехъ: Сынъ Божій есмь. Аще не творю дела Отца Моего, не имите Ми веры: яко Азъ во Отце Моемъ и Отецъ во Мне есть (Іоан, 10, 33–38).

Еранистъ. Изъ приведеннаго тобою свидетельства видно, что Господь доказывалъ іудеямъ свое Божество, а не человечество.

Православный. Да они и не имели нужды учиться тому, чтó уже знали: что Христосъ – человекъ, это они уже знали, но не знали того, что онъ – и Богъ. Такъ же точно Господь поступилъ съ фарисеями: увидевъ, что они подходятъ къ Нему, какъ къ простому человеку, спросилъ ихъ: что вамъ мнится о Христе, чій есть сынъ? И когда они сказали Ему: Давидовъ, Онъ присовокупилъ: како убо Давидъ Духомъ Господа Его нарицаетъ, глаголя: рече Господь Господеви моему: седи одесную Мене, и заключаетъ: аще убо Давидъ нарицаетъ Его Господа, како сынъ ему есть (Матф. 22, 42–45)?

Еранистъ. Этимъ свидетельствомъ ты опровергаешь самого себя: ибо, очевидно, здесь Господь научаетъ фарисеевъ называть Его не сыномъ, а Господомъ Давида; следовательно требуетъ, чтобы называли Его Богомъ, а не человекомъ.

Православный. Кажется, ты не довольно вникнулъ въ божественное ученіе. Господь не воспретилъ называть себя сыномъ Давидовымъ, но присовокупилъ, что дóлжно еще веровать, что Онъ есть Господь Давида. Это особенно видно изъ следующихъ словъ: аще Давидъ нарицаетъ Его Господа, како убо сынъ ему есть. Не сказалъ: если Господь, то уже не сынъ, но – како сынъ ему есть? т. е. въ какомъ отношеніи Онъ – Господь, и въ какомъ – сынъ? А это, очевидно, показываетъ и Божество и человечество.

Еранистъ. Не нужны умозаключенія, когда самъ Господь ясно учитъ, что Онъ не хочетъ называться сыномъ Давидовымъ.

Православный. Следовательно надлежало Ему и слепыхъ, и жену хананейскую, и народъ учить, чтобы не называли Его сыномъ Давидовымъ: потому–что и слепые взывали: сыне Давидовъ, помилуй насъ (Лук. 18, 38–39), и жена хананейская: сыне Давидовъ, помилуй мя, дщи моя зле беснуется (Матф. 15, 22), и народъ возглашалъ: осанна сыну Давидову, благословенъ Грядый во имя Господне (Матф. 21, 9). Однако же Господь не только не оскорблялся, но еще хвалилъ веру ихъ.

Еранистъ. Прежде воскресенія Онъ терпелъ эти наименованія, снизходя немощи людей, недостигшихъ совершенства въ вере, но по воскресеніи они излишни.

Православный. Где поместимъ мы блаженнаго Павла? среди совершенныхъ въ вере, или среди несовершенныхъ?

Еранистъ. Очевидно, – среди совершеннейшихъ, какъ учителя совершенныхъ.

Православный. Но когда онъ началъ свою проповедь?

Еранистъ. По вознесеніи Спасителя, сошествіи Святаго Духа и по убіеніи Стефана.

Православный. Онъ, подъ конецъ жизни своей, пиша последнее посланіе къ Тимофею, и передавая ему какъ–бы некое отеческое наследіе по завещанію, говоритъ: поминай Господа Іисуса Христа, воставшаго отъ мертвыхъ отъ семене Давидова, по благовествованію моему (2 Тим. 2, 8).

Еранистъ. Что Господь, предлагая слушающимъ то именно ученіе, котораго не доставало къ полноте ихъ веры, фарисеямъ и прочимъ іудеямъ доказывалъ Божество свое, это я слышалъ отъ тебя; но покажи, где учитъ Онъ о плоти своей.

Православный. Учить о плоти было совершенно излишнимъ, потому–что все видели ее и въ яденіи, и въ питіи, и въ трудахъ, и во сне. Но, после воскресенія, неверующимъ апостоламъ Господь являлъ не Божество свое, а человечество. Видите, сказалъ Онъ, руце Мои и нозе Мои, яко самъ Азъ есмь: осяжите Мя и видите, яко духъ плоти и кости не имать, якоже Мене видите имуща (Лук. 24, 39).

Итакъ я исполнилъ, что обещалъ, показавъ, что Господь незнающимъ Божества Его предлагалъ ученіе о Божестве, а неверующимъ въ воскресеніе плоти – ученіе о плоти. Посему, оставивъ любопреніе, исповедуй два естества Спасителя.

Еранистъ. Два естества было до соединенія, а соединившись, они составили одно.

Православный. А когда последовало соединеніе?

Еранистъ. Тотчасъ въ самомъ зачатіи.

Православный. Но Богъ–Слово существовалъ ли прежде зачатія?

Еранистъ. Не только прежде зачатія, но и прежде векъ.

Православный. А плоть всегда была соприсуща Ему?

Еранистъ. Нетъ, она образована Духомъ Святымъ после ангельскаго благовестія.

Православный. Следовательно прежде соединенія было не два естества, а только одно. Ибо, если Божество существовало отъ вечности, а человечество не было ему соприсуще, какъ образованное вместе съ ангельскимъ приветствіемъ, и если соединеніе естествъ тождезначительно воплощенію: то следуетъ, что прежде соединенія было одно естество, какъ сущее прежде векъ, а после соединенія – два: пріявшее и пріятое. И что каждое изъ сихъ естествъ, после соединенія ихъ пребыло целымъ и безпримеснымъ, о семъ свидетельствуетъ Святое Писаніе.

Еранистъ. Но после соединенія я признаю только одно естество.

Православный. Евангелисты въ какое время писали свои Евангелія: до соединенія ли естествъ, или после соединенія?

Еранистъ. Очевидно, – после соединенія: такъ какъ писали после рождества, чудесъ, страданія, воскресенія, вознесенія Христова на небо и сошествія Святаго Духа.

Православный. Слушай же, чтó говоритъ Іоаннъ: въ начале бе Слово, и Слово бе къ Богу, и Богъ бе Слово. Сей бе искони къ Богу, вся Темъ быша и безъ Него ничтоже бысть, еже бысть и пр. (Іоан. 1, 1–3), и Матфей: книга радства Іисуса Христа, сына Давидова, сына Авраамля и пр. (Матф. 1, 1); также и Лука производитъ Его отъ Авраама и Давида. Можешь ли, принимая одно естество во Христе, согласить благовестіе перваго Евангелиста съ благовестіемъ двухъ последнихъ? Очевидно, не можешь: ибо быть въ начале и происходить отъ Авраама, быть Творцемъ всего и иметь созданнаго прародителя, суть выраженія взаимно противоречащія. Но изследуемъ сей предметъ обстоятельнее. Скажи мне, веруешь ли, что Богъ–Слово есть Творецъ всего?

Еранистъ. Такъ веровать учитъ меня божественное Писаніе.

Православный. Но въ который день, по сотвореніи неба и земли, созданъ Адамъ?

Еранистъ. Въ шестый.

Православный. Сколько же родовъ разделяютъ Адама отъ Авраама?

Еранистъ. Думаю, – двадцать.

Православный. А отъ Авраама до Спасителя нашего Христа сколько родовъ исчисляетъ Евангелистъ Матфей?

Еранистъ. Сорокъ два.

Православный. Итакъ, если Христосъ Господь есть единое естество, то какъ возможно, чтобы Онъ быль и Творцемъ всего видимаго и невидимаго, и вместе, после толикаго числа родовъ, зачатъ былъ отъ Духа Святаго во чреве Девы? Какъ возможно, чтобы Онъ былъ и Творцемъ Адама и вместе сыномъ потомковъ Адамовыхъ?

Еранистъ. Я уже прежде сказалъ, что то и другое приличествуетъ воплощенному Богу; ибо я знаю одно воплотившееся естество Слова.

Православный. Да и мы, любезный мой, не утверждаемъ, чтобы воплотились два естества Слова, ибо знаемъ одно естество Бога–Слова, но вместе научены, что плоть, которую Онъ принявъ, воплотился, есть инаго естества, нежели Слово. Ты самъ убедишься въ этомъ. Скажи мне, чрезъ премененіе ли совершилось воплошеніе?

Еранистъ. Образа воплощенія не знаю, а верую, что Слово воплотилось.

Православный. Въ этомъ ответе ты подражаешь фарисеямъ, которые, видя силу Владычня вопроса и боясь обличенія, сказали Ему: не вемы (Матф. 21, 27). Я же, напротивъ, громко проповедую, что Божественное воплощеніе свободно отъ премененія: ибо, въ противномъ случае, воплощенному не могли бы приличествовать ни имена, ни дела Божественныя.

Еранистъ. Что Богъ–Слово непременяемъ, это мы уже не однажды утверждали согласно.

Православный. Следовательно Онъ воплотился, принявъ плоть.

Еранистъ. Справедливо.

Православный. Но иное – естество Бога–Слова воплотившагося, и иное – естество плоти, воспринятое Богомъ–Словомъ. Такимъ образомъ, если воплощеніе совершилось не чрезъ премененіе, но чрезъ воспріятіе плоти, и свойства, какъ Божескія, такъ и человеческія приписываются Христу, какъ воплощенному Богу; то следуетъ, что естества не смешались воплощеніемъ, но остались целыми. Такъ понимая воплощеніе, мы увидимъ совершенное согласіе между Евангелистами: ибо одинъ изъ нихъ благовествуетъ о Божественныхъ свойствахъ одного и того–же Единороднаго, т. е. Владыки Христа, другой – о человеческихъ. Сему учитъ насъ и самъ Господь, когда въ одномъ месте называетъ себя Сыномъ Божіимъ, въ другомъ – Сыномъ человеческимъ; инде чтитъ матерь свою, какъ родительницу, а инде запрещаетъ ей, какъ Владыка (Лук. 2, 51; Іоан, 2, 4); то одобряетъ именуюшихъ Его сыномъ Давидовымъ, то неведущихъ научаетъ, что Онъ не только сынъ, но и Господь Давидовъ; то отечествомъ своимъ называетъ Назаретъ и Капернаумъ, то взываетъ: прежде даже Авраамъ не бысть, Азъ есмь (Іоан. 8, 58). Такихъ местъ преисполнено божественное Писаніе, и они показываютъ, что во Христе не одно, а два естества.

Еранистъ. И я отвергаю сліяніе естествъ, но не утверждаю и двухъ естествъ, дабы не ввести двухъ сыновъ. Посему думаю, что Божество осталось целымъ, а человечество поглощено Божествомъ.

Православный. Это – басни язычниковъ и бредни Манихеевъ, о которыхъ и говорить стыдно: ибо первые много писали о совершенствахъ боговъ, а последніе – о дщери света; мы же отвращаемся такого ученія, не только какъ нечестиваго, но и какъ безсмысленнаго: ибо какимъ образомъ простое и несложное естество, все объемлющее, недоступное и неописанное, поглотило то естество, которое приняло?

Еранистъ. Точно такъ, какъ море поглощаетъ каплю сладкой воды, которая тотчасъ исчезаетъ, смешавшись съ морскою водою.

Православный. Но между моремъ и каплей воды если есть различіе, то только въ количестве и качестве: одна весьма мала, другое весьма велико; одна сладка, другое солено; во всемъ прочемъ оне имеютъ большое сродство между собою: ибо обе имеютъ естество влажное и разливающееся, обеимъ обще то, что созданны и бездушны, и то и другое называется теломъ. Посему нетъ ничего нелепаго въ томъ, что сродныя естества, соединившись, претерпеваютъ смешеніе и поглощаются одно другимъ; но между естествомъ Божественнымъ и человеческимъ разность безконечная, и смешеніе ихъ представляетъ сущую невозможность. Но я могу привести тебе много предметовъ, которые при соединеніи не сливаются между собою, но остаются целыми. Напримеръ светъ восходящаго солнца не весь ли воздухъ наполняетъ, весь разливаясь по всему воздуху?

Еранистъ. Справедливо.

Православный. Но въ воздухе освещенномъ разве мы не видимъ света, и разве не называемъ его светомъ?

Еранистъ. Конечно.

Православный. И однако жъ воздухъ и въ присутствіи въ немъ света не теряетъ своихъ качествъ, ибо и при свете мы чувствуемъ и сухость, и влажность, и теплоту, и холодъ. По удаленіи же света, воздухъ остается воздухомъ, не потерпевъ никакой перемены отъ света.

Еранистъ. Это справедливо.

Православный. Разсмотри еще следующій примеръ. Железо, брошенное въ огонь, раскаляется, и огонь насквозь проходитъ все существо его; какимъ, же образомъ соединеніе столь тесное не переменяетъ естества железа? Такимъ образомъ, если въ телахъ мы усматриваемъ взаимное соединеніе безъ сліянія естествъ: то вовсе безразсудно предполагать такое сліяніе въ естестве нетленномъ и неизменяемомъ и уничтоженіе имъ естества воспринятаго.

Еранистъ. Я не говорю, чтобы воспринятое естество уничтожилось, но утверждаю, что оно переменилось въ существо Божественное.

Православный. Следовательно родъ человеческій уже не имеетъ прежней ограниченности. Но скажи мне, когда совершилось это премененіе?

Еранистъ. Я уже не однажды говорилъ, что – въ зачатіи.

Православный. Но но зачатіи Онъ (Iисусъ Христосъ) былъ зародышемъ во утробе и, родившись, былъ и назывался младенцемъ, пріемля поклоненіе отъ пастырей, также былъ и отрокомъ, каковымъ названъ отъ ангела (Лук. 2, 12). Поелику все это свойственно человеческому естеству, то, если соединеніе совершилось во время зачатія, очевидно, что человечество не лишилось своего естества после соединенія.

Еранистъ. Признаюсь, я неправильно определилъ время премененія. Плоть получила премененіе въ естество Божественное уже после воскресенія изъ мертвыхъ.

Православный. Следовательно во плоти по воскресеніи ничего не осталось такого, что бы показывало ея естество?

Еранистъ. Если бы осталось, то, очевидно, не последовало бы Божественнаго премененія.

Православный. Какимъ же образомъ Іисусъ Христосъ, для уверенія апостоловъ, показывалъ имъ и руце свои и нозе?

Еранистъ. Такимъ точно образомъ, какимъ Онъ вошелъ къ нимъ, дверемъ затвореннымъ.

Православный. Но дверемъ затвореннымъ Онъ вошелъ точно такъ, какъ изшелъ изъ утробы, не разрушивъ печати девства, и какъ ходилъ по водамъ. Но тогда, по твоимъ собственнымъ словамъ, еще не было преложенія естества.

Еранистъ. Господь показалъ руки апостоламъ точно такъ, какъ боролся Онъ съ Іаковомъ.

Православный. Такъ думать не позволяетъ Господь: ибо Онъ показалъ апостоламъ естество плоти съ тою целію, чтобы они не думали, что видятъ предъ собою духа. Что смущени есте, говоритъ Онъ имъ, и почто помышленія входятъ въ сердца ваша? видите руце Мои и нозе, яко самъ Азъ есмь. Осяжите Мя и видите, яко духъ плоти и кости не имать, якоже Мене видите имуща (Лук, 24, 38–39). Не сказалъ: «плоть и кости суща», но: плоть и кости имуща, дабы показать, что иное есть имеющее по естеству, и иное то, чтó оно имеетъ: ибо какъ иное есть пріявшее и иное принятое, въ обоихъ же – одинъ Христосъ, такъ и между имеющимъ и темъ, что оно имеетъ, находится большое различіе, не разделяя однакожъ на два лица представляемаго такимъ образомъ Христа. Но когда апостолы все еще были въ недоуменіи, Господь потребовалъ у нихъ пищи, и вземъ предъ ними яде. Сіе яденіе хотя и не было удовлетвореніемъ потребности тела, но не было также и призракомъ.

Еранистъ. По моему мненію, надобно допустить одно изъ двухъ: или по чувству потребности Господь вкушалъ пищу, или, если не предположить сей потребности, то Онъ только делалъ видъ, что вкушаетъ пищу, на самомъ же деле не вкушалъ ея.

Православный. Тело, сделавшееся безсмертнымъ, конечно, не имело нужды въ пище, какъ сказалъ Господь о имеющихъ воскреснуть: тамо ни женятся, ни постаютъ, но яко ангели суть (Марк. 12, 25). Но что Онъ действительно вкушалъ пищу, о томъ свидетельствуютъ апостолы. Блаженный Лука говоритъ въ начале Деяній: ядый съ апостолами Господь повеле имъ не отлучатися отъ Іерусалима (Деян. 1, 4). Еще яснее говоритъ Петръ: иже съ Нимъ ядохомъ и пихомъ, по воскресеніи Его отъ мертвыхъ (Деян. 10, 41). Ибо, поелику находящимся въ настоящей жизни свойственно вкушать пищу, то Господь чрезъ принятіе пищи и питія доказалъ воскресеніе плоти темъ, которые въ томъ сомневались. Точно такъ поступилъ Онъ съ Лазаремъ и дочерью Іаира, повелевъ дати ей ясти (Марк. 5, 43; Іоан. 12, 2).

Еранистъ. Если мы допустимъ, что Господь действительно вкушалъ пищу, то должны будемъ согласиться, что и все люди, по воскресеніи, будутъ вкушать ее.

Православный. Соделанное Спасителемъ, по некоторому особенному строительству, не есть правило и определеніе естества: потому что Онъ устроилъ и другое нечто, чего въ воскресшихъ телахъ не будетъ.

Еранистъ. Что такое?

Православный. Тела воскресшихъ будутъ ли нетленны и безсмертны?

Еранистъ. Сему учитъ насъ божественный Павелъ, говоря: сеется въ тленіе, востаетъ въ нетленіи; сеется не въ честь, востаетъ въ славе; сеется въ немощи, востаетъ въ силе; сеется тело душевное, востаетъ тело духовное (1 Кор. 15, 42–44).

Православный. Но Господь, имеющій воскресить тела необезчлененныя и неповрежденныя (безъ телесныхъ недостатковъ), въ собственномъ своемъ теле оставилъ следы гвоздей и прободенія ребръ, о чемъ свидетельствуетъ и самъ Господь и рука фомы, осязавшая Его (Іоан. 20, 27).