Текст книги "Стоя под радугой"

Автор книги: Фэнни Флэгг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Рождественское представление

На следующий день, после школы, Бетти Рэй и Бобби разворачивали рождественские украшения, а Док принес три новые гирлянды. Мигающие лампочки у них уже были, а эти меняли цвет.

Когда пришел Джимми, они с Доком повесили на дверь новый рождественский венок, присланный одним из спонсоров Дороти, Сесилом Фиггзом. После обеда все украшали гостиную, а Мама Смит руководила: сидела на диване и командовала, что куда приладить. К вечеру на каждом окне красовались картонные подсвечники с синими лампочками, красные бумажные буквы на дверях желали всем прохожим ВЕСЕЛОГО РОЖДЕСТВА, а на елке в углу висели атласные шарики – красно-зеленые и красно-синие с белым налетом изморози. На ветках была рассыпана серебристая мишура, а на верхушке красовался ангел в виде кокер-спаниеля с крылышками, подаренный одним радиослушателем в честь Принцессы Мэри Маргарет.

Наутро, в 8.54, Дикси Кэхилл и все шестнадцать ее учеников в гриме и в костюмах спустились с крыльца школы танцев. Дикси построила их в шеренгу на улице, дунула в свисток и повела через весь город на программу Соседки Дороти. Они выступали каждый год. Поскольку на танцевальных туфлях у всех было по колокольчику, шум на улице они подняли приличный. «Будто стадо оленей мимо прогнали», – сказал парикмахер Эд. Таким макаром они взошли на веранду Дороти и выстроились в гостиной в ожидании, когда настанет их черед.

Дом был полон людей. Оркестр колокольчиков построился перед входом в гостиную – они выступали следующие, а Эрнест Кунитц оказался зажатым в углу: ему, как всегда, исполнять соло на трубе. Соседка Дороти в прекрасном настроении вышла в прихожую в зеленом рождественском платье с серебряными колокольчиками на корсаже. У нее был двойной праздник. Ей нравилось вести рождественские передачи, это во-первых, а во-вторых, сегодня приезжает Анна Ли. Поздоровавшись с гостями, она протиснулась сквозь толпу, переступила через сидевших на полу детей, заняла свое место, разложила рекламные объявления, и передача началась словами:

– Всем доброго утра и счастливого двадцать третьего декабря! Сегодня мы подготовили для вас столько замечательных сюрпризов, что я с трудом дождалась начала.

Нынче в Элмвуд-Спрингсе сплошные волнения! У нас тут собрались ученики школы танцев Дикси Кэхилл – они исполнят степ «Звон колокольчиков», вам наверняка понравится. Еще оркестр колокольчиков из Первой методистской церкви сыграет «Ровно полночь наступила». Да, как вы заметили, сплошные колокольчики, но в Рождество их много не бывает, правда? Эрнест Кунитц исполнит нам соло на трубе, песня называется… – Она помолчала. – Кто-нибудь, пожалуйста, высуньтесь в прихожую, спросите, что он приготовил. – Дикси крикнула название, и Дороти сообщила радиослушателям: – «Радость в мире», вот как. Но прежде чем перейти к выступлениям, я вам кое-что напомню. (Мама Смит взяла несколько аккордов из «Санта-Клаус входит в город».) Правильно, Мама Смит, Санта действительно входит в город и проведет весь сегодняшний и завтрашний день на пустыре за универмагом «Морган бразерз», так что вы успеете с ним сфотографироваться. Я веду к нему Принцессу Мэри Маргарет сразу после передачи, и не забудьте, весь доход пойдет Армии спасения, которая творит много добрых дел не только в Рождество, но и весь год.

Тут вдруг все зрители разом засмеялись, глядя на что-то за ее спиной. Дороти обернулась и увидела миссис и мистера Санта-Клаус: они стояли на веранде и махали ей руками. Дороти сказала:

– Не сойти мне с этого места, здесь натуральные Санта-Клаусы.

Она открыла окно, Санта наклонился и проговорил гортанным, звучным голосом:

– Веселого тебе Рождества, девочка!

Дороти не удержалась и захохотала: визита Санты она не ожидала, тем более Санты с голосом Бесс Гуднайт.

Ада и Бесс, с утра пораньше успевшие вручить подарки ученикам начальной школы, по дороге домой заскочили в парикмахерскую поздравить народ, и определенного плана у них не было. Женщины современные, они часто присоединялись к мальчикам пропустить рюмашку и принесли бумажный стаканчик яичного коктейля для Мамы Смит.

Анна Ли прибыла на автобусную станцию – шикарная, полная новостей о своих новых поклонниках. Неудивительно. И Док, конечно, был счастлив вновь обрести свое любимое дитятко – такое раскрасивое и довольное жизнью. Дороти сказала Анне Ли, что какими бы взрослыми дылдами ни стали ее детки, спится ей спокойно, только когда они оба сопят за стенкой, в своих постелях.

Вечером, когда Дороти закончила возню на кухне, Док уже лег. Она протерла лицо холодными сливками, выключила свет и легла рядом. Чуть погодя спросила:

– Еще не спишь, Док?

– Задремываю.

– Правда, сегодня был замечательный день? Почти идеальный?

– Да.

Еще чуть помолчав, она сказала:

– Док, спроси, что бы я загадала, если бы одно мое желание могло сбыться?

Он протянул руку и похлопал ее по плечу:

– Я знаю, дорогая.

Сколько бы лет ни прошло с тех пор, как умер их первенец, Майкл, каждый праздник был пронизан для них тайной грустью. Первые десять лет в рождественское утро они вдвоем шли к его могиле и приносили маленькую елочку, украшенную миниатюрными игрушками, а на Пасху ставили рядом с могилой корзинку с крашеными яйцами. В день его рождения и в день смерти их одолевала печаль. Редкий день проходил, чтобы кто-то из них не подумал: «Майклу было бы сейчас шесть» или «Майклу теперь было бы двенадцать». Хотя никто этого не знал, пожертвования, сделанные в память Майкла Смита, ежегодно оплачивали новые кровати и обои для целого крыла детской больницы. Большая часть денег на покупку собаки-поводыря для Беатрис Вудс поступила в Фонд Принцессы Мэри Маргарет в качестве пожертвования от его имени.

Прошло уже двадцать два года. Дороти пыталась представить себе, каким бы он стал человеком. Какая девушка его полюбила бы, а то уже и вышла за него? Какие у него народились бы дети, пошли бы в него или в маму? У Дороти перед глазами всегда маячило лицо маленького мальчика. Она видела, как он стоит и машет ей, человечек, которого больше нет в живых. Она думала о нераспустившихся бутонах, о непроклюнувшихся из яйца цыплятах – что с ними случается? Они исчезают, уходят из мира, потерянные навеки, – или вернутся когда-нибудь, весной? Ее мальчик чудился ей во всех встречных малышах с голубыми глазами и светлыми волосами. Но это был не он.

Веселого Рождества

Утром двадцать четвертого декабря Бобби уже с нетерпением ждал вечера. С тех пор как у них поселился Джимми, Смиты открывают подарки вечером под Рождество, поскольку Джимми должен в 23.45 садиться на автобус до Канзас-Сити, чтобы встретить праздник с друзьями из Госпиталя ветеранов. И очень кстати, поскольку Бобби и Мама Смит к этому времени обычно уже так растрясут и общупают предназначенные им свертки, что те вряд ли дожили бы до следующего утра.

Однажды Дороти увидела в хронике о Джоан Кроуфорд, ее любимой кинозвезде, как дети Джоан в рождественский вечер собираются вокруг пианино и поют хоралы, после чего детям Дороти приходилось делать то же самое. Каждый год после ужина она заставляла всех собираться вокруг фисгармонии и петь. Бобби страстно ненавидел этот обычай. Ему казалось, что все это только досадная задержка, а настоящий смысл Рождества в другом – как раз в подарках.

Около половины десятого вечера, когда наконец настала пора разворачивать подарки, зазвонил телефон. Дороти сказала:

– Подождите, я только узнаю, кто это. Не открывайте.

«Вот черт!» – подумал Бобби, уже вцепившийся в коробку со своим именем, чтобы беспощадно разодрать бумагу.

Они слышали, как Дороти говорила кому-то на том конце провода:

– Ой, какой кошмар… ох, бедняжка… Ох… господи, ну надо же… Да… Наверняка пойдет… Вот бедная.

Она вернулась в комнату и посмотрела на Дока.

– Это Бедняжка Тот. Ее мать стащила все подарки и спрятала в саду, а Тот никак не найдет их и спрашивает, не мог бы ты открыть аптеку, чтобы она хоть что-нибудь детям купила на утро. Я сказала, что мог бы.

– Ладно. – Док пошел надевать пальто. – А вы давайте открывайте. Я скоро вернусь.

Дороти сказала:

– Ни в коем случае. Мы ничего не станем открывать до твоего возвращения.

– Может, хоть один откроем? – жалобно спросил Бобби.

– Нет, Бобби, положи обратно.

Мама Смит вздохнула:

– Бедняжка Тот, весь день вкалывает, а потом мыкается со своей безумной мамашей, да еще двоих детей поднимает. Ума не приложу, как она со всем справляется.

– Не представляю. Да к тому же Джеймс налетел на дерево и все себе поломал по новой.

Док открыл аптеку, буквально следом ввалилась Бедняжка Тот в бархатном халате цвета морской волны и тапочках, снова измотанная донельзя. Они прошлись вдоль полок и выбрали куклу и заколки для семилетней Дарлин и несколько плюшевых игрушек для Дуэйна Младшего, которому было два с половиной. Еще она взяла прозрачную пластиковую сумочку и сказала:

– Не знаю, Док, что делать, кричать или с крыши броситься. Джеймс тратит деньги быстрее, чем я их зарабатываю. Я весь день укладываю людям волосы, а он за ночь пропивает.

Док сказал то, что говорил ей годами:

– Милая моя, гони его взашей.

Тот подняла на него глаза и ответила так, как отвечала годами:

– Да кто ж о нем тогда позаботится? Кроме меня никто с ним не сладит.

Когда Тот ушла, рассыпаясь в благодарностях, Доку пришлось еще подождать: несколько покупателей заскочили за какой-то надобностью. Денег он с них не взял. Сказал: в рождественский вечер все бесплатно.

Только час спустя он вернулся. Наконец-то Бобби получил разрешение содрать с большой коробки бумагу. Внутри оказалась потрясная вертушка для пластинок, а бабушка подарила ему две пластинки, о которых он больше всего мечтал. И трусы.

От Джимми он получил деньги, от Бетти Рэй – книжку «Ровер бой», а Анна Ли удивила его настоящим тропическим шлемом «Джангл Джим».

Дороти подарили халат, камею и новые занавески, Доку – новую трубку и пижаму с тапочками и – от Бобби – коробку для рыболовных принадлежностей. Маме Смит достались носовые платки, духи и красивая новая колода игральных карт. Джимми получил традиционный блок сигарет «Кэмел» и от Бобби щипчики для ногтей на ногах. Девочкам достались духи, одежда и немного деньжат, плюс щипчики для ногтей на ногах от Бобби и альбомы для наклеивания вырезок от Дороти. Минни и Феррис Отман, на неделю Рождества ангажированные петь в Северной Каролине, прислали Бетти Рэй Библию в белом кожаном переплете с ее именем на титуле, выгравированным золотыми буквами. Еще она развернула сверток с красивым шелковым шарфом с ее именем на карточке, но от кого – там не было сказано. Потом все вышли на веранду вместе с Джимми ждать автобус. В 23.45 он остановился перед крыльцом, и Джимми влез на подножку.

Дороти, как всегда, ложилась последней и, закончив дела в кухне, зашла в гостиную, чтобы погасить гирлянду на елке. Она постояла, глядя, как огни мигают и переливаются в темноте, и так это было красиво, что она решила оставить их на ночь включенными.

Дядя Флойд слетает с катушек

Через два дня после Рождества, когда Дороти была в эфире, зазвонил телефон. Проходившая мимо Бетти Рэй взяла трубку, и, как ни странно, это оказалась ее мама. Минни Отман звонила из Церкви примитивных баптистов в Талладеге, штат Алабама, в истерике.

– Ох, Бетти Рэй, милая, случилось ужасное, крепись, новости плохие.

– Мама, что стряслось?

– Милая, – всхлипывала Минни, – мы вчера вечером потеряли Честера. Честер пропал, а твой дядя Флойд заперся в мужском туалете, возводя хулу на Господа, и не выходит.

– В каком мужском туалете? – спросила Бетти Рэй.

– В кафе, где подают дары моря. Представь, мы все весело поедаем жареных креветок и вдруг узнаем, что Флойд носится по автостоянке, воя, как привидение. За то время, что мы съели двенадцать креветок, Честера украли прямо из его чемоданчика, средь бела дня. Похитили, как мальчонку Линдберга[19] 19
  В 1932 году был похищен полуторагодовалый сын Чарльза Линдберга, первого летчика, перелетевшего в одиночку Атлантический океан.


[Закрыть]. А Флойд побежал в мужской туалет, заперся и грозит там утопиться. Мы уговаривали его выйти, и Беатрис, и все, кто там был, но он не слушался. Мальчики хотели влезть через окно, так он не пустил их, поливал водой. Пришлось оставить его в ресторане и выступать вчера без него. Так там и сидит до сих пор, а твой папа просто вне себя. У нас ведь вся неделя расписана.

– Ох, мама, что же делать?

– Честера сейчас ищет полиция. Если не найдет, с твоего дяди станется провести в этом туалете веки вечные. – Она застонала. – Бедный наш деточка, Честер, кто мог украсть куклу! Мне пора, папа ждет… Молись за нас, доча. – И она повесила трубку.

Потом Минни и Феррис организовали возле ресторана кружок молящихся, а по всему штату распространили полицейский бюллетень из восьми пунктов. Пропавший: кукла-чревовещатель, профессиональное имя – Честер, цитирующий Писание. Светлый парик, голубые глаза и веснушки. Последний раз его видели на автостоянке возле ресторана «Дары моря Вентзеля» на шоссе 21, был одет в ковбойский костюм и маленькую ковбойскую шляпу.

Феррис был убежден, что исчезновение Честера – дело рук дьявола, тогда как большинство верующих считали, что его выкрали в религиозном экстазе. Бервин, Вернон и Беатрис не знали, как себя вести, но Минни продолжала молиться и держаться за свою веру в то, что он вернется. Флойд провел в туалете ресторана 72 часа, пока Честера наконец не вернули – целым и невредимым!

Оказалось, это была безобидная шутка. Другая группа исполнителей госпела проходила мимо машины Отманов, и один из них, зная, как Флойд обожает свою куклу, выкрал ее с заднего сиденья. Честер проехал до самой Марианны, штат Флорида, где ему купили детский билет на грейхаундский автобус и отправили назад.

В этот вечер в Локсли, Алабама, Честер вернулся на сцену и спел «По пути к Иисусу» и «Когда приходит время путешествия Туда».

– Благодарение Господу, малыш снова с нами, – с облегчением говорила Минни по телефону Дороти. – Я знала, что Господь не оставит нас в трудный час. Ой, Дороти, я как увидела Честера в дверях автобуса, ох, чуть сердце у меня не лопнуло! Прямо как в Библии: «Он потерян был, но ныне найден».

Этим вечером Дороти призналась Маме Смит:

– Может, она и слишком громкая, и речь у нее не ахти какая правильная, но, честно говоря, если мне когда-нибудь очень понадобится, чтобы за меня или за близкого мне человека молились, первой, кого я попрошу, будет Минни.

Февраль, месяц любви

Как выяснилось, кафетерий «Три поросенка» принес городу не только вкусную еду, но и романтику. У его владельцев из Сент-Луиса была дочь, учившаяся в шестом классе вместе с Бобби. Итальянский отец и мать-гречанка произвели на свет темноглазую красавицу с оливковой кожей, звали ее Клодия Альбетта, и по ее вине все мальчишки разом поглупели. Горожане в основном имели шведские, норвежские и ирландские корни, и она казалась им экзотическим созданием, Ивонн Де Карло и Дороти Ламур[20] 20
  Американские актрисы.


[Закрыть] в одном лице. К февралю крыша съехала и у Бобби. Нетрудно было догадаться: он здорово изменился. Во-первых, жестоко намасливал волосы, во-вторых, положил под пятку новенький, блестящий десятицентовик.

Когда Дороти вернулась из магазина, она с удивлением увидела, что Бобби до сих пор сидит за столом в кухне, перебирая кучу валентинок, купленных за 10 центов в магазине.

– Еще не выбрал?

– Нет, – сказал он, отталкивая открытки. – Надписи все дурацкие. А мне нужно хорошую.

– Можно узнать, кому предназначается твоя валентинка, или это секрет?

– Клодии Альбетте. – Но быстро добавил: – Это не моя идея, это миссис Хендерсон заставила нас выбрать имя из шляпы – хотела убедиться, что все девочки в классе получат поздравление.

– Надо же, какое везение, что тебе досталась девочка, которая тебе нравится.

– Мне не досталась, – признался Бобби. – Я отдал за нее Монро бойскаутский нож и индийский браслет. Ему она тоже типа нравится.

– А-а, понятно. – Мама села рядом. – Ну, у тебя здесь немаленький выбор. – Она просмотрела открытки и взяла одну в руки. – Вот котенок с целой корзинкой сердечек, довольно симпатичный, да?

Бобби пригляделся:

– Хотелось бы чего-нибудь посерьезней.

– Ну что ж… – Перебрав карточки, взяла одну с купидоном, поглядела на нее и положила назад: – Нет, это тебе не нужно. Чего-то среднего бы, между взрослой валентинкой и детской. Не глупую… но и не слишком сентиментальную. – Дороти выбрала еще одну. – Так… поглядим… Нет, тоже не твой случай. Ладно, вот эта. Смотри, обычное сердце и простая по смыслу надпись. «Ты моя идеальная валентинка. Будь моей».

Бобби забрал открытку у матери:

– Ты правда думаешь, эта хорошая?

– Да, со вкусом, но просто и понятно.

– Уверена?

– Абсолютно.

Довольный Бобби взял ручку и черканул внизу: «Угадай кто». Мать взглянула на подпись.

– Ты хочешь сказать, что после всех мучений даже не подпишешься?

Бобби испугался:

– Я не хочу, чтоб она знала, что это от меня! К тому же мы и не должны подписывать.

– Ну можно же хотя бы намекнуть, а? Это же нормально?

– Каким образом намекнуть?

– Не знаю. Ну хоть крошечную подсказку подкинуть.

– Например?

– Ну, ты мог бы сказать: «От тайного почитателя, мальчика с каштановыми волосами».

– Фу, мам, это глупо.

– Ничего не глупо. Ну представь, если бы ты нравился девочке, а она бы скрывала это. И ты б не догадывался. Нельзя упускать шанс в любви. Придется тебе набраться храбрости.

– А вдруг ее вырвет или еще чего?

– Ой, господи ты боже мой, Бобби, поверить не могу, такой смелый мальчишка – и вдруг заделался стыдливым трусишкой. Что с тобой?

Бобби долго сидел и думал, потом, собрав всю волю в кулак, отбросил опасения и пошел даже дальше, чем советовала мама: «От мальчика в третьем ряду с каштановыми волосами и карими глазами».

На следующее утро Дороти говорила радиослушателям:

– Если стоите, лучше сядьте, потому что я не думала, что доживу до того дня, когда Бобби Смит встанет поутру и сам причешется, без напоминания. Великая вещь – любовь… По опыту знаю. Я столько лет ждала, что в саду мне приладят «качели для влюбленных». Столько раз говорила Доку: «Правда, это местечко под раскидистой яблоней прямо просит, чтобы сюда повесили качели, чтобы мы могли сесть, смотреть на поля и любоваться заходящим солнцем?» И вот вчера после передачи выглядываю в окно – и что я вижу? Гленн и Мак Уоррен вешают-таки качели! Гленн говорит: «Док прислал нас поздравить тебя с Днем святого Валентина». Можете поверить? Так что пусть не думает молодежь, что у нее монопольные права на любовь. – Мама Смит сыграла мотив песни «Не сиди под яблоней ни с кем кроме меня», и Соседка Дороти захохотала: – Все верно, Мама Смит. Пусть не вздумает ни с кем кроме меня сидеть ни под яблоней, ни под каким другим растением, а то я ему покажу. Слышишь, Док?

Бобби весь день ерзал за партой, ждал, когда начнут поздравлять, и наконец мисс Хендерсон принесла печенье и принялась раздавать валентинки. Когда она назвала имя Клодии Альбетты, Бобби сделал вид, что оглядывает класс, но смотрел на нее. Вот она открывает конверт. Вот обернулась, и улыбнулась, и премило махнула рукой.

Бобби улыбнулся и помахал в ответ, но она не на него смотрела. Она улыбалась мальчику, который сидел через три парты от него, мальчику, у которого – Бобби совсем забыл! – тоже были карие глаза и каштановые волосы. Черт!

Когда он вернулся, Дороти встретила его у двери.

– Ну? – спросила она.

– Говорил же, глупая идея. Теперь ей нравится Юджин Уотли.

– Ой, батюшки, – сказала Дороти.

Когда вечером на обед заехал их друг мистер Чарли Фаулер, инспектор домашней птицы, он спросил, как дела у Анны Ли и как поживает юный Роберт.

Дороти покачала головой.

– Боюсь, у юного Роберта любовные проблемы в связи с небольшой ошибкой в идентификации личности.

Клодия Альбетта не единственная в этом году совершила такую ошибку. Бетти Рэй нашла неподписанную валентинку, подсунутую утром под ее дверь, а потом увидела Бобби в кухне и решила, что это его рук дело. Бобби удивился – чего это она его целует ни с того ни с сего?

Еще одна выпускница

Время между февралем и маем пролетело незаметно – для всех, кроме, пожалуй, Бобби. Три месяца показались ему длинными, как десять лет, и к окончанию учебного года он уже напоминал дикое животное, жаждущее вырваться из клетки. Дороти умудрилась втиснуть его в приличный костюм с галстуком-бабочкой на выпускной Бетти Рэй. Дороти хотела, чтобы этот день девочке запомнился. Вся семья была в сборе, включая пришедшего на помощь Монро. Они кричали и аплодировали, когда ее вызвали на сцену, а Джимми еще и свистел. Дороти переживала, что Бетти Рэй не так популярна в классе, как другие, к тому же Отманы приехать не смогли, значит, девочке надо дать понять, что есть люди, которым она не безразлична. После торжества, когда все они стояли кружком и поздравляли выпускницу, подошли две ее одноклассницы и спросили, собирается ли Бетти Рэй на вечеринку в «Каскаде».

– Вряд ли, – ответила Бетти Рэй, но Дороти, не успев подумать, сказала:

– Ой, Бетти Рэй, ты же не хочешь пропустить выпускную вечеринку. Почему бы тебе не сходить? Уверена, будет весело.

– Да, – подтвердила одна из девочек. – Парня приводить необязательно. Можешь с нами пойти.

– Я тебя отведу, если захочешь, – сказал Бобби.

Девочки не стали ждать ответа.

– Если надумаешь – звони.

Всю обратную дорогу Дороти то и дело прикусывала себе язык, чтобы не сказать что-нибудь по этому поводу, и ей удалось сдержаться. Она пообещала Бетти Рэй, что никогда не станет вынуждать ее делать что-то против воли, однако мысль, что Бетти Рэй не пойдет на выпускную вечеринку, смущала ее еще больше. Выпускной бал она уже пропустила. Один мальчик пригласил ее, но она сказала, что не умеет танцевать, и он позвал другую девочку. Вечер выпускного она провела дома, с альбомом вырезок. Сама она вроде и не горевала, но Дороти извелась.

Когда после ужина все вышли подышать на веранду, Дороти с Мамой Смит остались в кухне пить кофе. Дороти сказала:

– Мне так ее жалко, прямо не передать.

– Почему? Она расстроилась, что родители не приехали?

Дороти покачала головой:

– Нет, об этом она ничего не говорила. Просто я зашла к ней в комнату, а она сидит там одна-одинешенька, корпит над альбомом, в то время как другие веселятся.

– Может, ей нравится над альбомом корпеть.

– Знаешь, что она собирает в этот альбом? Фотографии домов из журналов.

– Домов?.. Почему домов?

– Потому что больше всего на свете она мечтает о собственном доме.

– Кинозвезд я еще могу понять, но дома – это что-то новенькое. Какие хоть дома-то?

– Просто небольшие дома. У нее там штук сто вырезок уже.

– Ты поэтому ее жалеешь?

– Нет, не поэтому. У меня просто ощущение, что она постоянно о чем-то грустит. Не на поверхности, а глубоко внутри, и я не знаю о чем. – Дороти посмотрела вдаль, и ее глаза наполнились слезами. – Она мне напоминает маленькую брошенную собачонку, которая бродит по свету в одиночестве, и это разбивает мне сердце.

Мама Смит полезла в карман, вынула салфетку, протянула Дороти.

– Прости, – сказала Дороти. – Я не собиралась нюни распускать.

– Вот именно – нюни, дорогуша. Сразу глаза на мокром месте, как речь о Бетти Рэй заходит. А мне кажется, она тут счастлива.

– Правда? – Дороти промокнула глаза.

– Да. По-моему, ей с нами гораздо лучше, чем с этой ее семейкой, зуб даю.

– Что ж, может, я и ошибаюсь. – Дороти высморкалась. – Надеюсь, что ошибаюсь.