355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Федор Вихрев » Третий удар. «Зверобои» из будущего » Текст книги (страница 1)
Третий удар. «Зверобои» из будущего
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 21:48

Текст книги "Третий удар. «Зверобои» из будущего"


Автор книги: Федор Вихрев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Федор Вихрев
Третий удар

«Зверобои» из будущего

Саня

В середине пятого дня нашего пребывания в освобожденном Выборге (ну не поворачивается у меня язык называть город «Виипури»!) из Кронштадта прибыла по льду колонна грузовиков с едой и снарядами. Всего лишь четыре ЗИС-5 со средними санями, тонны на полторы груза. В охранении я заметил два БА-10 и полуторку со счетверенными «максимами» в кузове. К газону и броникам также были прицеплены сани, только малые, с нагрузкой килограмм по пятьсот-шестьсот. После разгрузки колонна, пополнившаяся почти всеми нашими ЗИСами и эстэзэшками, отправилась обратно. Кроме раненых, которых раньше также вывозили авиацией и аэросанями, мы отправили в этот раз всех захваченных пленных и не успевших эвакуироваться в начале войны советских граждан. После этого колонны по полсотни, а то и больше грузовиков стали приходить каждый день. Машины успевали за день доехать от Кронштадта до нас и вернуться. Ко всем ЗИС-5, -6 и -32 были прицеплены средние сани, к 36-м – еще и дополнительно малые. Гусеничные тягачи ходили отдельной колонной – они успевали за день только в одну сторону, зато за ними саней прицепляли гораздо больше. Постепенно прибывала стрелковая дивизия, которая и должна была теперь держать Выборг. Кроме ее подразделений, явно были дополнительные артиллерийские батареи и роты морской пехоты. Финны за это время несколько раз вяло пытались атаковать. Немцы, по данным разведчиков, копили силы. За все время на льду было три нападения, закончившихся уничтожением диверсантов – колонны всегда сопровождались бронеавтомобилями и ЗСУ.

Видимо, финнам сильно надоели маячащие на льду колонны грузовиков и тягачей под прикрытием зениток и легких танков. А поскольку достать с воздуха или по земле у них не получалось, то к вопросу прерывания снабжения выборгской группировки они подошли кардинально – начавший таять лед решили сломать парой ледоколов под прикрытием броненосца «Вейнемяйнен». Правда, к этому времени стрелковая дивизия, бригада морской пехоты и два артполка полностью передислоцировались к нам, да и припасов навезли на две недели активных боев всей группировке, а движение, из-за уменьшения толщины льда, заметно снизилось. Караван ледоломщиков работал довольно далеко от берега, поэтому помешать ему мы не могли – трещины появлялись даже под гусеницами «тридцатьчетверок».

* * *

Над головой с ревом пролетел очередной снаряд. Финский броненосец никак не мог пристреляться – уже два выстрела израсходовал на вырубку леса к северу от города, а третьим сделал хорошую полынью и раскидал ледяные глыбы примерно по полтонны весом вокруг прогулочного причала.

– Слышь, майор, – обратился ко мне капитан третьего ранга, комбат-раз из бригады морской пехоты, в расположении батальона которого находилась позиция моей САУ, – это корыто, конечно, вряд ли стрелять умеет лучше нашего, но если не успокоить, то дня через два начнет попадать…

– А какие у тебя предложения? Мне на лед не вылезти, провалюсь. Да и если б вылез, не факт, что пробью броню.

– Ты книжки про Карибское море читал?

– Абордаж? Ты здоров? «Чай по-адмиральски» вроде не по чину пить…

– Да ладно тебе, майор! Рискнем? Я про тебя такое слышал, что немцы должны уже хорошие деньги за голову пообещать…

– Ты б не распинался, а? Что конкретно предлагаешь?

– Вон, рыбацкие лодки-долбленки стоят. Кошки и арканы сами сделаем. Рота добровольцев на захват, потом, если удачно, придумаем, как доставить или сюда, или в Кронштадт.

– Я, конечно, безбашенный, но в воду лезть не хочу – март месяц на дворе!

– Да не боись! Все будет пучком!

В известность пока решили не ставить никого, кроме Мындро и комбрига морпехов. С наступлением темноты финны стрелять перестали. Кроме сводной роты самых боевитых матросов, меня и кап-три, на дело пошли три снайперских пары из группы Ники, которые ненадолго выбрались из своих рейдов, два десятка человек из разведподразделений бригады и три недавно вышедших из финского тыла группы осназа.

На «рыбалку» пошли вечером. На всех добровольцах были маскхалаты, как заводские, так и самодельные.

Километрах в двенадцати от берега мы и обнаружили пробитый во льду канал шириной метров двести, а на нем и сами корабли. Броненосец и два небольших ледокола. К сожалению, с первой идеей абордажа пришлось расстаться – слишком уж далеко от кромки льда стояла главная цель. С палубы по льду шарили лучи прожекторов. «Вейнемяйнен» возвышался в середине полыньи, по краям которой, на льду, находились посты.

Ника

– Букварь, ты думаешь, что делаешь? Взять на абордаж корабль? Зимой?

– Ник, я попробую. А ты можешь не ходить…

– Дурак, что ли? Куда вы без меня? М-да, было бы это хоть в мае – можно было бы рвануть, а сейчас вода холодновата… Так какой план?

– Никакого…

– Э?

– Сама, когда в бункер полезла, – был план?

– Ладно. Поняла. Была не права. Кто не рискует – тот сидит и пьет водку. Я с тобой!

Махина корабля приближалась. Конечно, по сравнению с теми, которые я в свое время видела в Севастополе, – ничего особенного. Но с каждым шагом все лучше понимаешь авантюрность Саниного плана. Лучи прожекторов шарят вокруг корабля, ни на секунду не останавливаясь. Первыми надо гасить их – иначе никто не сможет даже подойти к кораблю. Значит, моя задача определена. Киваю своим снайперам. С глушителями погасить прожектора – плевое дело. Но вот вспышки никуда не деть. Главное, чтобы другие солдаты не пальнули сдуру.

– Саня?

Он кивает. Начали. И вдруг выстрел.

– Мать! – Вот чего я всегда боялась! Вот таких идиотов! – Убью нахрен!

Но поздно. Понеслось… Рявкнула пушка. Раз, другой.

– Вперед!

Морпехи взлетели на палубу, будто у них за спиной крылья.

– Прикрывать! – остановила я своих, чтобы не влезли в рукопашную. Мы заняли надстройки, обеспечив тем самым себе насесты. На палубе творилось что-то невероятное. Так и хотелось спрыгнуть и помочь, но надо было не дать выстрелить второму и третьему кораблю. Шансов, что мы погасим все точки, – практически нет. Но постараться – обязаны. Гладкий приклад «Бура» греет щеку и чувствительно толкается в плечо. Совсем как Тэнгу. Давай, малыш, не подведи, пожалуйста.

Акулич И. Ф.

– Навались, братва! И смотрите, куда толкаете, не хватало еще на торосе опрокинуть!

Осип Акулич (Иосиф по документам, но в таком варианте имя звучало слишком непривычно… В первые недели в армии не всегда соображал, кого это зовут. За что и получал «комплименты и подарки» от командира взвода) только вздохнул, наваливаясь плечом на колесо установленной на санях сорокапятки.

– I навошта мы тут упiраемось, таварыш лейтенант? – спросил он командира расчета, который одной рукой упирался в орудийный щит и старался рассмотреть в ночной поземке неровности льда. Получалось это не очень, уже дважды орудие застревало в наносах и один раз чудом не опрокинулось, когда левый край саней наскочил на высокий заструг, а правый ухнул в какую-то ямку.

– Акула, не бухти! Надо, значит! – раздался сзади голос артиллерийского сержанта Петра Данильченко.

– Та не, я панимаю, што нада, – не панимаю толька, што нада.

– Сержант, ты если бухтишь, – так хоть понятно выражайся! – не оборачиваясь бросил лейтенант.

– Ну, нам нада фiна падразнiць цi нам яго нада насмяшыць? С саракапяткi по лiнкору далбаць – звону мно-о-о-га будзе. А толку мала…

– Решили, что в случае, если наших заметят на подходе, когда уже назад поздно, – будем бить по зениткам «Вани-Мани», в упор только они и смогут достать… А ты меня уже достал, не отвлекай, будь человеком! – добавил лейтенант споткнувшись.

«Што значыць – мама у фiлармонii настаунiчае, другi б так паслау…» – со смесью уважения и непонимания подумал сержант Акулич.

– Эх, хорошо, что Б-4 не знайшлi у гэтым выпарi…

– Слышь, акула болотная, – отозвался идущий сзади Петр, – на хрена тебе эта дура?!

– Гйта ж як-нияк любiмая машынка нашего командзiра! – продолжал в меру сил развлекаться морпех, стараясь отвечать покороче, на выдохе, чтоб не сбить дыхание.

– Это которого?! – Петр опасливо покосился на лейтенанта.

– Да не, не вашага, а таго маера з Брыгады. Страсть у яго, кажуць, к этой штуке, шчэ с лета.

– Кончай трепаться! – пресек лейтенант явное с его точки зрения нарушение субординации в виде шуточек над вышестоящим командиром.

Бойцы торопливо курили в рукав, укрывшись за орудийным щитком и нагло злоупотребляя отсутствием лейтенанта. «Ваня-Маня», как последняя сволочь, покачивался в дрейфе у дальнего края канала, и что делать дальше – было совершенно непонятно. Выяснять эти непонятки и ушел лейтенант-артиллерист.

– Так, планы поменялись. Большую дичь так просто не достанешь, будем брать ледокол. Есть мысль – захватить, раз уж рядом шастает, и уже с него лезть дальше. Возле орудия остаемся втроем, справимся. Остальные – в распоряжение морпехов. Сержант Акулич!

– Я!

– Проводишь бойцов к своим, они правее метрах в ста.

– Есть!

Осип бежал по палубе ледокола, выискивая противника. ППС висел на плече, придерживаемый левой рукой, в правой – пехотная лопатка (говорили, что заточить и использовать ее в рукопашной посоветовала снайперша из Бригады. Тоже интересно, молодая еще женщина, а капитан и Герой. И ТАКОЕ, говорят, с ножом вытворяет…). На лопатке прихватывало морозцем сгустки крови – какой-то финн не вовремя высунулся из надстройки, ну и получил по шее. Шустрые, как понос, но бестолковые на корабле бойцы спецгрупп НКВД зачем-то ломанулись «до кочегарки». «Эх, – подумал Акула, – нашто полезли?! Там ничего не слыхать с палубы, закрыли бы двери, ломом подперли… А так – побьють кочегаров, а уголек кидать нас поставят!»

Мысль была прервана громким выстрелом совсем рядом, в ночной тишине показалось – та самая сорокапятка шарахнула. Правая рука потяжелела, лопатка, звякнув по палубе, выпала из разжавшихся пальцев. Сержант успел увидеть в узкой щели между котельным вентилятором и надстройкой смутно белеющее лицо, винтовку – и не задумываясь, из неудобного положения рубанул с левой руки очередью из ППС.

«Мать тваю! Скончылася цiхая работа! – подумал морпех, запуская левую руку за пазуху и пытаясь нащупать рану. – Трэцця дырка за вайну, каб iм павылазiла!»

…Командир морпехов, стоя на палубе, отдавал распоряжения своим бойцам:

– Да, и кто-нибудь, снимите наконец эту тряпку долбаную! – он указал на финский флаг на мачте.

– А что поднимать? – растерянно спросил из темноты кто-то неразличимый в черном бушлате.

– Как что? Конечно… Вот же мать его етить! О, майор! У тебя случайно флага не завалялось? Парочки флагов… – уточнил кап-три, задумчиво глядя через плечо командира на ледокол.

Бондаренко не менее растерянно глянул на морпеха:

– Я думал, корабли – это по твоей части…

Офицеры пару секунд растерянно смотрели друг на друга и… рассмеялись.

– Ну, не обратно же отдавать по такому поводу! Найдем что-нибудь подходящее! – решил Букварь. – Да, и финские тоже на портянки не рвите, пригодятся. Не для музея, так хоть для отчета.

– Стоп, на каждом корабле должен быть ящик с сигнальными флагами. Там же и флаги основных морских держав лежат, за какой-то надобностью, – вспомнил командир морпехов. – Только не спрашивай, на хрена, я все-таки не моряк, а пехота, хоть и морская. Правда вот, будет ли у финнов советский военно-морской?

– Ничего, будет транспортный линкор Доброфлота. В самом крайнем случае – выберем самый большой и красный из сигнальных. Осталось только найти ящик с флагами на этом плавучем ящике.

* * *

– Что, орлы, вернули стране имущество? – встретил Мындро вернувшихся в Круглую башню офицеров.

– Как это «вернули»?!

– Ледокол. Называется «Апу» – помощь.

– Да уж, помог старичок, – откомментировал Букварь морпеху.

– А до того, как его в 22-м финнам по договору отдали, – плавал у нас, под именем «Аванс»!

– Дааа уж, поворот сюжета… Ну ничего, аванс вернули, неустойку содрали – осталось уволить к чертовой матери фиников с этой войны!

– Ну, насчет неустойки это вы, товарищ майор, погорячились – одного «Вани-Мани» для полной компенсации маловато будет, ну да это не нам решать…

Змей

В городе нам особо повоевать не довелось. Так, снесли пару домов и все.

Потом, после зачистки, мы были выведены в резерв командира бригады и разместились в домике неподалеку от штаба.

В тот день я решил сделать Тэнгу маникюр, в смысле когти подстричь. Я уже заканчивал, когда в домик ворвался Саня. Глаза его блестели фанатическим блеском.

– Змей! – с порога крикнул он. – Пошли Ваню-с-Маней на абордаж брать!

– На абордаж? Хм, – меланхолично ответил я. – А зачем нам при этом Ваня?

– Тьфу, блин, – ругнулся Букварь, – я про броненосец говорю!

Ночь, тишина, свежевыпавший снег хрустит под ногами, белые тени скользят в темноте.

Тэнгу почти не видно на снегу, несмотря на палевый окрас.

Черная дымящаяся полынья, и наша цель в трех сотнях метров от берега.

Но вдоль кромки льда идет ледокол, на него и прыгают первые абордажники и мы с Тэнгу. Штурмовой вариант АВТ-41 очень удобен в тесноте. Правда, пострелять и подраться мне не удалось, все закончилось слишком быстро. Ледокол полным ходом идет к броненосцу, там уже забеспокоились, и со скрежетом притирается к борту.

– Вперед, на абордаж! – звучит команда, и первые морпехи взлетают на высокий борт броненосца. Опережая меня, на борт прыгает Тэнгу, помогаю ему толчком под зад, потом так же помогают мне, и я влетаю на палубу. Бой уже заканчивается, наши побеждают. А вот Тэнгу… Малыш растерялся сначала, немцев нет, ни двуногих, ни четвероногих, а от финнов пахнет по-другому. Так что рвать он никого не стал, просто сбивал с ног.

Я успел подстрелить двоих, как бой на палубе кончился. Мы с Тэнгу и еще несколько человек побежали в надстройку. Беготня со стрельбой окончательно меня замотала, и я остановился отдышаться, морпехи побежали дальше. Тут я понял, что Тэнгу куда-то пропал, и, наплевав на усталость, бросился его искать. Вскоре я услышал сдавленное рычание из-за полуоткрытой двери и бросился туда. Там были двое финнов и Тэнгу. Немолодой офицер, с ужасом глядя на пса, скреб пальцами кобуру, открыть ее никак не получалось. Молоденький матросик отчаянно пытался отобрать у Тэнгу винтовку, пес вцепился в приклад и не отдавал. Игра собачке явно нравилась, она восторженно рычала и мотала финна по всему помещению. Увидев направленный на них ствол, финны подняли руки. В помещение влетели еще двое наших ребят, и Тэнгу, увидев, что все под контролем, занялся важным и нужным делом – принялся отгрызать приклад у трофейной винтовки.

Саня

– Звонил Трибуц, спрашивает, как назвать броненосец береговой обороны и ледокол. Вы им вроде как крестные отцы и мать. Предлагайте варианты, флот прокомментирует, а Москва утвердит или откажет и прикажет снова искать, – задумчиво произнес Мындро.

– Ну, название этого «выньзасунена» надо точно менять. Если с произношением еще можно помучиться, то написать это без ошибок просто невозможно! – заметил я. – Предлагаю назвать именем какого-нибудь полководца. А ледокол – именем какого-нибудь полярника.

– Кого именно? Какой эпохи?

– Думать надо, чтоб политически грамотно получилось… – влез Сухов.

– Вот поймаю на удочку «Тирпиц» и назову «Лаврентий Берия», и попробуйте мне возразить! – усмехнулся я. – А «поменяйнен» пусть будет, например, «Фрунзе», вместо разобранной «Полтавы». А ледокол – «Папанин», например.

Степан

«Спите, детки, в ранний час вой сирен разбудит вас». Разбудил не вой сирен, а грохот артподготовки, но и правда рано. Не спится им, блин, что ли?

После третьего часа стрельбы возникает подозрение, что за сегодня они не закончат. В небе появляются самолеты, примерно с десяток. Идут на высоте, не простреливаемой автоматами, и пикировать не пытаются. По ним азартно лупят зенитки – не думал, что тяжелые «восемьдесятпятки» могут так стрелять. Однако дорвавшиеся до возможности наконец-то проявить себя расчеты работают на все двести. С ними соревнуются расчеты трофеев, сформированные путем разбавления расчетов автоматов пехотинцами: взаимозаменяемость у нас полная. Выстрелов почти не слышно, только видны дымки разрывов. Ни одного самолета не сбили, но бомбы они высыпали куда угодно, только не на нас. В расчете.

Саня

– Не понял, повторите… Есть! – генерал Мындро положил трубку и пробормотал: – Линия прямая, провокацией со стороны фиников это быть не может, да и голос я знаю. Бред какой-то. Они там что, перепили на радостях, что ли? Стрелковая и артполки по две-три атаки в день отбивают. На лед уже только пешком выйти можно, и то опасно. Нет, у них точно похмелье дикое. Вчера Мехлис выехал в Ленинград. Вроде сидит в штабе флота. Он что, не знает ни о чем?

В общем так, товарищи офицеры! Бригада от командования фронтом получила приказ возвращаться в Ленинград тем же путем, каким мы сюда пришли. Дивизия и все остальные остаются на месте. В свою очередь, из Кронштадта от товарища Мехлиса получил указание сидеть и не дергаться. После анализа разведданных о расположении финских войск на предполагаемом маршруте прорыва принял решение прорыв имитировать, причем одновременно в двух направлениях. По старому маршруту и в сторону Виролахти. Посмотрим, что ответят финны.

– То есть мы бьем по финнам сразу двумя руками в разные стороны? И до какого момента?

– До линии их обороны вокруг города. Затем с боем пятимся. Группа «Запад» – командир майор Бондаренко. Идет танковый батальон. Прикрывают все САУ обоих артдивизионов и «Штурм» старшего лейтенанта Сухова. Группа «Восток» – старшим я. Идут оба мотострелковых батальона и остальная броня. Прикрывает вся буксируемая артиллерия. Рота Медведя и «Буратино» в придачу – в резерве. Зениткам занять позиции в районах прорывов. Капитан Сергеев, выбор конкретных мест и сил на вас. Штурмовики, сколько самолетов может взлететь?

– Шесть.

– Организовываете непрерывный конвейер в полосе наступления группы «Запад». Теперь что касается рубежей: линия остановки – третья цепь обороны финнов. Далее не ходить. Включаем заднюю и отходим на исходные. При необходимости повторяем. С моей карты срисовываете все известные укрепления и огневые точки. Уточним дополнительно на месте. Начало артподготовки – двенадцать двадцать, начало атаки – двенадцать сорок.

Степан

Отбивались мы весьма и весьма успешно, несмотря на постепенно нарастающую силу ударов. И вот именно сейчас этот приказ о прорыве. Зачем? Понятно, что финны нас просто так не выпустят, понятно. Странно это, по-моему. «Зениткам занять позиции в районах прорывов. Капитан Сергеев, выбор конкретных мест и сил на вас»…

– «Есть!» – а что тут еще можно ответить? Пойдем, организуем зенитное прикрытие. И экспериментальные самоходки подтянем, так, на всякий случай. Разведка боем штука, конечно, полезная, но рискованная, потому осторожность не повредит.

Атака прошла без неожиданностей – наши довольно легко прорвались в глубь обороны, потом – рывком вернулись на исходные.

Саня

Вечером после наших имитаций прорывов мы собрались снова в Круглой башне. Незадолго до сумерек из Ленинграда прилетел самолет с пакетом и какими-то ящиками. Несколько человек перетащили содержимое, оказавшееся каким-то радиооборудованием, на крышу Круглой башни и стали там что-то монтировать. Заседание штаба открыл Михаил Иванович:

– Итак, по итогам сегодняшней деятельности бригады могу сделать такие выводы. Прорвать блокирующие нас здесь силы финнов мы можем без большого труда. И начать движение в любую сторону. Только возникает вопрос: что будет дальше? Там наверняка нас ждут массированные противотанковые засады, минные поля, разрушенные мосты. То есть прорвать оборону несложно, а дальше нас просто закопают. По данным авиаразведки, финны перебрасывают с севера сюда практически все резервы. А сегодняшние наши действия, возможно, заставят их шевелиться еще сильнее. По данным от финских пленных, рота Соджета отбивала атаку полнокровного танкового батальона на немецкой технике, переброшенного сюда буквально около недели назад. Бункер, взятый Никой, и найденные там приборы и документы вызывают еще больше вопросов. Какая-то секретная база непонятного назначения, которую и должен был прикрывать этот батальон и эскадрилья «Мессершмиттов». То, что немцев на аэродроме оказалось только пять, имеет следующее объяснение. Сидели они по шесть на двух точках. Одного утром в день прорыва сбили истребители ВВС Балтфлота. Финны на аэродроме никаких общих задач с немцами не имели. Далее, по показаниям пленных с «Вейнемяйнена», броненосец вышел в море под давлением немецких представителей, и его основным делом была защита не города, а именно бункера. Тэнгу очень удачно взял в плен капитана корабля, тот отделался испугом и грязными штанами и теперь рассказывает все, что только знает. По обстановке пока все. Через три дня наши ледоколы доделают большой коридор, и бригада, передав всю серийную технику и артиллерию, будет вывезена в Ленинград. Это приказ Ставки. Майор Медведь, капитан Сергеев, капитан Кокорин, подготовить экспериментальную технику к погрузке. На вас же подготовка к эвакуации техники, ремонт которой здесь невозможен, и той полностью негодной, каннибализация которой в здешних условиях затруднительна. Это касается и трофеев. Танки с бульдозерным оборудованием получают дополнительное задание – два на перенос взлетной площадки со льда на улицу города вдоль парка, два на оборудование позиций для морской батареи, капитан второго ранга Смыслов все расскажет и покажет.

Теперь по обстановке в Ленинграде. Бывший командующий фронтом Мерецков арестован. Бывший председатель обкома партии Жданов и бывший директор Кировского завода, а также еще около десятка лиц – тоже. Временно исполняет обязанности председателя обкома и комфронта товарищ Мехлис, до прибытия постоянных исполнителей.

– Офигеть! – вырвалось у кого-то.

– Я сказал несколько жестче, когда прочитал все это, – согласился Мындро.

Ника

Почти затемно пришли по льду лыжники. Для бешеной собаки десять верст не крюк – но эти, кажется, превзошли и бешеную собаку. Когда я зашла в штаб, первым, кто меня обнял, был Освальд.

– Ну и какого черта вы здесь?

– Приказ командования!

– Я спрашиваю – не какой черт вас послал, а кой черт вы здесь делать будете?

– Товарищ майор, не ругайтесь!

– Звания перепутал, охламон.

– Никак нет! Вот, приказ привез – вы теперь майор!

– А ты и рад за чужие шпалы на шару выпить! Блин, так к концу войны и генералом стану… но ты ушел от вопроса.

– Офицерье, что вы достали, петь хорошо начало. Сказало, что это не одна такая группа, а минимум еще две, о которых они знают. Вот и приказали – найти и уничтожить.

– Ага. Значит, этих козлов было больше. А зачем?

– Так не знаю! Этого мне не сказали!

– «Не твоего ума дело», – так сказали?

– Примерно так…

– Ну ладно. Отсыпайтесь, грейтесь – никто ничего не поотмораживал на таком-то переходе? Завтра вечером выходим.

– Э-э…

– Что еще?

– Так вы не с нами…

– Как?

– Так, приказ командования…

– Козлы! Ладно, отдыхай, пойду разберусь кое с кем…

Саня

Лязгая гусеницами по бетону, Т-42 подошли к угольной барже, стоящей под единственным работающим краном. Грузоподъемность механизма была двадцать тонн, поэтому ничем помочь при загрузке танков он не мог. Второй такой же был разрушен попаданием шального стодвадцатидвухмиллиметрового снаряда. К этому времени всю серийную технику мы уже передали стрелковой дивизии и морпехам. На этой же барже прибыли дополнительные зенитки и расчеты для бывших наших и трофейных орудий. По просьбе комдива Степан и его офицеры помогали новичкам с подбором позиций и организацией стрельбы. Соджет и зампотех бригады тем временем вытащили с поля боя экспериментальной роты последние трофеи. Восстановлению корпус Pz-З не подлежал, а вот башня сохранила некоторую боеспособность. Танк превратили в ДОТ на окраине города – дополнительная пушка лишней не будет. А вот мотор с Pz-2 вполне пригодится как запасной к двум захваченным машинам. Эвакуировать решили три Т-42, все четыре экспериментальные ЗСУ, «Буратино», один из трофейных длинноствольных Pz-4, ну и в качестве приза – для удобства передвижения – три легковушки и два мотоцикла.

Для погрузки на борт баржи танков был сооружен пандус с боковыми стенками из бревен и насыпкой грунтом. Баржа подошла к бетонной береговой стенке в районе этого сооружения, на палубе у нее тоже соорудили небольшой пандус, примерно метр высотой, аналогичной конструкции. Первым на погрузку поехал трофей. После преодоления борта он практически по прямой проехал на палубу и занял там место. Погрузка Т-42 шла несколько сложнее – при резких движениях на палубе баржа теряла стабильность и начинала раскачиваться. Слишком высоко оказался центр тяжести, а принять воду в балласт для его снижения не представлялось возможным – было мелко. Третий 42-й уже почти прыгал с метровой высоты – для загрузки ЗСУ пандус на берегу пришлось немного срыть. Хотя одну все же грузили краном – для обеспечения секторов обстрела. Весь процесс занял около пяти часов, но результатами можно было похвастаться – все ЗУ и зенитные пулеметы могли вести почти беспрепятственную стрельбу. Аналогично два советских танка на правый борт и советский и трофейный на левый могли стрелять из своих орудий. «Буратино», правда, разместить с возможностью стрельбы не удалось, да и не задавались такой целью. Экипажи и примерно рота пехоты заняли места на этой же барже. Немного отойдя от берега, моряки занялись заливкой воды в трюмные отсеки, чтобы хоть как-то снизить центр тяжести. Остальной личный состав грузился на другие суда и даже боевые корабли.

Степан

Мы уходим. Мы – это то, что осталось от Отдельной мотострелковой бригады особого назначения после прорыва к городу, штурма и его обороны. Стрелки и морпехи остаются, а мы…

Мы уходим. Сделав все, что могли и даже, говорят, больше. Врут, по-моему.

Мы уходим, оставив в этих лесах и на этих улицах половинку себя и даже чуть больше – потери бригады за операцию составили 57 процентов. Это много. Очень много.

Мощный кран подхватывает двадцатитонную самоходку и аккуратно ставит ее на палубу, она – последняя. Вот и все.

Мы уходим.

Саня

– Сейчас нас будут купать!

– Не понял?

– Зюйд-вест-вест, высота примерно пять, две группы по девять, две по четыре. Идут на нас.

– Ох е…

– Горизонталки, 111-е, хорошо, что нас мало, – может, пронесет…

– Слава богу! – капитан буксира перекрестился.

Бомбардировщикам нормально прицелиться не дали свалившиеся на их головы ЛаГГи. Уверенность, что это именно «лавочкины», придавал характерный звук тридцатисемимиллиметровых пушек и разваливающиеся в небе «Хейнкели». Над нами был один из полков Шестакова в полном составе. В наш небольшой конвой не попала ни одна из бомб. Сторожевик и оба торпедных катера начали собирать «одуванчики».

(через час)

– Как успехи?

– Девятнадцать – один.

– Неправдоподобно…

– Факт. Подтвердили по радио. Нашего подобрали. Промок слегка.

– Торпедоносцы! – закричали с крыла мостика. – Три штуки! Строго вест. Высота около ста. Скорость двести пятьдесят. Идут прямо на нас!

Зенитный автомат на буксире, наши самоходки и счетверенный «максим» на корме баржи синхронно повернули стволы на самолеты. Вдруг раздался выстрел пушки Т-42. И чудо – прямое попадание в лидера немцев. На месте самолета образовалось облако дыма. Заревели «Вязы», застучали ДШК с крыш танков. Кто-то из пехотинцев добавил очередь из ДП, опершись на борт баржи. Торпеды немцам сбросить удалось, но обе прошли мимо, хотя довольно близко, зато из атаки не вышел ни один. Как стреляли по этим самолетам с других кораблей, я не видел – не до того было. На высоте шестерка наших истребителей дралась с четырьмя немцами. Разошлись без потерь с обеих сторон.

Степан

Переход закончился удачно, несмотря на пару налетов. А потом – отдых и торжественное построение. Выборгская бригада, впрочем, уже дивизия, да еще и ОН (особого назначения) – круто, беда прям как круто. Ну а наш путь лежит обратно – отчет об испытаниях «Вяз-4» и «Вяз-2» (хм, а название может и прижиться) таки нужен. Хотя понятно, что в серию пойдет «двойка» – слишком велик выигрыш в стоимости и технологичности. Жаль, но так, пожалуй, правильнее. А «четверку» будем доводить до уровня настоящей «Шилки» или около того.

Н-да, мысли уже мирные, все больше про железо да про производство. А всего-то делов, что поспать нормально да отдохнуть.

Саня

– Командующий Северо-Западным фронтом генерал-полковник Баграмян от лица всех воинов фронта благодарит бригаду за помощь и приносит свои извинения за то, что не смог помочь в том объеме, в каком хотелось бы. По просьбе командования фронта и руководства города Ленинграда Отдельной мотострелковой бригаде особого назначения присвоено почетное наименование Выборгской. Рапорты о деятельности бригады, а теперь дивизии, направлены вышестоящему командованию.

– Командующий Балтийским флотом адмирал Трибуц от лица флота благодарит бригаду за пополнение техническими средствами и выделение инструкторов для бригады морской пехоты. Воины бригады, погибшие при абордаже вражеского броненосца «Вейнемяйнен», навечно зачислены в экипаж броненосца береговой обороны «Фрунзе».

– Исполняющий обязанности председателя Ленинградского областного комитета партии товарищ Мехлис от лица жителей города горячо благодарит солдат и офицеров бригады за отведенную от города опасность. Именем бригады будет назван проспект в новом районе города, строительство которого начнется сразу после отступления гитлеровцев на расстояние более 150 километров от города. Как чрезвычайный представитель партии товарищ Мехлис лично ходатайствует перед товарищами по партии о приеме всех воинов бригады в ряды членов ВКП(б) без прохождения кандидатского срока.

Радио и пресса

Из Сводки Совинформбюро от 23 марта 1942 года

«На Выборгском направлении бойцы к-на И., действовавшие во фланговом охранении наступающих частей РККА, обнаружили и уничтожили замаскированный аэродром противника. На земле уничтожены 16 финских бомбардировщиков и 8 немецких истребителей „Мессершмитт-109“. Кроме того, уничтожена охрана аэродрома численностью до 2-х рот, 5 единиц бронетехники, 1 противотанковое орудие, в ходе боя взорвано бензохранилище.

Захвачены в исправном состоянии 3 грузовых, 1 легковой автомобили, 2 противотанковых и 4 зенитных орудия…»

Берлинское радио, 24 марта 1942 года

«…остатки ополоумевшей орды русских, пытавшихся вторгнуться в Финляндию и попавших в полное окружение, в последнем приступе злобы прорвались в район древней крепости викингов, города Виипури. Пытаясь сломить мужественную оборону гарнизона города, „иваны“ подверглись внезапному фланговому удару N-ro танкового батальона и были полностью рассеяны! В этом бою уничтожено более 50 большевистских танков, взяты большие трофеи, подсчет которых займет не менее 2-х суток».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю