Текст книги "Избалованная моим преследователем (ЛП)"

Автор книги: Эви Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Тишина. Я в безопасности. Я просто посижу тут, среди рубашек своего босса, нюхая их, как ненормальная. Одержимая девчонка.

Сижу в темноте, с закрытыми глазами. Теперь я уже держу одну из его рубашек в руках и трусь о нее лицом. Я точно не в порядке.

Это ненормально. Совершенно ненормально.

Но ничего. Я поддамся этому порыву, а мистер Андерсон никогда не узнает. Мне просто нужно подождать…

Дверь резко распахивается, и я вскидываю голову… прямо на лицо мистера Андерсона, возвышающегося надо мной.

– Какого черта, Лили? – рычит он, хватая меня за запястья и рывком ставя на ноги. – Что ты делаешь с моими рубашками?

11

Кейн

Я вытаскиваю ее из своего шкафа, в голове только белый шум.

Она здесь.

Я не мог поверить своим глазам, когда увидел ту точку – не в ее квартире, где ожидал, а в своей. В моей спальне. На месте, где стоит моя кровать.

Минуты, пока я мчался домой, глядя на этот чертов маячок, были самыми стрессовыми в моей жизни.

Она вырывается, вертится, шлепает меня слабо и отчаянно, пока я держу ее одной рукой за талию, прижав к себе, несу к кровати и бросаю на нее.

Из прикроватной тумбочки – интересно, она туда заглядывала? – я достаю наручники, о которых думаю с того самого момента, как увидел их.

– Они ведь из твоего списка желаний, – говорю я как ни в чем не бывало, защелкивая мягкие розовые наручники на ее запястье, продевая металл через спинку кровати и фиксируя вторую застежку.

– Пожалуйста, – выдыхает она.

– Пожалуйста что, Лили? – уточняю я спокойно. – Пожалуйста, не наказывать тебя за то, что вломилась в мою квартиру?

Я отступаю назад и любуюсь своей пленницей. С руками, вытянутыми над головой, ее грудь выглядит чертовски аппетитно, едва выглядывая из-под топа. Я хочу целовать ее. Хочу кусать. Хочу, чтобы она извивалась и стонала подо мной. В воображении я сжимаю ее грудь, скользя членом между этими упругими холмами, пока не кончу ей прямо на лицо.

Первобытная метка.

Но сначала нужно понять, что она делает в моей спальне. Потому что, какой бы милой и невинной она ни казалась, я все еще глава мафии Кройдона. Я только что ушел со встречи Лондонского мафиозного синдиката, где на меня косились такие люди, как Вестминстер и Мэйфер, воротилы, которым не нравится мой «варварский» стиль.

– Я не хотела тебя злить, – говорит она, прикусывая нижнюю губу. Белую, полную, чертовски вкусную. Я не прячу ни взгляд, ни реакцию тела. Начинаю стягивать пиджак из тонкой шерсти, бросаю его как ненужное тряпье. Снимаю галстук. И, хотя мне хочется раздеться догола, есть особое удовольствие в том, чтобы оставить на себе часть одежды.

Платиновые запонки улетают в сторону.

– Пожалуйста, не бери то, что я хочу отдать тебе добровольно? – говорю я. – Учитывая, что ты сама пришла в мою берлогу.

Она замирает, не отрицая мою догадку о ее невинности.

– Или… пожалуйста, заставь меня кончить тебе на лицо?

Она дергается, бедра трутся друг о друга.

– Или, может, отпусти? – Я закатываю один рукав, потом второй.

Ее взгляд прикован к моим рукам, к шее, к обнажившимся татуировкам. Она облизывает губы, и, хоть это, наверное, неосознанно, мой член откликается так, будто она уже взяла его в рот. Она восхитительна.

– Тебе нравятся мои тату, ангел?

Она издает сдавленный звук, похожий на стон.

– Почему ты была в моей квартире? – Это не шпионаж для другой мафии. Не для Уолтэма, во всяком случае – иначе ее контакт уже был бы раскрыт. Я просто не могу в это поверить.

Но альтернатива? Невероятна.

Так что я должен спросить. И получить ответ – без своих обычных жестких методов допроса.

Она смотрит прямо на меня:

– Откуда ты знаешь, что наручники были в моем списке желаний?

Я ухмыляюсь. Она не отвечает той же улыбкой, хмурится. Мне нравится, что она умная.

– Сыграем в игру?

– Какую? – Она пробует натянуть руки, но наручники держат крепко.

– «Правда или оргазм», – предлагаю я.

Она едва не задыхается:

– Что?..

– Либо говоришь правду, Лили, либо я заставлю тебя кончить.

– Ты сумасшедший. – Но румянец поднимается по ее шее.

Я смотрю на нее так, как не должен бы смотреть мужчина вдвое старше, да еще и начальник. Но не отвожу глаз. В этой маленькой юбке и темно-фиолетовом топе она – само искушение. С грудью, почти выскальзывающей наружу, с этими длинными загорелыми ногами на моей кровати… Моя плоть уже болит от желания.

Моя Лили. Спелый, нетронутый бутон.

– А ты – в моей власти, – напоминаю я. – Так что тебе придется играть.

Она упрямо сжимает губы.

Я сажусь на край кровати и провожу ладонью по ее боку. Она вздрагивает.

– Думаю, я догадываюсь, зачем ты здесь, ангел. Но хочу услышать от тебя.

Я видел ее растущий интерес. Ее поиски в сети. И то, что она пришла в мою квартиру, только подтверждает то, во что я раньше не смел верить.

Объект всех моих желаний – девушка, за которой я следил, – теперь начала следить за мной.

Либо она работает на моих врагов.

– Обменяемся правдой на правду? – спрашивает она.

Я киваю, одновременно задирая ей топ и беря грудь в ладонь. Глухо рычу от удовольствия – бюстгальтера нет, сосок твердый, упругий, готовый для меня. Я сжимаю его пальцами, и Лили выдыхает дрожащим, прерывистым дыханием.

– Ты же сказал – правда или оргазм, – возмущается она.

– Думаю, ты собираешься соврать, – щелкаю я пальцами по ее соску. – Так что я готовлю тебя.

Правда в том, что я не могу держать руки подальше. Лили. На моей кровати. С признаками того же безумия, что гложет меня. Она еще не поняла, что ее любопытство – мой главный афродизиак. Как будто до этого она была не самой сексуальной женщиной на свете, а теперь, забравшись в мою спальню, она довела меня до белого каления.

– Я не собираюсь врать, – задыхается она.

– Прекрасно. Начнем с простого. – Я перекатываю ее сосок между пальцев. – Как ты сюда попала?

– У тебя был запасной ключ, – закрыв глаза, шепчет она, пока я сжимаю ее грудь. – Когда ты звал меня на ужин, я видела его в вазочке у двери.

– Наблюдательная, – признаю я. – Я забыл, что он там. – Вот же черт, я сам ей все упростил. – Могла бы просто попросить. Я бы тебе его дал.

Она распахивает глаза.

– Теперь твоя очередь, ангел, – мурлычу я. – Посмотрим, что ты расскажешь.

– Те посылки… Деньги… Работа… – говорит она.

– Ммм, – я убираю руку с груди и скольжу ею к плечу. Вроде бы невинные прикосновения, но я чувствую, что владею ею, пока ласкаю эту мягкую кожу.

– Как ты узнал, чего я хочу?

– Хитро. Если я отвечу, значит, признаю, что это сделал я. Ты получаешь два ответа сразу.

– И?.. – Она, наверное, думает, что звучит дерзко, но связанная, с таким видом – она как плюшевая игрушка, только моя.

– Я отслеживал твой телефон, – признаюсь я. И пожимаю плечами, когда она возмущенно вскрикивает. – Формально это рабочий телефон. Я имел право.

– Но… – Ей явно трудно выбрать между возмущением и шоком.

– Камеры – это уже не совсем законно, – добавляю я.

– Ты за мной следил? – Ее глаза становятся огромными.

– Ты уже получила три правды, – напоминаю я. – Сама додумаешь четвертую. Так зачем ты была в моей спальне?

Она молчит.

– Лили, – строго произношу я, скользя ладонями по ее ногам.

– Я не знаю! – взрывается она.

Моя рука медленно скользит выше по бедру. Она могла бы меня ударить. Ногой по челюсти – легко. Но Лили только извивается.

– Попробуй еще раз, – советую я.

Ее взгляд цепляется за мою руку, поднимающую ее юбку все выше и выше.

– Я не знаю… – Она ерзает, но не пытается вырваться. Скорее делает вид, что не подается сама. – Правда не знаю. Я просто…

Я наклоняюсь к ней и зажимаю ее подбородок между большим и указательным пальцем, заставляя поднять голову и посмотреть мне в глаза. Она прикусывает губу, смущенно краснея. Щеки заливаются розовым.

– Я… просто очень хотела увидеть твою спальню.

– Хорошая девочка. – Для меня это то же самое. – Видишь, это было не так уж сложно.

Откинувшись назад, я задираю ее юбку полностью.

– Хлопковые трусики, Лили. Ты что, решила меня доконать?

– Нет?.. – В ее позе нет ни страха, ни напряжения. Только дерзость и любопытство. – Как ты узнал, что я прячусь в шкафу?

– Трекер на твоем телефоне. – Я уже не могу остановиться. Я расскажу ей все.

Она бросает на меня робкий взгляд из-под ресниц:

– Зачем?

– А вот нет, – я усмехаюсь, мягко, почти ласково. – На этот раз я получаю свою правду первым.

Я провожу пальцами по ее ноге.

– Ладно, – пытается она высокомерно вскинуть волосы, но прядь цепляется за губу, и она никак не может ее убрать, поворачивая голову из стороны в сторону.

Ее губы чуть размыкаются, когда я медленно, мучительно медленно заправляю непослушную прядь за ухо. Наклоняюсь ниже, нависаю над ней, почти касаясь губами ее уха.

– Тебе нравится, что я за тобой слежу, да?

Она издает тихий стон.

– Скажи правду, будь хорошей девочкой.

Я спускаю голову ниже, оттягиваю вырез топа, полностью обнажая ее грудь. Нежно-розовые соски, никакого бюстгальтера. Божественно.

У меня пересыхает во рту, когда я прижимаюсь губами к ее соску. Сначала легкий лизок и он тут же твердеет, откликаясь на мои ласки. Потом я полностью втягиваю его в рот, дразня кончиком языка. Те слабые звуки, что срываются с губ моей пленницы, сводят с ума не меньше, чем ее юное, невинное тело.

Я перемещаюсь ко второй груди, повторяя то же самое, поклоняясь ей, чувствуя, как она извивается. Моему маленькому ангелу нужно больше. Я знаю это точно.

– Хочешь мне что-то сказать? – подсказываю я, усиливая напор и добавляя руку, чтобы мягкими кругами дразнить ее сосок.

– Да, да! – вскрикивает она. – Мне нравилось, когда ты за мной наблюдал!

Я не останавливаюсь.

– Я хочу, чтобы ты всегда смотрел на меня. Я хочу знать каждую твою часть, каждую тайну.

Дикий восторг пронзает меня, словно молния. Да. Она извивается подо мной, ее бедра ищут разрядки.

Я продолжаю целовать ее грудь и гладить все, до чего могу дотянуться. Ее юбка задралась до талии, и этого достаточно. Мне важно только касаться ее, поэтому я не трачу время, чтобы снять одежду – просто работаю вокруг нее.

Я так поглощен, что ее следующий вопрос застигает меня врасплох.

– Ты следил за мной? Проникал в мою спальню по ночам?

Я замираю и этим почти признаюсь.

– Почему ты так думаешь? – пытаюсь уйти от ответа. Но по правилам игры она имеет право меня поймать на этом.

– Мне снился кошмар, – шепчет она.

Я помню. Слишком хорошо.

– Никто не причинит тебе зла, Лили. Особенно твой кузен, – произношу я, покрывая ее кожу поцелуями и скользя ладонью вниз, к ее маленьким босым стопам.

– Я не чувствовала себя одинокой, – продолжает она. – А когда проснулась, холодная половина кровати была теплой.

– Прости меня, – мои слова теряются на ее груди. – Я не мог иначе, Лили. Мне нужно было быть рядом с тобой.

– Я понимаю, – шепчет она в ответ. – Мне это тоже было нужно.

Всплеск адреналина обжигает меня изнутри. Блять. Я был прав. Мой ангел тоже следила за мной.

Я поднимаюсь, нависаю над ней, полностью заслоняя ее маленькое тело своим. Смотрю в ее красивые карие глаза.

– Ты любишь меня, правда?

Ни один из нас не дышит.

Я не должен был это говорить. Слишком много, слишком рано. Я – чертов дьявол, а она – ангел. Конечно, она не любит меня.

Но она не отвечает.

– Скажи правду, Лили, – требую я, скользя рукой вниз и задерживаясь у пояса ее трусиков.

Она плотно сжимает губы, ее розовый ротик становится белым по краям.

– Скажи правду или заплатишь другую цену. – Намеренно оттягиваю резинку и растягиваю хлопковую ткань ее маленьких белых трусиков, продвигаясь дальше своей большой рукой.

Я чудовище.

Она по-прежнему молчит.

Мои пальцы касаются мягких кудряшек, и я не останавливаюсь. Еще ниже и она тихо всхлипывает. И тогда я чувствую это.

Она насквозь мокрая. Ее жар и влажность пропитали ткань, и мои пальцы легко скользят в ее складочки, как в растопленное масло.

Глухой рык срывается из моей груди, когда я нахожу ее клитор – уже твердый, распухший, ждущий меня. Едва я легко провожу по нему, ее бедра подаются навстречу. Лили сама насаживается на мою руку.

– Вот так, – говорю я.

Круговыми движениями ласкаю этот крошечный бутончик, и она издает захлебывающийся крик.

– Такая отзывчивая. Такая мокрая.

Я начинаю медленно подводить ее к вершине, но она тут же начинает извиваться, умоляя о большем.

– Хочешь, чтобы я заставил тебя кончить на моих пальцах?

В ответ – только протяжный стон, и ее тело напрягается, пятки вдавливаются в матрас.

– Думаю, тебе нужно кончить, ангел, – шепчу я.

Это во всем ее теле – в дрожи, в прерывистом дыхании. Она натянута, как струна.

Я довел ее до этого.

Я усиливаю давление на ее клитор, и она ахает.

Неотразима. Лили великолепна в таком виде. Я продолжаю гладить ее, пока она трепещет.

– Будь моей хорошей девочкой. Скажи, что любишь меня и я подарю тебе все, – мой голос срывается от риска. – Все, что тебе нужно. Я буду баловать тебя.

– Кейн.

Она становится все более влажной, мои пальцы насквозь пропитаны ее соками. Скользкая и идеальная – именно такой я и представлял ее.

Я склоняюсь к ней, требуя большего. Правда или оргазм. Если она не даст мне слов – она знает, что получит взамен.

Я прижимаю губы к ее губам, и она целует меня в ответ – сладко, неумело, по-детски неловко. И это сводит меня с ума, заставляя мой член ныть от желания быть в ней.

– Я люблю тебя, – шепчу я, обнажая свою душу.

И именно эти слова толкают ее за грань. Каждый мой оргазм меркнет рядом с тем, как она разрывается в моих руках – мои пальцы на ее клиторе, мой рот на ее губах.

Я веду ее через это, нежно. Целую щеки, лоб, ласкаю мягкими прикосновениями, шепчу слова, полные обожания.

Я говорю ей, что она орошая девочка. Что она справилась. Что в том, что я сделал, нет ее вины, и она моя хорошая девочка – потому что позволила себе поддаться.

А в голове крутится одно и то же: она предпочла кончить от мужчины, который связал ее и заставил, – лишь бы не солгать. Лишь бы не сказать, что любит меня, когда не может.

Когда я просто держу ее, обнимая, моя ладонь все еще покоится на ее киске, властно, собственнически. Я поднимаю голову и вижу, что ее глаза закрыты. Провожу большим пальцем по ее щеке, усеянной веснушками.

– Ты никогда не сможешь сделать ничего, что оттолкнет меня или заставит уйти, – говорю я тихо, но твердо. – Я достаточно сильный, чтобы выдержать все. Ты можешь бороться со мной, можешь быть кем угодно и я все равно буду тебя хотеть. Я все возьму. Я приму на себя всю ответственность, всю вину. Я люблю тебя до края света – а значит, бесконечно. Я люблю, что ты следила за мной. Я люблю, что ты вломилась в мою квартиру и узнала обо мне все. И я больше не буду скрываться. Я одержим тобой, Лили. Я не могу жить без тебя и никогда не стану нормальным. Я всегда буду безумен в своей любви к тебе.

Она облизывает губы, глотает.

– Кейн… – шепчет она.

Я не знаю, чего ожидал, но мое сердце дергается, слыша мое имя из ее уст. Я загнал ее слишком далеко, за пределы того, что можно считать разумным или правильным. Я заставил ее кончить на моей руке и, наверное, должен извиниться. Но мне не жаль.

– Я тоже люблю тебя, – произносит она.

Она…

Я…

Эти слова – такие чистые, свежие, новые.

Никто никогда не говорил мне этого. Я не думал, что меня можно любить. Я смирился со званием Дьявола из Кройдона. Я был жесток, неправ, я следил за ней. Даже когда заставлял ее признаться в любви, я не верил, что это возможно.

Я знал, что не отпущу ее, но даже несмотря на все, что произошло, даже несмотря на мою любовь, ее чувства казались мне далекими, как звезды в черноте космоса. Там, где нет света.

Но звезды есть. Даже в темноте.

Она любит меня.

Она моя.

– Я должен взять тебя. Сейчас.

12

Лили

Мой мозг все еще пьян от оргазма, наверное, поэтому я даже не издаю ни звука, когда Кейн резко выпрямляется, берется за края моих трусиков и одним движением разрывает их.

Я застываю, глядя на него в немом потрясении.

Он с силой сдергивает лоскутки ткани в сторону, потом срывает брюки, вместе с бельем, рыча звериным голосом, когда что-то – рубашка? – мешается. Но затем он предстает передо мной и у меня перехватывает дыхание.

Он огромный. Налитый, как камень, головка вздута, по стволу тянутся вены. На кончике блестит капля. Он выглядит злым, налившимся кровью, словно сам себе причиняет боль. Ниже – густая темная щетина волос, а его яйца… я слышала, что их сравнивают со сливами, но ни один фрукт не бывает такого размера.

– Кейн, – хриплю я.

Я не выживу, если он войдет в меня. И все же мое тело ощущает мучительную пустоту без него. Я свожу колени, и мой клитор болезненно пульсирует.

– Ты моя. И я тебя помечу, ангел, – рычит он и обрушивается на меня, целуя грубо, жадно, неистово.

– Ты ведь не собираешься… пока я связана? – дергаю наручники, разрываясь между тем, чтобы поцеловать его в ответ, и осознанием того, что он собирается лишить меня невинности и я не смогу его остановить.

– Нет времени, – срывается он. – Я больше не могу ждать. Я должен тебя взять.

Он двигается, и его колено грубо вжимается между моими, раздвигая их. Я ахаю. Цепи наручников звенят, пока я открываю ему рот. Он врывается в поцелуй своим языком.

Его ярость заразительна. Она опьяняет.

Я полностью во власти Кейна, а мое тело горит. И если быть честной – эти наручники заводят меня. Они не слишком тугие, он слишком внимателен для такого, но их стягивающий укус напоминает мне о том, что он сильнее меня. У него больше власти.

– Я заберу все, что хочу, Лили. И никогда не остановлюсь. Это твой последний шанс сказать «нет».

Я становлюсь все мокрее, чувствую, как возбуждение вытекает из меня, пропитывая бедра. Я смыкаю их, краснея от смущения.

Я думала, что охочусь за ним. Но ясно одно – все это время охотником был он.

– Раздвинь ноги, – хрипло приказывает он.

Я колеблюсь всего мгновение, щеки вспыхивают жаром.

– Или мне заставить тебя?

Ох… Жар пронзает меня насквозь – яркий, запретный, непреодолимый. Мой клитор пульсирует в такт сердцу.

Он кладет ладонь на мое колено:

– Не сопротивляйся, ангел. Позволь мне взять то, что я хочу, из твоего сладкого маленького тела.

– Нет, – выдыхаю я едва слышно.

И мы оба знаем – это не отказ.

Он замирает и моргает, фиалковые глаза горят желанием и блеском опасного ума.

– Ты ведь повернула мою слежку против меня, да? – его голос становится шелковым, но опасным. – Так что теперь мы перевернем все остальное. «Да» остановит все. Поняла?

Не дожидаясь моего кивка, он надавливает рукой на одно бедро, ногой – на другое, раздвигая мои ноги.

– Нет! – вскрикиваю я, скорее по инстинкту.

Он не обращает внимания.

Я знаю, что если скажу «да» – он сразу остановится. Я доверяю Кейну. Да, он психопат. Но он – мой психопат. И когда он говорит, что любит меня, я верю.

Я могла бы попросить его быть терпеливее с моей невинностью. Но я не хочу этого. Я так же безумно жажду его, как он – меня.

– Не делай меня своей полностью. Ты следил за мной, защищал меня. Я не твоя… ой! – Он прижимает к моему входу тупой, раскаленный, набухший кончик своего чудовищного члена.

– Хочешь, чтобы я остановился, ангел? Просто скажи слово. – Он зависает надо мной, нависая, его фиалковые глаза темные и бездонные.

– Нет…

Он толкается вперед, и я вскрикиваю от острой боли.

– Шшш, откройся для меня. Дыши. Ты не сможешь остановить это. Не сопротивляйся.

– Ты слишком большой, ты сломаешь меня! – и это чистая правда.

Никаких перевертышей здесь нет. Я дергаюсь в наручниках, но все равно приподнимаю бедра, выгибаясь, чтобы принять его глубже.

– Не ломай мою девственность…

– Ты справишься, – уверяет он меня, мягко проводя рукой вверх по моему телу, пока медленно, мучительно медленно прорывается внутрь, разрывая мою девственную плеву.

Он всегда заботился обо мне. С того момента, как мы встретились. С того самого дня, как начал следить за мной.

Он чуть отступает и толкается дальше. Я содрогаюсь от жара, боли и нарастающего наслаждения. Но сильнее всего от осознания, что это – правильно. Быть под Кейном – мое место.

– Не испорть меня для других мужчин…

– О, испорчу. Не сомневайся.

– Не делай меня своей во всем. – Он знает все мои постыдные тайны. И все равно любит меня.

– Ты уже моя. Когда ты начала следить за мной, ты впустила меня в свое сердце. А теперь впустишь и в свое сладкое, горячее, идеальное, девственное тело.

Он двигает бедрами – медленно, неглубоко. Острая боль превращается в ноющую… а потом в наслаждение.

– А если я попробую сбежать? – я дергаю руками, наручники звенят.

Этот мягкий мех меня раздражает – я хочу, чтобы они больно впивались, отражая то, как он растягивает меня своим членом.

– Я поймаю тебя. Я всегда тебя найду.

Он входит глубже, сильнее, и я не верю, что он действительно весь внутри меня.

– Вот так. Вот и все. – Он до краев заполняет меня, сильнее, чем я могла представить.

– Ты такая хорошая девочка для меня. Принимаешь член своего сталкера. Принимаешь меня всего – каждый сантиметр моей плоти в свое горячее, узкое, чистое маленькое тело. Ты идеальна. Ты создана, чтобы я тебя трахал.

– Освободи меня, – умоляю я.

И даже сама не знаю, что именно хочу – чтобы он снял наручники и я смогла коснуться его, или чтобы он снял это невыносимое напряжение, сжигающее меня между ног. Но одно я знаю точно – я не прошу его отпустить меня.

– Никогда. Так же, как я следил за тобой и наблюдал за тобой без твоего разрешения – так я и возьму тебя. Я защищал тебя, потому что ты моя. Ты знаешь это, да? Ты. Моя. Ты. Вся. Моя.

Каждое слово он подчеркивает резким толчком бедер, проникая глубже, ударяя прямо в шейку матки.

– Я сделаю тебя матерью.

Вспышка удовольствия пронзает все мое тело. Я не знаю, где ее источник – будто она между мозгом и клитором, а может, в самом сердце. Я никогда не ощущала свои соски так остро. Они требуют его рта, его жестоких пальцев.

– Пожалуйста… – я не могу схватить его за руку и направить туда, куда мне нужно.

У меня есть только слова. И эта извращенная игра, в которую мы играем.

– Моя грудь… Я…

Я не знаю правильных слов, чтобы заставить его сделать то, чего я хочу, но Кейн понимает. С рваным рыком он опускает голову к моей груди и набрасывается на нее.

Я кричу – от боли и удовольствия, сплетенных воедино и бьющих прямо в центр меня. Он нежен только в начале. Сейчас он груб, дик, безжалостен. И я понимаю: раньше он сдерживался. А теперь я вижу настоящего Кейна – без контроля, забирающего себе все хорошее.

И этим хорошим являюсь я.

Я – его самое лучшее.

От этого восторга каждая клеточка моего тела поет.

А пока мое внимание приковано к его жестким ласкам, он еще глубже раскрывает меня. Его движения становятся мощнее, он буквально распиливает меня своим членом. И я открываю для себя новый вид экстаза – когда его длинная, толстая плоть касается какого-то тайного места внутри меня, и по всему телу разлетаются искры наслаждения.

– Не используй меня как куклу только для своего удовольствия… втрахай меня в матрас против моей воли, заставляй кончать снова и снова… – прошу я, и в этих словах есть странная свобода.

Если он берет меня насильно, значит, я ни в чем не виновата. Я не несу ответственности ни за его наслаждение, ни за свое.

– Вот моя хорошая девочка, – произносит он, прикусывая и потом обсасывая мой сосок.

И все в моей голове путается. Потому что он хвалит меня и в то же время лишает меня вины. И эта комбинация – как магия. Мое тело дрожит от удовольствия – от кончиков пальцев ног до кожи головы, которую он дергает за волосы, усиливая мои ощущения.

– О, черт… то, как ты меня принимаешь, ангел. Твоя горячая, тугая киска – это рай… – его голос хриплый, срывающийся, будто он захлебывается от того, как чувствует меня.

– Перестань, – умоляю я. – Это слишком… слишком много и всё равно недостаточно.

Мое тело вибрирует от наслаждения, я на грани слез – так хорошо, что не могу контролировать себя.

– Ты… ты заставишь меня кончить прямо на твой член.

– Да, – он ускоряется, и я всхлипываю. – Смотри мне в глаза и кончай, Лили.

И я тону, сгораю в его фиолетовых глазах. Они – магма, жидкий огонь, который пожирает меня целиком.

– Я приму все, что ты мне дашь, ангел мой. Я приму твою ненависть и твою яростную любовь. Я приму все, лишь бы ты никогда не покинула меня. Кончи для меня.

Кажется, он надавил сильнее на мой клитор… или это его приказ пробил меня до глубины. Оргазм обрушивается, освобождая меня после долгого вращения на грани и я лечу, растворяясь в нем.

– Черт, ангел, ты убиваешь меня, – сдавленно выдыхает он.

Сквозь звездный туман я смутно понимаю, что его движения становятся медленнее.

– Твоя киска не отпускает меня, – сквозь зубы произносит он.

– Пожалуйста, не сломай меня… сделай меня своей навсегда… пожалуйста, пожалуйста, – я бьюсь в конвульсиях, издавая звериный звук, который рвется из моей груди.

– Я сломаю. И ты сломаешься вместе со мной, – его голос мягкий, теплый, переполненный любовью. – Мы сломаемся вместе.

Когда волна оргазма наконец отступает, я ловлю его взгляд. Он смотрит на меня, продолжая медленно двигаться, лениво скользя своим телом в мое. На нас почти вся одежда – только мои разорванные трусики и его пиджак убраны в сторону.

– Освободи меня, – выдыхаю я.

И теперь это уже не игра, потому что, как бы ни было жарко, мне нужно больше.

Больше контакта между нами. Я хочу увидеть каждую темную, дикую и нежную его грань.

– Я должна тебя коснуться. Пожалуйста.