Текст книги "Избалованная моим преследователем (ЛП)"

Автор книги: Эви Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

5

Лили

Номер в отеле просто потрясающий. Особенно душ – я никогда не испытывала ничего подобного. Моя кожа покалывает, теплая, чувствительная. Есть что-то особенное в этой квартире. Мое тело реагирует так, будто я вернулась домой, о существовании которого даже не знала. Словно надо мной парит ангел, который делает все вокруг идеальным.

Когда я выхожу из душа, закутанная в пушистый, мягкий халат, раздается стук в дверь. Я думаю, не переодеться ли обратно в одежду, но в открытии двери в таком виде есть что-то волнующее. Можно на миг притвориться, что я – звезда кино.

– Мисс Салливан, – улыбается та самая администраторша, что встретила меня раньше. Улыбка у нее странная, загадочная, я не могу ее разгадать. – Простите, я забыла передать вам приветственный подарок. – Она протягивает матовую коробку нежно-сиреневого цвета, перевязанную широкой фиолетовой лентой.

– Для меня? – я принимаю коробку, ошеломленная. Она выглядит так роскошно, будто внутри лежит что-то бесценное. После смерти родителей подарки перестали быть частью моей жизни. – Вы уверены?

– Абсолютно, – весело отвечает она.

Хм. Я никогда раньше не останавливалась ни в каких отелях, тем более таких шикарных, так что, может, это нормально. И все же странно. Не жутко, но… подозрительно.

– Может, я могу предложить вам что-то еще? Например, ужин, который принесут прямо в номер? – спрашивает она.

– Я… – мои сомнения моментально тонут в благодарности. Глаза предательски щиплет – я готова расплакаться от такой доброты. – Это так мило, но уже поздно. Думаю, кухня закрыта.

– Так и есть, но повар… – она делает паузу, будто слово повар не совсем точное, – все еще здесь и готов приготовить для вас что угодно.

– Ох… – я теряюсь. – Что угодно? Это… слишком.

– Просто скажите, что вы любите больше всего, – подбадривает она.

– Можно… немного хлеба и сыра? Я сама сделаю себе бутерброд, – спешу ответить я, не желая никому создавать неудобства. Я привыкла справляться сама, к тому же в номере есть кухня. То есть… не номер – люкс. Настоящая роскошная квартира.

– Сэндвич с сыром, – кивает она. – Хотите, чтобы он был горячим?

Мой желудок урчит, отвечая за меня, и я смущенно смеюсь.

– Один горячий сырный сэндвич, – говорит она с улыбкой. – Его скоро принесут в ваш номер.

– Спасибо.

Вернувшись в гостиную, я устраиваюсь на диване и медленно развязываю ленту, наслаждаясь шелковистым скольжением ткани и приятным «тяжелым» звуком крышки. Внутри, на самом верху, лежит папка. Я открываю ее и вижу листок с надписью от руки:

Я надеюсь, вам понравится ваше пребывание здесь.

К.А.

Интересно, кто такой К.А., но меня быстро отвлекает остальное. Под запиской – миниатюрная бутылочка шампанского и изящный бокал. Затем – красивые синие флаконы и баночки с божественными ароматами. Я нюхаю каждый, наношу крема на тыльную сторону ладони. Есть даже зубная щетка и паста.

Все, что может понадобиться.

Я листаю папку. Похоже, это обычная информация об отеле, Кройдоне и достопримечательностях Лондона. Все листы выглядят стандартно – кроме одного. Он выделяется – не глянцевый рекламный, а просто набранный на компьютере листок. Вверху написано: Вакансии.

Я громко втягиваю воздух – хорошо, что здесь только я. И вслух шепчу:

– О, боже мой.

Это должно быть ошибкой. Просто затесался случайно среди остальных листовок. Но какая же удачная ошибка! В груди вспыхивает волнение.

На листе всего одна вакансия – графический дизайнер.

Постоянная работа. Задачи – обновить рекламную брошюру отеля, создать материалы для соцсетей и полностью переделать фирменный стиль. Я прикусываю губу. Я бы обожала этим заниматься. Это именно та работа, о которой я мечтала во время учебы.

И еще – предлагается жилье.

Я в шоке смотрю на объявление. Зарплата огромная, но я уверена, что у меня нет шансов. Миллион других, куда более опытных специалистов, подаст заявку.

Крайний срок – полночь.

В дверь стучат, и я вскакиваю – хочу лично поблагодарить повара или официанта. Пусть у меня почти нет денег, но воспитание у меня есть. Кто-то ведь старался ради меня.

Но когда я открываю дверь, там никого. Только большая белая тарелка, источающая аромат поджаренного хлеба и расплавленного сыра.

Наверное, я просто опоздала – лифт уже закрыт, и цифры над дверями не меняются. Странно, конечно.

Но я слишком голодна, чтобы разбираться. Я поднимаю тарелку и любуюсь золотистой корочкой, свежим салатом с соусом на гарнир. Слюнки текут.

Я несу еду на кухню и сажусь за мраморный остров. Первый кусок – чистый рай, и я невольно стону от удовольствия. По коже пробегает дрожь, волосы на затылке встают дыбом, и я машинально их приглаживаю, продолжая немного откусывать, стараясь растянуть удовольствие.

Когда я облизываю пальцы и доедаю до последней крошки, я открываю онлайн-форму заявки на шикарном компьютере, стоящем в маленькой спальне.

Я готова провести за этим хоть всю ночь, но форма удивительно простая – всего несколько полей для данных и образования.

– Держим кулачки, – бормочу я, нажимая кнопку «Отправить». Было бы безумием не попробовать подать заявку на работу мечты.

Я вздыхаю. Глупо надеяться, что…

Но тут мигает вкладка моей почты. Новое письмо.

Должно быть, это автоматическое подтверждение о получении заявки. Но я все равно открываю.

Дорогая мисс Салливан,

Спасибо за вашу заявку.

Мы приглашаем вас на собеседование на должность консультанта по дизайну и маркетингу.

Просим вас прийти по указанному ниже адресу завтра в девять утра.

С уважением,

Кейн Андерсон.

О. Мой. Бог.

– Еееее! – я вскакиваю и начинаю танцевать, подпрыгивая от счастья. У меня собеседование!

В глубине души тихий голос шепчет: это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Тут замешано нечто большее, чем просто удача.

Я заставляю этот голос замолчать. Когда мне не везло, я не задавала вопросов, просто принимала это как факт. И теперь я не позволю себе испортить момент сомнениями.

Завтра в девять. У меня нет времени подготовиться – ни купить одежду, ни взять какие-то вещи, вроде дипломов и рекомендаций. Даже чистых трусов нет. Придется идти так.

У меня есть только два ресурса, чтобы получить эту работу: мое творчество и смекалка.

Роемся в подарочной коробке – и вот он, блокнот с фирменным логотипом отеля. Отлично.

У меня есть интернет. Есть бумага, потому что, как я выяснила, мозг почему-то лучше думает именно на бумаге.

Щелкнув дорогой ручкой и свернувшись на диване, я начинаю набрасывать эскизы логотипов и макетов страниц. Я должна придумать десятки потрясающих идей для ребрендинга.

Мое будущее зависит от этого.

6

Лили

Я приглаживаю свои джинсовые шорты и топ и в сотый раз жалею, что не нашлось способа приодеться получше, прежде чем войти в офисное здание. Этот блестящий, с неприметной вывеской дом – из тех, мимо которых взгляд скользит, а потом, оглянувшись, не понимаешь, как вообще мог его не заметить. Сдержанная роскошь на каждом шагу. Каждая стеклянная панель и каждое каменное ребро выверены до миллиметра и весят как золото.

– Ваше собеседование у мистера Андерсона, – говорит пожилая женщина. – Его кабинет – за теми дверями.

– Сам босс лично курирует редизайн брошюры?

Она кивает, но выражение лица будто добавляет: удачи с Дьяволом.

Колени подгибаются, пока я подхожу к двери. Вдруг с предельной ясностью понимаю, как сильно хочу эту работу. Я бы обрадовалась любой должности, но это… это мечта, ставшая реальностью.

Я глубоко вдыхаю носом, выдыхаю, выпуская напряжение, и стучу.

– Войдите.

Поехали.

Дверь тяжелая, но открывается мягко. За ней – чистая серая и белая гамма, мраморный пол и огромная стеклянная стена с видом на город и голубое небо с пушистыми облаками. За столом, склонив голову, сидит мужчина с темно-каштановыми волнистыми волосами и широкими плечами.

– Закройте дверь. Я предпочитаю приватность, – голос у него низкий, хрипловатый, властный.

Я спешу выполнить, и он поднимает взгляд – у меня перехватывает дыхание. Да, на мне нет трусов, а на топе написано «Всего лишь еще одна глава», но я чувствую себя девушкой на балу.

Мой будущий начальник – чертовски красив.

Четкая линия челюсти и скулы, загорелая кожа. Широкий, щедрый рот и небольшой шрам над правой бровью, но глаза… Боже. Его глаза фиолетовые, и этот взгляд – как глоток чего-то горячего и сильного. Он будто вливает в меня уверенность. Соски туго сжимаются, щеки пылают, а в позвоночнике – жидкая сталь.

– Мисс Салливан. – Его фиолетовые глаза, кажется, видят насквозь. Как будто он считывает все мои тайны и фантазии.

– Мистер Андерсон. – Я пытаюсь держаться официально, несмотря на бурю эмоций в груди. – Спасибо за возможность.

Он медленно кивает и указывает длинным, крепким пальцем на кресло напротив. Его руки завораживают на мгновение – по-настоящему мужские: крепкие, широкие, на запястье чуть заметна растительность, ногти коротко и аккуратно подстрижены.

От него перехватывает мое дыхание и исходит притяжение, и в то же время ему, наверное, чуть за сорок? Слишком взрослый, чтобы интересоваться такой, как я. Наверняка я кажусь ему глупым ребенком.

– Покажите ваши идеи, – серьезно произносит он.

Я сглатываю и запускаю речь, которую репетировала до глубокой ночи. Достаю исписанные листы, раскладываю по его столу варианты логотипа с разными настроениями, макеты полос, тематические носители.

Мистер Андерсон не отводит снисходительного взгляда. Не перебивает, лишь изредка просит уточнить. Кивает, прищуривается, задумчиво водит пальцем по губам, то один, то другой эскиз трогает кончиком указательного пальца.

Счастливая бумажка.

Я теряю голову – ревную к листу целлюлозы.

Как бы его руки чувствовались на моей коже, а не на этом белом листе?

Хорошо. Волшебно. Я была бы самой счастливой девушкой на свете. Мысль всплывает сама собой.

Наконец я выдыхаюсь и откидываюсь на спинку, нервно ерзая. Наверняка наговорила лишнего. Но рядом с мистером Андерсоном легко говорить, словно я знаю его вечность.

– Я очень впечатлен, мисс Салливан.

Уффф. Хочу попросить повторить это, записать, а потом, запихнув кулак в рот, всхлипывать от счастья, слушая снова и снова. Это было бы моим будильником и колыбельной.

Впечатлен. Мною. Никому еще не было настолько интересно смотреть на мою работу – будь то дизайн или то, как хорошо я выдраила пол у тети.

– Я хочу предложить вам работу. – Его голос низок и хрипл, и я не понимаю, как это возможно, но вся влага исчезает изо рта и перетекает туда, где ей сейчас совсем не место. Что нехорошо, когда собираешься говорить губами. Губами на лице, если уточнить. Боже. Мозг превратился в мем про иссушенную жаждой девушку, которая смотрит, как мистер Андерсон гнет бицепс, гладит щенка, держит младенца и все это – в серых спортивных штанах.

– Ик, – издаю я, бешено кивая, и хорошо, что ему не требуется полноценное предложение.

Мистер Андерсон улыбается и в моем мозгу вспыхивает пожар, под который плеснули десять тонн горючего. Он улыбается мне. Ровные белые зубы, но не кукольно-идеальные – просто приятные. Такие, которыми я бы не возражала, если б он меня… ну да.

– Сможете начать сегодня? Прямо сейчас.

– А-га. – Из груди вылетает высокий нелепый звук, будто мой голос решил показать весь свой диапазон чередой согласных писков.

Наверное, мне кажется, что его плечи расслабляются, но он словно оседает в кресле, откинувшись.

– К работе прилагается квартира в отеле. Та самая, где вы провели прошлую ночь.

– Я смогу остаться в люксе? – переспросила я, не веря. Фух, наконец-то слюна вернулась в рот. Может, от улыбки мистера Андерсона я и вправду начала пускать слюнки? Надо взять под контроль свои реакции на босса. Это важно.

– Правда, соседи могут вам не понравиться, – говорит он с тенью иронии. – Для новых сотрудников тоже есть приветственный набор.

Какие такие соседи? Я почти спрашиваю, но мистер Андерсон поднимается – о господи, как он двигается: мягко, по-кошачьи, при том что он огромный, сантиметров сто девяносто три, не меньше, – и ставит на стол коробку. Внутри, выглядывая из пены, – блестящий дорогущий ноутбук. У меня глаза округляются. Я всегда мечтала о таком – металлический корпус, безумная цена.

– Это для вашей работы. – Он достает телефон, который, кажется, стоит дороже большинства квартир. – Держите его при себе всегда.

Смотрит строго.

– Да, – киваю я слишком рьяно. Наши пальцы касаются, когда я беру телефон, и меня бьет током. Это не пустота случайных прикосновений к людям. Это молния. – Спасибо. Я не буду с ним расставаться. Обещаю.

Мне хочется нравиться мистеру Андерсону. Не только потому, что он начальник, а потому что от него исходит опасное, чарующее притяжение. Особенно глаза. Я никогда не видела таких глаз. Не синие – с фиолетовым отливом. Фиалковые.

Фиолетовый – мой любимый.

И все же только поэтому? – спрашиваю себя, поднимая подбородок, чтобы поблагодарить, и ловлю его взгляд – такой сосредоточенный, такой пронзительный. Вдруг остро осознаю: я сижу, он стоит, и его ремень – прямо на уровне моих глаз.

Его член – за несколькими слоями ткани – как раз напротив моего лица. Он мог бы схватить меня за затылок, расстегнуть ширинку и втиснуться мне в рот.

Между бедер становится горячо, как расплавленный металл. Почти уверена, соски проступили под топом, но я не в силах оторвать взгляд от фиолетовых глаз мистера Андерсона.

– И пользуйтесь, – добавляет он.

– Да, – выдыхаю чуть сипло, потому что не отказалась бы, если бы и он… ну… воспользовался мной.

Правда, мой опыт в таких вопросах равен нулю.

Но мистер Андерсон?

Что ж. Я бы не возражала, если бы он потребовал отсосать в обмен на работу. Мне бы это понравилось. Я бы делала это неумело, но старательно, изо всех сил, применяя советы из глянцевых журналов и тех самых пикантных романов, над практичностью которых я всегда задумчиво хмыкала. Прикрывать зубы. Пугаться размеров. Я не великанша – всего около ста шестидесяти восьми сантиметров. А он такой крупный, держу пари, едва поместится.

Интересно, заставил бы он меня принять его весь.

Моя киска судорожно сжимается в пустоте, и прежде чем я успеваю остановить себя, бедра сами плотно смыкаются, а с моих губ срывается короткий, хриплый выдох.

– Хорошая девочка, – произносит он, и на этот раз его улыбка мягче, слаще и я таю, как шоколадная паста на теплом тосте.

А эти слова… Хорошая девочка.

Я не буду плакать от счастья из-за того, что в эти драгоценные секунды я – его хорошая девочка. Я никогда не была ничьей хорошей девочкой.

Да я вообще когда-нибудь хоть кого-то радовала?

Каково это – слышать, как мистер Андерсон улыбается и называет меня своей хорошей девочкой… после того как я удовлетворю его в постели?

Господи, я совсем спятила. И все же мои бедра снова сжимаются, и я наслаждаюсь сладкой вспышкой удовольствия, расходящейся из самого центра моего тела.

– Спасибо, – выдавливаю я, пытаясь звучать нормально, как будто я не фантазирую о своем боссе – о своем новом, гораздо более взрослом боссе, который так щедро дарит мне этот шанс.

Провал.

Отводя взгляд, я заглядываю в коробку, где взгляд цепляет кружку, папку с правилами для сотрудников, пакетик леденцов со вкусами вишни и винограда и бланки для заполнения.

Но мой мозг так легко не отвлечешь. Он мог бы нагнуть меня прямо через этот стол. В фильмах ведь такое бывает, правда?

В груди вскипает паника. А что, если мой безнадежный объект вожделения женат? Ужас какой! Я незаметно скосила глаза, чтобы увидеть его левую руку.

В груди становится чуть легче. Кольца нет.

Хотя… некоторые мужчины не носят кольца. А мистер Андерсон настолько чертовски горяч, что, держу пари, если он лишь изогнет палец и сузит свои фиолетовые глаза, все женские трусики в радиусе десяти километров расплавятся.

Но он… нет, он другой. В нем есть строгая, безупречная самодисциплина. Если он женат – он наверняка верный.

Это прекрасно. Для его жены – нынешней или будущей.

Сука. Ненавижу ее.

Я окончательно потеряла голову. Часовое собеседование, одно предложение о работе и каждая клеточка моего тела уже считает его своим.

– У вас есть вопросы? – его голос глубокий и ровный.

Ты женат?

Женишься ли ты на мне и подаришь мне детей?

Можно ли мне быть твоей драгоценной игрушкой? Любимой шлюхой?

Можно ли отсосать тебе, и заставишь ли ты меня захлебнуться, чтобы у меня текли слезы?

Пожалуйста, пожалуйста, никогда не женись, чтобы я могла смотреть на тебя и хоть на мгновение врать себе, что однажды ты посмотришь на меня и воспользуешься мной. Хоть раз.

Ты лишишь меня девственности, потянешь за волосы и назовешь своей хорошей девочкой?

– Могу я начать завтра? – спрашиваю вслух.

Я думаю о том роскошном люксе, но тут мозг спотыкается: нужно сходить в банк, купить нормальную одежду. Я не могу работать в этом сияющем офисе в футболке «Всего лишь еще одна глава» и без трусиков под шортами.

– Почему? – резко спрашивает он, нахмурившись.

Ой. Он страшный, когда становится серьезным. Но это та самая сладкая, щекочущая страхом дрожь, как при просмотре хоррора.

– Мне нужно… кое-что уладить. С банком, и… – я замолкаю. И еще – купить одежду, чтобы не выглядеть девчонкой в обрезанных шортах в его стеклянно-металлическом королевстве.

– Тогда завтра, – решает он. – Ваш стол будет здесь, в моем кабинете.

Как я вообще смогу работать, когда рядом будет мой горячий босс?

– Да, мистер Андерсон.

Его губы дрогнули, и в его глазах зажегся мягкий свет. Вся угрожающая строгость исчезла.

– Кейн. Просто Кейн.

Ну вот теперь я точно знаю, какое имя буду повторять во сне.

– Кейн, – произношу я. И от этого слова мой клитор пульсирует, а соски твердеют, словно крошечные карандашики.

Тепло расползается по всему телу – щеки, бедра, грудь. Боже. Он почувствует жар, исходящий от меня. Я не знаю, как с этим справиться. Я ведь даже не целовалась по-настоящему.

А мой босс – мужчина. Настоящий.

Одно только произнесение его имени и его взгляд на меня – на меня! – в таких обычных местах, как мое лицо, которое сейчас светится красным, ярче солнца, – поджигает меня изнутри.

Мне нужно убраться отсюда, пока я не опозорилась. Вдруг начну повторять его имя снова и снова, как психопатка.

– Ладно-спасибо-пока! – выпаливаю я, пятясь к двери.

На миг его улыбка гаснет, а глаза сужаются.

Я горю для него. А потом – бегу прочь.

7

Кейн

Лили буквально вылетает из моего офиса.

Я что, напугал ее? Чем?

Я ведь, по-моему, вел себя идеально. Не приказывал ей встать на колени и использовать свой рот. Не заставлял раздеться, нагнуться ее через стол и трахать ее маленькую киску, пока она не застонет, как шлюха.

В целом – образец профессионализма.

Час в ее компании и я стоял колом все шестьдесят минут. Я поправляю ноющий, переполненный член и яйца. Мне отчаянно нужна разрядка, но я не поддаюсь искушению коснуться себя. Вместо этого достаю телефон и открываю приложение, которое показывает, где именно она находится – с точностью до пары метров.

А еще оно позволит увидеть, что именно она смотрит на экране.

Я наблюдаю, как ее точка движется к нашему пентхаусу, и выдыхаю с облегчением, когда появляется уведомление о том, что она включила телефон.

– Хорошая девочка, – шепчу я.

Переключаюсь на прямую трансляцию с ее экрана.

И тут сердце делает сальто, когда первым делом она открывает браузер и вводит в поиск: Кейн Андерсон.

Она ищет меня.

Выскакивают стандартные вещи. Мои компании – по крайней мере, легальные – и одна желтая страничка с описанием моего стремительного взлета к власти через Кройдон. Моя кличка тоже там. Лили листает, словно ищет что-то конкретное. Потом переходит в раздел с изображениями. В основном это публичные снимки, сделанные папарацци на гала-вечерах, куда я приходил с другими лондонскими боссами мафии и женщинами на своей руке.

И вот она находит то, что искала. Рекламное фото, которое я даже не помню, чтобы делал. Только голова и плечи. Я смотрю прямо в камеру, глаза кажутся еще более фиолетовыми на темном фоне. Снято чуть в профиль, моя рука поднята.

Она задерживается на этом снимке так долго, что я уже думаю, будто она положила телефон. Но нет – изображение двигается, она то увеличивает его, то уменьшает, то поворачивает.

Я заворожен, как если бы она была прямо здесь, в комнате со мной.

Наконец она закрывает вкладку и переключается на более обыденные вещи, а я остаюсь гадать, что это значило. Она вдвое младше меня, а я только что стал ее боссом. Вероятно, это ничего не значит.

Пока.

Но она предназначена мне. Это займет время – она слишком осторожная, пугливая. Она может смотреть на мою фотографию, но вживую ее явно переполняли эмоции.

А пока я буду узнавать о своей Лили все, что смогу.

Дальше она заходит в почту и начинает заполнять документы для новой работы.

Мне нужно всего пару секунд, чтобы получить ее пароль к онлайн-магазину, войти и найти зарегистрированный адрес. Я почти пересылаю его своему главному по силовым вопросам, но в последний момент копирую в заметки. Иногда личные дела лучше решать самому.

Я просматриваю ее Вишлист и с наслаждением узнаю ее через эти маленькие желания. В основном это скромные вещи: бумажные книги, музыка, электронные книги, немного одежды. Всего около сотни пунктов. А слово «желание» режет мне сердце.

Лили снова открывает почту, и я почти ощущаю ее растерянность, когда магазин присылает уведомление о новом входе.

Ее подозрение обхватывает меня за горло, но тут же приходит понимание: это шанс. Я ухмыляюсь, переводя все позиции из списка в корзину, и нажимаю оплатить.

Но времени радоваться нет – ее точка на карте начинает двигаться.

Я не думаю. Просто вскакиваю и выхожу следом. Куда бы она ни пошла, я пойду за ней.

* * *

Сначала мне кажется, что я справляюсь со слежкой неплохо. Держусь на приличном расстоянии, наблюдаю за ней в отражениях витрин. Мог бы – и, наверное, должен – оставаться еще дальше и просто отслеживать ее по телефону. Но желание видеть ее и быть рядом ненасытно.

Каждый раз, когда она вдруг останавливается и оглядывается, мне приходится замедляться или резко отворачиваться. Словно она чувствует мое присутствие.

Она выходит на главную торговую улицу Кройдона, и я не понимаю, куда она идет и зачем. Но все встает на свои места, когда она заходит в банк.

Моя честная, наивная девочка. Я привык к лжи или к тому, чтобы вырывать правду вместе с кусками плоти. Мне даже в голову не пришло, что ей может по-настоящему понадобиться банк.

Я остаюсь на другой стороне улицы, набираю Фостера, своего заместителя, чтобы сообщить: я ухожу из офиса на остаток дня и в ближайшее время сосредоточусь на легальном направлении Кройдонской империи – делах отеля. Кажется, он понимает, что я чем-то отвлечен, потому что начинает зудеть, как курица, причитающая над цыпленком, и выговаривать мне, что я не взял охрану. И он прав, иначе я бы уже пригрозил ему увечьем. Фостер на десять лет старше меня и в шесть раз менее безжалостен. Я думаю о Лили – о том, что она одна в этом мире, – и называю ему свой адрес. Через десять минут двое моих людей незаметно держатся поблизости.

Все это время я не свожу глаз с моей маленькой фигурки за стеклом банка. Сердце болезненно дергается, когда она выходит на улицу, в яркий дневной свет и я вижу, что ее лицо смято от слез.

Я хочу оставаться на расстоянии, правда. Ведь слежка должна иметь границы, верно? Она не обрадуется моему помешательству – я знаю это. Вся причина, по которой я за ней слежу, – она уже когда-то испугалась мужчин.

Но Лили закрывает лицо руками, ее плечи трясутся от рыданий. Гладкие каштановые волосы выбились из хвоста, пушатся.

И я уже перехожу улицу широкими шагами. Прямо к ней.

– Лили.

Она вскидывает голову, в глазах – изумление. Я успеваю подхватить ее, заключая в объятия, прижимая к своей груди.

– Мистер Андерсон, – шепчет она, цепляясь за мои лацканы. Потом снова содрогается и разражается рыданиями.

– Все хорошо. Что бы ни случилось – я исправлю это, – шепчу я.

Я спалю этот банк дотла за то, что они довели ее до слез.

– Вы не можете… Мне нужно идти… – ее голос срывается.

Я молча клянусь, что каждая ее слеза будет смыта чьей-то кровью. Чьей – разберусь позже.

Несколько прохожих оборачиваются. Меня здесь хорошо знают, и сцена, где я обнимаю плачущую девушку, явно не то, что они привыкли видеть.

Я поднимаю взгляд – над головой Лили беззвучно произношу: «Машина». И уже через мгновение к нам плавно подкатывает один из моих неприметных темно-синих внедорожников.

– Мне нужно вернуться в офис. Поехали со мной.

Лили моргает, пока я веду ее к заднему сиденью. Дверь захлопывается за нами, и она успевает лишь прошептать:

– Но…

Я снова обнимаю ее, подтягивая ее ноги к себе на колени.

– Что случилось?

– Сотрудник, – всхлипывает она, – не дал мне доступ к счету.

– Мгм, – произношу я, стараясь звучать понимающим, хотя понятия не имею, почему это так ее задело.

Вот и все? Слезы из-за банковского счета?

– Мне нужно поехать в Уолтэм и забрать документы. А я не могу! Я правда не могу! – ее голос поднимается до отчаянного, испуганного крика.

– Что случилось, Лили? – я должен знать. – Почему ты не можешь туда вернуться?

И вот из нее начинает все литься. Как ее родители умерли, оставив ее на попечение тети и дяди. Как она была бесплатной прислугой и девочкой на побегушках. Как она была несчастна, но убеждала себя, что все не так уж плохо, и закончила учебу на графического дизайнера. Как она строила планы выбраться.

– А потом? – мягко подталкиваю я, когда она умолкает.

Я жестом указываю водителю кататься по району, пока слушаю. Лили все еще сидит, прижавшись ко мне. Черт, она такая хрупкая, маленькая. Я – настоящий великан рядом с ней. И все, чего я хочу, – защитить ее.

Проходят долгие минуты, прежде чем она начинает говорить снова. Лили всхлипывая рассказывает, как ее кузен, на два года младше, стал новым боссом Уолтэма и заявил, что ее единственная обязанность – убирать его дом, пока он не решит выгодно выдать ее замуж.

Я зарычал при мысли о том, что другой мужчина может назвать ее своей женой.

Она моя.

– Я сделала что-то плохое, – признается она.

– Я понимаю, – отвечаю я, лениво раздумывая, не убила ли она кого-то.

Честно говоря, я был бы разочарован. Я предпочел бы сам иметь честь убить любого, кто обидел моего ангела. Я бы принес ей тела ее врагов, как переросший, убийственный кот приносит хозяину трофеи.

– Я украла у него, – говорит она крошечным, виноватым голоском.

Я не могу удержаться от смеха, и она удивленно поднимает на меня глаза.

– Он пытался украсть твою жизнь, – отвечаю я.

И пытался украсть ее у меня, хотя ни он, ни я тогда этого не знали.

Она сжимает губы, обдумывая мои слова.

Я глажу ее плечи и хмурюсь:

– Почему именно Кройдон?

– Мне не было куда идти.

Она бежала через весь Лондон, подальше от Уолтэма и его влияния – в место, которое было полной противоположностью. Уолтэм – респектабельный, зеленый, старинный. Кройдон – жесткий, опасный, бетонный, новый, безвкусный.

Она бежала – даже не зная, что бежит ко мне.

– А друзья? Кто-то из университета или школы? – мысль о том, как легко я мог ее не найти, пугает меня.

– Мне сложно заводить друзей, – признается она почти шепотом.

– Что с этими людьми не так?! – рычу я.

– Ничего, – Лили качает головой. – Это во мне дело. Им я нравлюсь или они терпят меня в компании, когда приходится. Но никто не остается рядом, если это хоть чуть-чуть неудобно.

И тут мое сердце сжимается так сильно, что будто кровь вырывается в грудную клетку. Лили заслуживает того, кто останется. И этим человеком буду я. Я никогда не уйду. И никогда не отпущу ее.

– У меня так же, – признаюсь я, не успев подумать, стоит ли.

– Правда? – она поднимает на меня глаза, и я ласково провожу ладонью по ее волосам.

Я киваю, умалчивая о том, что у меня все оправдано. Я не говорю ей, что быть боссом мафии – это самое одинокое занятие на свете. Что люди терпят меня только из-за моей власти и безжалостности.

Я просто держу ее и заставляю понять: ей больше никогда не придется быть одинокой. Потому что я всегда, всегда буду рядом. Даже если она меня не видит.

– Да. И, честно говоря, мне все равно, что ты носишь, – добавляю я.

Хотя, по мне, лучший вариант – ничего. HR, возможно, не согласится, но они заменимы.

– Мне нужны чистые вещи.

Опять же – голая в душе выглядит для меня вполне идеальным вариантом.

– И я очень хочу эту работу, – искренне говорит она. – Хочу вписаться. А в этом… – она дергает за край своей футболки, потом замечает мой промокший от ее слез воротник. – О нет! Я вся измазала вас слезами и соплями! – она прикрывает рот в ужасе, а я смеюсь. – Я заплачу за чистку.

– Ты хочешь стирать мои вещи, как маленькая жена? – поддразниваю я, осторожно убирая ее руки с лица.

– Может быть? – шепчет она.

И, черт, я как-то держался все это время, пока она была так близко, но если она будет оставлять мне такие намеки, то у нас начнутся серьезные проблемы. Я пересаживаю ее на сиденье рядом, на безопасное расстояние.

– Как тебе такое: я плачу за твою рабочую одежду, но только если ты не будешь экономить. А с твоим счетом я разберусь.

– Но…

– Ты не возвращаешься в Уолтэм, – отвечаю я тоном, не допускающим возражений.

С теми ублюдками разберусь я сам, а Лили их больше никогда не увидит.

– Это слишком щедро, – возражает она, но ее глаза светятся.

– Вовсе нет, – отвечаю я. Она и не догадывается, как эгоистичен мой мотив. – Нам предстоит шопинг.