Текст книги "Избалованная моим преследователем (ЛП)"

Автор книги: Эви Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

8

Лили

Вернувшись в квартиру, я все еще не могу прийти в себя после шопинга с мистером Андерсоном, когда в дверь раздается стук.

Я поспешно натягиваю новый топ поверх кремовых брюк, которые только что примеряла, и бегу открывать. Глупо, конечно, но я снова и снова перебирала вещи, которые купил для меня мой босс, наслаждаясь их роскошью. Оказалось, мистер Андерсон – очень, очень властный.

Впрочем, чего еще ждать от такого человека? Сегодня утром я, не удержавшись, погуглила его и узнала, что он не просто владелец этого отеля. Нет. Он – лондонский мафиозный босс с репутацией выскочки с новыми деньгами, жестокого, безжалостного и при этом настолько красивого, что и греческие боги позавидуют.

И все же он был бесконечно терпелив, пока я мерила непривычные строгие платья, блузки и аккуратные туфли на каблуках. Каждый раз, когда я колебалась, он едва заметно шевелил пальцем и продавщица понимала, что мы это берем.

Нижнее белье я ему, конечно, не показывала. Это было бы… слишком. Но, глядя в зеркало на белое кружево, я все равно думала о его больших руках, сжимающих ткань у меня на бедрах.

Я открываю дверь и замираю.

Мистер Андерсон небрежно облокотился на дверной косяк, одну руку поднял вверх. На нем нет пиджака и галстука, только темно-зеленая рубашка, оттеняющая фиолетовый в его глазах. Рукава закатаны, и я вижу сильные предплечья с темными волосками и линии татуировок, уходящие под дорогую ткань. У меня в животе закручивается вихрь.

Потом я вспоминаю, зачем вообще подошла к двери.

– Это стучали… вы?

Уголок его губ приподнимается.

– Курьер подумал, что посылка для меня. Ведь я здесь живу. – Он кивает на дверь напротив, через холл.

– Вы… мой сосед? – Я живу рядом со своим боссом? Это безумие. Так не бывает! Новеньких сотрудников не селят в роскошные пентхаусы рядом с их миллиардером-начальником. – Должна быть ошибка с моим жильем. Простите!

– Никакой ошибки, – его бровь чуть взлетает. – Это твое. И это тоже.

Он протягивает мне конверт с моим именем на белоснежной плотной бумаге.

И только тут я замечаю целую гору коробок. Их очень много.

– Я ничего не понимаю… – Я смотрю на конверт в руках.

– Есть идея: открой и прочитай, – спокойно предлагает мистер Андерсон. – И мы оба удовлетворим любопытство.

Ну да. Конечно. Я – идиотка.

Я торопливо рву конверт, слишком остро осознавая его мощную фигуру в дверях, нависающую надо мной.

– Это от интернет-магазина… – читаю я, не веря глазам. – Сегодня утром у них произошел сбой безопасности, им ужасно жаль, и в знак извинения они… – Я смотрю на гору коробок. – …прислали мне это?!

– Сбой безопасности? – его голос низко гремит. – Что случилось?

– О, я просто… Не придала значения. Зашла утром в почту и там было предупреждение, что кто-то вошел в мой аккаунт. Я подумала, глюк какой-то, – пожимаю плечами. – Но они прислали «маленькую компенсацию». Вот только это не выглядит маленьким.

– Почему бы не проверить? – Мистер Андерсон снимает верхнюю коробку и протягивает мне.

– Лучше вы… – Я прячу руки за спину, вдруг испугавшись, что моя череда неудач вернулась.

Вдруг там… конская голова, как в фильмах про мафию.

Он лишь пожимает плечами и без слов разрывает упаковку. Внутри – книга в твердом переплете из моего вишлиста.

Я ошарашенно раскрываю глаза. Это лимитированное издание. И тут мистер Андерсон открывает книгу на вкладке, где – очень откровенное изображение пары в разгар акта.

– Для тебя, – произносит он, захлопывая книгу и подавая мне с хитрой ухмылкой.

Мои щеки вспыхивают так, что ими можно обогреть комнату. Правда, я каменею на месте, так что обогреватель оказался бы стационарным. Я умираю сотнями мучительных способов, принимая книгу и переводя взгляд на гору коробок.

– Хочешь, помогу занести их внутрь? – спокойно предлагает он.

Я уже хотела отказать, но вырывается:

– Пожалуйста.

Потому что коробок точно под сотню.

Это весь мой вишлист.

Мы вместе складываем коробки в центре мягкого ковра в гостиной, и у меня кружится голова. Слишком много совпадений. Слишком странно. После двадцати одного года невезения – сиротство, бездомность – я вдруг превращаюсь в мем про «девочку-удачницу».

Деньги. Номер в отеле. Эта работа. Я только подумала: хотя бы кто-то помог бы мне с банком и обнял, – и появился мой босс. Да, я умираю еще тысячей смертей – я уже мастер в этом – каждый раз, вспоминая, что он видел меня зареванной, с опухшими глазами.

Но… я знаю, каково это – быть в его руках. Невероятно.

Я даже не осмеливаюсь спросить, почему он тогда оказался там. И почему моя жизнь вдруг изменилась? Та смутная фигура, которую я видела вчера, прежде чем нашла ту купюру… Не может быть…

Нет. Глупости.

Но слишком уж все странно. Я украдкой смотрю на босса. Все перемены словно связаны с ним. Он ведь – король Кройдона. И именно с тех пор, как я оказалась здесь, у меня началась полоса удачи. Все, о чем я мечтала, падает мне в руки. И мне кажется, что за это придется чем-то расплатиться.

Может, это поэтическая справедливость? Ведь теперь, когда я получила все, чего так хотела, я внезапно понимаю: больше всего мне нужно то, чего я никогда не смогу иметь. Мой большой, татуированный, взрослый, темный и безумно красивый босс.

Я трясу головой, пока он заносит последние коробки. Я веду себя глупо. Я просто рада, что мои желания исполнились, а не сходила с ума по мужчине, который мне недоступен, придумывая безумные теории, будто он за мной следит и заботится обо мне.

Определенно.

– Есть планы на ужин, соседка? – спрашивает он непринужденно, направляясь к двери. – Раз ты только что переехала, думаю, у тебя нет продуктов. А я приготовил слишком много еды для одного.

– Я… – У меня пересыхает во рту.

Мой горячий, опасный, богатый босс зовет меня на ужин?

– Ты любишь куриный пирог?

– Обожаю, – признаюсь я.

Вчера я видела это блюдо в меню ресторана и мечтала его попробовать.

– Отлично. Значит, решено, – произносит он и уходит, оставив меня стоять, хлопая глазами, как рыба.

– Вы уверены? – окликаю я.

– Закрой дверь за собой, – бросает мистер Андерсон через плечо.

Я хватаю ключи и торопливо захлопываю обе двери, следуя за ним. И только когда замок щелкает, до меня доходит: я одна в квартире с мужчиной вдвое старше меня. И моим начальником.

Мне все равно. Ему стоит волноваться – я слишком жажду узнать о нем больше. О Кейне… хотя я не смею так его называть.

Его квартира – зеркальное отражение моей, но куда уютнее. На тумбе у входа стоит ваза для мелочей: монеты, чеки, какие-то записки, запасной ключ. Книги вдоль коридора, ведущего в гостиную. Аромат наваристого бульона и маслянистого теста заставляет меня сглотнуть. Мы входим в просторную кухню-гостиную. На стенах – картины. И хоть моя квартира прекрасна, здесь чувствуется тепло и домашность. Место, куда хочется свернуться клубочком.

– Сюда, – мистер Андерсон отодвигает для меня стул за небольшим столиком у кухонного острова.

Стол накрыт на двоих – вино, свеча.

Мой живот делает сальто.

– Спасибо, – выдыхаю я, не зная, куда деть руки, и ужасно боясь пролить красное вино на новые кремовые брюки.

Мистер Андерсон берет бокал и слегка поднимает его в тосте.

– Это всего лишь ужин. И то, чего ты заслуживаешь.

Фраза звучит странно, но он достает еду из духовки, и я позволяю себе расслабиться.

Ужин с моим боссом оказался совершенно не таким, как трапезы с тетей и кузеном. Мне не нужно было вставать, подавать или убирать со стола. Каждый раз, когда я пыталась помочь, брови мистера Андерсона хмуро сдвигались, и он едва заметно качал головой.

Когда мы доели и допили бокалы вина, он проводил меня до двери моей квартиры. Я не знала, как себя вести, но он положил руки мне на плечи и коснулся лбом моего лба, поцеловав в макушку.

Поцелуй был целомудренным, хотя для босса все равно неподобающим. Ничего пошлого. Но мое тело отреагировало так, как не реагировало никогда.

Я буквально дрожала, даже когда он тут же мягко отстранил меня от себя и хрипло произнес:

– Спокойной ночи.

Наверное, прошло слишком много времени с тех пор, как меня вообще кто-то целовал. Да что там, у меня никогда и не было настоящего поцелуя. Так что мой внутренний стандарт «что считается сексуальным» явно сломан. Стоило мистеру Андерсону подарить мне такой теплый, почти отеческий поцелуй и мой мозг тут же превратил его в сцену из грязного любовного романа.

Хорошо хоть мистер Андерсон купил мне трусики. А то утром я готова поклясться: белые хлопковые, что были на мне вчера, я точно положила на стул вместе с остальной одеждой в спальне. Но теперь их нет.

9

Кейн

Пока я смываю с рук и лица кровь, стоя под мощным напором душа, я твержу себе, что не сделаю этого. Что должен кончить здесь, в одиночестве, а не рядом с ней. Не переступать границ. Снова.

Вечер выдался на славу. Даже слишком. Лили пошла в Парк-Хилл, а я, как всегда, последовал за ней на расстоянии. Когда мы вернулись, я устроил настоящий пир на балконе, приготовил мясо на гриле, и заметил ту крошечную, тайную улыбку на ее губах, когда она открыла дверь и застала меня за признанием в моем «грехе». Я едва не задохнулся, глядя, как она слизывает со своих пальцев соус, аккуратно кусая мясо, будто никогда не пробовала ничего столь простого и вкусного.

А потом я смотрел, как мой ангел спит. Такая сладкая, безмятежная. Она легла пораньше, как послушная девочка, даже не подозревая, что ее начальник, сосед и преследователь вот-вот улизнет, чтобы навестить ее родственничков.

Я думал, что в сорок два уже начну уставать от роли босса мафии. Что сама власть больше не будет приносить удовольствия, что важнее окажется сам процесс, а не результат. Но нет. Не теперь, когда у меня появилась цель.

Хриплый предсмертный звук, который издала глотка кузена Лили, подарил мне восторг, которого я не испытывал годами. Кроме как рядом с ней.

Не важно, что он воровал у меня или что напугал моего ангела, вынудив ее искать у меня защиту. Он почти запер ее, и не будь она такой сообразительной и смелой, он бы причинил ей боль. И, в конце концов, она боялась его. И его мать.

Мне пришлось избавиться от костюма – я запаковал его в пакет, чтобы мои люди утилизировали его как положено. Небольшая плата за безопасность и душевное спокойствие Лили. Давно мне не приходилось делать это самому. Давно я не испытывал потребности увидеть белки глаз своего врага в тот миг, когда жизнь покидает его тело.

Лили наполняет меня энергией, которую я когда-то тратил на власть, влияние, завоевания. Но теперь я жажду только ее. Так что неудивительно, что, едва успев вытереть волосы и натянуть боксеры, я вставляю ключ в замок ее двери и бесшумно вхожу в квартиру. Как хозяин.

Прошла неделя с того дня, как я встретил своего ангела, и каждый день приносит новые, еще более сладкие открытия. Теперь я знаю, что утром она пьет кофе с большим количеством молока и двумя ложками сахара. Я видел, как она втискивается в свои крошечные трусики, знаю, что застегивает лифчик спереди, а потом поворачивает его. Я дрочил в любое время суток, наблюдая за ней.

Я знаю, что самые красивые ее туфли натирают ей ноги, и каждый раз она колеблется – надеть их или сдаться и выбрать удобные балетки. Я видел, как она обрабатывает свои мозоли, и мои пальцы зудели от желания сделать это самому. Но даже так мне нравится, что она не сдается, выбирает каблуки. Моя сильная девочка. И в глубине души я ликую от того, что каждый раз, когда она входит в офис, а мой взгляд опускается к ее идеальным маленьким ножкам в тех самых фиолетовых босоножках на тонких ремешках, она заливается румянцем.

Потому что я думаю – а вдруг она надевает их ради меня?

Я же, напротив, босиком, бесшумно ступаю по ее пространству, словно это мой дом. Словно она уже моя.

И в каком-то смысле она уже моя. Я контролирую каждый аспект ее жизни, слежу за ней каждый день. Даже когда ей кажется, что она одна – на прогулке в парке или в кафе, где она любит побаловать себя горячим шоколадом.

Пару раз в том кафе было опасно близко к раскрытию, но, думаю, она так и не поняла, что это был я. Джинсы, толстовка и бейсболка с опущенным козырьком – слишком далеко от моего обычного образа: дорогой костюм и галстук.

Иногда она вдруг меняет маршрут, будто проверяет меня.

Шторы в ее спальне чуть приоткрыты, и в комнату льется лунный свет. На тумбочке у кровати мягко светится экран нового телефона. Умница. Она всегда носит его с собой, как я велел. Приложение на нем показывает мне ее местоположение с точностью до нескольких метров.

Идеальное дополнение к камерам наблюдения. И хотя теперь, после моего визита в Уолтэм, это уже не столь необходимо, я не уберу его. Если я знаю, где она, я могу защитить ее.

Мое дыхание сбивается, когда я вижу Лили. Такая маленькая, свернувшаяся клубочком под одеялом. Кровать огромна, а она, с карамельными волосами, разметавшимися по подушкам мягкой волной, кажется потерянной в этом море ткани. На ней тонкая белая майка на бретельках, и маленькая грудь слегка выглядывает из выреза. В воображении я достраиваю остальное – я знаю, что под майкой те самые шортики, которые она надела час назад, натягивая их на свои безупречные гладкие ноги. И ничего под ними.

Блять.

Мой член уже был твердым от ожидания, но теперь он превратился в раскаленный стальной прут.

Я подхожу ближе. Ее лицо спокойно, глаза закрыты, длинные темные ресницы отбрасывают тени на щеки. Дыхание глубокое и ровное.

Я обожаю видеть ее такой – нежной, уязвимой, с рукой, небрежно выброшенной поверх одеяла. Боже, какая же она милая.

Мой взгляд цепляется за стопку одежды на стуле возле кровати. Она бросила ее кое-как, в том порядке, в каком снимала со своего горячего, соблазнительного тела. Сверху – ее трусики.

Наверняка она бы смутилась, если бы знала, что кто-то это видел. Но я в восторге. Я люблю в ней все. И ленивую привычку не стирать вовремя, и тот азарт, с которым она бросается к новым дизайнерским идеям. Я люблю, какая она умная, хоть сама так не считает.

Эти трусики – те самые, что я подарил ей. Кружево, куда изысканнее тех, которые я украл для своей личной коллекции. Я поддеваю их пальцем и подношу к лицу. Вдыхаю глубоко, осторожно, смакуя ее запах.

Не убирая их от носа, стягиваю боксеры, освобождая свой пульсирующий, измученный член. В темноте, в серебристо-черных тонах ночи, я любуюсь ее телом. Мрачным, как моя жажда.

На головке выступает прозрачная капля, пока я слегка провожу рукой по стволу, представляя, что это ее робкие пальчики. Она девственница? Уверен, что да. Такая невинная. Даже не понимает, насколько она соблазнительна.

Трусики хранят запах ее сладкой, спелой киски – солоноватый и нежный. Я вдыхаю его, зарываюсь лицом, задыхаясь.

Потом сжимаю член крепче, и в голове рисую картину – я внутри нее. Я не видел, как она выглядит между ног, но уверен, что там все розовое, мягкое, нежное, как сахарная вата.

Соблазн откинуть одеяло и взглянуть – почти невыносимый. Но я держусь.

Первый раз я увижу ее такой только тогда, когда она будет отчаянно хотеть меня. Когда ее желание перешагнет стыд и поглотит ее полностью.

Я должен быть в ее жизни. В ее теле. В ее мыслях. Я хочу, чтобы каждая ее мысль была обо мне. Как каждая моя – о ней.

А пока мне достаются лишь эти запретные моменты, украденные, пока она спит.

Я начинаю двигать рукой быстрее, грубее, представляя, как буду ласкать ее языком, пока она не закричит. Снова и снова. Дважды. Трижды. Черт, я бы вылизывал ее всю ночь, пока она не станет бессильной и больше не сможет выдерживать. Я бы толкал ее за грань наслаждения, о которой она даже не подозревала.

Она будет мокрой от оргазмов, но все такой же тугой, когда я войду в нее, забирая себе.

Я кончаю быстро, не растягивая удовольствие. Я не заслужил этого. То, что я делаю, – неправильно. Я не могу остановиться, но хочу, чтобы это закончилось скорее. Горячие брызги падают в мою ладонь, и ощущение приятно, но мучительно, потому что это не то, чего я жажду больше всего.

Лили – как наркотик. Мне нужна моя доза – видеть ее, поддаваться инстинктам тела. Но я жажду ее любви.

Я тихо убираю следы, заправляю член в белье и опускаюсь в кресло, откидываясь и глядя на свою девочку.

Минуты проходят. Может, часы.

Она шевелится во сне, и я резко выпрямляюсь. Она морщится, дергается.

– Ннн... – губы сжаты, и будто невидимая нить связывает ее с моим сердцем. Моя девочка видит кошмар.

Она мотает головой, мышцы напрягаются, тело бьется в судороге. Одеяло сползает, открывая ее милую белую маечку с кружевом. Мое сердце сжимается.

– Помогите... Нет. Не надо. – Ее руки дергаются, бьют воздух в беспомощной защите.

В краях моего зрения загорается красный туман.

Что. За. Хрень.

Я должен был заставить его страдать сильнее. Я должен был растянуть пытку на чертовы часы.

– Нггг... – она издает стон, похожий на всхлип, и, хотя если она проснется, мне придется выкручиваться с объяснениями, я не могу удержаться – протягиваю руку и глажу ее волосы.

– Все хорошо, – шепчу я. – Ты в безопасности.

Она замирает на секунду, успокаивается, но кошмар возвращается.

Ее волосы – как жидкий шелк, теплые, невероятно мягкие, но я едва это замечаю. Весь мой фокус – на Лили, на том, чтобы убаюкать ее, вытащить из этого ужаса.

Она снова дергается, крутится, запутывается в простынях, будто убегает во сне. Но когда я снова медленно провожу пальцами по ее волосам, она чуть склоняется ко мне, ищет это прикосновение, даже несмотря на бушующий кошмар.

Решение приходит мгновенно.

Я осторожно забираюсь в кровать позади нее.

– Шшш. Я здесь. – Моя ладонь медленно скользит по ее плечу. – Никто тебя больше не тронет, ты моя.

Это клятва.

Я защищу ее. Даже от самого себя.

Я глажу ее волосы, и она постепенно успокаивается, но все еще дергается, словно сражается с невидимым врагом. Ее грудь судорожно вздымается, и мое сердце вторит ей в том же паническом ритме. Я рискую всем.

На миг в голову приходит мысль – если она проснется, я никогда не смогу объяснить, почему нахожусь не просто в ее комнате, а в ее постели. Она не должна проснуться. И если ради того, чтобы успокоить ее, придется рискнуть – оно того стоит.

Я обнимаю ее, прижимая ее хрупкую спину к своей груди. Моя рука скользит через плечо, охватывает ее шею, потом поднимается выше, к голове, ласкает волосы. Ее дерганья становятся слабее.

А затем дыхание выравнивается.

Кошмар отступает, и она, не осознавая, прижимается ко мне, ищет моего тепла.

Я выдыхаю с облегчением. Она не проснулась. Теперь она спит спокойно, как невинное дитя. Все не испорчено. Я смогу продолжать приходить к ней вот так, и она никогда не узнает.

Постепенно я позволяю себе снова почувствовать ее – насладиться ощущением ее маленького, тонкого тела. Ее изгибами. Ее мягкостью и хрупкостью на фоне моей грубой силы.

Мирное, глубокое чувство окутывает меня, пока я лежу в темноте, держа свою девочку в объятиях. Мое дыхание замедляется, а сердце глухо стучит в груди, словно хочет пробиться ближе к ней.

Я продолжаю гладить ее волосы, но мое тело жаждет большего. Близости.

Я представляю это – как стягиваю с нее эти крошечные шортики и упираюсь в нее своей твердостью. Только кончиком.

Представляю, как оплодотворяю ее, даже если она ничего не узнает. И мой член пульсирует от самой правильности этой картины – Лили, округляющаяся, налившаяся моей беременностью.

Босая, беременная… Полностью моя. Я бы заботился о ней во всем.

Двадцать лет я брал то, что хотел, силой. Воровал, хитрил, манипулировал. Убивал – без капли сожаления.

Дьявол из Кройдона всегда получал желаемое.

Так почему же сейчас, лежа в одной постели с Лили, я лишь глажу ее волосы, вдыхаю аромат ее вишневых духов и остаюсь с ней до первых проблесков рассвета, чтобы потом тихо ускользнуть?

Я не знаю.

10

Лили

Нормально ли – гуглить своего начальника навязчиво, каждую ночь? Спрашиваю для… себя.

Шучу. Конечно, это ненормально. Я ненормальная.

Мою жизнь захватили мысли о мужчине с мягкими каштановыми волосами и резкими скулами. С квадратной челюстью и самыми удивительными фиалковыми глазами.

Я пыталась ненавязчиво разузнать о нем у девушек на работе. Но они смотрели на меня, как на сумасшедшую, качали головами и говорили, что мне лучше не знать ничего о Дьяволе из Кройдона. Что те, кто задает о нем вопросы, в итоге оказываются в мешках для трупов.

От тети и кузена никаких вестей и это облегчение. Я предпочитаю не задумываться, почему они меня не нашли.

Вместо этого моя голова забита мистером Андерсоном. Чем больше мы работаем вместе, чем чаще ужинаем вместе – тем сильнее моя одержимость.

Доказательство? Я вижу его повсюду. Стоит мне выйти из дома – купить молока или просто прогуляться – как в случайных прохожих мне мерещатся его фиалковые глаза. Я почти не расстаюсь с мистером Андерсоном, но, похоже, мое сознание настолько поглощено им, что приписывает ему случайные совпадения.

Повторяй за мной: миллиардеры, возглавляющие мафию, не следят за обычными девушками с каштановыми волосами и мягким животиком, которые младше их в два раза.

И еще: слежка – это плохо. Это нездоровое поведение, признак навязчивой идеи, а не любви.

Хотя… как бы я хотела, чтобы он следил за мной.

Черт.

Он был со мной очень добр, но если мистер Андерсон за кем-то и следит, то только за кем-то особенным. Красивым. Равным ему по уму и смелости. Так что, сколько бы ни указывали на это «доказательства», я понимаю – это всего лишь мечта. Каждый раз, когда я убеждаю себя, что за мной следят, и пытаюсь подловить своего преследователя, я в итоге начинаю сомневаться в собственном рассудке. Я его чувствую, но поймать не могу.

К тому же, это не может быть мистер Андерсон. Мы почти все время вместе. Я работаю в его офисе весь день, а потом наступают несколько мучительных часов после работы, когда я терзаюсь – решит ли он сегодня, что не хочет ужинать со мной. Я живу ради этих ужинов. С ним так легко говорить – не только о работе, но и о книгах, фильмах, еде. Я мало что знаю о мафии Уолтэма, хотя стараюсь запоминать то, что может ему пригодиться. Но как-то всегда выходит, что в итоге я рассказываю ему о себе.

Каждый вечер он стучит в мою дверь и говорит, что приготовил слишком много пасты или что служба доставки случайно привезла два стейка вместо одного. Я делаю вид, что удивлена, а сама тайком растягиваю ужин как могу – как капризный ребенок, лишь бы подольше побыть рядом с ним.

Правда, с размерами порций у него беда. И он ест подозрительно много горячих бутербродов с сыром для человека с такой потрясающе стройной талией. Не то чтобы я на нее пялилась. Сильно.

Ладно, может, я потратила время между работой и ужином, рассматривая в интернете каждую фотографию мистера Андерсона. Кейна. Иногда я позволяю себе маленькую роскошь – думать о нем по имени.

После ужина он провожает меня до моей квартиры, даже несмотря на то, что она буквально за соседней дверью, и целует меня в лоб. Точно так же, как в первую ночь, когда стал моим начальником.

Мы поддерживаем этот фарс: он делает вид, что я не его бездомный щенок, которого он приютил, а я – что не хочу вцепиться в его ногу, как та самая собака.

В общем, у меня чудовищная влюбленность в босса. Читая о том, как он прорвался наверх через самые грязные круги лондонской мафии, я замираю от гордости. А комментарии в сети о том, что Кройдон – самый опасный район Лондона и что нельзя перечить его королю, пускают по моей спине разряды электричества.

О мафии Уолтэма я ничего не слышала с тех пор, как ушла оттуда. Будто Кройдон поглотил меня. Спрятал.

А Дьявол из Кройдона – мой босс. Он выбрал меня – работать на него и ужинать с ним.

Я, может, и всего лишь его питомец, но это нормально. Если он будет гладить и кормить меня, я бы надела ошейник, хвост и лизала… Да любую часть его тела, которую он позволит.

Но интернет-запросов уже недостаточно. Я работаю на мистера Андерсона две недели, и мне… чертовски не хватает его. Я жажду большего.

И, наверное, именно поэтому, когда он упомянул, что в пятницу идет на собрание Лондонского мафиозного синдиката, мой мозг закрутился в вихре идей. Я уверила его, что все будет хорошо, а потом придумала самый глупый план в мире.

Воровать у мафиозного босса – самоубийство. Я это понимаю. Если он меня поймает, то сразу поймет, что дело не в деньгах. Не после того, как банк связался со мной и сообщил, что счет, оставленный мне родителями, официально мой и на нем – миллион. Похоже, мое и дядино понятие слова «ничего» слегка различаются. Я до сих пор в шоке от этой суммы.

Так что воровать у босса – это для трофеев. Кусочки мистера Андерсона, чтобы хранить их и любить. Но я же не его щенок, а ключ от его квартиры – не забавная игрушка.

И проникновение туда – это уже не мелочь. Он за меньшее убивал людей.

Я слышу, как дверь мистера Андерсона открывается и закрывается. Жду столько, сколько могу выдержать, примерно пятнадцать минут, а потом тихо открываю дверь его квартиры, телефон в руке…

Да, у меня с собой новый рабочий телефон. Потому что у него потрясающая камера, и я не прочь сделать пару снимков, которые согреют меня долгими ночами без босса.

Я говорю себе, что просто осматриваюсь из любопытства. И в какой-то мере я честна: я брожу по комнатам, где не была раньше. Неудивительно обнаружить домашний спортзал с такими тяжеленными гантелями, что ими можно раздавить слона. Видно по следам – они не для показухи.

А его библиотека! Боже. Светлые деревянные стеллажи, пол из гладких досок, и лестница на колесиках. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди, когда я замечаю, что все полки заставлены детективами в мягких обложках.

Он говорил, что любит дешевые криминальные триллеры, такие, что продаются на крошечных полочках в лавках на углу. И это оказалось правдой.

Тысячи книг, все с трещинами на корешках – ровно посередине и по бокам, где он держал их руками.

Безжалостный, бескомпромиссный – даже в чтении. Как во всем.

Я провожу пару минут, представляя Кейна в очках, сидящим в удобном кресле у окна с книгой в руках. И себя – на его коленях. Или у его ног. Его руку на моем плече и пальцы, сжимающие мои волосы, чтобы я не смогла пошевелиться.

Жар собирается между моих бедер, и я убеждаю себя, что именно поэтому покидаю библиотеку и иду дальше по коридору, заглядывая в комнаты.

Но куда я направляюсь? Ооох, конечно же, в его спальню.

Я сразу понимаю – это именно его комната, а не гостевая. Для начала – она пахнет им. Стены выкрашены в фиолетовый, настолько темный, что почти черный.

Ужасающий босс мафии спит в комнате цвета своих глаз, когда его зрачки расширяются от возбуждения.

Все остальное просто: полка книг, костюм, висящий на дверце шкафа. Но взгляд тут же цепляется за кровать. Огромная. С черными простынями, ткань мягко поблескивает.

Моя одержимость, подпитанная прогулкой по его дому, становится дерзкой. Сильной. Безрассудной.

Я ложусь на кровать, растянувшись на животе. Моя голова на подушке, я утыкаюсь лицом в мягкость и вдыхаю глубоко. Она пахнет Кейном.

Я не знаю, какие бывают дорогие мужские ароматы, что там сандал, черный перец или пачули. Все, что я знаю – это то, что хочу кататься в этих простынях, как кошка в валерьянке.

Между ног у меня сворачивается тугой клубок ощущений, и я вдыхаю еще раз, словно хочу запомнить этот запах навсегда. Чтобы потом… ночью, в своей кровати, когда мои пальцы будут на моем клиторе, он был со мной.

Моя грудь расплющена о покрывало, и я пробую слегка пошевелиться. Хлопок топа трется о соски и по телу разлетаются искры.

Мммм.

В безумном инстинкте я подвигаю колени вперед, задираю попу, и моя маленькая юбка задирается, открывая трусики. Те самые, которые подарил мой сталкер. Или… «ошибка» интернет-магазина. Ага, конечно.

А вдруг это мистер Андерсон? Сердце бешено бьется при этой мысли. Может быть. Всего лишь может быть – это был он.

В моей голове разворачивается смутная, инстинктивная фантазия. Я здесь, как кошка в течке. Мистер Андерсон заходит, срывает с меня трусики… и берет меня.

Так грязно.

Теплые мурашки бегут по шее, словно я чувствую чей-то пристальный взгляд. Я игнорирую это чувство. Мистер Андерсон ушел, я точно знаю. У меня есть часы, чтобы быть такой безумной, какой захочу.

«Сумасшедшая кошатница» обычно значит совсем другое, но в моем случае я – сумасшедшая девчонка-киска, извивающаяся на кровати босса, задирающая зад и мечтающая о том, чтобы он меня взял.

По-собачьи – разве не так это называется? Вот так он бы и сделал со мной, со своим щеночком.

Я безумно хихикаю, уткнувшись лицом в подушку. Все, я слетела с катушек. Мое тело не находит себе места, зудит, ломит. Каждый раз, когда мистер Андерсон оказывается рядом, его большое тело пробуждает во мне какие-то новые, странные чувства. И вот сейчас, находясь в его постели, я ощущаю те же самые волны жара, эхом разливающиеся по мне.

Щелчок замка.

Звук открывающейся двери и я замираю, шок парализует меня. Мне это померещилось?

Тихий шорох ткани. В воображении тут же вспыхивает картина – мистер Андерсон снимает пиджак, поочередно спуская его с одного сильного плеча, потом с другого.

О, черт.

Не время для похоти, Лили. Сваливай с кровати. Он дома! Как он может быть дома? Он же сказал, что пробудет весь вечер!

Я скатываюсь с кровати мистера Андерсона и отчаянно оглядываюсь по сторонам. Шкаф. Нет, он сразу меня там найдет. Сердце грохочет, будто пытается пробить ребра изнутри.

Его шаги гулко раздаются по коридору – медленные, размеренные.

Шкаф открывается беззвучно, по-богатому. Ни скрипа, ни лязга. Я ныряю в его рубашки и тут же понимаю огромный просчет в своей гениальной стратегии. У шкафов нет ручек внутри. А эта дверь еще и зеркальная – никак не прикроешь ее полностью изнутри.

И темно. Лишь тонкая полоска света пробивается из комнаты. Такого никогда не бывает в фильмах!

Надо закрыть дверь. Обязательно. Мистер Андерсон сразу заметит, если она останется приоткрытой. Если он войдет. Если.

Не успев как следует подумать, я хватаю вешалку и опускаюсь на колени. Металлический крючок просовываю под дверцу как раз в тот момент, когда шаги мистера Андерсона становятся ближе. Тяну вверх, стараясь зацепить, и сжимаю дрожащими пальцами. Я в панике.

Его шаги резко останавливаются – в тот самый миг, когда дверца шкафа с тихим щелчком закрывается.

Я выдыхаю с облегчением.

Опускаюсь на пол и забиваюсь поглубже, в его рубашки. Мягкий хлопок щекочет мне щеку.

Наверное, он сейчас пойдет в гостиную. Еще не поздно, он наверняка заварит себе чай. Или примет душ – тогда я смогу тихо ускользнуть, пока он занят.

Все равно я затаиваю дыхание и утыкаюсь лицом в его одежду. Они пахнут им – свежим, пряным ароматом, который я не могу не вдыхать снова и снова.