Текст книги "Ловушка для холостяка (СИ)"

Автор книги: Евгения Светлакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 15

Михаил

– Пап! – крикнула Ксюха, и я вернулся из своих мыслей, чтоб обнаружить, что кофе безбожно залил всю плиту.

– Твою ж... – дальше свое ругательство проглотил, не при детях же выражаться.

– Пап, все хорошо? – подал голос сын, и я на мгновенье обернулся.

Костя обеспокоенно глядел на меня со своего места. Ксюша и вовсе нахмурилась, того и гляди, начнет выпытывать у меня, что случилось.

– Да, просто не выспался.

Я заглянул в турку и с тоской заметил, что выкипело практически все. Закинув остатки в раковину, вернулся к созерцанию плиты. Гадаем на кофейной гуще?

– А Саша сегодня придет? – сразу переключился сын на другую, более интересную ему тему.

При упоминании Суворовой я чуть не взвыл. Но детям-то откуда знать причину моей бессонной ночи. Их любимая нянька предпочла их отцу непонятного мажора. Ладно, соглашусь – я ревную, безумно ревную. Но это единственное, с чем я все же готов согласиться. В остальном, нет. Твердо нет. Совсем нет.

– Не знаю, – сделал вид, что меня, кроме как след от кофе, ничего и не интересует.

Вот не хочу сейчас об этом говорить. Притом обсуждать это с детьми.

– Пап, вы поссорились? – встряла в разговор Ксюша.

Ну, все, сейчас начнется допрос с пристрастием.

– Нет.

И ведь это недалеко от правды: мы не ссорились. Мы просто друг друга не поняли. И да, возможно, виноват в этом я. Да и Алена масло в огонь подлила, не дав нормально объясниться. Но не буду же я сейчас это объяснять детям.

– Тогда почему Саша к нам не заходит? – а вот и допрос начался.

– У нее парень, – ну вот, я признал это вслух.

– Егор, – кивнула своим мыслям дочь.

Ну, конечно, без нее не обошлось. А ведь мне еще надо к ее учителю будет сходить, вчера я от этой встречи смог отделаться. Ну не стоило мне вчера общаться с людьми утром. Вот на работе все разбегались, а я просто мимо проходил. А непосредственное общение... Нет, не в ближайший месяц.

А Витка и вовсе не собирается в школу. Она даже записку порекомендовала от ее имени мне написать. С содержанием из разряда "знаю, но все же девочке знать лучше, что она хочет". Мать года.

– Егор, – подтвердил и посмотрел на малышню, что уже успела съесть завтрак, и теперь таскала конфеты. – Так, марш в комнату.

– Ну, па-ап, – заканючил было Костя, явно желая продолжения истории.

– Если не хотите в комнату, можете помыть посуду, – предложил я альтернативу, на что младший явно обиделся и, схватив еще пару конфет из вазочки, поспешил капитулировать.

А вот Ксюша так легко сдаваться была не намерена. И спокойно, пожав плечами, взялась убирать со стола и мыть посуду.

– Ты сердишься? – поинтересовалась дочь, как ни в чем не бывало.

– На кого? – сначала не понял вопроса я, вновь думая, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

– На Сашку.

– За что?

Так, кто-то задает слишком правильные вопросы.

– За то, что у нее появился Егор.

– Это личная жизнь Суворовой. Я не могу на нее за это злиться.

– Но злишься.

Не только задает очень правильные вопросы, но и очень правильно рассуждает. Отсюда только два вывода: или кое-кто умен не по годам, или школа ее матери.

– Нет, Ксюш. Давай мы с сами разберемся в наших отношениях. Хорошо?

– Мама говорит, вы не разберетесь, – наконец, выдала зачинщика разговора дочь.

Да кто бы сомневался! Только вот когда успела? И что Вита про все это знает?

– Так, и что еще сказала твоя мама?

Нет, ну мне просто интересно. Да и хотелось бы знать, с чем через час встречать бывшую. Она должна забрать детей для поездки в парк развлечений, кино и куда-то там еще – программа весьма обширная.

– Что ты любишь Сашу, – спокойно выдала маленькая нахалка.

– А то ты не знала! – хмыкнул я.

Да и с чего бы мне не любить Суворову?

– Нет, не как сестру или дочь, – замотала головой восьмилетняя девочка.

Черт, она хоть понимает, о чем говорит? Вряд ли. Но ее матери за такое науськиванье я точно выскажу все, что думаю. Что за мода учить подобному ребенка?

– А еще она сказала, что зря я дала Сашкин телефон Егору, – а вот это уже было интересно.

То есть, если бы не моя мелкая сводница, этот мажор так и остался бы в пролете? Ну, или хотя бы больше вероятности, что остался...

– А сама ты как думаешь, Ксюш?

Да, отчитывать дочь за то, что она прибавила мне причин для ревности, глупо. Ребенок хотел, как лучше. Откуда же ей было знать, что у меня шарики за ролики зайдут? Да я и сам не особо бы себе поверил, скажи мне это кто-нибудь неделю назад. Пока Суворова встречалась со своим Русланом.

– Не знаю, – честно пожал плечами ребенок. – Егор хороший. Мне больше нравится, чем Руслан.

– Ну, тут да. В этом я с тобой солидарен, – сознался и, наконец, понял, почему меня не напрягал Руслан.

Он был никакой. Он не принимал никаких попыток к действиям, всего его достоинства сводились к одному – он просто был. И когда Сашка его бросит – всего лишь вопрос времени. И я спокойно ждал, не придавая значения, разводясь и решая свои проблемы. А вот Егор...

– Пап, – Ксюха прильнула ко мне.

– Что? – я потрепал ее по нечесаным волосам.

– А ты же не дашь никому увести Сашу?

Какой провокационный вопрос, и что я должен ответить? Сознаться дочери, что влюблен? Но я не влюблен. Нет, если Суворова хочет, пусть выходит замуж. Кто я такой, чтоб запрещать ей?

Я помедлил с ответом, и как раз вовремя – в дверь раздался звонок.

– Мама! – тут же потеряла ко мне интерес Ксюха, и бросилась открывать дверь, наперегонки с разбуженным Даком.

Так, а мне сейчас главное, избежать разговора с бывшей женой. Не покидало меня предчувствие, что из этого не выйдет ничего хорошего. Но утешало, при детях она не начнет разговор.

* * *

Саша

После разговора с Виткой стало легче. Намного легче, и я загорелась желанием заставить ревновать Гастелло.

Хватит, просто хватит. Не хочет видеть во мне девушку, а и пусть! Зато Егор видит и вполне хорошо. А для слепых, кому только Ален подавай, мы устроим показательные выступления. Заодно с демонстрацией наглядного примера того, как надо.

И пункт первый – начать с себя и своей одежды. Для осуществления данной части плана я с головой забралась в свой шкаф с твердым желанием выкинуть все, что превращает меня в пацанку.

Безбожной критике подверглось все: джинсы, брюки, рубашки. Спустя два часа у меня были собраны две огромные горы на выброс и лишь немного вещей, что способны хоть как-то удовлетворить определение "женственно". Ну и при этом не растянуто, не выцвело и просто не весит на мне мешком.

Вывод, к которому я пришла после окончания сего масштабного действия: все мои сбережения, похоже, уйдут не на поездку, как я изначально планировала, а на обновление образа и гардероба. Печально, но тоже надо.

– Миша звонил, – дед, как всегда постучался, а потом заглянул в комнату.

Окинув устроенный мной погром, усмехнулся.

– Военная операция? – спросил он, разглядывая устроенный мной кавардак.

– Угу, – ответила, сгребая все помеченное на выброс в мешок.

Как тонко подмечено, именно что военная операция. Точнее, пока только подготовка к ней. А вот цель этой военной операции, упомянутой дедом, старательно проигнорировала. Что, кстати, не ускользнуло от дедушки.

– Чего опять не поделили? – устало вздохнул Александр Александрович, опускаясь в компьютерное кресло.

– Да ничего мы не делили, – отмахнулась я.

Не рассказывать же деду про ту стерву, что вчера липла к его воспитаннику. Зачем расстраивать? Алену помнят все, и ничего хорошего в этих воспоминаниях ни у кого не осталось. Даже мои родители, что появляются годом да родом в пределах этого города, и то не особо лестно отзывались об этой пассии Мишки.

Да и если я скажу про Алену, это будет жалкое оправдание моих действий. Вот не дождетесь, не сознаюсь.

– Александра, – строгий голос отставного военного заставил меня рефлекторно сжаться.

Вот не люблю, когда меня дед по полному имени зовет. Ничего хорошего это не сулит.

– Мы правда ничего не делили, – я посмотрела на дедушку, который, казалось, меня насквозь видит. – Просто, немного друг друга не поняли.

И да, я зла на Гастелло, и твердо намерена заставить его ревновать. Чтоб знал, какого мне видеть его с этой...

– Ну, я бы тоже, наверное, не понял, будь я помоложе, и таскай кто-то твоей бабушке цветы охапками, что хоть продавай! – кивнул дедушка.

– При чем тут ты и бабушка, вы же встречались! Естественно, ты бы не понял, если кто ей цветы подарил. А Мишка бы и понять мог, сам мне советовал парня завести.

О, то есть меня хотят убедить, что это Гастелло из-за ревности? Не, не поверю.

– А почему Михаил должен понять? Да и парня ли он советовал тебе завести?

– Ну не кота же, – тут решила обидеться я на деда.

То есть он, как всегда, защищает своего Мишу. Вот всегда так!

Встала и вышла из комнаты, не забыв прихватить с собой платье, и все заранее приготовленное для свидания. Направилась в ванную собираться на встречу с Егором.

Вот хочет – пусть обижается! Что еще за загадки? Что опять не так? И ведь, по его мнению, не права именно я, что у меня появился парень! И этот парень не Руслан, что никак и нигде. Там их все устраивало, и никаких непониманий не возникало.

Все, хватит!

Хочет читать лекции, пусть идет и читает их своему любимчику. Это он связался опять с этой девицей легкого поведения. А мне просто дарят цветы и водят на свидания, что в этом плохого?

Спустя полчаса в квартире появился и сам Гастелло. Чему я была несказанно рада, пусть видит и думает, что хочет.

Но мое появление восприняли не так, как бы мне хотелось. Мишка лишь кивнул и вернулся к своему занятию – выставлению фигур на шахматную доску, опять начиналось сражение.

И куда тут я в платье и с макияжем? Вот нацепила бы шахматную доску, точно бы заметил!

Так, не дуться, тоже стараемся не особо обращать на него внимание. Иначе смысл от этой затеи, если я сама изведусь?!

Наведя себе чай и бутерброды, быстро перекусила и побежала собираться дальше, нужный эффект достигнут не был. Ладно, смотрим дальше. Макияж – готов, но вот без прически, похоже, реакции никакой. Нехорошо, и, к сожалению, с этим пунктом все было совсем печально. Максимум, что я могла сделать со своими волосами, это заплести косу и хвост. Укладки или более сложные прически никогда мне не давались.

– Суворова, разговор есть, – спустя минут десять Мишка заглянул ко мне в комнату.

И нафига он приперся? Я еще не готова!

Но вид у Гастелло сейчас был еще более серьезный, чем на кухне. Дед ему лекцию прочитал? Так ему и надо!

– Давай потом, – я отмахнулась, изображая полную незаинтересованность, что у меня очень хорошо получалось, пока пыталась хотя бы немного зацепить несколько прядей.

Сложное все же это дело, следить за собой. В жизни не буду смеяться теперь над теми, кто опаздывает, но приходит при всем параде. Удивляюсь, как они вообще куда-то приходят? Это же и на день можно пропасть. Хотя, если будет сноровка...

– Саш, давай сейчас, – не дожидаясь моего разрешения, Гастелло вздохнул и вошел в комнату.

Ну, конечно, располагайся и чувствуй себя как дома! Тьфу!

– Я сейчас уже уйду. Давай позже.

И не то, чтобы я и правда хотела сейчас уходить. Но вид надо сделать, даже если учесть, что Егор обещал появиться минимум через час. Но вот разговор в данный момент меня пугал. К этому я совсем была не готова. Я же себя выдам с потрохами. Нет, не сейчас.

В зеркале от меня не ускользнул заинтересованный взгляд, которым Мишка рассматривал меня, и нечто, похожее на восхищение, там точно было. Так, отлично, восхищение и интерес – есть. Хочу еще и ревность. И побольше!

– И снова Егор, – мне показалось, или Гастелло разозлился?

– Что-то не так? – я повернулась к мужчине.

Он ревнует? Он же ревнует?! Вот так ему и надо!

– Да нет, – пожал плечами Мишка, – я просто хотел...

Договорить ему не дал звонок в дверь. Я услышала, как дед очень быстро открыл дверь, значит, вот почему этот ко мне пришел. Дед, видимо, ушел к себе за чем-то, и Мишка сбежал ко мне. Что ж, уже неплохо.

Тут же, как всегда веселый, голос Егора известил о его появлении и заставил сердце уйти в пятки:

– Здравствуйте, я Егор Маринов.

– Александр Александрович, – сухо представился дедушка и, кажется, он был не особо рад гостю.

Я поспешила на помощь. Не вовремя он, ой, как не вовремя. С другой стороны, кое-кто поревнует.

– Дед, это ко мне, – я поспешила выбежать из комнаты, про себя отмечая, что, наверное, зря я дала Егору номер своей квартиры вчера.

– Ну не ко мне так точно, – хмыкнул дед, пропуская незваного гостя в квартиру.

– Я решил представиться, – все так же улыбаясь, заявил Егор.

– Не стоило утруждаться. Михаил, давай вернемся к шахматам, – бросил Александр Александрович, направляясь в кухню.

Егор же напрягся, глядя за мою спину, словно увидел что-то неприятное для себя. Я непонимающе обернулась.

Гастелло стоял, глядя на пришедшего еще более недовольно, чем дед. Так ревность или просто не любовь к незваным гостям?

– Добрый день, Егор. Куда сегодня собираетесь? – холодно поинтересовался друг, скрещивая руки на груди.

– Добрый, – отозвался Егор, явно недовольный присутствием Мишки рядом со мной.

Только вот от Егора-то ревности я не хотела.

– В театр и ресторан, – с мягкой улыбкой ответил мой парень.

– Прекрасно, – усмехнулся Мишка.

Он коротко взглянул на меня, сделал пару шагов и остановился совсем рядом. Я даже забыла, как дышать, когда, едва коснувшись кожи на шее, мне поправили воротник и освободили запутавшиеся волосы. Мишка забрал заколку из рук, легко убрал мои непослушные волосы, что я пыталась сделать сама безрезультатно минут десять. А у него так легко это вышло.

– Не гуляй долго.

Ко мне наклонились и сердце замерло, неужели поцелует? Легкое касание щеки и скрылся на кухне. Он! Он!

Э-э, что это только что было?

Я завороженно перевела взгляд с двери в кухню на своего парня, понимая, что свои эмоции я сейчас не скрою, одни горящие щеки чего стоят.

И, судя по тому, с какой неприязнью Егор смотрел в сторону кухни, это точно не выглядело дружеским или отеческим поведением и поцелуем.

Гастелло, кажется, осознанно провоцировал гостя. Но зачем?

Глава 16

Михаил

– Шах и мат, – объявил Сан Саныч, а я лишь вздохнул.

Третье поражение за полчаса. Сегодня не мой день. В игре тоже не везет. А про любовь промолчим и подавно.

– Тебя что-то беспокоит? – понимающе спросил старший Суворов, снова расставляя фигуры по местам.

Новая партия. Может, сразу сдаться? Ну не способен я сейчас нормально играть.

– Беспокоит, – сознался, понимая, что все равно нет смысла что-либо скрывать от человека, который меня вырастил и видит насквозь.

Только как объяснить? Я себе-то объяснить свое состояние не могу.

– Саша?

И опять все сводится к Суворовой! Даже он считает, что между нами что-то есть. Да что же это такое? Почему все как один пытаются убедить меня в том, чего нет?!

– И да, и нет, – сознался я.

Врать не хотелось. Да и что отрицать, если меня как раз-таки беспокоит Сашка. Вернее, моя ревность к ней. Не здоровая ревность. И ладно бы я видел в ней хотя бы свою любовницу, жену, возлюбленную. Но нет, я просто не хочу, чтоб хоть кто-то прикасался к «моей» Суворовой. Такое же чувство, будто кто-то хочет забрать любимую вещь, а ты вцепился в нее, и как Голум шипишь: «Моя прелесть! Моя!».

А то, что выкинул час назад? О да, конечно, верх проявления чувств... Избалованного ребенка, «мое, не отдам».

Как этот мажор не убил меня на месте? Я же его специально провоцировал. Я точно уверен, что у него серьезные намерения, прийти знакомиться с родственниками добровольно – тут речь явно не о недельной интрижке.

Так что я со своим «заявлением» ему явно поперек горла. А он стерпел, но взгляд, которым Егор меня наградил... Надеюсь, Сашка ему все объяснит. Не хотелось бы портить им отношения.

Знала бы Витка, что я творю и почему, я бы получил такую лекцию про личную жизнь Суворовой и мое желание ее контролировать, мало бы не показалось

Лекции. Витка всегда читает мне лекции. Еще с института. В этом вся она. Даже за десять минут сбора детей меня успевали отчитать: за не вычесанного пса, за кость, которую Дак грыз, за пятно на футболке, за плиту, за мое поведение. Вернее, привычку срываться на работу, оставляя детей на Сашку и Сан Саныча, правда, без упоминания отношений с самой Сашкой, хоть на том спасибо.

Старые добрые споры и препирания, будто и не разводились. Я и не помнил уже, когда так радовался за последние полгода.

А потом появился Рома. И настроение опять ушло в никуда. Полная апатия, ничего не хочу. Было только желание сознаться во всем Суворовой, особенно, наблюдая ее старания задеть меня. Докричаться до меня, что она уже не ребенок. Да и, кажется, возвращение в мою жизнь Алены ее очень сильно задело. Старая детская ревность вновь проснулась, и вот ни я один извожусь от ревности и беспокойства.

Да, стоит извиниться и объясниться.

Объяснить, что я не особо рад тому, что она старается для этого "принца", но Ксюша права, Егор не плохой парень. Серьезно настроен, все хорошо, лишь бы моя ревность ничего не испортила...

– И опять этот вид побитого пса, – после затянувшегося молчания, вздохнул Александр Александрович. – Вита опять что-то учудила? Вот сколько раз говорил, ну, не встречайся сейчас с ней.

– Не могу. Я сам хочу этих встреч, – бездумно покачал головой я, возвращаясь к тому, что уже полгода для меня подобно наказанию.

И как бы я ни старался забыть, отвлечься, это было не в моих силах.

– Так, все! Устроил тут траур! Жизнь продолжается, с Витой, без Виты.

От очередного упоминания имени бывшей жены я готов был выть в голос. Он издевается?

– Нет, так дело не пойдет, – продолжил Сан Саныч. – Убирай шахматы и ставь чай. Невозможно с тобой сегодня играть. Предложил бы водку, да, боюсь, сейчас тебе поможет только напиться в дрова. А это не выход. Ты же все равно не готов выговориться...

Спорить не хотелось. Хотелось действительно взять бутылку водки и "исповедоваться" человеку, заменившему мне отца. Высказать все, что наболело за это время.

– Дядь Саш, я запутался. Я просто так уже не могу, – честно сознался я.

Нужно было придти к нему раньше. Суворова мне помогала, оставалась рядом, но у нее своя жизнь, и мне пора это признать.

– А то я не вижу. Ладно, давай за водкой. И закуску не забудь, а я пока картошки пожарю. Не дело, конечно, но не в церковь же тебя на исповедь отправлять, – с облегчением вздохнул мой наставник, будто и правда ждал, когда же я признаюсь самому себе.

* * *

Саша

Мне было стыдно смотреть в глаза Егору. Очень стыдно. Я точно чувствовала, что он злится. И мне очень хотелось его успокоить, но что в таких случаях скажешь? Очень смешно оправдываться, когда все улики не в твою пользу.

Что вот он успел себе надумать? Так же как другие, объявит, что мы с Гастелло влюблены в друг друга?

О, да. Влюблены! Вернее Гастелло влюблен, но не в меня, а я... Ну, скажем так, вакантное место еще свободно. Но доказать это окружающим? Да и по опыту, чем больше я отрицаю, тем больше люди думают, что они правы. Мы, конечно, сами виноваты в таком мнении, но все равно, почему все думают, что знают нас лучше, чем мы сами?

Вот только совсем не охота, чтобы Егор присоединился к этому большинству.

Но, как видно, охота – не охота, а, судя по серьезному взгляду и полному отсутствию улыбки, уже поздно суетиться. Удивляюсь, как он вообще не ушел, хлопнув дверью, оставив меня в квартире.

Вместо этого ушел, захватив меня с собой. И зачем, если полчаса мы молчали, сидя в кафе недалеко от театра, ожидая этот чертов спектакль.

Я просто терялась в догадках, что сказать, что делать. Да и что в таком случае объяснять?

– Ты любишь этого Гастелло? – внезапно заговорил Егор, подтверждая мои догадки, к какому выводу он пришел.

Да и тут, извините, моя реакция после выходки Мишки налицо. Это не оправдаешь так просто. А что я скажу, что попалась с поличным? И меня так решили проучить? Конечно, как иначе, методы воспитания у Мишки те еще. Но теперь мне вот их объяснить надо человеку, который меня-то знает от силы шесть дней. О, спасите! Я и тем, кто со мной двадцать лет знаком, это объяснить не могу, а тут...

– Люблю, как брата, – пожала плечами я.

А сам подумала, будь, что будет. Я, по крайней мере, хотя бы попытаюсь.

– Я не буду отрицать, что люблю, что мне нравится проводить с ним время. Что я люблю засыпать, положив голову ему на колени, а перед этим жаловаться на свои проблемы или слушать его. Мне нравится его защита. И да, меня всегда бесили девушки около него, бесило то, что в них он видит женщин, а во мне – нет. Я хотела перестать быть для него ребенком, стать ему равной.

– Это не очень похоже на отношения братьев и сестер, – нахмурился сидящий напротив мужчина.

– Егор, вот только ты не начинай про любовь, что мы ведем с ним себя странно, что бесимся от того, что кто-то рядом с кем-то из нас. Да, бежим друг к другу, если проблемы, и жалуемся, советуемся... Но, пойми, я знаю его почти всю свою жизнь, а сознательную – так точно всю. Он со мной провел больше времени, чем мои родители за прошедшие девятнадцать лет. Он – моя семья, самый родной мне человек, – высказалась я без особой надежды, что мне поверят, а тем более поймут.

– Но вы не родные друг другу, – заметил Егор.

– И что? – парировала я. – Для этого надо иметь одну фамилию и общих родственников? Переживем, нам и так не плохо.

– Но ты в него была влюблена? Сознайся, была же? – на меня с интересом посмотрели.

– Была, – я почесала затылок, припоминая то сумасшедшее время. – "Весело" было. Я ему столько неприятностей доставила. Шутка ли, влюбленный подросток?

Как вспомню, так смешно и стыдно.

– И все прошло? – изогнув бровь, уточнил мужчина. – Все-все?

– Конечно, – я даже фыркнула от смеха, вспоминая, как прошла эта "головная боль" Мишки.

Внезапно, будто и не было. Я тогда прилетела со школы и взахлеб начала рассказывать про нового мальчика. Сначала это было просто мелочь, а потом я искренне стала интересоваться, с кем он встречается и любит ли его кто. Детская непосредственность. Но как он вздохнул спокойно и сознался, что у него появилась девушка...

Я до сих пор помню тот день, когда мы, наконец, стали друг друга понимать. А еще помню, как была за него рада. Он светился от счастья, он был влюблен. Не то что сейчас...

– Первая любовь, еще и не взаимная, быстро угасает, а то ты не знаешь. Да и какая там любовь? Восхищение, благодарность, привязанность...

– И между вами ничего не было?

О, какой допрос с пристрастием! Будто мужу отчитываюсь, когда тот выяснил, что один из бывших ухажеров крутится рядом. Я засмеялась.

– Нет, если не считать, что он видел меня голой, – серьезно сказала я, на что мужчина нахмурился. – В пять лет бабушке помогал меня купать. Это считается? – засмеялась я еще веселее.

– Я серьезно! – хмуро проговорил Егор. – Совсем ничего? Даже поцелуя?

– Ну, – тут я замялась, не зная стоит ли сознаваться.

Об этом случае знали я, сам Гастелло и Витка. И то, кажется, Мишка уповает на то, что я была пьяна, и ничего не запомнила.

– Был поцелуй. Мне было семнадцать, выпускной, все счастливы, все парочками, а на меня напала тоска. Не знаю, сколько я тогда выпила, но пьяную из себя изображала старательно. Хотя тогда я думала, что веселую, но сам понимаешь... Гастелло приехал, меня забрал. Пьяное веселье превратилось в слезы, – я опять почувствовала вину за свой поступок. – Мишка меня утешал, и я его поцеловала. Украла свой первый поцелуй. Глупо, но мне не везло с парнями, а понять, что это, хотелось. Не целовать же первого встречного!

– А что твой Гастелло? Как он на это отреагировал?

– Старательно изображает, что этого не было до сих пор. Это же Гастелло! Сознаться? Никогда, да и, наверное, проще было всем нам притвориться, что этого не было. Мне до сих пор кажется, что он чуть ли не в измены это записал.

– Кому?

– Витке, его жене. Он ее боготворил, светился от счастья только от упоминания ее имени. Как, впрочем, сейчас мрачнеет, от него же. Единственная женщина, которую он согласен видеть рядом с собой.

– Ну, а ты? Ты же тоже женщина. И ты рядом.

– Поправка: я сестра, друг. Я все, что угодно, я даже, наверное, в чем-то он сам, но женщина для него одна, и это не я.

Я невольно вспомнила Алену. Что подтолкнуло его к ней? Желание забыться? Желание отомстить Вите? Или что? Отчаяние? Про необходимость женщины слышала, но по мне так лучше бы проститутке заплатил, чем с этой...

– Тогда скажи, а я тебе нравлюсь? Во мне ты кого видишь? – меня опять отвлекли от размышлений, внезапно сменив тему.

– Нравишься, – не задумываясь, выдала я, забыв про все сомнения. – Просто все очень быстро. Я не пойму, как к этому относиться.

– Ну, уже хоть что-то, – наконец, улыбнулся Егор, и мне стало легче.

Все же не могу без его улыбки.

– Я еще должна признаться, – откровенничать, так откровенничать. – Я тебя использовала. И вчера, и сегодня я хотела позлить Гастелло. Я заметила, что ты ему не нравишься...

– Ну, это я уже понял, – кивнул мужчина. – Не очень, конечно, приятно, но...

– Извини, я просто хотела, чтоб Мишка ревновал, – я чувствовала себя еще более виновато.

Я эгоистка. Меня никто и не заботил, кроме меня самой. Если что и делала, так это ныла всю неделю. Я даже забыла про самого Мишку и, по сути, зачем дед его отправил со мной в прошлую субботу.

– И как? Добилась?

– Ну, кажется, меня раскусили. Судя по тому, что нам устроили... Он злится.

– Тут ты не права, это скорее было предупреждение мне, что я покушаюсь на чужое, – засмеялся Егор, пододвигаясь ко мне поближе и обнимая одной рукой. – Твой Гастелло собственник, мне явно дали понять, чья ты.

– Да брось, – отмахнулась я, уже почти забывая о тревогах и волнениях, – я не его.

– Его. Ты сама сказала, что он тебе самый родной человек. Думаю, так как ты его, делить тебя с другими мужчинами он не очень-то согласен.

– Да ну, я же встречалась с парнями, с одним даже прожила полгода. А с другим так вообще рассталась только в прошлую субботу. И ведет он себя так только с тобой, только ты ему не понравился так сильно.

– Замечательно, – усмехнулся Егор. – Во мне признали соперника, это точно чего-то стоит.

– Егор, я...

– Тс, – мне сделали знак молчать и наклонились совсем близко, еще сильнее обнимая.

Его лицо было совсем близко, от его дыхания на моей коже мурашки пробежали по телу. Вспомнился поцелуй, и я невольно взглянула на губы мужчины. Захотелось, чтоб он поцеловал меня снова. Не на ветру, а здесь и сейчас и к черту всех окружающих!

– А теперь слушай внимательно, я не намерен сдаваться. Ты мне нравишься.

Если потребуется, я буду завоевывать тебя месяцы, а, может, и годы.

– Уста... – я не сдержала комментарий и за что, тут же получила поцелуй.

– И я не намерен играть честно, – усмехнулся этот наглец, глядя мне в глаза.

– Так что тебе придется смириться с тем, что я есть в твоей жизни.

– И надолго? Мы же друг друга почти не знаем!

И почему мне хотелось верить в такую сказку?

– Ну, с первым, думаю, на всю жизнь, я не люблю временные решения. Да и планы у меня уже лет на пятьдесят вперед. А со вторым, предлагаю начать прямо сейчас, – меня опять поцеловали. – Или ты предпочтешь спектакль?

– А есть другие варианты? Тогда, чего мы ждем?

Принц не принц, да какая разница. Можно же просто пустить все на самотек и получать удовольствие?