Текст книги "Идеальное свидание (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 17

Пять темно-сиреневых роз, почти лиловых. Я таких никогда не видела.

Курьер давно ушел, а я так и стояла в прихожей. Отмерзла, закрыла дверь, пошла на кухню. Поставила розы в вазу, отнесла в гостиную, села на диван и разревелась.

Если в системе есть вода, то чем больше будешь морозиться, тем больше шансов, что ее разорвет в клочья. Именно это Щукин сейчас и делал – заливал воду. Понять бы еще зачем. Так всерьез зацепило? В это мне было трудно поверить. Или, может, просто раззадорил отказ?

Я даже предположений строить не могла, потому что ничего о нем не знала. Кроме того, конечно, что он роскошный любовник и редкая сволочь. Хотя насчет сволочи стопроцентной уверенности не было. Он мог вести себя со мной как сволочь. Возможно, будь я его начальницей, тоже придиралась бы на каждом шагу.

Вечером приехала Ринка, и я ей обо всем рассказала.

– Не знаю, Дин, – вздохнула она. – Я бы на твоем месте дала ему шанс. Но я не на твоем месте. Я на гребаном своем.

– Боюсь, – честно призналась я. И ей, и себе.

– Влюбиться боишься?

– И влюбиться тоже. Но больше боюсь пойти на поводу у тела, как это ни глупо звучит. Вспоминаю, как все это было в клубе… Хочется махнуть на все рукой и сдаться. Повторить. Хотя понимаю, что повторить не получится. Боюсь разочарования, которое неизбежно.

– Мне кажется, в этом как раз твоя стратегическая ошибка, – задумчиво сказала Ринка. – Ты заранее настроена на разочарование, потому что не будет «как тогда». Я бы отталкивалась от того, что при любом раскладе в постели будет хорошо. Хотя бы уже потому, что он знает, как надо. Возможно, как-то по-другому, но все равно хорошо. Каждый новый мужик – это лотерея. Даже самый идеальный и прекрасный может оказаться полным лузером в сексе. А с ним ты гарантированно получишь премиум. Проверено.

– И в этом тоже засада, – не согласилась я. – Допустим, премиум. Но мне этого мало. Просто секс я уже переросла.

– Больше похоже на юношеский максимализм: или все, или ничего. Сказать, как это выглядит со стороны? – она взяла мою чашку с кофейной гущей и перевернула на блюдце. – Ты слишком загоняешься, Дина. И это выдает тебя с головой. Если человек долго не может принять решение, это означает, что внутри он его уже принял, но ему никак не сделать первый шаг.

– Какая разница?

– Большая. Ты либо отказалась от чего-то и забила, либо хочешь, но боишься. И придумываешь массу причин, почему тебе это не нужно.

– Так я и не спорю. Хочу, но боюсь.

Ринка подняла чашку, изучила внимательно разводы на стенках.

– Это все, конечно, глупости, но иногда получается любопытно. Кофе.

– Я в это не верю.

– Я тоже. Если ничего не сбывается, просто забываешь. Но иногда сбывается. И тогда думаешь: черт, а может, и правда?

– Совпадение, – не сдавалась я.

– А то, что Щукин пришел к нам работать и ты его узнала, тоже совпадение?

– Сергеич, Славка, Щукин, я. Ты для нас общее звено. Так что не совсем, конечно, совпадение, но…

– Смотри, – Ринка провела длинным алым ногтем по одной завитушке. – Вот эта линия означает неожиданный поворот судьбы.

– Да под это что угодно подвести можно. Любое событие.

– Значит, не хочешь дать ему шанс?

– Н-нет, – и снова запинка меня выдала.

– А… вам?

– Рина, – внезапно закралось нехорошее подозрение, – а это не он тебя прислал? Парламентером?

– Нет. Мне просто не хочется, чтобы ты потом пожалела. Я понимаю, в нашем возрасте глупо размениваться на заведомо невыигрышный вариант. Но у нас есть неоспоримое преимущество перед малолетками. Мы уже знаем, чего хотим. Нам не нужно много времени, чтобы понять: не получилось. И мы можем сказать об этом вслух, а не надеяться, а вдруг со временем наладится. И не смотри на меня так. Я прекрасно понимаю, о чем ты думаешь. Если я такая умная, почему до сих пор Комарова. Потому что сейчас мне это удобно, только и всего.

Она посидела еще немного и уехала, а я налила бокал вина и забралась в ванну. И, разумеется, тут же пискнул телефон. Сообщение пришло с незнакомого номера, но у меня не было сомнений, от кого оно.

«Дина, пожалуйста, давай встретимся».

«Нет, – я спихнула локтем в воду бокал и чуть не утопила телефон. – Я все сказала. С тех пор ничего не изменилось».

Подождала немного, отложила телефон, выловила бокал, поставила на стиралку. Будет ванна с винной добавкой. Что-то подсказывало: Щукин не отстанет.

Окей. Продолжай. Либо тебе надоест, либо… надоест мне. Отбиваться.

От этого намека на компромисс я даже повеселела немного. Как будто беспросветную тьму прорезал тонкий лучик.

Утром я просмотрела миллион вакансий на хедхантерских сайтах и раскидала свое резюме. А потом выловила на одной из фрилансерских бирж заказ на статью об элитной недвижимости. Когда ты умеешь писать, тема уже не имеет значения. Главное – найти нужную информацию, скомпилировать или проанализировать. Этот скилл у меня был прокачан по восьмидесятому левелу. Поисковики сходили с ума от моих запросов и забрасывали самой противоречивой контекстной рекламой.

Пока писала, снова привезли цветы. На этот раз семь коралловых роз. Плюс большую коробку конфет.

Цветочки, конфетки – как мило. Это сарказм, если что.

– Щукин, отстань! – потребовала я в мировое пространство, прислушиваясь к интонации. Категоричности в ней явно не хватало.

Текст шел туго. Потому что я то и дело застывала, глядя в окно. А рука тянулась к коробке.

Зараза, вкусные конфеты!

Глава 18

Пробежала неделя. Работу я так и не нашла, зато написала десять статей на самые разные темы. А еще зарегалась в Дзене и залила туда пяток душещипательных рассказов, написанных когда-то под настроение. Их мгновенно завалили дерьмом – и откуда только набежали? Это было обидно, но прагма подсказывала: в данном контексте чем больше комментариев, тем лучше. Вполне тянуло на монетизацию.

Щукин не сдавался. Каждый день мне приносили цветы и конфеты. Каждый день он писал мне и настырно предлагал встретиться. Сначала я отказывалась, потом перестала отвечать. Но почему-то так и не забанила его. И не закинула номер в черный список.

Читерство чистейшей воды.

У меня кончились вазы и трехлитровые банки. На принтере высилась башня из распечатанных конфетных коробок.

Бездна фантазии, злобно урчала я, протягивая руку за очередной конфетой. Надо бы весы вытащить из-под ванны. А то сидишь вот так за компом в пижамных трусах, жрешь, никуда не выходишь, а потом хоба – пять лишних килограммов.

Щукин телепатограмму принял и на следующий день прислал пироженку в прозрачной коробочке. С прицепленной сверху орхидеей. Выглядела эта сволочь так аппетитно, что не проглотить было просто нереально. Хорошо хоть цветочком не закусила по инерции.

«ПРЕКРАТИ!!! – написала, облизывая пальцы. И соврала вдогонку: – Я уже поправилась на три кило».

«Прекрасно! Я люблю толстых женщин. Завтра пришлю торт».

Вот же гадина!

«Я не буду открывать твоим курьерам».

«Ну и не открывай. Я сделаю приписку, что можно оставлять на коврике под дверью».

И тут же рефреном:

«Дина, давай встретимся!»

«НЕТ!!! Оставь меня в покое».

«НЕТ!!! Давай встретимся».

Твою мать…

Ринка была права. Если бы я твердо решила, что мне это не нужно, заблочила бы его везде и не открывала курьерам. Типа, я ничего не заказывала, везите обратно. И он это прекрасно понимает, поэтому будет давить дальше. А я через пару-тройку дней начну возмущенно поглядывать на часы: эй, что за дела, где мои конфеты⁈

Все это напоминало курицу из анекдота, которая беспокоится, не слишком ли быстро убегает от петуха. Или знаменитые окна Овертона: сначала с возмущением отвергаешь, потом слегка допускаешь, а потом… допускаешь уже не слегка, а с песней и во все природные отверстия.

Хорошо, сказала я себе, прекрасно понимая, что достаю из шкафа простыню на белый флаг. Еще неделя. Если не отвалится, значит, встретимся.

Угу-угу, сказал ехидно встроенный оппозиционер, а простынку потом на постельку постелешь.

Вот тут обманывать себя не имело смысла. Если встретимся, то простынка явно будет использована по прямому назначению. В тот же вечер.

А кстати, насчет торта он не соврал, прислал бенто. Ну а что, торт же, хоть и маленький. С надписью шоколадным кремом: «Дина, давай встретимся!» Надпись я соскребла и половину торта отдала соседке.

На следующее утро меня разбудил звонок в дверь. Часы показывали восемь – глубокая ночь для совы-фрилансера.

В глазке торчала Люся Пална, крайне приобалдевшая. Мелькнула мысль, что она отравилась тортом, но я его тоже ела и, кажется, осталась вполне жива и здорова. Вкусный торт, со сникерсом внутри.

– Диночка, – с придыханием сказала Люся Пална, когда я открыла дверь, – ты в окошко смотрела? Во двор?

– Нет, – испугалась я. – А что там?

Не дай бог труп Щукина с запиской на лбу: «В моей смерти прошу винить Дину М.»!

– А ты посмотри.

На дорожке прямо под моим кухонным окном огромными разноцветными буквами было намалевано все то же: «Дина, давай встретимся!!!»

Что-то мне это напомнило. Ну да, конечно. В первом классе Вовка Дюкин украл от доски мел и написал на асфальте в школьном дворе: «Дина Малышева, я теба люблю». Именно так, «теба». Кривыми печатными буквами. Стебались почему-то надо мной, а не над ним. К счастью, пошел дождь, и на следующий день от его художеств ничего не осталось. Но тут явно красочкой поработали, чтобы надолго. Вот дворник будет счастлив!

Разумеется, домовой чатик не остался в стороне. Сообщение «Дина, дай ты уже этому мудаку, пока не засрал весь двор» собрало почти сотню лайков. Я психовала, но где-то в глубине души плескалось любопытство: что же он еще придумает.

До обеда следующего дня все было тихо. Ни курьеров, ни сообщений. А потом за кухонным окном повис огромный воздушный шар ядовито-розового цвета. Разумеется, с сакральной алой надписью. Он висел неподвижно и загораживал свет. Интересно, это как? Почему его не сдувает, ветер-то приличный? Может, радиоуправляемый? Сидит где-то Щукин в машине с джойстиком? Хотя не обязательно самому, можно нанять ивент-агентство.

Я открыла окно, втащила шар на кухню и безжалостно проткнула ножом. Внутри действительно оказалась маленькая пластиковая коробочка.

«Щукин, ты долго еще будешь меня доставать? Надо мной уже весь дом ржет».

«Дина, я упертый, у меня большой материальный ресурс и богатая фантазия».

Ну насчет фантазии я бы не стала так категорично утверждать, но вот упертости и ресурсов там действительно хватало. С избытком.

Так, еще четыре дня. А там посмотрим.

Но это я так думала, а у него были другие планы.

В три часа ночи я проснулась от адского грохота во дворе. Дикий рок ревел с громкостью взлетающего самолета. Каждые полминуты музыка прерывалась все той же фразой, от которой у меня уже дергался глаз. Телефон разрывало от писка: это горел от возмущения домовой чат. Окна в противоположном корпусе горели не менее ярко.

Трясущимися руками я набрала номер и заорала, не выбирая выражений:

– Щукин, ты охуел? Ты что творишь, мать твою? Меня сейчас линчуют.

– Диночка, одно твое слово – и станет тихо.

– Иди ты на хер! Я полицию вызову.

– Вызывай. Думаю, до утра они вряд ли найдут, откуда веселье. А я сейчас еще громкости добавлю. Пока только на половинку настроено.

– Господи, ну что ты за мудак такой? – застонала я.

– Как насчет завтра вечером? Или прибавить огоньку?

– Хорошо! Хорошо! Чтоб тебя разорвало!

– Вот и прекрасно, – рассмеялся он, и за окном тут же стихло. – Значит, завтра вечером. Где и во сколько, выбирай сама. Спокойной ночи. Жду звонка или сообщения.

Глава 19

– Диночка, а у твоего… у этого мужчины все с головой в порядке? – осторожно поинтересовалась утром Люся Пална, когда я вышла с пакетом к мусоропроводу. Разумеется, она услышала и высунулась на площадку. – Я уже хотела в полицию звонить ночью.

– Не в порядке, – буркнула я. – Однозначно.

Хорошо хоть никто, кроме нее и еще пары соседей, не знал, что я и есть та самая Дина, из-за которой случился весь этот ночной бедлам. С обитателями парадной я была знакома в основном в лицо, в лифте здоровались, но не общались. А в чате все сидели под никами или ни о чем не говорящими именами. В чате, кстати, к утру скопилось уже больше трехсот сообщений. Открывать их я не рискнула, хватило и предыдущего стеба по поводу надписи на асфальте. Так себе минутка славы получилась.

Я злилась, конечно. Но стоило признать, что самадуравиновата. Заблочила бы его сразу – и ничего бы не было. Хотя… это не точно. Упертости ему и правда было не занимать. И я даже не могла со стопроцентной уверенностью сказать, что мне это не нравится.

Ближе к обеду прилетело сообщение:

«Дина, не вздумай меня проДИНАмить».

«Иначе что?» – беспомощно огрызнулась я.

Ответом была многозначительная тишина.

«В 20 в Девятом небе», – написала, подумав.

«ОК».

«Девятое небо» было моим любимым клубом, и я решила, что лучше встретиться там, где буду чувствовать себя уверенно. Или хотя бы увереннее, чем в каком-то незнакомом месте. Забив на очередную статью или провокационный рассказик в Дзен, полдня прокрутилась перед шкафом. Сначала пыталась себя за это ругать, потом махнула рукой.

Все, поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Раз уж сдалась на милость победителя, надо извлечь из этого максимум пользы. Или хотя бы удовольствия.

А оно будет, шепнул оппозиционер, он же змей-искуситель. Точно будет. Ты это прекрасно знаешь.

Да, я знала. Но меня пугало то, что из этого выйдет.

Ну да, свидание с очевидным финалом – а потом что?

Да суп с котом, Дина. Причем вариативный суп. Может, это будет разочарование века – для кого-то одного или для обоих. Или наоборот – прорыв в светлое будущее. Не попробуешь – не узнаешь. Стоя под душем и методично выбривая ноги, я тащила акцент именно на это: лучше сделать и пожалеть, чем пожалеть о несделанном.

Щукин ждал у входа. К счастью, без цветов. По дороге меня мелко потряхивало, но когда увидела его, мандраж сменился смехом, который пенился и пытался выбраться через все имеющиеся выходы. Уж больно у него был взволнованный вид. Как у школьника, впервые пригласившего девочку в кино.

Да, Игорь, крепко тебя торкнуло!

– Привет! – он вполне целомудренно коснулся губами моей щеки. – Идем?

Мы зашли внутрь, разыскали свободный столик, заказали для разгона по бокалу вина.

– Вот, – я показала ему телефон, где на значке телеграма висела цифра 548. – Это домовой чат. Я не рискнула заходить.

– Дай, – он взял телефон, открыл телегу, пролистнул немного. – Да, лучше не заходи. Извини, Дин, но надо было сразу соглашаться.

– И куда ты спрятал динамики, кстати?

– Под твою машину.

– Ну ты и гад!

Смех все-таки выплеснуло наружу. Вместе со слезами. Наверняка на нас пялились, но мне было уже все равно. Запрокинула голову, закрыла глаза и хохотала, пока Игорь не прекратил это безобразие… поцелуем.

Смех с поцелуем – это вкусно, вообще-то. Как клубника со сливками.

И правда, чего так долго упиралась-то?

Мы просто сидели, смотрели друг на друга, пили вино, слушали музыку. Каждый думал о своем, но, наверно, об одном и том же.

– И все-таки, Дин, как ты догадалась? – спросил Игорь, когда официант в очередной раз сменил пустые бокалы на полные. Взяли бы сразу бутылку и не парились.

– Что ты – это… ты? Шутки подсознания. Голоса я плохо запоминаю. Парфюм у тебя был другой, забивал запах тела. Тактильного контакта тоже не было. Какая-то… не знаю, аура? Что-то на тонком уровне, общее ощущение. Сразу возникла мысль, что мы где-то пересекались. Помнишь, я еще спросила? Но ты сказал, что если бы виделись, запомнил бы. Если честно, меня это очень сильно раздражало – что не могу вспомнить. И ты, соответственно, тоже раздражал. Наверно, больше поэтому, а не потому, что цеплялся ко мне без конца. Я даже не знаю, в какой именно момент подумала о клубе. Просто…

Тут я прикусила язык, потому что чуть не сказала о цепочке «Дина – Ринка – Славка – Сергеич». Палить Ринку было ни в коем случае нельзя.

– В общем, не знаю. Как будто что-то подсказало. Но не думала, что именно с тобой… тогда. Думала, кто-то из дейта. Из остальных пятерых. До самого лифта. А ты?

– А я только в лифте понял. До этого про клуб даже не думал. Но ощущение, что встречались раньше, тоже сразу появилось. И тоже очень сильно раздражало.

– Скажи… а ты после того раза был в клубе?

– Сначала надеялся снова с тобой встретиться, – он рассмеялся с горечью. – Каждый раз подавал заявку, ходил на дейт. И каждый раз уходил домой. Никого не отмечал. Но так делать нельзя, это нарушение правил. Поэтому перестал.

– Я не стала вступать. Поняла, что подсяду. Уж слишком хорош был первый раз.

– Я запомнил твои слова. Что это был самый чумовой секс в твоей жизни. Ты правда, думала, что мужчина просто так отпустит женщину, которая это сказала?

– А больше ты ничего не запомнил на этом фоне? Что я не ночная фея, а самая обычная баба, которая хочет самых обычных отношений?

– Запомнил. И про целлюлит, и про мигрень, и про клубнику на даче.

– И это тебя не пугает?

– Не буду врать, – Игорь поймал мою руку. – Не до усрачки, но пугает. Но я готов рискнуть.

Где-то под солнышком полыхнуло – одновременно теплом и мятным холодком. Как будто собиралась прыгнуть с тарзанки и стояла на мосту, глядя вниз. И будто кто-то сказал за меня, но моим голосом:

– Хорошо, давай рискнем.

Глава 20

Это уже было в моей жизни: такси, огни ночного города, рука в руке, терпкий привкус желания и предвкушение первого раза. Было – но не так. Потому что первый раз был… не первым.

Игорь коснулся губами моих пальцев – как в тот вечер, но я отдернула руку. Может, даже слишком резко.

– Пожалуйста, давай не будем пытаться повторить то, что было тогда, ладно? Все равно не получится.

– Хорошо, – неожиданно он таким же резким движением притянул меня к себе.

Наверно, этот поцелуй, горячий, сладко порочный, длился бы вечно, если бы водитель со смешочком не поинтересовался, не мешает ли он нам.

– Нисколько, – ответил Игорь. – Главное – чтобы мы вам не мешали. Хотелось бы доехать живыми и продолжить дома.

– А кстати, куда мы едем? – спохватилась я.

– Ко мне. А что?

– Ничего.

Но про себя я хихикнула, вспомнив, как когда-то к нашему породистому фоксу привозили подруг на вязку, и никогда не наоборот. Мальчики нервничают в незнакомой обстановке, так объяснила это мама. И я очень даже допускала, что этот мальчик тоже нервничает. Еще бы, если вдруг решился изменить свою жизнь. Не попробовать, а именно рискнуть. Может, конечно, и не получится, но это уже другой вопрос, профессор.

Судя по тому, что было видно из окна, мы ехали куда-то в сторону залива. Остановились у аккуратного, буквально вылизанного двухэтажного таунхауса с крохотными палисадничками и гаражиками в цокольном этаже.

– Симпатично, – оценила я, глядя на угловой модуль с полукруглым эркером.

– Когда идет снег, сижу там и пью кофе. И смотрю в сад.

Вдруг страшно захотелось этого – сидеть вечером на диване в эркере и смотреть, как падает снег. Вдвоем.

Может, будет? Я все еще не могла поверить в то, что происходит. Но очень хотелось.

За входной дверью оказалась не прихожая, а маленький холл с лестницей, ведущей наверх. Я оглядывалась с опаской, как кошка в новом месте. Как будто кто-то мог выйти и спросить: а ты что тут делаешь?

– Не крадись, – Игорь словно услышал мои мысли. – Никого нет.

Мы поднялись на второй этаж, и он открыл одну из трех дверей. Света с площадки хватило, чтобы разглядеть просторную спальню. Два окна закрывали плотные жалюзи. Замок мягко клацнул, и мы оказались в темноте. Полной. По спине словно провели холодными пальцами.

– Предлагаю компромисс, – крошечными шажками, чтобы ни на что не наткнуться, я подобралась к окну и нащупала цепочку.

Повернула планки – в комнату пробилось немного света от уличного фонаря. Маловато будет. Потянула цепочку, жалюзи поднялись. После темноты показалось, что стало очень светло.

– Иди сюда!

Да – те самые интонации, мягко и бархатно. То, что мне было нужно! Подошла послушно – как утка на манок. Расстегнула две пуговицы на рубашке, уткнулась носом, жадно внюхиваясь в тот самый запах, на который тело отозвалось мгновенно, тепло и влажно.

К черту! Все к черту! Просто возьми меня – сейчас!

Он раздевал меня, и я таяла под его руками, как сливочное мороженое. Казалось, что превращаюсь в сладкую лужицу, которая вот-вот просочится сквозь пол и перекрытия на первый этаж.

Потянув вниз символическую полоску кружева, Игорь легко провел мизинцем между ногами, словно проверяя: ну как там, все готово?

Еще как готово! Меня пробило дрожью, сначала мелкой, как пузырьки шампанского, потом крупной – ну скорее же!

Но он явно не собирался торопиться. Слегка подтолкнув, заставил меня опуститься на кровать и встал рядом на колени. Развел мои ноги, закинул их себе на плечи, наклонился надо мной.

– А знаешь, в том, чтобы видеть, есть свои плюсы. Я уже забыл, как это – когда смотришь.

– И как?

– Тебе как сказать, прилично или нет?

– Неприлично. Очень неприлично.

– Тогда… – он медленно провел языком между складками, собирая обильно сочащуюся влагу. Бросил на меня быстрый взгляд, поймавший отблеск уличного света. – Тогда пиздато. В тему, да? Давай вместе?

Поймав мои руки, он прижал их к лобку.

Скользко, как по шелку… Оказывается, можно растворяться в ощущениях не только в полной темноте. Вот так, видя и угадывая в призрачном свете, тоже можно. Не хуже. Особенно если взгляды скрещиваются в одной точке.

– Знаешь, а мне тогда очень хотелось тебя увидеть, – самым кончиком языка он касался клитора, словно поддразнивал, а я смотрела, задыхаясь, как его пальцы ныряют во влагалище, погружаются все глубже и возвращаются – теплые, влажные.

– Включи свет, – то ли спросила, то ли попросила.

Дотянувшись, Игорь включил бра, открыл ящик тумбочки, достал тускло блеснувший квадратик. Интересно, почему мне раньше казалось, что надевание презерватива какой-то антисекс? Может, все зависит от того, кто надевает и… хм… на что?

– Можно мне?

Раскатывая скользкий прохладный латекс, я ласкала член, вставший крепко и твердо, жадно разглядывала ствол с проступившими венами, четко и красиво очерченную головку. Вспышки бэка и форварда слились воедино: воспоминание о том, как он входил в меня, и предвкушение того, как это будет сейчас.

Я сказала, мы не сможем повторить то, что было? Да, все оказалось иначе. Может, не тот идеальный абстрактный секс, сосредоточенный в ощущениях, но… Наверно, только сейчас я поняла, чего тогда не хватало в нем. Он был горячим – да. Но в нем не было тепла. Парадокс? Вспомнилось блоковское – «жар холодных чисел». Да, как-то так. Как будто соприкасались, сливались только тела, а души…

Души наблюдали настороженно, почувствовав что-то особенное.

Это ты? Правда? Да ладно, не может быть!

– Иди ко мне, – прошептала я и застонала, когда он вошел.

Так, как будто заполнил собою пустоту во мне. Во всех смыслах…