Текст книги "Идеальное свидание (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 13

Не доехав пару кварталов, я попала в глухую пробку. Хоть бросай машину и иди пешком. Что в итоге и сделала, кое-как приткнувшись у поребрика. Знак запрещал парковку в ночь на понедельник, а сегодня был вторник, к тому же день.

Когда я добралась до бизнес-центра, основной поток народа уже схлынул, у лифтов никого не было.

– Опаздываете, Дина Андреевна, – прилетело из-за спины.

Я могла, конечно, огрызнуться или вообще послать по известному адресу, но словно кончился завод. Не хотелось уже ничего. Абсолютно ничего.

Ну вот и монетка прилетела, подумала я. Пожала плечами и вошла в лифт, гостеприимно распахнувший двери. Щукин – следом. Встали на максимально возможном удалении, прижавшись к противоположным стенам и глядя в стороны.

Проехав полтора этажа, лифт дернулся, встал, и тут же погас свет.

– Прекрасно, – хмыкнула я. – Все дерьмо к нашему берегу.

Подсвечивая телефоном, Щукин понажимал всякие кнопки, попытался вызвать диспетчера. После долгого молчания тот наконец откликнулся и сказал, что замкнуло какой-то контур, придется подождать.

– Прекрасно, – повторила я.

Меня вдруг начало знобить, стало трудно дышать. Клаустрофобия? Никогда ею не страдала, наоборот, не любила большие открытые пространства. Нет, это явно что-то другое.

Я еще сильнее втиснулась в стену, закрыла глаза, как будто и так не было темно.

Дежавю…

Острое, волнующее ощущение того, что рядом кто-то есть. Мужчина – незнакомый мужчина, с которым, возможно, будет секс. Запах и вкус, голос, прикосновения… Выпавшее из чувственной обоймы зрение увело за собой обыденность, оставив мистику и магию ночи.

Сердце колотилось все сильнее, словно хотело сломать грудную клетку и лягушкой выпрыгнуть наружу. Ноги дрожали, подгибались в коленях. Я уловила движение, и почти в ту же секунду его губы накрыли мои – тяжело и горячо.

Я замерла, не веря себе.

Не может быть… не может!

Или все-таки может?

Я исключила первого из шестерых, того, с кем провела тогда вечер, потому что казалось: его узнала бы, почувствовала. Но, похоже, сознание отвергало его в зримом облике – слишком обычного, слишком земного, тогда как подсознание вопило и топало ногами.

Уже не думая ни о чем, я подалась вперед, но встречное движение погасило порыв и еще сильнее вжало меня в стену. Я узнавала, узнавала его – и то, как тонко он обводил мои губы языком, и как собирал их своими, чтобы тут же раздвинуть и поймать мой язык. Узнала, как плотно легла в ладонь грудь, когда он вытащил из юбки блузку и забрался под нее, сдвинув вверх лифчик. Узнала наконец его запах, пробившийся сквозь тяжелый парфюм, как росток сквозь асфальт, – запах чистого мужского тела, свежего пота, запах возбуждения и желания.

– Черт, это правда ты, – прошептал он, и я узнала их, те особые интонации, с которыми никогда не говорил Щукин.

Да потому что это не Щукин целовал меня сейчас, а тот незнакомец-невидимка из клуба, и я не знала, как их совместить. Или, точнее, не хотела совмещать.

Член твердо упирался мне в живот, флеш вспыхнул в темноте ослепительной искрой, только не зрительный, а чувственный: как глубоко и плотно он входил в меня. Желание вспороло тело горячей стрелой, от горла к животу, между ног мгновенно набухло, влажно и скользко. Я поскуливала тихо, запрокинув голову, а его губы медленно опускались по шее, от подбородка к ямочке между ключиц.

Все вокруг исчезло. Никакого лифта, никакого бизнес-центра – ничего. Только ночь, только темнота, и мы вдвоем. Но эту иллюзию разорвал хрип из динамика и голос диспетчера:

– В лифте! Сейчас поедем!

Вспыхнул свет, и я увидела на лице Щукина то же самое растерянно-недоумевающее выражение, как и на планерке. Только на этот раз оно не исчезло через секунду.

Лифт дернулся и поехал, я еще успела судорожно вернуть на место лифчик и заправить блузку. Двери разошлись, Щукин пропустил меня вперед, и я рванула по коридору с такой скоростью, как будто за мной гнались волки.

Никто за мной не гнался, кстати. Остановившись у своей двери и не попадая ключом в замочную скважину, я оглянулась воровато через плечо – и никого не увидела. Коридор был пуст. В кабинете, бросив сумку мимо стула, закрыла дверь изнутри. Села за стол, обхватила голову руками.

Монетка, говоришь, прилетела?

Вот теперь я точно не знала, что делать. Здравый смысл вопил во всю глотку: беги, дура, беги со всех ног. Раньше – это были даже не цветочки, а бутончики. А вот сейчас ты вляпалась так, что хрен откопаешься.

Запищал телефон, и я посмотрела на него как на ядовитую гадину. Но это была всего лишь секретарша Сергеича, которая передала: босс желает знать, что я там решила.

Да-да, я тоже желала знать. Но не знала.

Потому что ситуация теперь выглядела предельно просто. В темноте, не видя друг друга и ничего друг о друге не зная, мы монтировались идеально. А на свету друг друга просто не выносили. Как будто две разные ипостаси – дневная и ночная. А еще я понимала, что, вопреки здравому смыслу, уйти сейчас будет крайне сложно.

Если бы я услышала о таком или прочитала, подумала бы, что это какой-то бред, – настолько все было абсурдно. Однако происходил этот самый бред не с кем-то, а со мной. Наяву.

Побродив по кабинету взад-вперед, я вышла в коридор и медленно, как загипнотизированный удавом кролик, двинулась в директорскую сторону. При этом абсолютно не представляя, что буду говорить. Ноги словно сами вели меня туда.

Секретарши в предбаннике не было, зато у окна стоял Щукин и смотрел во двор. Удрать я не успела – он услышал шаги и повернулся.

Глава 14

Это было как в кино, когда герои смотрят друг на друга, а все вокруг впадает в летаргический сон, даже мухи застывают в полете. Мне показалось, что это продолжалось долго, но вряд ли на самом деле было так. Не выдержав его взгляда, я сморгнула и отвернулась. И поняла, что надо уходить. Резко, рывком. Как отрывают восковые полоски для эпиляции. Потому что находиться рядом с мистером Хайдом, зная о докторе Джекиле*, не смогу.

Паузу прервал Сергеич, вышедший в предбанник.

– А, Дина. Что вы решили?

– Ухожу, Руслан Сергеевич, – взяв из принтера лист бумаги, я нашла ручку и начала писать новое заявление. Под аккомпанемент давящей тишины, которую нарушало лишь цоканье настенных часов.

– Значит, ваша проблема с Игорем Николаевичем не разрешилась? – уточнил он, когда я протянула ему лист.

– Н-нет, – с запинкой ответила я. – То есть все нормально с Игорем Николаевичем. Я просто хочу уйти. С завтрашнего дня.

– Подождите, Дина Андреевна, – возразил он. – Мы как с вами договорились? Если проблема не решится за две недели, я вас отпускаю без отработки. А теперь вы говорите, что причина уже в другом. Вы просто хотите уйти.

– Пожалуйста, Руслан Сергеевич, – я почувствовала, что еще немного и позорно разревусь. – Давайте без хитростей, ладно? Я принесла вам заявление за две недели. Они прошли. Мне сходить за ним? На нем дата стоит.

– Да отпустите вы ее, – морщась, как от зубной боли, вмешался Щукин… – Насильно будете держать, что ли?

– Хорошо, – точно так же скривился Сергеич, подписывая заявление. – Значит, ищите нового пресс-секретаря, Игорь. Это ваша зона ответственности. У Арины все-таки другая специализация, она аналитик.

– Понял, – Щукин резко развернулся на пятках и ушел в свой кабинет.

– Печально, Дина, печально, – покачал головой Сергеич. – Но он прав, насильно вас никто здесь удерживать не будет.

Я почувствовала себя глобальной свиньей, потому что он всегда относился ко мне очень хорошо, а я сейчас подкладывала ему как раз эту самую свинью.

– Простите, Руслан Сергеевич, но мне правда надо уйти. Это… личное.

– Значит, все-таки Щукин, – он покосился на закрытую дверь. – Ну что ж… может, это и к лучшему. Нам будет вас не хватать. Надеюсь, найдете себе хорошее место.

Я тоже надеялась. Точнее, хотела надеяться, потому что ничего другого на примете так и не появилось. «Подушка безопасности» у меня имелась, дороги на биржу фриланса знала, голодная смерть в ближайшей перспективе не грозила, но все равно ощущение было такое, словно делала шаг в пропасть.

В отделе новость произвела эффект разорвавшейся бомбы. Даже Ринка, которая знала, все равно была в шоке. А уж Юрка и Вероникой и подавно – и наверняка сразу подумали о том, что новый начальник вряд ли будет так снисходителен к их косякам.

– Да, Дина, убила наповал, – вздохнула Вероника. – Поляну-то хоть накроешь?

Черт бы подрал эти дурацкие традиции. Я просто досидела бы день до конца, собрала все вещи в коробку… Ах, да, машина ведь за два квартала, вот гадство! Придется идти за ней, подъезжать. Ладно, пока будем чай пить, народ начнет расходиться, легче будет приткнуться.

– Накрою, – кивнула рассеянно, прикидывая, что лучше: добежать до ближайшего магазина или заказать торт в доставку.

Не успела я дойти до своего кабинета, как тут же следом подскочила Ринка.

– И что? – спросила, закрыв дверь.

– Это он, – я села за стол и положила голову на скрещенные руки.

Мне было нехорошо. Не только душевно, но и физически. Как будто тело обиделось за то, что ему не перепало секса, и теперь мстило. Кружилась голова, сердце выдавало рейв, да еще и живот тянуло, как перед месячными.

– Кто он? – Ринка села напротив и подергала меня за рукав. – И что он?

– Щукин. Это он. Мне не показалось. Это с ним мы в клубе трахались.

– Да ладно? Как ты узнала? Он тебе сказал?

– Неважно, – мне не хотелось рассказывать про сцену в лифте. – Но это точно он. И он тоже знает. Вот поэтому и ухожу.

– Ни фига не понимаю, Дин.

– Да что тут не понимать? У нас был просто чумовой секс тогда. А в реальности я его терпеть не могу, он меня тоже. Послушай, мне плевать на ваш сраный клуб и ваши правила. Я в нем не состою. Я просто не хочу его видеть каждый день. Щукина. Вот и все.

– Дин, мне очень неловко, правда, – я так и сидела носом в руки и не видела ее лица, но, судя по голосу, она едва не плакала. – Не думала, что так получится. Когда приглашала тебя.

– Рина, давай не будем об этом, – я все-таки подняла голову и посмотрела на нее. – Вот меньше всего мне сейчас интересно, о чем ты тогда думала. Без обид. А если тебе прямо так неловко, сходи в перерыв за тортом. Деньги отдам.

– Хорошо, – она вздохнула и встала. – Надеюсь, на наши отношения это не повлияет.

– Ну если учесть, что видеться каждый день мы не будем, то не повлияет.

Фраза получилась какая-то кривая и двусмысленная, но мне было все равно.

Вот вообще на все сейчас было наплевать. Только досидеть как-то этот день, уйти и больше никогда не возвращаться.

Разумеется, на работу я забила, хотя было что-то срочное. Все, это уже не мое. Собрала вещи в коробку, в обед перегнала машину поближе, отнесла все туда, включая два принесенных из дома кактуса. Ринка купила тортик, бутылку вина и какие-то нарезки. Вечером посидели часок в спейсе. Разумеется, о моем уходе все узнали, забегали попрощаться. Было грустно, но как-то… вяло грустно. Как будто пережгло нервные окончания.

Ну вот и все, сказала я себе, закрыв кабинет и отдав ключ Ринке. Вот и все… Это было хорошее время, но оно закончилось. Может, и правда к лучшему.

Выйдя на улицу, мы попрощались и разошлись в разные стороны.

– Дина! – услышала я, открывая машину.

И даже, наверно, не очень удивилась.

* * *

*имеются в виду персонажи повести Р. Л. Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда»

Глава 15

Как-то меня научили нехитрому приему общения с телефонными мошенниками и спамерами. Звонят с незнакомого номера – просто сними трубку и молчи. Пусть начинают говорить сами. Здороваться, что-то предлагать, требовать сообщить код – неважно. Пока ты не ответил – мяч у тебя. Даже простое «да» или «алло» – это уже контакт. Сейчас я тоже использовала этот прием, но в реале. Стояла и ждала, когда Щукин продолжит.

– Подожди!

Он подошел ближе, и я невольно сделала шаг назад. Вот только отступать было некуда, потому что уперлась в крыло. Может, быстро шмыгнуть внутрь, заблокировать замки, завести и уехать? Ну а что? Дают – бери, бьют – беги. А еще лучше – бери и беги. Вот только тут брать больше нечего. Все что можно я уже взяла. Одноразово. А, нет, еще был довесок в лифте, бонусом.

– Дина, давай поговорим!

– Черт, да о чем нам с тобой говорить? Мы с тобой только трахаться можем. В темноте. Пока друг друга не видим. Единственный вариант – это если я вступлю в клуб, и мы будем с тобой заранее договариваться, когда там встретимся. Злостно нарушая правила.

Щукин молчал, глядя под ноги. Ну правда, что тут скажешь? И все-таки он нашел что. Глупее не придумаешь.

– Как ты догадалась?

По запаху, блядь! Какая тебе разница?

– Неважно.

Он подошел еще ближе, почти вплотную, и у меня задрожали колени. Вот оно, предающее, сука, тело из романов! Хорошо было на что опереться, а то упала бы, наверно.

– Давай где-нибудь сядем, кофе выпьем.

Кофе? Я на психе полторта сожрала и кофе ведро выпила. У меня аквариум внутри. С золотыми рыбками. Отстань, а?

– Игорь, оставь меня в покое.

Надо же, я первый раз назвала его по имени. Даже в мыслях он был Щукиным или «этой сволочью».

– Дина! Пожалуйста…

Ты ведь не отцепишься, да? Ты как зануда, которому легче отдаться, чем объяснить, почему не хочешь?

Ой, только вот не надо про отдаться! Тело все слышит и сразу делает стойку. Ему плевать на всякие там моральные экзерсисы, оно просто хочет – и все, хоть тресни. Ему нет дела, что будет потом, ему надо здесь и сейчас. А там хоть трава не расти и не рассветай.

– Хорошо, – обреченно сказала я и поставила сигналку. – Идем.

До ближайшей кафешки мы шли молча. Не глядя друг на друга и вообще на пионерском расстоянии. Мне всегда было интересно, почему так говорят. Если верить маме, в ее детстве в пионерских лагерях так танцевали на дискотеке. Чтобы между мальчиком и девочкой еще пионервожатая могла втиснуться. Жестокие были нравы!

– Что ты будешь? – спросил он, когда в кафе я села за стол в углу.

– Эспрессо.

– И все?

– Да.

Щукин… ладно, пусть будет Игорь, какая разница? Игорь подошел к стойке, сделал заказ, вернулся. Снова повисла тяжелая тишина.

Слушай, дядя, ты уже или вешайся, или освобождай табурет. Не жди, что я буду говорить. Потому что ничего хорошего точно не скажу.

– Дин… а может… мы попробуем?..

– Что попробуем?

В этот момент нам как раз принесли кофе, и я поймала себя на желании попробовать вылить содержимое чашки ему на голову. Представила эту красивую картину – и как прорвало.

– Послушай, ты своими придирками вынудил меня уйти с работы. Я не знаю, куда пойду. Ничего нет на примете. И теперь говоришь: а давай что-то там попробуем? Ты вообще в своем уме? С какого хрена мне с тобой что-то пробовать?

На самом деле последней каплей стала утренняя сцена в лифте. Если бы не это, возможно, и осталась бы. Пока он держал дистанцию, я вполне могла работать, спрятав подозрения в защечный мешок.

– Дина…

Его ладонь тяжело легла на мою, и у меня перехватило дыхание, когда вспомнила, как он касался губами моих пальцев. С трудом проглотив слюну, я высвободила руку.

– Хорошо, давай открытым текстом. Последний год после развода я жила как лягушка в болоте. Подруга предложила встряхнуться. Я согласилась… сдуру. Показалось: ачетакова, перепихнуться разок неизвестно с кем. Когда не видишь – вроде нещитово. Дрочево с 3D-эффектом. Виртуальная реальность. А получился самый крутой секс в моей жизни.

Я смотрела на него в упор и заметила, как дрогнули зрачки. Как тогда, на планерке.

– Вот поэтому я не осталась в клубе. Чтобы не подсесть. Потому что это наркотик, Игорь. Тяжелый наркотик. Идеальный секс. Мне одного раза хватило, чтобы планка задралась выше облаков.

– Ты права, – вздохнув тяжело, он опустил глаза. – Это действительно наркотик.

– Давно ты там?

– С самого начала. Четыре года. Тоже после развода.

– Только там?

– Пробовал что-то, но не получалось. Последние два года – да, только там.

– Пробовал… – я сделала глоток, и кофе кончился. – И со мной ничего не выйдет. Извини, но только трахаться с выключенным светом – этого мне мало. Я хочу нормальных отношений. Не только ночью, но и днем. А днем мы друг друга бесим до визга. А еще у меня целлюлит. И мигрени бывают. И ПМС с месячными раз в месяц. Да и вообще я та еще злобная сука. Совсем не прекрасная фея ночи. Обыкновенная баба с бабскими закидонами. А самое ужасное знаешь что? То, что для своего мужчины я хочу быть единственной. Замуж хочу, детей хочу. В старости клубнику сажать на даче вместе, внуков нянчить. А вот чего не хочу, так это пробовать. Чтобы через месяц, через год или через два стало ясно: попробовали, но не получилось.

Поставив чашку на блюдце, я взяла сумку и встала. Хотела уйти, но притормозила. Коснулась его плеча.

– Спасибо тебе, Игорь.

– За что? – он криво улыбнулся.

– За то, что помог понять, чего я хочу на самом деле. И что для меня важно.

Я шла к двери, и спина подгорала под его взглядом. Глаза затянуло слезами.

Отставить! Я все сделала правильно. Понятно?

Глава 16

Когда уходишь с работы – это как маленькая смерть. Тебя там уже нет, а жизнь идет своим чередом. Может, сначала будут вспоминать, может, кому-то тебя будет не хватать, но со временем забудут. В лучшем случае скажут мимоходом: да, была у нас такая Дина Малышева, пресс-секретарь. А ты словно сидишь на облачке, свесив ноги, посматриваешь вниз. Первое время зудит: как же там без меня. Потом проходит.

Звонила Ринка, рассказывала новости. Так, словно я заболела и скоро вернусь. Но это все было уже настолько далеко… Не прошло и нескольких дней, а казалось, будто пролетели годы.

Я дала себе неделю на дезинфекцию – так я назвала этот процесс. Первый день просто провалялась до вечера. Проснулась к обеду, притащила еду в постель, лежала, пырясь в потолок и повторяя снова и снова: я все сделала правильно.

Но ведь если приходится себя в чем-то убеждать, значит, сомневаешься, не так ли?

Два следующих дня я посвятила генеральной уборке. Мне вечно не хватало времени. Устаревшая методика флай-леди – это как раз было для меня. Тут чуть-чуть протерла, там что-то помыла, здесь выбросила. Для самых грязных работ вроде мытья окон и подвесных потолков раз в год вызывала клининг. Но деньги теперь следовало экономить. Поэтому купила на Озоне недорогого окномоя и засучила рукава.

Робот-пылесос у меня уже был. Какого бы еще домашнего раба прикупить?

Ответ просился нецензурный. Того, который на букву Ё. Тело, которое подразнили близкой возможностью роскошного секса, ушло в глубокую оппозицию. Оно тупо хотело трахаться и всякие рассуждения о триединстве духа, души и тела посылало на тот самый вожделенный орган. То есть меня вместе с ними. Ему было наплевать на клубнику в старости.

Дура, говорило оно, у нас с тобой и дачи-то нет. И клубнику мы не любим. А до старости с таким подходом можно элементарно не дожить. Регулярный качественный секс – залог женского здоровья. И не только женского.

Такие провокации следовало давить в зародыше, пока не пустили корни. Физической активностью – в самый раз. Уборкой, например.

К вечеру следующего дня квартира сияла. Легче не стало. Откупорив бутылку французского вина из гостевой заначки, я включила забойное порно и занялась суррогатным развратом. В процессе было очень даже неплохо, но растянуть эту фигню надолго у меня никогда не получалось. Такой автоскорострел. После чего стало еще тоскливее.

И что? Может, пойти в бар и склеить какого-нибудь мужика? По сути, будет то же самое. В Сочи я хоть поправку делала на курортный роман, да и фактуру выбрала самую для него годную. Пляж – товар лицом. То есть не лицом, а… ну ясно чем. И настроение тогда у меня было как у выздоравливающей после затяжной болезни. А сейчас, наоборот, самое что ни на есть больняцкое.

Чем там еще малохольные аристократы лечили душевные недуги? Поездкой на воды? Или в кругосветное путешествие?

В круиз я бы прокатилась, но, опять же, следовало экономить. Поэтому села в машину, заправила полный бак и поехала в Новгород, куда собиралась вот уже лет пять. Походила, посмотрела, пообедала в псевдорусском ресторане, послала Ринке селфи.

И снова легче не стало. Душа лечиться отказывалась. И это наводило на неприятные мысли: а может, дело не только в том, что активно сопротивляется взголоднувшее тело?

Нет. Нет. Нет. И еще сто двадцать три раза нет.

Никаких Щукиных. Никаких «попробуем». Даже если я все-таки и подцепила эту заразу… ну, скажем, во время тесного контакта в лифте, лучше переболеть ею в легкой форме сейчас, чем потом лечить хирургически. Однако сама по себе эта мысль мне не понравилась. Потому что не хотела я этого.

Мамойхристомбогомклянусь!

Ночью в гостинице я вынужденно стала донором крови для орды клопов. Хорошо хоть на органы не разобрали. Невыспавшаяся и злая, позавтракала в ресторане чем-то малосъедобным и отправилась домой. По пути чуть не попала в аварию, постояла в пробках и приехала, буквально купаясь в ненависти ко всему живому. И мертвому тоже.

– Диночка, а к тебе мужчина какой-то приходил, – высунула нос из своей двери соседка-пенсионерка Люся Пална. У нее был очень чуткий слух, и при малейшем шорохе на лестничной площадке она прилипала к глазку. – Симпатичный.

Интересно, как можно разглядеть симпатичность мужчины в дверной глазок? Они через него все страшные, как маньяки из триллеров. Но будь он хоть почивший в бозе Ален Делон в его молодые годы, я бы не открыла. Потому что прийти ко мне вот так, без приглашения и объявления войны, мог либо жулик, либо бывший муж, что маловероятно, либо…

Вот либо – точно не надо.

А мне казалось, я выразилась предельно ясно. Но кое-кто, походу, не понял. Или… наоборот, как раз понял правильно? Тогда еще страшнее.

Щукин, ты решил взять меня измором? Не выйдет. Я могу хоть месяц из дома не выходить. Большой плюс удаленки. Воздухом можно дышать на балконе, гулять по беговой дорожке, а еду привезет доставка. Кстати, надо продукты заказать. С запасом. И с пометкой «не звонить по телефону».

Прикинув грузовместимость холодильника, я сделала заказ на роту голодных солдат. Не прошло и часа, как в домофон позвонили.

– Кто? – спросила я с опаской.

– Доставка, – бодро ответил мужской голос.

Что-то слишком быстро, подумала я, уже нажав на кнопку. Выглянула в окно – грузовика с идиотской надписью «Кому-то везут продукты» во дворе не наблюдалось. Приоткрыла дверь на цепочку и увидела, как из лифта выходит парень в зеленом комбезе.

– Приятного дня, – улыбнулся он во весь рот, протиснув в щель нечто в крафте.

– Спасибо, и вам, – машинально ответила я.