Текст книги "Идеальное свидание (СИ)"
Автор книги: Евгения Серпента
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Глава 9
Новость не вызвала у меня никаких эмоций. Ну почти никаких – кроме легкого любопытства. Пресс-служба подчинялась напрямую генеральному, с исполнительным мы сталкивались постольку-поскольку. Прежний три месяца назад ушел на пенсию, на это место претендовали несколько аборигенов, но генеральный, видимо, решил взять кого-то со стороны. Ну вот и взял. Ну и ладно.
– И что? – спросила я, поскольку Кира явно ждала этого вопроса. – Как он?
– Молодой мужик, – она азартно блеснула глазами. – Симпатичный. Неженатый.
– Блатной, что ли? Молодой-то?
– Да хрен знает. Наверно. Бабы спешно обновляют гардероб и прически.
– Ну ясное дело, – я закатила глаза в потолок. – Сезон охоты открыт. Молодой – насколько молодой?
– Тридцать пять.
Тут лифт остановился на моем этаже, и я пошла к себе. Сначала в кабинет, потом заглянула в спейс.
– Всем привет, – сказала с порога.
– Дина, с возвращением! – наперебой загомонили трое моих подчиненных: две тетки и один парень. – Загорела, похорошела. Хорошо отдохнула?
– Прекрасно. Арина, зайди ко мне.
Она пришла через пять минут, села, расправив юбку, и заявила не без зависти:
– Аж смотреть на тебя противно, Малышева. Молодая, красивая. Хочу в отпуск!
– Ты уже была, – я положила перед ней связку ее любимой чурчхелы.
– Я была с якобы мужем. А хочу в нормальный отпуск.
– Ладно, это все лирика. Что там за новый исполнительный?
– Игорек-то? – выпятила губу Ринка. – Доложили?
– Кира в лифте. Говорит, на него уже прямо охота идет.
– Ну… фактурный парень, ничего не скажешь. Главное – неженатый. Я бы, может, и закинула удочку, но, боюсь, молодые девки затопчут.
– Ты – и боишься? – рассмеялась я.
А про себя подумала: не в этом дело. Ты слишком подсела на секс в темноте, Рина, нормальные отношения уже не привлекают.
И тут же другая мысль, причем не в первый раз.
Интересно, зачем все-таки она пригласила меня в клуб? Вряд ли я открыла ей глаза на то, что это тяжелый наркотик. Поняла, что сама вляпалась по уши, и решила за компанию затащить меня? Мы дружили четырнадцать лет, с первого курса, и я меньше всего склонна была заподозрить ее в какой-то умышленной гадости. Но кто знает, кто знает…
Развить тему помешал звонок на корпоративную симку: секретарша генерального сообщала, что босс требует меня пред свои царские очи.
– Извини, – сказала я Ринке, нажав на отбой. – Сергеич зовет. Соскучился, походу.
На самом деле вызов этот ничего хорошего не сулил. Либо мои без меня что-то накосячили, либо начальство придумало нам какой-нибудь новый геморрой.
Однако я ошиблась. Генеральный оказался в кабинете не один. За приставным столом сидел мужчина в строгом сером костюме, с галстуком на тон темнее. Интересный, однако противное самодовольное выражение портило все впечатление.
– Добрый день, – поздоровалась я настороженно, притормозив на входе.
– Добрый день, Дина Андреевна, – Руслан Сергеевич махнул рукой в сторону свободного стула. – Проходите, присаживайтесь. Хочу вас познакомить с нашим новым исполнительным директором. А его, соответственно, с вами. Игорь Николаевич, Дина Андреевна – наш пресс-секретарь.
Так вот ты какой, северный олень! Ну не удивительно, что дамы расчехлили ружья. Странно другое – что никто до сих пор не поймал и не окольцевал. Либо это в принципе неберущийся интеграл, либо уже побывал там и разочарован.
Разглядывая меня в упор, он слегка привстал и кивнул, но не сказал ни слова.
– Очень приятно, – буркнула я, усаживаясь напротив.
– Игорь Николаевич по первому образованию ваш коллега. Поэтому теперь вы будете работать с ним в тесном контакте.
О как! Молодец Сергеич, свалил часть рутины на более компетентного в этом вопросе зама. И кто бросит в него камень? А зам, значит, по первому образованию журналюга? Интересно, кто по второму?
– Думаю, ему захочется получше узнать, как организована ваша работа, – он посмотрел на часы. – Прошу прощения, у меня сейчас встреча.
Ага, ясно, знакомство состоялось, выметайтесь. И стоило вызывать? Этот павлин и сам мог ко мне зайти. Или точно так же потребовать к себе через секретаршу, она у них с Сергеичем общая.
– Пойдемте в мой кабинет, – то ли предложил, то ли приказал новый начальник.
А голос у него оказался, как ни странно, довольно приятный. Мягкий такой баритон. Неожиданно. Я думала, будет что-то резкое, с металлом. Или, наоборот, жиденький тенорок.
– Ну, Диана Андреевна, расскажите о своем подразделении, – предложил он, когда мы перебрались через предбанник в соседний кабинет, а точнее, кабинетик.
– Дина, – поправила я сквозь зубы.
Вот уж, казалось бы, мое имя трудно исказить, но ему удалось. И даже не подумал извиниться, притворился глухим. Раздражение подскочило на порядок. Изо всех сил пытаясь сдерживать его, я рассказала о работе пресс-службы.
– То есть вас четверо? – уточнил Игорь – на Николаевича в моем восприятии он не тянул.
– Да. Я, медиа-аналитик и два менеджера.
– Медиа-аналитик! – ухмыльнулся он. – Не в обиду, но, на мой взгляд, вполне хватило бы пресс-секретаря и одного менеджера.
– Серьезно? – вот тут я уже не выдержала и выпустила когти. – А по второму образованию вы кто, Игорь Николаевич?
– Экономист.
– Не в обиду, но у вас оба образования, похоже, мимо кассы, если вы не знаете, зачем в компании нужен медиа-аналитик. Поясню. Для анализа медиарепутации компании и оценки ее присутствия в информационном поле. Что такое медиарепутация, надо рассказать?
Он молча разглядывал меня, чуть сдвинув брови. Как будто изучал экзотическое насекомое, осмелившееся на него шипеть.
– Спасибо, Дина Андреевна, не стоит. Будьте добры, подготовьте мне список публикаций в СМИ за последние три месяца. Со ссылками, если есть интернет-вариант. Желательно побыстрее. Можете быть свободны.
Выйдя из кабинета, я пожалела, что не могу от души бахнуть дверью. Но выматерила его про себя конкретно.
А еще у меня почему-то возникло смутное ощущение, что мы уже где-то пересекались.
Глава 10
Прошла неделя, другая, и стало окончательно ясно: с Игорем Николаевичем мы не сработаемся. Либо он, либо я. А поскольку его уход был за гранью реальности, я начала закидывать удочки насчет вакансий. Идти с понижением на меньшую зарплату не хотелось. Но хорошие должности в нашей сфере – да, собственно, как и везде – чаще всего занимают по знакомству. И ничего странного в этом нет: хочется взять того, о ком хоть что-то известно, а не просто какого-то человека с улицы.
В компанию я попала четыре года назад благодаря Ринке: у ее Славки связи были повсюду. Сама она тогда работала на телевидении, но потом ушла, и я взяла ее к себе.
– Извини, Дина, ничем не могу помочь, – развела она руками, когда я подобралась к ней все с тем же вопросом. – Комаров далеко, да и просить как-то не с руки. Не гони ты волну, не торопись. Притерпишься к Игорьку. Не такой уж он и противный.
Но притерпеться никак не получалось. Стоило мне его увидеть, и тут же начиналась нервная изжога. У него даже фамилия была в тему: Щукин. Холодный взгляд и острейшие зубы. Вцепится – оторвет кусок мяса. Претензии свои к пресс-службе он сформулировал четко: вас слишком много, и вы халтурщики. Я могла сколько угодно пыжиться и намекать на его некомпетентность, но…
Проблема заключалась в том, что отчасти Щукин был прав. Ко мне и к Ринке у него особых придирок не находилось. Он даже признал, что медиа-аналитик нам нужен. А вот менеджеры Юра и Вероника действительно не дотягивали. И по уровню, и по отношению к работе. То, с чем они едва справлялись вдвоем, мог сделать один по-настоящему грамотный и ответственный специалист.
– Я не могу работать за них, – огрызнулась я после очередной выволочки.
– Значит, вы плохой начальник, Дина Андреевна, – с ядовитой усмешкой ответил Щукин.
– Хороший начальник работает за подчиненных?
– Хороший начальник либо заставляет подчиненных работать как надо, либо избавляется от них.
Я действительно была не лучшим начальником, потому что могла сказать «гав» себе, а с подчиненными не получалось. В результате каждый наш контакт с Щукиным заканчивался стычкой. За косяки подразделения прилетало мне. По полной программе.
Причем раньше считалось, что с работой мы справляемся. Но генеральный был от наших медийных и пиарных дел бесконечно далек, поэтому и спихнул радостно контроль за ними на исполнительного. А тот оказался дотошным, въедливым и жестким, как металлоконструкция. Когда он смотрел на меня в упор ледяными глазами цвета снеговых туч, позвоночник примерзал к шкуре изнутри, а кишечник просил таблетку дюспаталина.
Информацию о нем мы, разумеется, собрали. Сергеичу Щукин приходился каким-то дальним родственником, до нас работал административным директором сходной сети, но поменьше. Тридцать пять лет, в разводе, сын живет с матерью. Атаки наших офисных сирен оставляли его равнодушным. За три недели работы ни одна не смогла записать себе в актив хотя бы один заинтересованный взгляд. Некоторые сдулись и сдались, остальные удвоили и утроили усилия. У меня он не вызывал ничего, кроме широкого спектра отрицательных эмоций, от простого раздражения до кристально чистой ненависти.
Не сказать чтобы я так уж любила свою работу, но до сих пор никакого негатива она у меня не вызывала. Справлялась, получала хорошие деньги, общалась с людьми. А теперь просыпалась утром в ужасном настроении только потому, что надо было ехать в офис. Пятницы начинала ждать с вечера воскресенья.
Ощущение, что мы уже где-то встречались, не исчезало. Оно не было навязчивым, но нет-нет да и всплывало, и это тоже раздражало. По роду деятельности мне приходилось общаться с огромным количеством незнакомых и малознакомых людей, мы вполне могли где-то пересечься. Я даже спросила его об этом однажды, на что он ответил: вряд ли, иначе запомнил бы. И это прозвучало вовсе не как комплимент, а что-то вроде «такую заразу точно не забудешь».
Я была чистейшей воды кинестетиком, плохо запоминала лица и голоса, а его запах мне ничего не говорил. Стандартный мужской парфюм, горький цитрус плюс сандал, не пропускающий наружу естественный запах тела. Но подсознание посылало тревожные сигналы.
А что, если он один из тех, с кем я была в клубе на дейтинге? Парфюм можно и сменить. Олег, к примеру, никогда не покупал дважды один и тот же. Но все равно это было бы совпадение из разряда совы на глобус, учитывая шестимиллионность города. Шесть из шести миллионов? Даже если обрезать не подходящих по полу, возрасту и статусу, все равно сова.
Хотя…
Клуб организовал приятель Славки. Сергеич тоже как-то связан со Славкой. Щукин – родственник Сергеича. В итоге круг сильно сужается.
От этой мысли мне стало совсем нехорошо.
Нет, только не тот… первый…
Да нет, не может быть. Точно не он. Я бы, наверно, почувствовала. И вообще с чего я взяла, что он как-то связан с клубом?
И все-таки осторожно спросила Ринку, не кажется ли ей, что Щукин может в нем состоять?
– Подожди, ты что, его узнала? – она вытаращила глаза.
– Нет, – поморщилась я с досадой. – Мне просто кажется, что где-то с ним пересекалась. И вылезла из чулана эта мысль про клуб. Но точно не тот, с кем была тогда. Может, кто-то из остальных?
– Подсознание – штука тонкая, – Ринка пожала плечами. – Может, и правда это ж-ж-ж неспроста. У меня такого ощущения нет, но я с ним близко и не сталкиваюсь. Слушай, Дин, не циклись на этом. Я понимаю, у тебя с ним какое-то резкое неприятие идет, а если еще будешь думать, что могли там встретиться, получится совсем задница.
– Ну да, ну да, – вздохнула я. – Не думай о белой обезьяне. Нет, определенно надо куда-то валить. Может, это просто знак, что жизненный этап закончился, пора начинать другой.
Глава 11
Не думать не получалось. Чем дальше, тем сильнее казалось, что мы встречались с Щукиным именно там – в клубе. На одном из шести коротких свиданий. Нет, из пяти – первого я все-таки исключала. Не на все сто, но на девяносто процентов точно.
К тому у меня сразу возникло… Что возникло? Симпатия? Влечение?
Да неважно что. Важно, что это была позитивная реакция. А на Щукина – резкий негатив. С первого взгляда, как только вошла в кабинет Сергеича. Правда, остальные у меня тоже отторжения не вызвали, но, может, сейчас добавился неприятный визуал?
Хотя, если подумать, ничего неприятного во внешности Щукина не было. Наоборот, очень даже интересный мужчина, не зря же наши дамы сразу сделали стойку. Высокий, хорошо сложенный, ухоженный. Черты лица четкие, мужественные. Не грубые, но без слащавости. Глаза вполне так красивые, стрижка модная. В другой ситуации я наверняка обратила бы на него внимание. Может, подбило самодовольное, самоуверенное выражение? Или хамский тон? Нет, тон был уже потом, когда мы разговаривали в его кабинете.
Конечно, я могла ошибаться. Но если нет, это объясняло сразу два ключевых момента. Во-первых, то, что он абсолютно не реагировал на женское внимание. Кое-кто из обиженных дамочек попытался пустить слушок, что Щукин просто-напросто гей. Ну и что, что был женат, кому это мешало. С другой стороны, зачем ему наши тетки с целлюлитом и замазанными тоном порами на носах, если где-то в темноте его ждали безупречные феи, с которыми не надо разговаривать, которых не надо водить по ресторанам и одаривать презентами. Эти волшебные невидимки не хотят замуж, у них не болит голова и не бывает месячных. То есть все это бывает, конечно, но за кадром. Не для него. Очень удобно.
А еще этим объяснилась бы непонятная неприязнь ко мне. Такая же, как у меня к нему. Если он тоже «узнал». Неважно, осознанно или нет. Неизвестно, что хуже. Когда знаешь причину негативного отношения к человеку, этим еще можно как-то управлять. А вот если нет, тут уже ничего не поделаешь.
Я – знала. Ну то есть думала, что знаю. И поэтому пыталась держать себя в руках. И сводить контакты к минимуму, насколько это вообще было возможно, учитывая, что он являлся моим непосредственным начальником.
На еженедельных планерках в кабинете Сергеича все садились на одни и те же места. Поскольку мой номер в иерархии был вполне так шешнадцатым, я скромно устраивалась с краешку. Но в этот понедельник в директорском кабинете чинили отопление, и мы перешли в конференц-зал. Там расселись как попало, и я оказалась напротив Щукина.
Говорили, долго и нудно, о том, что нашей службы никоим образом не касалось. Чтобы не сталкиваться взглядом со своим визави, я ушла глубоко в себя. Все кругом расплылось, звуки долетали словно издалека, мысли лениво бродили в голове, как овцы по пастбищу. Еще немного, и начала бы дремать. Может, даже клевать носом. Но что-то выдернуло меня из этого блаженного состояния.
Что-то? Взгляд Щукина – вот что. Исподлобья, в упор. Холодный, тяжелый, изучающий. Закрутило циклоном пасмурно-серых радужек, затянуло в черные провалы зрачков. А зрачки вздрогнули, расширились, пропуская внутрь.
Это было как гипноз. И хотела отвести глаза, но не могла. А в голове стало пусто, как в заброшке, куда уже с десяток лет никто не заходил. В горле мгновенно пересохло, пришлось собрать слюну, чтобы судорожно сглотнуть. И тут же глоток сделал Щукин. Движение кадыка словно разорвало этот заколдованный круг: выдохнув, я схватила маленький кусочек воздуха и наконец перевела взгляд в сторону. На Сергеича, который как раз заговорил о недавнем открытии нового магазина.
Неосторожно перевела.
– Дина Андреевна, – Сергеич поймал его и вспомнил о моем существовании, – хотелось бы на будущее более широкого освещения в СМИ, особенно на телевидении.
– Руслан Сергеевич, сюжет прошел в новостях по всем питерским каналам и в местных врезках на федеральных. По два раза за день. А еще были сюжеты, что открытие вот-вот. Куда ж больше-то? И в новостных лентах не меньше, чем всегда.
Обычно я старалась лишний раз не спорить с начальством, особенно в присутствии третьих лиц. Но тут почему-то завелась, как будто гляделки с Щукиным пробили защитный контур. Сергеич только плечами пожал, а вот по тому, как сдвинулись брови напротив, сразу стало ясно: ураган на подходе.
– Зайдите ко мне, Дина Андреевна, – потребовал Щукин, когда планерка закончилась.
И понеслось… Чего я только не услышала – от некомпетентности и неграмотности до самоуверенности и неумения себя вести. Напоследок он припомнил сказанное мною при нашей первой встрече: мол, мое образование не мимо кассы прошло, а проползло под плинтусом.
Вылетев в коридор так, словно под задницей взорвалась петарда, я все же попыталась собрать лицо в кучку. На десяток метров, до ближайшего дамского туалета, усилий хватило, а там я разревелась, как девчонка. К счастью, никто не зашел, и я смогла выплакаться всласть. Успокоилась немного, выпила воды из-под крана, смыла потеки туши. Теперь подышать глубоко на четыре счета, и можно прошмыгнуть по стеночке в свой кабинет, чтобы никто не увидел зареванной физиономии.
На восьмом или десятом сете из кармана жакета раздался писк. На корпоративную симку пришло сообщение:
«Дина, простите, я был слишком резок».
Слишком резок⁈ Да ты, козел!..
А я ведь уже почти успокоилась, но тут слезы снова хлынули фонтаном. Кто-то открыл дверь туалета, и я порскнула в ближайшую кабинку, как мышь из-под веника. А когда смогла выйти и добралась до кабинета, сразу же взяла лист бумаги и написала заявление об увольнении по собственному желанию.
Глава 12
– Дина, вы можете объяснить толком, что случилось? – от огорчения Сергеич даже забыл про обязательную «Андреевну».
– Простите, Руслан Сергеевич, но нет. Не могу. И не обязана. Две недели отработаю, все закончу, передам дела Арине Михайловне, она справится. Или постоянно, или пока не найдется мне замена.
– Разумеется, Дина, вы не обязаны ничего объяснять. Но все-таки хотелось бы знать, в чем причина. Мне говорили, у вас какой-то конфликт с Игорем Николаевичем. Не в этом дело случайно?
– Это не конфликт, Руслан Сергеевич, – я махнула рукой. И правда, какой смысл что-то придумывать или разводить тайны мадридского двора? – У Игоря Николаевича ко мне… э-э-э… предвзятое отношение. И я больше не намерена терпеть его придирки. Да, у нас не все гладко в пресс-службе. Менеджеры слабоваты, оба. Но не настолько, чтобы уволить за профнепригодность. Заставить их работать лучше я не могу. Работать за них – не хочу. Получать каждый день выволочки в хамском тоне мне надоело. Подпишите, пожалуйста.
– Дина, давайте сделаем так, – подумав, Сергеич подвинул заявление в мою сторону. – Подписывать в приказ я его не буду. Пока не буду. И поговорю с Игорем Николаевичем. Если за две недели ничего не изменится и вы не передумаете, принесете снова, подпишу с первого числа. Без отработки.
– Хорошо, – пожав плечами, я взяла листок. – Вряд ли что-то изменится, но давайте попробуем. Что так две недели, что эдак.
Выйдя из кабинета, я не пошла к себе, а поднялась на этаж выше и устроилась на скамеечке в зимнем саду, куда редко кто-то заглядывал. Мерный плеск фонтанчика действовал умиротворяюще. Закрыв глаза, я старалась дышать медленно и спокойно.
Что-то случилось на планерке в тот момент, когда я поймала его взгляд. Зрачки расширились, лицо растерянно дрогнуло, – но лишь на секунду, а потом стало еще более жестким, чем обычно. Может, именно тогда он меня и узнал? То есть не узнал, конечно, а понял, где мы встречались? Поэтому и выплеснул все?
Нет, сказала я себе. Как бы там ни было, это не повод вести себя по-мудацки.
Но он же попросил прощения, влез адвокат дьявола.
Я достала телефон и перечитала сообщение.
«Дина, простите, я был слишком резок».
Понял, что перегнул палку?
Ладно, посмотрим. Готовиться к уходу я все равно буду. Лучше открыть дверь и не выйти, чем ломиться в закрытую. Может, и правда Сергеич подкрутит ему хвост. А если решу остаться, так никто о моем заявлении не знает. Хорошо, что секретарша куда-то вышла и я сама пошла с ним в кабинет. Уходить, по моему мнению, надо было четко и однозначно, без всяких мухожуков и «я передумал», иначе твой камбэк расценят как слабость или тупые капризы.
Посидев еще немного, я спустилась на свой этаж, посмотрела на часы. Время подбежало к обеду, но есть не хотелось. Зашла в спейс, налила кофе, взяла из общей коробки сладостей конфету. Ринка отпросилась к врачу, а Юра и Вероника вряд ли заметили бы, что со мной что-то не так, даже подойти я вплотную.
До конца рабочего дня я не сделала ничего из намеченного. К счастью, ничего срочного и не было. В голове царила все та же сказочная пустота, как в тот момент, когда меня засосало в зрачки Щукина. Только злилась на себя за то, что снова и снова вспоминала его растерянный взгляд. И на него злилась тоже. Но уже не так, как несколько часов назад, когда рыдала в туалете. И потом, когда писала заявление об увольнении. Нет, как-то липко и вяло. Словно… со снисхождением? Или пытаясь понять?
Так, а вот этого точно не надо! Сначала понять, потом простить. А потом что? Полюбить? Нет уж, спасибо!
Обсуждать все это с Ринкой не хотелось. У меня была приятельница Наташа, которая тоже сильно страдала от мудака-начальника, но не уходила из-за хорошей зарплаты. Вызвонив ее, я предложила пойти куда-нибудь развеяться. Долго уговаривать не пришлось. Она взяла мужа, муж подцепил друга, и мы провели неплохой вечер в клубе. Кавалеры наливались горючим и разглядывали девиц, а мы мыли кости боссам, выпуская пар. Друг оказался вполне приятным, но не торкнуло ни меня, ни его, поэтому продолжения не последовало. Да я и не рассчитывала, просто хотелось немного отвлечься.
Мобилизовав себя на две недели окопной войны, я начала подбирать хвосты. Ринке, разумеется, пришлось сказать, что, скорее всего, ухожу.
– Нашла что-то? – удивилась она. – Говорила же, что некуда.
– Некуда. Пока. Но терпелка кончилась. Ничего, Рин, не пропаду. У нас, писак, всегда есть возможность заработать словоблудием. Если не на икру, так хоть на хлеб. Только, пожалуйста, молчи пока. Остался минимальный шанс, что не уйду, поэтому лучше, чтобы никто ничего не знал.
Прошел день, второй, третий. Щукин до меня не докапывался и вообще обходил десятой дорогой. Только кивал молча издали. Видимо, получил капитальный нагоняй от Сергеича.
Сначала я не могла поверить и каждую минуту ждала какого-то подвоха. Как собака, которая уже не раз получала пинка. Когда пришлось обсудить рабочий вопрос, заранее напружинилась, готовясь к контрудару. Ну правда, чего терять-то? Можно и огрызнуться всласть. Можно даже вывалить все, что о нем думаю, и послать открытым текстом на все запрещенные цензурой локации. Однако обошлось без драки. Сухо, напряженно, но конструктивно.
А что, так можно было, оказывается?
Блин, какой же ты все-таки мудила, Щукин! Могли бы ведь нормально работать, если бы тебя так не клинило.
Прошла неделя, подкатила к концу вторая. Наступил последний день, когда надо было принять решение. Уходить или остаться? Хоть монетку бросай. Я ехала на работу и словно ждала чего-то. Чего-то такого, что поможет сделать выбор.
