Текст книги "Бывшие в прошлом (СИ)"

Автор книги: Евгения Грозд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Слава пробыл с сестрой недолго. По внешнему его виду было заметно, что тому неуютно в больнице. Кисти рук странно дрожали, а на костяшках заметил две небольшие ссадины. Откуда это? Подозрительно покосился на него, а тот, заметив, спрятал ладони в карманах. Шурин ушёл, пожелав сестре поскорее поправиться, а я так и остался с тревожным ощущением в груди.

Остаток дня провёл в смятении, хоть и всячески старался скрасить болезнь супруги – смотрел вместе с ней сериалы на планшете, кормил, не без уговоров, и сопровождал в процедурный кабинет и в туалет. Олесе и правда стало намного лучше и на лице начал прослеживаться румянец. Не знаю, что больше повлияло – лечение или моё участие к ней. Однако, ближе к отбою, решился её расстроить:

– Я переночую дома, ты не против? Надо переодеться и привести себя немного в порядок. Завтра с утра снова буду с тобой, хорошо?

Леся молчала, пристально глядя на меня.

– Ты встревожен, – наконец молвила супруга. – Из-за неё?

Виновато опустил голову, понимая, что вновь возвращаемся ко старому.

– Иди, – кивнула она, не дожидаясь моего ответа. – Только… – и вдруг слабо улыбнулась. – Только сильно не круши дом. Нашему малышу надо будет где-то потом жить.

Невольно улыбнулся ей в ответ, осознав, что жена прекрасно поняла суть моего беспокойства и даже поддерживает меня. Материнство явно идёт ей на пользу.

– Постараюсь, – ответил благодарно и, поцеловав в лоб, наказал: – А ты постарайся поспать. Если что не так, не терпи и зови медсестру. Звони мне в любой момент. Я тут же приеду.

– Не волнуйся. Всё будет отлично, – бодро подмигнула супруга и слегка оттолкнула от себя. – Иди уже…

Такси доставило к дому через час с копейками. Войдя, невольно поёжился от сумеречной тишины. Глянул на часы – начало десятого. Сын наверняка уже спит, но мне безумно хотелось первым делом увидеть его. Да, сначала он, а потом спальня четы Булатовых. Увидеть Женю мне также жизненно необходимо. Поднялся на второй этаж и прямиком направился в детскую. Тихонько приотворил двери и понял, что поймал сразу двух зайцев. В кровати сына находилась и его мама, тихо читая уже задремавшему сыну книжку. В свете ночника не заметил в ней ничего необычного. Так же красива и спокойна. Женя приложила указательный палец к губам, прося не шуметь. Тихо прошёл ближе и посмотрел на спящее на груди матери детское личико. Осторожно прошёлся ладонью по его светлым волосам, молвив:

– Доброй ночи, сынок.

Отступил, благодарно посмотрев на бывшую, шею которой намертво покрывал платок. Горло болит?

– Как ты? – шепотом спросил я. – Слава сказал, что ты заболела.

– Да, немного прихворала, – слегка улыбнулась девушка и рефлекторно схватилась за платок, поморщившись. – Лесе лучше? – задала она встречный вопрос.

– Да, намного.

– Здорово. Ты тоже иди отдыхай. Выспись.

– Да… Спокойной ночи, – пожелал я, отступая и не сводя взора с платка.

Чёрт! Почему мне сейчас так необходимо увидеть, что под ним? В этом полумраке и вынужденной тишине мне не спросить в лоб – не тотчас и не то место. Покинул детскую и вернулся в свою спальню. Дверь закрыл неплотно, оставив щель, через которую бдил за бывшей. Она пройдёт мимо меня в свою спальню. Главное дождаться. И я ждал, пока не потерял дар речи. Женя шла осторожно, слегка хромая на правую ногу. Не понимаю… Выскочил из своего укрытия и, схватив бывшую в охапку, затащил в свою комнату.

– Лёва?! Ты напугал меня… В чём дело?

В ответ сорвал с шеи девушки платок, обнажив себе на обозрение жуткие следы побоев от её пьяницы-мужа.

– Намерен спросить тебя о том же…

Глава 29

СЛАВА

Злость. С каждым днём всё больше убивала и душила во мне человеческое. Я ненавидел буквально всё, что двигалось и думало. Злился на Вольных, что дышит моим воздухом, страдает по моей жене, мучает мою сестру. Злился на супругу, что не может забыть своего чертова бывшего, гордо носит это лицо великомученицы и не способна даже в постели не думать о нём. Трахая её, каждый раз боялся посмотреть в глаза, считая, что увижу в них отражение шурина, а не своё. Не моя… Не со мной. Только покоряется, терпит, как безысходность. Проще удавиться. Злился на сестру, потому что вновь изводит своими истериками и капризами. Да, папа умер! Да, мачеха ушла! А на что Леся надеялась?! Мы не её дети и давно выросли, чтобы заботиться о себе самостоятельно, а она ещё не так стара для посвящения себя внукам. Злился на Олесю всё из-за того же шурина. Блядь, ну ты-то зачем смотришь ему в рот и молишься на него? Что вы нашли в этом кретине?! Подкаблучник, амёба и дамский любимчик… Ну а больше всего злился на папу. За то, что так внезапно и рано ушёл. Оставил меня один на один со всем этим – дом, фирма, семья. Мне не услышать совета в трудную минуту. Не будет утешения, если ошибусь. Не смогу опереться на его плечо, когда припрут к стенке. Папа, ну зачем ты так?! Зачем оставил так рано? Зачем выпустил одного в этот жестокий мир? С тобой он всегда был в разы светлее и надёжнее.

Налил ещё порцию коньяка, разглядывая янтарную жидкость сквозь стекло. Золотой яд, такой же как глаза моей жены – завораживает, ложно успокаивает, расслабляет, а после бьёт по самому больному.

– Друг, пора завязывать, – по-прежнему звучали в голове слова Алика. – Посмотри на себя. Я никогда тебя таким не видел. Да, я понимаю, смерть Сергея Алексеевича для всех стала ударом, но я уверен, он бы не одобрил твоего нынешнего состояния.

– А его никто и не спрашивает, – рявкнул тогда в ответ. – Он ведь не спросил нашего мнения, вот и его мне на хрен не надо.

– К смерти не готовятся, она просто приходит и всё, а принять её иди нет – сила духа каждого из нас. Ты, например, оказался слаб.

– Пошёл на хрен! – коротко ответил я, покинув его общество.

Они не поймут. Не узнают каково это всё – нелюбовь жены, смерть отца, предательство мачехи, рожа Вольных и капризы Леси. Как же я вас всех ненавижу!

В дверь кабинета робко постучали и внутрь просунулась голова горничной.

– Вячеслав Сергеевич, мне нужно прибрать ваш кабинет, – молвила настойчиво девушка.

– Позже, – отмахнулся я. – Иди пока в других комнатах прибери.

– Уже. Осталось только здесь.

Безынициативно смотрел на белобрысую голову, не желая покидать своё пристанище.

– Что прямо совсем буду мешать?

– Н-нет, – неуверенно пожала она плечами. – Скорее я вам, – и, войдя, продемонстрировала пылесос.

Ор этого зверя всегда меня раздражал, но выбирая между шумом и уходом из любимого логово, выбрал первое.

– Прибирайся при мне, – разрешил я и пересел в кресло.

Горничная покорно кивнула и приступила к работе. Взор скучающе пялился в окно, не видя там ни будущих идей, ни смысла, ни радости, пока не заорал пылесос. Поморщился и посмотрел в сторону работницы. Девушка тщательно залазила во все углы, сверкая своим вполне аппетитным задом. Длинные ножки обуты в туфли на невысоком каблуке, изящные лодыжки и острые коленки. Во рту невольно пересохло. А я ведь даже имени её не знаю. Она здесь недавно, по крайней мере, раньше не замечал. Сколько ей? С виду не более двадцати. Таких обычно папа не принимал на работу. Поди по знакомству или чья-то дочь.

Поднялся, подойдя ближе и бесцеремонно разглядывая её филейную часть. В штанах стало туго, и мне невыносимо сильно захотелось посмотреть на девушку спереди. Подступил ещё ближе, едва не дыша горничной в затылок. Работница завершила уборку и, выключив пылесос, обернулась. Негромко охнула и попятилась.

– Вячеслав Сергеевич! Как вы меня напугали! – девушка нервно перевела дыхание.

– Как тебя зовут? – глядя в вырез её форменного платья, спросил я.

Девушка, проследив за направлением моего взгляда, скривилась.

– Меня или их? – и ткнула пальцем на груди.

– У них тоже имя есть? – продолжил её стёб.

– Ага, Чип и Дейл, – фыркнула она и туже запахнула ворот платья, что совсем меня не устроило.

– Даже так? Мне бы помощь не помешала, – нагло шагнул ближе, нависнув над ней.

Взор горничной с дерзкого мгновенно стал чуть испуганный, но она не сдвинулась с места и не оттолкнула. Мягко коснулся бархатной щеки, что мгновенно налилась пунцом.

– Ты ответишь на вопрос? – посмотрел так, как обычно смотрел на своих любовниц, которые попадались в мои сети.

– Соня, – дрогнула голосом горничная.

– Красивое имя…

Спустил руку ниже, слегка пленя её шею. Наклонился максимально близко и пробно поцеловал в уголок рта. Почувствовал дрожь в девичьем теле, распознав в этом благоприятный для себя знак. Осмелел и впился в губы. Соня пискнула, слегка отталкивая, но через пару секунд обмякла, отвечая на мою наглость. Притянул к себе, вдыхая новый для себя аромат – клубника. Свежий, летний и полный новой энергии, той, что мне вдруг до одури стала необходима. Губы уже гуляли по тонкой шее, стремясь ниже. Толкнулся пахом вперёд, чувствуя, как внутри разгорается подзабытое пламя. Я её хотел. Вот так бессовестно и прямо в своём кабинете. Плевать, что женат на женщине, которой не нужен. Толкнул к столу, продолжая страстно целовать. Пальцы скользнули под подол платья, ища доступ как самому желанному.

– Нет! – выпалила между поцелуями Соня и в податливом теле ощутилась заметная сталь. – Вячеслав Сергеевич… Я не могу.

Отчаяние охватило изнывающую желанием душу и второй волной ещё большей ласки попробовал уговорить. Горничная застонала, явно сгорая в моих объятиях, но всё же нашла в себе силы и оттолкнула, отбежав на безопасное расстояние.

– Я пойду, – в голосе различил оскорблённость.

Смотрел, как собирает пылесос и прочую рабочую утварь, и в груди наконец кольнула совесть.

– Прости… Нашло вдруг, – виновато потёр затылок. – Не обижайся, пожалуйста. Прими, как комплимент. Ты довольно красивая девушка.

Соня, подозрительно косясь на меня, кивнула. Прихватив бутылку со стола, ушёл с ней в кресло, снова тупо уставившись в окно. Что творю, идиот? Решил отыграться на несмышлёной девчонке? На хрена ей старик вроде меня?

– Вячеслав Сергеевич, – тихо позвала она. – Всё наладится. Вот увидите. Вам бы с Евгенией Викторовной поменять что-то в быту. В медовый месяц или ребёночка запланировать…

От её слов вдруг стало смешно. Ребёнка? Зачем плодить несчастных?

– Сколько тебе лет? – усмешка коснулась моего лица.

Соня робко потупила взор.

– Девятнадцать.

Выходит, угадал, совсем молодая и глупая.

– Здорово. Ещё всё впереди у тебя. Главное, не совершай глупостей на фоне любви. Не поклоняйся этой заразе, как мы все здесь это сделали. Иди, я хочу быть один.

Девушка покорно спохватилась и поспешила вон со своим скарбом.

Однако, наш разговор на этом не завершился. Я бы забыл о ней, но Соня не позволяла этого сделать, каждый вечер попадаясь мне на глаза. Постоянная милая улыбочка. Вопросы о моём самочувствие. Справлялась не нужно ли мне чего, а также уборка в кабинете, как по часам. Девчонка всё время кружила по близости, чем откровенно говоря начинала подбешивать.

Сегодня вернулся домой в том же пассивном состоянии, как обычно разместившись с алкоголем в гостиной. Смотрел на диван, невольно вспоминая, как на нём пару месяцев назад умирал папа. "Счёт на секунды", говорил тогда хирург. И Леся умоляла не ждать Скорую, а везти отца самим. А если она оказалась права? Мы потеряли драгоценное время. И вот теперь его нет, а дом превратился в обитель раненных душ.

– Вячеслав Сергеевич, добрый вечер, – послышался сбоку чуть опостылевший голосок Сони.

– Здравствуй, – терпеливо кивнул я, отпив из стакана.

– Вам будет что-нибудь нужно?

– Нет, спасибо, можешь идти, – ответил тоном, не терпящим возражений.

– Тогда доброй ночи, – и девушка расстроенно удалилась.

– Доброй, – буркнул себе под нос, чувствуя в душе странную незавершённость.

Выпив стакан крепкого, пошатываясь поплёлся в супружескую. Женя сидела в кресле, читая книгу, и подняв на меня взор, покачала головой.

– Ты каждый день пьёшь, а обещал тогда, что никогда не прикоснёшься к спиртному.

– Тогда и ты обещала быть моей женой, а сама едва не сбежала с Вольных прямо из-под венца. Мы все наобещали с три короба, но ни один не выполнил. Вольных всё также волочится за тобой, а ты и рада.

– Между мной и Львом давным-давно ничего нет, – отчеканила Женя. – Хватит попрекать меня этим.

– Тогда прекращай любезничать с ним каждый день!

– У меня с ним общий ребёнок! Мы воспитываем его вместе, если ты не заметил?

– Я заметил, – и со психом пнул пуфик, стоявший прямо на пути. Женя вздрогнула, слегка струхнув. – А ещё я заметил, что мы тут одна большая греческая семья. Дети общие, кровати общие, скоро меняться партнёрами в постели начнём.

– Ты больной, – брезгливо процедила жена и, встав с кресла, направилась прочь из комнаты.

Поймал за локоть, дернув обратно.

– Больной, – согласился я. – Твоих рук дело, родная. Куда намылилась?

– К сыну, – рявкнула она и вырвала руку, массируя след от моей хватки.

– Да, всё верно. Точно по графику. Косте пора спать, а это значит, что оба голубка придут к своему отпрыску пожелать сладких снов. Настоящая идиллия.

– Завидуешь? – процедила супруга. – Что мешает завести свою такую же идиллию? Развлечёшься… – и скрылась за дверью.

– Сука! – крикнул в гневе и влупил кулаком в стену, содрав кожу на костяшках.

Выкинуть тебя на хрен на улицу и дело с концом, но… Почему не могу? Словно какая-то зависимость, как от алкоголя. Она нужна мне. Нужен её запах, голос, тело и просто присутствие. Страх потерять отчего-то становится с каждым днём сильнее, и я всё агрессивнее старался удержать птицу в клетке.

Упал на кровать, глядя в плывущий потолок. Как вернуть себя прежнего? Не думать о ней ежесекундно? Не представлять её с ним рядом… Уничтожить источник преткновения? Искоренить его из её души и сердца? А может более результативно? Прикрыл веки, усмиряя негативные эмоции. Тише… Ещё тише. Спи! Вернулся в сущее, широко распахнув веки. В комнате полумрак и звенящая тишина. По ходу проспал прилично.

– Женя? – позвал я и не получил ответа.

На подлокотнике кресла покоился шёлковый пеньюар. Решительно поднялся с постели, накручивая в голове неприятные картинки. Она с Вольных? Решила, что сплю и развлекается в стенах дома? Спешил сперва в детскую. Костя мирно и тихо спал под плавным свечением ночника. Кинулся дальше по коридору к супружеской Вольных. На стук ответа не последовало, поэтому ворвался сам. Темно. Щелкнул выключателем. Никого. Пустая расправленная постель, вещи на спинке стула и стакан с чем-то недопитым.

– Леся, – позвал зачем-то сестру, не веря, что она могла покинуть это помещение.

Комната томила молчанием. Вышел из спальни Вольных и поплёлся вниз, желая осмотреть всё там. Что происходит? Я точно не сплю? Где все? Шёл в направлении лестницы, пока не наткнулся на Соню. Девушка испуганно подпрыгнула и прикрыла рот ладошкой.

– Господи! Вячеслав Сергеевич?! – пискнула она, переводя дух. – Что вы здесь делаете?

– Тот же вопрос тебе, – подступил к девчонке, схватив за локоть.

– Я? – растерялась она, дернувшись. – Евгения Викторовна попросила присмотреть за Костей, пока её нет…

– Нет?! – уцепился за главное и тряхнул девушку, как куклу. – Где моя жена? Какого хрена тут происходит?

– Она… Они уехали час назад. Вашей сестре нездоровилось, и Евгения Викторовна вместе со Львом Константиновичем повезли её в больницу.

– Моя сестра и моя жена? Не смеши, – не поверил я.

– Говорю, как есть. Пустите же, – и девушка сердито нахмурилась, безуспешно вырываясь.

Разомкнул объятия, посторонившись.

– Прости. Я сегодня немного не в себе, – проронил смущенно, стараясь не смотреть в это обиженное девичье лицо. Надо немного прийти в себя, иначе чокнусь. – Будь добра, приготовь мне чашку кофе.

Соня кивнула, пятясь от меня, пока окончательно не скрылась из виду. Вернулся в супружескую, пытаясь переварить информацию. Сестре не здоровиться? Надо бы позвонить и узнать, что с ней. Или не надо? Я явно там сейчас лишний, да и не поеду в больницу в таком помятом виде.

Скинул с себя рубашку и сунул голову под струю холодной воды, приказывая мозгу протрезветь. Чертов алкоголь! Надо завязывать! С этим пойлом, я потихоньку превращаюсь в тупое животное. Вышел из ванной и снова наткнулся на Соню, которая замерла, как вкопанная при виде меня. Голубые глазки бегали по моему торсу с восхищением. Красивый и опытный мужчина, что может быть интересней для неискушенной малолетки?

– Ваш кофе, Вячеслав Сергеевич, – спохватилась Соня и поставила чашку на тумбочку.

– Спасибо, – окинул девичью фигурку стальным взглядом. – Моя жена просила что-нибудь передать? Когда, например, вернётся?

Конечно же нет, но спросил лишь за тем, чтобы девчонка задержалась здесь хотя бы на секунду.

– Нет, кажется, нет.

Отпил из чашки, продолжая наблюдать за горничной, которая вдруг принялась бережно отправлять пеньюар жены на плечики, а мои брюки в бельевой мешок у двери.

– Ты дочка нашей кухарки? – наконец нашёлся о чём спросить, благодарный, что она до сих пор не вылетела отсюда пулей.

– Да. Переехала в Москву недавно, – охотно кивнула Соня. – Дедушка умер пару месяцев назад, и в посёлке оставаться одной было небезопасно. Мама попросила вашего отца взять меня сюда горничной.

При упоминании о папе, мгновенно поник.

– Простите… Примите мои соболезнования.

Соня осторожно приблизилась, подбирая рядом со мной брошенные носки.

– Иди к себе. Твой рабочий день начнётся только через пару часов, – процедил я, глядя на неё сверху-вниз. – Утром всё приберёшь.

Девушка подняла голову, покорно кивнув, но продолжала оставаться в коленопреклонном положении возле моих ног. Дыхание застопорилось, когда нежные и прохладные ладошки скользнули по моим коленям и дальше по бедру. Сдавленно выдохнул, глядя в небесную синеву.

– Вам точно больше ничего не нужно? – молвила она с видом невинной искусительницы.

Дар речи пропал окончательно, когда её ладони добрались до паха и осторожно прошлись вдоль ширинки.

– Соня, – просипел я, понимая, что не способен сдерживаться при столь великом соблазне.

Эта малышка слишком аппетитна и желанна для меня. Сладкая пилюля от серости моих будней и душевных страданий. Таблетка, что облегчит боль и ненадолго осчастливит. Нет, не исцелит, но временно ослабит.

Девушка поднялась выше, продолжая поглаживать мой прилично подросший член. Синий взор смотрел в упор, а рот улавливал моё сдавленное дыхание.

– Я хочу, чтобы это были вы, – молвила девчонка, едва касаясь губами моего рта. Не понимающе мотнул головой, а взор Сони стал немного смущённый. – У меня ещё не было… Ни разу, – уронила тише и погладила по краю подбородка.

Девственница? Ну нет! Целок я окучивать не мастак, хоть и безумно любопытно. Слегка отстранился от девушки, желая прекратить соблазнительное слияние, но Соня вдруг оказалась настойчивее. Припечатала мой зад обратно к постели и забралась верхом. Тонкие руки обвили шею, а упругая грудь касалась обнажённого торса. Такое мягкое, податливое и молодое тело. Засосало под ложечкой.

– Я думаю о вас с того самого дня, как вы поцеловали меня. Я хочу снова… Хочу попробовать. Хочу вас. Хочу, чтобы вы стали первым. Что в этом плохого? Я ваша… Только здесь и сейчас. Никто не узнает. Пожалуйста…

Запретный плод, но так сладок и доступен. Льнёт и жмётся ко мне, возрождая внутри всё самое сокровенное и неистовое. Сдался легко и просто. Впился в зовущий рот, прижимая к себе, как в последний раз. Опрокинул на постель, жадно вонзаясь губами в это нежное и юное тело. Она хлеще, чем алкоголь. Голову мутило от столь сладостных прикосновений и запахов. Хотелось, полностью поглотить в себя, властвовать и владеть, но притормозил, помня, что у девчонки я первый.

Опустился ниже, перейдя на оральные ласки. Соня подрагивала и слегка вскрикивала от моих манипуляций. Охренеть, в моих руках чистый лист. Девчонка, что даже не подозревает, что такое оргазм. Конечно, в первый раз всё не так, как после, так как лишение девственности довольно болезненное дело, но мне дан шанс и один-единственный. Она кончит, причём не раз и вместе со мной.

Работал пальчиками и языком, вытягивая из партнёрши томные вздохи и стоны. Девчонка извивалась и впивалась в меня ногтями.

– Слава, – шептала она истинно-правильное имя и едва ли не плакала, когда заставлял её кончать от своих действий.

Поднялся выше, пленя голову в ладони. Вновь насиловал губы, жадно испивая её дыхание и звуки. Чуть приподнялся, опираясь на колени и локти. Поймал затуманенный эйфорией взор. Без слов предупредил её о главном пункте нашего соития. Соня смело кивнула и слегка напряглась.

– Нет, расслабься, – шепнул ей, целуя в шею и скользя языком выше. – Доверься…

Соня храбро кивнула и прильнула к моим губам. Вошёл уверенно и стремительно. Девушка застонала, прикусив нижнюю губу, и зажмурилась. Не двигался, позволяя ей прочувствовать меня до конца и привыкнуть. Нежно поцеловал в нос и виски, гладил светлые волосы.

– Ты невероятно красива, – прошептал вполне искренне и заметил в уголках девичьих глаз слезинки. Поймал каждую губами, начав медленное и осторожное движение.

– Ай, – выдохнула Соня, претерпевая первые движения в своём новом теле. Теле женщины.

Вновь целовал, помогая переключиться. Внутри девушки было достаточно влажно, чтобы продолжать акт. Двигался неспешно, постепенно чувствуя, как тело Сони расслабляется, растекаясь подо мной.

– Да, малышка, – шепнул ей в ухо, ускоряя поступательные движения. – Ты стала женщиной… Прекрасной женщиной. Моей женщиной!

Впился губами в горошину соска, посасывая и играя языком вокруг ареолы. Импульсы возбуждения стреляли в голове, опускаясь ниже и напрягая мышцы.

– Слава… Да! Пожалуйста… Да, ещё! – перешла она на крик, и я предусмотрительно зажал ей рот, не прекращая трахать, как в последний раз.

Мышцы ниже живота парализовало, собирая из всего моего тела энергию, которая бешеной пульсацией излилась в мою партнёршу. Впился зубами в девичье плечо, переживая бешеную эякуляцию.

– Да, детка, – выдохнул я, погладив Соню по щеке. – Это было супер. Ты успела?

Девушка кивнула, смотря на меня, как на бога, и потянулась, чтобы поцеловать. Легонько чмокнул в ответ и аккуратно вышел из неё. На головке члена и на простыне виднелась кровь. И правда девственница. Привалило, блядь, счастье, но отчего-то приятно и чувствую себя главным завоевателем невинной красотки. Благодарно посмотрел на неё, накидывая на себя халат.

– После дефлорации лучше подождать несколько дней, пока заживёт.

– И что потом? – скривившись спросила она.

– Я женат, Соня, – покачал головой. – Ты просила, и я сделал. Было правда здорово. Ты чертовски хороша.

– Хватит разглагольствовать. Я не идиотка, – сурово прервала она, вставая с постели.

Сглотнул, вновь оценивая прелесть обнажённой фигурки. Сто баллов. Женя безусловно также хороша, но каждая красотка идеальна по-своему.

Соня подобрала с пола свой халат и направилась к дверям.

– Спасибо, – буркнула гордо она и почти дошла до двери, которая распахнулась прямо перед её носом.

На Соню чуть шокировано смотрели глаза моей супруги. Женя скользила взглядом по её обнажённой фигуре и лишь слегка бледнела, доходя до сути произошедшего.

– Евгения Викторовна? – испуганно заблеяла Соня, уменьшаясь в размере. – Это… Это… Я всё объясню.

– Пошла вон, – спокойно отчеканила жена, отступая в сторону.

Горничная бросила в меня умоляющий взор, а после постыдно убежала. Женя закрыла дверь и устало посмотрела на меня.

– Она ж ещё девчонка совсем, – уронила супруга, покачав головой. – И? Поди наплела, что влюбилась, а ты уши развесил?

От этих слов под грудиной зажгла обида.

– Хочешь сказать, что меня нельзя любить? Если ты не смогла, то и с другими не стоит мараться?

– Я не о том, – выдохнула Женя, качая головой.

– А о чём? Ты же без успокоительных со мной в постель не ложишься, не говоря о постоянных липовых недомоганиях.

– Я не бесчувственная кукла, чтобы трахаться с мужчиной, что мне противен, – разозлившись, выпалила супруга.

– Противен значит? – распаляясь подступил к ней, и Женя испуганно попятилась. Выкинул руку вперёд, сжав трахею и втесал в стену. – А перед свадьбой не был. Или хорошо играла роль? Сынка вернуть надо было? Лёва тогда правду сказал, змея ты самая настоящая и аферистка. Соврёшь, недорого возьмёшь.

Видел, как судорожно хватает ртом воздух и пытается разжать хватку. На секунду залюбовался тем, как жажда жить трепещет в её глазах, но в ответ получил кулаком под дых. Судорожно выдохнул, едва не потеряв картинку из глаз, а Женя метнулась к двери. Пресек, грубо схватив за волосы и рванув на себя. Супруга забрыкалась, стараясь увернуться. Руки болезненно били по лицу и голове, а в уши летели проклятья. Дискомфорт от столь неприятных оплеух взял верх, и я толкнул Женю на кровать. Подступил ближе и едва успел увернуться от пинка. Поймал преступную ногу и заломил. Жена вскрикнула от боли.

– Уймись! Я всё равно сильнее, – рявкнул на неё.

– Больно… Пусти, хватит! – бойцовская прыть ушла в слёзы. – Ненавижу тебя, сволочь… Будь ты проклят, мразь.

– Я и так проклят, дура, – рявкнул на неё и, снова пленив за шею. – Не хотела любить, значит будешь жить со мной по договору. Твой сопляк с тобой. А мне нужна ты и только ты. Из принципа, поняла? Я тебя не отпущу, хочешь ты того или нет. Ставлю тебя в известность и предупреждаю пока по-хорошему. Иначе, твой бывший живо отхватит от меня и даже мелкого не пожалею, если понадобиться.

– За что? – на глазах супруги выступили слёзы. – Почему? Когда успел превратиться в чудовище?

– Когда? – переспросил я, усмехнувшись. – Сразу же после твоей попытки унизить меня перед всеми у алтаря. Я к тебе отнёсся со всей душой, а ты в неё так по-скотски наплевала, дрянь. Но не на того напала, жёнушка. За привилегии надо платить, и ты сейчас платишь.

Женя сцепив челюсть, буравила меня чернотой глаз.

– И как долго платить? – тихо молвила она.

Выпрямился и пожал плечами.

– Не знаю. Жену я себе искал не на один год. Я немного старомоден. Если брак, то на всю жизнь.

– Видимо, у кого-то из нас она окажется недолгой, – процедила девушка.

Усмехнулся, читая ненависть в любимых глазах.

– Не запугивай, малышка. Я тоже не из дерьма сделан. Лучше не шути со мной.

С этими словами направился к двери.

– Ложись спать, детка. Сегодня у тебя плохой день, а завтра станет лучше, – и закрыл супружескую на ключ.

– Нет, Слава, открой немедленно! – в ярости забарабанила она по двери.

– Сладких снов, милая, – крикнул в полотно и, спрятав ключ в карман, направился в комнату, что принадлежала когда-то моему отцу.

Обессиленно рухнул на пустой матрас и забылся сном. Сегодня победа за мной… И знать не хочу, что будет завтра.