![](/files/books/160/oblozhka-knigi-pischa-masterov-365252.jpg)
Текст книги "Пища Мастеров"
Автор книги: Евгения Горац
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
– Сейчас? Подожди, дай осмотреться. А что вон в тех ящиках, интересно?
– Примерь сейчас. – Женя плюхается на кровать, устраивается поудобнее, сложив руки на груди, как будто приготовившись к спектаклю, и говорит не терпящим возражений тоном:
– Разденься, только медленно, а потом надень это белье.
– Но…
– Я жду! Для чего мы, в конце концов, сюда прибыли?
А и правда. И я медленно тяну подол платья вверх. Я потягиваюсь перед ним как кошка, изгибаюсь и кручу бедрами. Оставшись совсем голой, я какое-то время красуюсь перед ним прямо посреди этого раскардаша, а потом надеваю прозрачное черное кружевное белье.
– Теперь иди сюда, – говорит Женя хрипло.
***
Лежим на кровати, обнявшись. Все остальное не имеет значения. Как будет – так будет, лишь бы не выгнали отсюда.
– Полинка, это на первое время жилье, подожди немного и у нас другое будет, лучше и больше.
– Жень, да мне и тут нормально. Мне все равно где жить, лишь бы с тобой. И я и вправду роскоши не люблю, мишуры всякой и лишних предметов.
– Знаешь, Полинка, ты здесь более важная птица, чем я. Похоже, они на тебя делают ставку. А я, как бы, при тебе. Тебе предоставили выбор где жить, а не мне. Деньги – на твое имя. Мне никто ничего не предлагал, так что я здесь у тебя в гостях.
– Женя, ты что, обиделся на администрацию?
– Нет, но…
– А может, где-то здесь есть часть мира предназначенная для тебя. Возможно, нам еще предстоит ее найти.
– Возможно. Милая моя Смородинка, ты должна быть очень осторожна и ни на минутку не забывать, что название этого мира – Демонет. Первый уровень или демоверсия – это демоническая версия, а не демонстрационная, как может показаться поначалу. И уж больно заманчиво все идет, гладко, без подвохов. Да еще нас тут никто не знает – это освобождает. Вот скажи, чтобы ты делала, если бы последствий не боялась в реале, безнаказанно, то есть.
– Голая под дождем потанцевала бы, и еще… торты и пирожные ела бы каждый день, может, даже три раза в день – вот! У меня низменные желания, да?
– А ты еще подумай.
– А что тут думать? Больше всего я хочу быть с тобой, и чтобы никто не мешал.
Он улыбается. «И чтобы ты забыл свою Оксану, причем мгновенно, и думал только обо мне», – добавляю я мысленно.
– Пожалуйста, избегай всех контактов с демонами. Они обязательно попытаются тебя соблазнить. И наобещают тебе того, чего ты на самом деле хочешь, но даже себе не признаешься. Скрытые желания – это их специализация. Моргнуть не успеешь, как втянут в свои делишки. Я хоть и безоружен здесь, но они меня все равно опасаются. Когда я рядом, они не посмеют подойти, – говорит Женя взволнованно.
– А ты всегда рядом будь, Женя.
III. Демоны
Женя занимал большую часть моих мыслей в обоих мирах – мне все в нем нравилось: и веселые морщинки у глаз, и печальная складка у губ, и взгляд его – острый с хитрецой, и манера говорить – поэтичная, и профиль – нос чуть длинноватый, и походка легкая, бесшумная, и форма пальцев, и запах – все было замечательно. В реале я бездумно водила карандашом по бумаге и Женино имя появлялось на листке многократно – то прямыми угловатыми буквами, то круглыми с завитушками…
Я приняла как факт, что в одном мире нельзя иметь все, а если можно, то недолго. Мне так надоело сдерживаться и притворяться в реале, что сейчас я упивалась свободой чувств и тем дивным состоянием, когда не идешь к нему, а летишь, ног под собой не чувствуя. Нам с Женей так хорошо было вместе, что не хотелось выходить в город. Лежать рядом, тесно прижавшись, говорить друг с другом на языке эмоций было интереснее, чем изучать новый мир, неожиданно доставшийся в подарок.
Кроме местного хода времени и демонов, все казалось обычным. Город был зеленым и благоустроенном, но ничем особым не отличался. Улицы, дома, магазины, аптеки, кафе и парки – все как в других городах. И квартира с ее дряхлой утварью была сверхобыкновенной: одна конфорка газовой плиты барахлила, форточка скрипела и почти отваливалась, старый холодильник шумно дребезжал, чайник чуть не сгорел в тот день, как в реале – это был самый обыкновенный чайник. Большой одежный шкаф был забит какими-то вещами, по всей вероятности, нашими, но самыми обыкновенными – ни рассматривать, ни примерять их не хотелось.
Тем не менее второй день блаженства оказался последним. С утра Женя предлагал покататься на лодке, но я отказалась – не хотела выходить из дома. Он порывался заняться благоустройством квартиры, хотел купить краску и инструменты, но так и не смог от меня оторваться. Выбежал, правда, в магазин за продуктами, пока я была в душе. А прибежав, поставил пакет с продуктами на пол и кинулся ко мне так, будто мы давно не виделись.
Ах, какой день был! Рук разжать и насмотреться друг на друга не могли. Валялись на старой кровати с железной спинкой, худой матрас все время сползал вбок, старые пружины скрипели нещадно… Поздним вечером Женя убаюкивал меня, напевая что-то, гладил по волосам, зарывался в них лицом. Засыпая, я думала, что ближе его у меня никого нет. Но он зачем-то упомянул, что Оксана к нему переехала в реале. И только Женя уснул, появился Рефф. В Демонете он казался выше ростом, гораздо толще, вместо рук у него были перепончатые лапы. Демон ревности обложил меня в двух мирах одновременно и даже просочился во сны. А на рассвете, когда Женя еще спал, я выглянула в окно – Рефф стоял во дворе. Он поманил меня и я… решила пройтись – я всегда так делаю, чтобы успокоиться или обдумать что-нибудь.
И пока я шла по улице Роз по направлению к парку и глубоко дышала, пытаясь успокоиться, Рефф бежал следом как собачонка. Редкие прохожие оглядывались на нас, в их глазах мелькало сочувствие. Тогда я ускорила шаг, Рефф отстал, но вновь появился в конце пустынной аллеи полностью трансформировавшись в зеленого ящера. Он засвистел мне на ухо: «Казадор сейчас в реале со своей невестой целуется. Он ей в глаза глядит, руку на талию кладет, а потом… Ну давай, представь их вместе».
Мысли от его слов становились тяжелыми, вязкими и ядовито-зелеными.«Ее зовут Оксана, они скоро поженятся, она перейдет на его фамилию, у них будут дети… А ты кто? Тайная женщина из другого мира…»
Рефф придвигается ближе и кладет перепончатую лапу мне на грудь и от его прикосновения холод ледяной разливается по телу. В ушах звон, во рту горечь, в висках стук, пелена глаза застилает, и мука, мука такая…«Они знакомы много лет, их многое связывает. Она, наверно, знает про Демонет». Не хочу чтобы знала, не хочу!
А что если спросить его прямо: с кем из нас ему лучше? О ком он думает в момент пробуждения – самый честный из всех моментов? Нет, Женя, ты должен думать обо мне, слышишь? Ты должен быть только моим! Я не могу делить тебя ни с кем. Я мучаюсь от того, что ты касаешься ее, спишь с ней в реале… Рефф… Рееефффф…
«Он-то к мужу тебя не ревнует, ты мужа не любишь. А он, видите ли, каким-то образом обеих любить ухитряется, каждую по-своему», – шепчет Рефф. И тут появляется Горр. «Такую, как ты, на руках носить надо! А хочешь, мы устроим так, что он глаз от тебя отвести не сможет? Он оценит, наконец, по заслугам твою красоту. Поймет, что все тебя хотят, аж слюни пускают, а ты хочешь только его. Покажи ему, как мужчины тебя хотят. И тогда он поймет, что ты – подарок судьбы, о котором каждый мужчина мечтает тайно. Нам это не трудно вовсе. Соглашайся, куколка, в Демонете много чего можно устроить».
***
Когда я вернулась с утренней прогулки, Женя лепил вареники с маком – накануне купил все необходимое. Я, конечно, не удержалась и спросила, лепит ли он для нее вареники тоже, говорит ли ей те же слова, что и мне, и, наконец, сравнивает ли нас в постели. Он ответил честно:
– Послушай, милая моя, ты нужна мне, очень нужна! Таких, как ты – нет больше на свете. Но я не откажусь ради тебя ни от реальной женщины, ни от дела своего, которому мы с Оксаной всю жизнь посвятили. А ты должна это понять и принять.
– Она что, тоже казадор?
– Нет еще, но на пути к этому.
Я сделала вид, что приняла его ответ и он успокоился. Он ничего не заподозрил, когда я сказала, что хочу пойти на шоу экзотического танца, афиши которого увидела во время утренней прогулки. Он знал, что я беру уроки танца живота – для удовольствия и поддержания формы.
Клуб «Демоник» снаружи – мало примечательное одноэтажное серое здание, а изнутри раскрашен так, будто сумасшедший художник лил ведра разноцветных красок на стены. В дешевых пластиковых вазах – пыльные искусственные цветы. Зал довольно большой, неуютный и накурено так, что я начинаю кашлять. Музыка из хриплых динамиков слишком громкaя. В зале несколько молодых парочек, но в основном, мужчины разных возрастов – ну да, кому еще интересно смотреть на экзотических танцовщиц.
Заметив в зале демонов, Женя слегка напрягся. Когда я заказала коньяк, он удивился – еще вчера я просила его экономить демонеты. Я сказала, что иду в туалет, остановилась у стойки и выпила вторую порцию коньяка. В этот момент в зале погасили свет. На сцену вышли две девицы. Одна показалась мне неуклюжей, ступала тяжело, другая двигалась легче, но выглядела уж слишком вульгарно. Мастерства им явно не хватало – обе делали неприличные телодвижения под тягучую восточную мелодию. Впрочем, мужчины в зале одобрительно крякали.
По инструкции Реффа и Горра, я нашла за кулисами некую Лесс и попросила подобрать для меня подходящий наряд. Лесс оказалась невысокой сладкоголосой и крайне услужливой женщиной. На поясе у нее болталась связка ключей, через плечо перекинут сантиметр, передник был утыкан булавками, а из карманов торчали разноцветные бантики и ленточки. Она подобрала мне костюм гаремной красавицы – цвета темнеющего неба, расшитый блестками, со звенящими подвесками в виде луны и звезд. Лицо закрыла вуалью так, чтобы только глаза были видны, прикрепила к головному обручу шаль, растрепала кудри, и даже подвела мне глаза черным карандашом. Оглядела меня, всплеснула руками и воскликнула: «Ну, красавица!» – меня это очень приободрило. Она посоветовала немного разогреться перед выступлением, и попросила вернуть наряд после. Но вернуть не удалось…
Все голоса мгновенно смолкли, когда я вышла на сцену – слышен был только звон моих подвесок. Мысль удрать мелькнула, как только я ощутила на себе сотни мужских глаз – они буквально электризовали пространство в оглушающей тишине. Но тут кто-то заорал: «Ого! Не девка для вас танцевать будет, а царица!» И я осталась. Возле сцены увидела Ахха – возможно, это он крикнул.
Еще в школе меня учили выбирать в аудитории одного зрителя и представлять себе, что выступаешь только для него. Я искала глазами Женю, но не нашла – свет стал медленно гаснуть. Луч прожектора, побродив по залу, осветил столик с юной парой – худенькая девчонка в джинсах держала за руку долговязого светловолосого паренька. Она заглядывала ему в глаза, но он смотрел на меня как завороженный. Я послала ему воздушный поцелуй. Музыка меня успокоила – это была одна из тех мелодий, что часто включала Кэти, бывшая танцовщица кабаре, мой учитель в классе танца живота. «Дамы, рассмейтесь своим страхам в лицо, проведите руками по телу, изогнитесь, отбросьте все проблемы и переживания. Есть только вы и музыка, слушайте ее, слушайте! Повинуйтесь ей!» – часто говорила Кэти на уроках.
Музыка – моя союзница, она заполнила пустоту и окутала меня защитной пеленой. Я начала танец с четких отточенных движений – я изгибалась и качала бедрами, то приближаясь к краю сцены, то отдаляясь от нее. Когда я подняла вуаль и отбросила в сторону полупрозрачную шаль, зал пришел в возбуждение. Раздался кашель, возгласы, недвусмысленные предложения и даже стоны – это придало мне уверенности. «Вот посмотри, Женя, как все меня хотят! Они мысленно меня уже раздели, горла у них пересохли от волнения и желания, но они забыли про свое пиво. А я танцую только для тебя, для тебя одного!» – думала я, но смотрела при этом на того же светловолосого паренька.
Внезапно мелодия ускорилась, в ней появился звон, странный скрежет и визги – в этот момент я потеряла всякий страх. Наэлектризованная вожделением зала, я двигалась все быстрее, все раскованнее, мои движения становились все более чувственными. И тут я увидела Женю – он пробирался к сцене, расталкивая присутствующих и опрокидывая столики. Какие-то люди преградили ему путь. Дальнейшее было как в тумане.
Я медленно расстегиваю лиф – он падает мне под ноги, и, кружась, спускаюсь в зал. Передо мной все расступаются. Изгибаясь в танце, я приближаюсь прямо к Жене, сбрасывая по дороге пышную юбку. Луч прожектора следует за мной, слегка подрагивая, будто у осветителя трясутся руки. Музыка ускоряется, мой танец перерастает в неистовую, почти бешеную пляску. На мне остались только синие трусики с золотыми блестками. Все же я добилась своего: сейчас он видит только меня! Он думает только обо мне! И я постараюсь продлить этот момент! А после демоны научат меня остальному. Он забудет о ней, забудет!
Музыка грохочет так, что хочется заткнуть уши. Женя что-то шепчет или кричит – уже не имеет значения. Я приближаюсь к нему, развязывая по дороге тесемки на трусиках. Я добьюсь своего, мой любимый, ты сейчас поцелуешь меня при всех, и почувствуешь, как все умирают от зависти. Трусики падают на пол, я переступаю через них… И в этот момент обрывается музыка, и вспыхивает свет. Зрители будто пробуждаются от гипнотического сна, а я вдруг пугаюсь так, что у меня подкашиваются ноги. Страх рождается где-то в области солнечного сплетения и тошнотворной волной подкатывает к горлу. Женя подхватывает меня, стаскивает с себя рубашку, накидывает ее мне на плечи и тащит вон из зала. Затем сообразив, что я на бегу сверкаю голой задницей – рубашка слишком коротка – хватает меня на руки и уносит прочь. Я обвиваю его шею руками и прячу лицо у него на груди. Возможно, я вытворяла все это именно ради этой минуты. Из-за его плеча я вижу, как чья-то рука поднимает с пола шаль, юбку и другие части костюма…
Женя толкает ногой первую попавшуюся на пути дверь и мы оказываемся в полутемной комнате. Я оглядываюсь: вокруг разбросаны стулья, ведра, швабра, мешки, банки с краской и другая хозяйственная утварь. Он опускает меня на стул и кидается к двери, чтобы ее захлопнуть, но не успевает – дверь распахивается со ржавым скрипом. Я вижу за дверью того светловолосого паренька, что все это время стоял у сцены, а за ним несколько нехороших лиц. Парень держит в руках части моего костюма. Он что-то говорит, но из-за громких возгласов и хохота толпящихся за дверью мужчин я не могу разобрать слов.
Мой страх переходит в ужас – леденеют ноги и зубы выбивают мелкую дрожь. Я плохо понимаю происходящее. Я сижу на грубо сколоченном деревянном стуле в одной Жениной рубашке на голое тело. Как во сне я слышу Женин трехэтажный мат. Он выхватывает костюм из рук молодого человека, швыряет его мне, и вновь пытается закрыть дверь, напирая на нее всем телом. Ему это опять не удается из-за мощного натиска с другой стороны. Я вижу как он толкает кого-то в грудь, отбрасывая от двери, слышу чей-то возмущенный возглас и звук шлепнувшегося тяжелого тела, и, наконец, дверь поддается. Щелчок – и дверь на щеколде.
– Быстрее одевайся! – кричит он.
Я едва успеваю натянуть юбку, он подталкивает меня к окну, распахивает его настежь и сам прыгает. Я в нерешительности останавливаюсь.
– Ну!
Я лезу на подоконник и смотрю вниз… высоко… первый этаж, но высоко все же…
– Ну же!
– Я могу сломать себе что-нибудь.
– Я тебя поймаю. Ну, быстрее же!
Я все еще не решаюсь.
– Страшно!
– А голяком в зале скакать не страшно?
– Не могу, Женя!
– А к групповухе подключиться сможешь сейчас?
Я вспоминаю красные потные рожи за дверью, зажмуриваюсь и прыгаю в пустоту. Секунда – и я в его объятиях. Он хватает меня за руку и увлекает в темноту. Вид у нас совершенно нелепый: я растрепанная, но в золотом обруче, босиком, в светлой мужской рубашке на голое тело и длинной полупрозрачной юбке с подвесками – они нелепо звенят на ходу. Женя в белых брюках, голый до пояса – он не носит маек. Мы несемся что есть силы по парковой аллее, ведущей на улицу Роз. Ужасно неудобно бегать без лифчика.
Несколько часов назад здесь было светло и солнечно. Мы шли по парковой аллее, держась за руки, и так светились, что нам улыбались прохожие. На мне было светлое элегантное платье с веселым летним узором. А возвращаемся в кромешной тьме. Я босая, в измятой длинной юбке и мужской рубашке, ноги мокрые от вечерней росы. Да еще и хромаю от усталости и дрожу от нервного напряжения, а тело ноет, будто меня долго били.
Тьма отступает в свете фонарей. Отсюда уже рукой подать до переулка Тамбыло. Я упрашиваю его остановиться хоть на минуту, перевести дух. Погони не видно, страха больше нет, мне смешно и радостно. Женя утирает пот со лба и рассматривает ссадины на руках, полученные в борьбе с дверью. Я заглядываю ему в глаза.
– Ну что, Женя? Понравился танец? Расскажи…
– Сейчас расскажу!
Он вдруг отвешивает мне звонкую оплеуху. Я хватаюсь за щеку:
– Ты что?!
Ответом мне служит другая оплеуха, от которой я теряю равновесие и падаю на мокрую траву. Мне ни капельки не обидно – эти пощечины всего лишь свидетельство нервного напряжения и страха за меня. Я пытаюсь встать, но он не позволяет мне подняться, и расстегивает брюки.
***
Дома я яростно терла себя мочалкой, смывая события этого вечера. А он не мог дождаться когда я выйду из ванной – открыл дверь, поднял мои руки над головой, насадил на себя прямо в душевой кабинке, под теплыми струями воды. После чего напоил меня горячим чаем, к разбитой губе приложил лед, уложил в кровать, укрыл и стал говорить.
Женя сказал, что все происшедшее – это слишком даже для Демонета. Он не помнит чтобы у него когда-нибудь так сносило крышу – не представлял, что может ударить женщину. Он понял все в момент, когда обычная музыка сменилась демонической, но было слишком поздно – в зале все потеряли головы. Страшно подумать, чем это все могло закончиться, если бы не удалось удрать. Кстати, у нас могут быть неприятности из-за нарушения общественного порядка, ведь это же не стриптиз-бар, где все законно и танцовщицы охраняются от возможных нападок, клуб «Демоник» – заведение другого типа. И еще он сказал, что там, в парке, это уже не любовь была. Похоть, вожделение – да, но не любовь. Это было право победителя на захваченную в бою персиянку. И это тоже – работа демонов. Смешно полагать, что казадоры устойчивы к воздействию демонов. И врачи болеют, и парикмахеры лысеют… Демоны всегда подсунут нужного человека и подходящую ситуацию. И за последствия он теперь не ручается. Он повторил это несколько раз! За последствия не ручается! Мне бы сразу встревожиться…
***
Утро солнечное и веселое, старенькое радио поет, похрипывая, и чайник на плите вот-вот засвистит. Я рассматриваю содержимое шкафа – он так плотно набит вещами, что стоит приоткрыть дверцу, они сразу вываливаются. Точно такой шкаф из добротного светлого дерева был в доме у бабушки, а может это он и есть, даже царапина на боку такая же. Так, посмотрим, что мне тут подойдет: вещи вполне модные, современные.
Вытаскиваю джинсовые шорты и черную майку, примеряю. Шорты сидят как влитые, ну точно как те, что я весной купила в «Мэйсисе», а может это они и есть? Но думать над всем этим нет ни сил сейчас, ни желания. Надо закинуть все факты в кладовую сознания, чтобы потом все проанализировать. Я – магистр наук или нет, в конце концов?
Женя ворчал все утро, что матрас тощий и из кровати пружины торчат – он не мог уснуть. Если тут оставаться, первым делом надо кровать новую купить. И потолок побелить не мешало бы, стены подкрасить, и дверь вон облупилась вся, да и форточка скоро отвалится… Потом замолчал, ушел на кухню и квартиру заполнил аромат чая со смородинным листом, что он на базаре купил в наш первый день. Запасливый такой, хозяйственный, Женя мой.
– Сейчас чаю попьем, и я выйду продуктов купить, – говорит он. – Ты же еще толком моей кухни не испробовала.
– Как не испробовала? А вареники с маком?
– Пирога еще не вкушала, моего фирменного. Тебе точно понравится.
Ах, солнце мое, хочет вкусного мне приготовить!
– Ты о чем думаешь, Полинка?
– О том, что надо будет все странные факты и совпадения собрать и проанализировать.
– Странные?
– Ну да. Вот шкаф как у моей бабушки в доме был, и царапина та же самая сбоку, а вещи в нем, будто из моего нынешнего гардероба.
– Еще что?
– Двор точно такой, как на Барвинковой улице, где я жила когда-то, а люди во дворе – другие совсем. Ни одного знакомого лица, хотя и в реале одни соседи уже, должно быть, умерли, другие переехали, а третьи могли измениться до неузнаваемости. И еще, возле того парадного, точно помню, ступеньки вниз вели – в подвале была мастерская по изготовлению афиш и плакатов. А сейчас и следа ее нет – ни двери, ни ступенек. А еще двор наш шумный был – кроме мастерской, в нем почта была и домоуправление. Машины во двор заезжали все время. А сейчас – тишина.
– А может это двор мечты?
– Как это?
– Ну, наверняка соседи мечтали, чтобы двор тише был. Вот он и стал таким в этом мире.
– Хм… надо будет подумать.
Он привлек меня к себе:
– Я никогда до тебя не спал ни с какими магистрами…
– Не надо сейчас, любимый мой, дай мне отдохнуть, у меня все болит после вчерашнего.
– Я сделал тебе больно? – он выглядит обеспокоенным.
– Не то чтобы больно, просто вчера… в общем, перебор был. Дай отдохнуть, ладно?
Он отстраняется от меня:
– Хорошо, отдохни. Пока.
Эх, мне бы тогда еще заметить странный блеск в его глазах!
– И еще, если со двора выйти и направо повернуть, там должен быть летний кинотеатр, а через дорогу – хлебный магазин, но ничего этого нет, только парк незнакомый совсем.
– Уже знакомый после вчерашнего-то.
– Ну разве что. А за парком – и вовсе, будто часть другого мира начинается.
– Каждая часть здесь называется «голденгрэйн». Это я вчера в магазине узнал, услышал в разговоре. Здесь – твой голденгрэйн.
– А еще что-нибудь узнал?
– Что деньги за продукты тут берут, к счастью, любые – и рубли, и гривны, и доллары. А за алкоголь в клубе – только демонеты. В общем, ты пока тут анализируй, а я в магазин пойду.
– Ну иди. А я тут приберу, паутину сниму, пыль вытру хотя бы.
Я успела сделать влажную уборку и отобрать одежду, что сгодится на ближайшее время для нас обоих. Жени долго не было, я уже начала беспокоиться – ни телефонов, ни других средств связи тут пока что нет.
Он вернулся, вошел тихо, выложил покупки в холодильник, отломил для меня ломоть свежего, еще теплого каравая. Сыра белого мягкого отрезал и плеснул вина в стакан. Потом целовать стал за ушком, нежно так. Повлек меня к кровати, но зачем-то скинул постель на пол, уложил меня на матрас, раздел медленно, дразняще… И сказал:
– Я сейчас, минутку.
Принес полотенце из ванной и прикрутил мои руки к спинке кровати. Потом зачем-то набросил на меня простыню, и спросил:
– А ты точно меня хочешь, Смородинка, а? Я вот не уверен.
– Ты о чем?
– А встретил тут на улице кое-кого. Мы с ним пива выпили. Учти, я ему сказал, что ты его хочешь, но мы с тобой игру такую затеяли, и ты ломаться будешь для виду.
– Ты о чем? Женя!
– Руслан, заходи! – крикнул он в коридор.
Я лежала голая под простыней, с руками поднятыми и прикрученными к кровати, когда мальчишка вошел. Долговязый паренек с длинными светлыми волосами. Я взглянула на Женю и тут увидела холодный блеск в его глазах – ноздри раздувались, лицо преобразилось – будто в него демон вселился.
– Вот смотри, кого привел, – сказал Женя весело. – Ты его хотела вчера, правда? Глаз от него не отрывала, поцелуи воздушные ему посылала. А у него уж как слюни текли! Узнаешь? Он твои вещи вчера с полу в клубе подобрал и принес. Его у двери чуть не задавили. И девушка его бросила из-за тебя, представляешь? Сказала, что он за тобой как последний кобель побежал, а про нее забыл. Пострадал он из-за тебя, и ему компенсация полагается. Вот сейчас посмотрим с кем тебе лучше будет…
Я глянула на мальчишку – у него от желания губы дрожали и руки тряслись. Первой мыслью было: до чего я докатилась, а потом… даже не злость ощутила, не отчаяние, а печаль, бесконечную печаль от того, что счастье закончилось так резко, оборвалось внезапно и больше не будет его никогда. Второй мыслью было плюнуть мальчишке в морду, обозвать сосунком, и наконец, дать ногой в пах, а когда он согнется от боли, заехать ему коленкой в челюсть…
Я посмотрела на Женю сначала уничтожающе, затем умоляюще. Он не отвел взгляда, холодного, спокойного и уверенного. Ах, так? Ты думаешь, думаешь, я буду плакать, кричать, умолять отвязать меня, просить прощенья за вчерашнее и клясться тебе в вечной любви! А вот не дождешься.
Неожиданно для себя, я произнесла следующее:
– Что прикажет мой господин?
Голос мой, правда, звучал хрипло и неестественно. Холод в Жениных глазах сменился изумлением, а мальчишка сразу расслабился. А Женя сказал ему повелительно:
– Сними с нее простыню, Руслан.
И мне:
– Делай все, что он захочет.
– Хорошо, мой господин.
– Ну, давай, – он сказал Руслану.
Но сам не вышел из комнаты и даже не отвернулся.
Мальчишка подошел ко мне, я ему улыбнулась через силу. Скорее бы все это кончилось, противно будет. Но и тебе, любимый мой, мало не покажется!
Мальчишка медленно стянул с меня простыню, полюбовался немного, коснулся моей груди так осторожно, будто боялся обжечься.
– Какая ты красивая, – прошептал он. – Я тебе, правда, понравился?
– Еще как! – воскликнула я и поглядела на Женю.
– Ты смелая, яркая!
Сейчас это произойдет – унизительное, гадкое… Я ощутила себя на краю неизбежности – мир после этого никогда не будет прежним. Соски напряглись под его ладонями. Он стал целовать мою грудь, провел руками по животу, а когда задержал руку между бедер, я вдруг интуитивно сжала ноги и напряглась – все же, совсем чужой человек меня касался. Хоть и очень юный и неуверенный в себе, но все же участник насилия…
Мальчишка расстегнул джинсы.
– Раздвинь ноги перед ним, раскройся, – Женя сказал мне. – Не смей сжиматься.
Какая же ты дрянь, любимый!
Мне и вправду стоило усилий разжать ноги, и когда я это сделала, в этот самый момент, к горлу подступила истерика. А Женя все смотрел на меня, не отрываясь – его охватило странное возбуждение.
А мальчишка все ласкал меня между ног. У него были такие длинные гибкие пальцы, наверное, он музыкант. Впрочем, какая разница? Затем он наклонился, приблизил лицо и застонал от удовольствия. Под напряженным Жениным взглядом, я выгнулась и раздвинула ноги. Мне надо было как-то прожить эти минуты. Время от времени, назло Жене, я улыбалась Руслану как можно обворожительней. Его длинные светлые волосы щекотали мою шею, матрас сполз, железные пружины больно впивались в спину. Но я двигалась в такт мальчишке, мотала головой и кусала губы, притворяясь, что наслаждаюсь процессом, на самом деле не чувствуя ничего кроме желания причинить Жене боль.«Видишь, как сейчас классно Руслану этому? Лучше, чем тебе бывало когда– либо, смотри же, гад!»
На тебе, получай!
Мне хорошо и без тебя!
Нам хорошо!
Я набрала воздуха в легкие, собираясь издать еще несколько стонов, но Руслан кончил и встал с меня, смущенный. Затем галантно поцеловал мою привязанную к кровати руку.
Я повернула голову к Жене. С кем я связалась, дура этакая? Кого я возвела на пьедестал?
– Только прикажи, господин, и мы продолжим, – сказала я нежно.
Я так и знала, что он не выдержит!
– Довольно! Все! – заорал он.
И направился к кровати, чтобы развязать меня.
– Почему, господин? – спросила я. – Позволь мне…
– Я сказал – хватит!
![](_2.jpg)
Реал
Сижу у себя в спальне, слезы катятся по щекам. Боже мой, куда меня все это завело? Монитор мерцает, все спят, только кот Феншуй сигает туда-сюда. Два часа ночи, мне вставать на работу в полседьмого. Я должна успокоиться и забыть обо всем. Жизнь в реале продолжается. А сказки всегда заканчиваются – то ли радостно, то ли печально. У моей сказки конец сокрушительный!
– Что ты, детка, какой конец! Ты в элитарном мире и это только начало. Так что не стоит огорчаться из-за ерунды.
Напротив меня в кресле сидел Ахх.
– Где же еще демонов тешить, если не в Демонете? – он подмигнул.
– Ты все знаешь?
– Я – повелитель страстей. Я знаю все, что происходит при участии демонов.
– Он не любит меня!
– Почему же? Любит. Одним из своих лиц. Но ведь и ты потешилась в клубе. И правильно сделала.
– Правильно?
– Ну да. Чего стоит красота, никем не увиденная? – он захихикал. – Показала себя, насладилась произведенным эффектом, ну и умница. Голая ты красивее, чем в одежде. И казадор твой успел это оценить, не сомневайся. И признал он, что я выиграл этот раунд. На своем поле мне играть куда легче.
– Я не хочу его больше видеть!
Ахх посмотрел на меня внимательно.
– К сожалению, еще хочешь. Да и отделаться от него не так просто. И с ним – интереснее, правда? Ты с ним – другая и эта «другая» достойна изучения.
– Может быть. Но все равно, с этим покончено. Я не вернусь туда. Меня там нет, в Демонете.
– Разве?
– Темно совсем. Не вижу ничего…
– Это потому, что ты зажмурилась. Ты сидишь на парковой скамейке, причем в неудобной позе, ноги у тебя затекли. Вставай, детка, и иди.
– Куда?
– Да куда хочешь. Ты – в мире избранных. И тебе все позволено. А дойдешь, я тебя там встречу.
![](_3.jpg)
Та Сторона
Волшебный сон сменился кошмаром. Когда за Русланом закрылась дверь, я дала волю слезам.
– Убирайся, гад! Сейчас же убирайся! Видеть тебя не могу! Гнида паршивая!
Я сидела на полу, зареванная, завернувшись в простыню.
– Ну и лексикон у вас, магистров наук.
Он протянул мне стакан воды, а когда я оттолкнула его руку, попытался обрызгать меня, чтобы успокоить.
– Пошел вон, сволочь! Только попробуй подойти ближе, увидишь, что будет!
– Все! Не реви!
– За что? Почему? Из мести, да? Из ревности?
Он опять протянул мне воду. Я взяла стакан, и Женя еле успел увернуться – едва не задев его висок, стакан шмякнулся о стенку и разбился вдребезги. Женя спокойно пошел на кухню за веником и продолжал говорить, подметая осколки:
– Как бы там ни было, мы вместе сюда попали и вместе все это переживем. Я сейчас понял, как сильно тебя люблю. А другие твои мужчины больше ничего для меня не значат. Мальчишку я как инструмент использовал, как штопор, чтобы бутылки открывать.
Потом я остервенело терла себя мочалкой в душе, а Женя стоял за дверями ванной и продолжал говорить. Оказывается, я эту кашу сама заварила, когда сплясала в клубе, поддавшись демонам. А они от этого растут и крепнут. Мало того, они отпирают клетки своим собратьям, более «изысканным», если это слово вообще можно употребить по отношению к демонам. Женя и моргнуть не успел, как они выпустили на волю его старого, грязного, заскорузлого демона. Он думал, что закопал его глубоко, а он – нет, воспрял, нечисть. А оружия и средств защиты у него нет – тут этого нельзя. Демоны хитры и коварны. Они обычно лежат тихо, свернутые и связанные на дне колодца, и время от времени взывают скуляще: «Ты только одну лапу мне развяжи, облегчи мое существование, переложи меня на другой бочок – этот уже совсем затек». И только сжалишься – они овладевают тобой и усиливаются многократно – и вот ты уже в их власти, в полном их распоряжении. Женя и опомниться не успел, как демон сел ему на плечо, и стал нашептывать, нашептывать: «У нее до тебя были мужчины, были, были, были… Если ты сам увидишь, как это происходит, то перестанешь задавать себе эти мучительные вопросы: «А с кем? А сколько раз? А она кончала? А как ей с ним было? И, наконец: «Лучше ли ей со мной, чем с ним, и если да, то чем?»