Текст книги "Шла бы ты… Заметки о национальной идее"

Автор книги: Евгений Сатановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Британия, Франция, Германия и Швейцария – сколько нужно дырок в сыре?

Каждая европейская страна устроена по-своему, и у каждой своя национальная идея. Или идеи. Поскольку, как уже сказано выше, многие из этих стран по дороге прихватили и включили в свой состав другие. Некоторые из этих, прихваченных по дороге, существовали сами по себе веками и до сих пор не слишком счастливы обретённому провинциальному статусу. В каждой из них своя столица и свои праздники, свои святые и святыни, достопримечательности и вкусовые предпочтения.

Европейские рестораны так же разнообразны, как сама Европа, и подогнать их под одну гребёнку не удаётся даже в рамках глобализации. Ну есть теперь везде «Макдональдс». Во-первых, должен же кто-то играть роль всемирного бесплатного туалета. Да и туристам и безденежным студентам попроще. Денег у которых кот наплакал, а языков они не знают и рисковать расстройством желудка не хотят – самое то. Но помимо гамбургеров и кока-колы в каждой стране настолько всё своё…

Вопрос о том, пиво или вино, виски или водка лучше всего идут к той или иной закуске, как готовить свиную ножку, печь хлеб, варить кофе и заваривать чай, не говоря уже о том, сколько должно быть дырок в сыре, для европейца есть вопрос принципиальный. В связи с чем иностранный турист в Европе – фигура изначально комическая. Хотя от денег его отказываться никто не будет.

В Америке как-то попроще. Там все когда-то были иностранцами. Или по крайней мере ими были родители. На худой конец дедушки и бабушки. То есть практически все в США, кого ни встреть, «понаехавшие». Коренные там одни индейцы – происхождением особо не расхвастаешься. Не с чего и не перед кем.

Попробуем вкратце описать основные европейские национальные идеи, хотя и не без неизбежного упрощения. Как они смотрятся со стороны. По географическому принципу. А собственно говоря, по какому ещё их можно описать? Нет страны – нет идеи. Хотя, повторим, совершенно не обязательно на одну страну приходится ровно одна идея.

И кстати, сомнительно, чтобы общеевропейская идея, о которой так любят говорить европейские политики, очень уж волновала самих европейцев. У которых кол на голове теши, они всё равно остаются швейцарцами, французами, немцами, ирландцами или итальянцами. А потом, при более подробном рассмотрении этого вопроса, опять-таки не европейцами, а жителями Гштаада или Монтрё, парижанами или эльзасцами, саксонцами или баварцами, римлянами или сицилийцами.

Человек так устроен. Сначала для него важно место, где он родился и вырос. И уже потом провинция, где это место расположено. Или сразу страна – если она маленькая и из провинций не состоит. По крайней мере, если этот человек европеец. В переселенческих обществах чуть-чуть иначе.

Хотя и не принципиально. Поскольку и там те же штаты или графства, столица и провинция, мегаполисы и деревни. Всё как у людей. Но возникли они по историческим меркам недавно. И население там не успело так обрасти традициями, фобиями и обычаями, как в Европе. Притом что очень старалось. Каждому же хочется отличаться от соседа.

Национальные идеи европейцев, по скромному личному мнению автора, разделяются на: имперские, провинциально-имперские, общинно-кантональные, идеи бывших империй, от которых мало что осталось, и провинций, ставших государствами. Ну и есть ещё экзоты из числа ма-а-асеньких. Заглотать которых помешали соседи, историческая случайность, или они просто никому не были нужны. Андорра. Сан-Марино и Монако. Лихтенштейн с Люксембургом. Мальта. И, разумеется, Ватикан.

Кто они все? Последняя городская коммуна средневековой Италии и обломок престола Святого Петра, дожившие до наших дней в сшитой гарибальдийцами на живую нитку Италии. Островная Мальта, вовремя прибранная англичанами к имперским рукам. Ну и недоделённый Францией и Испанией андоррский феод.

Все прочие перечисленные выше европейские сверхмалые государственные формы – бывшее Лотарингское королевство. Оно же – Срединное. Не путать с Десятым. Из многосерийного американского фильма. Про эльфов, троллей, Белоснежку, папу с дочкой, волка-оборотня и Нью-Йорк.

Срединное, в отличие от Десятого, было самое что ни на есть настоящее. То, которое при внуках Карла Великого отошло к первому Лотарю, а в начале Х-го века было прибрано к рукам французским Карлом Простоватым. Простоватость которого ему в его королевской жизни, как следует из вышесказанного, нисколько не мешала прибрать к рукам, что только было можно.

Тут самое время заметить, что длинная до безобразия страна, зажатая между Францией и Германией, настолько напрашивалась на роль общеевропейского яблока раздора, что раздёргивание её на части, как курицы за лапки, продолжалось более тысячи лет: с 911-го по 1945-й. Насчёт чего, собственно, и были все франко-германские и германо-итальянские войны.

Помимо перечисленных мелких огрызков в Срединное королевство входили куда более ценные территориальные единицы: будущие Бельгия и Нидерланды, Лотарингия и Эльзас, Швейцария и Савой, Ломбардия и вся Центральная Италия, Корсика и Саар, а также Майнц, Трир, Аахен и Лион.

Так что триста сортов бельгийского пива, рейнское и мозельское, немецкие колбасы и фламандские угри, гусиная печёнка и мидии из Шельды – это как раз оттуда. Вместе с шёлком, бархатом, парчой, ветчиной, великими художниками и скульпторами, а также крепкой сталью. Очень полезной, когда всё вышеперечисленное есть в хозяйстве. От воров и прочих супостатов.

То есть само это государство как таковое существовало не больше семидесяти лет. После чего делили его, делили. Кроили и перекраивали. И всё равно всё то, что этим государством когда-то было, ясно, чётко и недвусмысленно выделяется на европейской карте. Будь оно теперь часть Германии или Франции. Или что-то мелкое, но независимое.

Это к вопросу о том, что для того, чтобы на тысячу с лишним лет (!) сохраниться в качестве высокоценной культурно-цивилизационной единицы мирового значения де-факто, абсолютно не обязательно существовать в качестве субъекта международного права де-юре.

Как бы по этому поводу ни стонали отечественные идиоты, дилетанты и охотники за госдотациями на предмет нахождения, возрождения и сохранения ими отечественной национальной идеи. Лучше б они лён выращивали. Осетров с карасями разводили. Пчёл. Или бойцовых гусей. А также занимались реставрацией деревянного зодчества, изразцами и ручной ковкой вместе с производством фигурного кирпича. Как это с успехом делают у себя дома скандинавы, немцы и прочие австрийцы.

Отрешённый в характерном для него приступе державного гнева третьим президентом-односрочником от столичного мэрства градоначальник Ю. М. Лужков хотя бы пчёл любил. А преемник его С. С. Собянин таёжную охоту. Что есть напоминание подведомственному населению про его исконные промыслы. Многие же из прочих просто бюджеты пилят и разговоры разговаривают… Хотя на самом деле, сколько может быть в стране столичных мэров? А кушать всем хочется. И не сухою корочкой питаться.

Но вернёмся к Европе. Ибо хотя Россия тоже немножко Европа, но только частично, да и то Восточная. А частично – Азия. И Евразия она или Азиопа – это ещё как посмотреть. С виду Япония или Сингапур куда большая Европа, чем мордовская или пермская глубинка. Если, конечно, понимать под Европой не географию, а уровень цивилизованности. Дороги там, общественные сортиры и прочую бытовую мерзость, скучную прозу и неэстетическое приземлённое.

Но тут что выпало, то выпало. Обратно не раскрутишь. Хотя с прибытием в Мордовию Жерара Депардье европейского лоска там явно прибавилось и, не исключено, Саранск в какой-то будущий момент своей истории станет неотличим от Парижа. Ну или на худой случай Париж от Саранска.

Что, если африканизация и арабизация Франции продолжится такими же темпами, как раз скорее всего и случится. После чего всем тем, кто к Франции привык, её будет сильно не хватать. Ибо для того, чтоб посмотреть на алжирскую помойку, можно съездить и в Алжир. Не обязательно превращать в неё его бывшую метрополию.

Империи Европы делятся на потерявшие одни только колонии, приобретённые в XVI-м – XX-м веках, но оставшиеся более-менее в исторических границах. И на потерявшие вообще всё. Кроме исторического ядра со столицей несообразных по сравнению с оставшейся при ней страной размеров.

Первые – Испания, Франция, Великобритания. Вторые – Португалия и Австрия. Польша, Венгрия, Швеция и Дания в период до нового времени, а также Нидерланды, Бельгия, Италия и Германия (последние две в ХХ-м веке) пытались выйти за пределы своих национальных территорий, однако в конечном итоге безуспешно.

Хотя такую катастрофу, как Третий рейх, никто из них не претерпел. Кто помнит, по результатам Второй мировой войны из государств Восточной Европы и бывшей Пруссии были изгнаны от одиннадцати до двенадцати с половиной миллионов немцев, причём два миллиона перебили по дороге.

Подъём экономики современной Германии, хоть ФРГ, хоть нынешней, объединённой, на тот высокий уровень, которого она к теперешней поре достигла, демонстрирует, что довоенные претензии этой страны на европейское лидерство были оправданными. Однако же метод их реализации оказался малопригодным. Откуда и печальный результат.

Первые европейские империи, Португалия и Испания, ничего имперского не сохранили – давно было. Ну архитектура. Ну музеи. Литература. Да ещё вся Латинская Америка и кое-кто в Азии и Африке говорят на португальском и испанском языках. Причём Бразилия в португалоязычном мире явно доминирует. В том числе в экономике и много чём ещё.

Не исключено, что помимо гигантской территории, населения и природных ресурсов свою роль в этом сыграла наполеоновская оккупация метрополии. В результате которой центр дряхлой, но ещё живой империи вместе с правительством и двором переместился именно в Бразилию.

Центром же испаноязычного мира продолжает оставаться сама Испания (как Россия – центр мира русскоязычного). Сократившаяся примерно до таких же границ, как Франция и Великобритания, но потерявшая какие бы то ни было амбиции. Правда, она ещё огрызается при попытках марокканцев отобрать у неё Сеуту и Мелилью.

Париж и Лондон и в настоящее время держат мощные армию, авиацию и флот. Они обладают ядерным оружием, высокоразвитой военной промышленностью и участвуют в военных операциях за рубежом. Испания нет. Хотя периодически вяло требует у англичан обратно Гибралтар.

Что до французов с англичанами, иногда они действуют вместе с США в рамках НАТО. Или международных коалиций другого формата. А на территориях своих бывших колоний и самостоятельно – весьма умело и жестоко. И даже способны к ведению всамделишной войны – если вспомнить Фолклендскую кампанию Маргарет Тэтчер против Аргентины.

Хотя, говоря о Франции, стоит отметить, что её президенты после Индокитая и Алжира на участие в масштабных войнах в одиночку явно больше не готовы. Так, по мелочи. Ливия там. Или Сирия. Если в хорошей компании и за чужие деньги – это ещё как-то. Но не более чем.

Однако же Париж и Лондон, что называется, ещё трепыхаются. Амбиций у них много. Да и экономика, не в пример государствам Южной Европы, пока ничего. Хотя они не Германия и тем более не США. Которые, отметим, наряду с СССР во второй половине ХХ-го века сделали всё возможное, чтобы разрушить британскую и французскую колониальные империи.

Разумеется, не из альтруистических соображений. Значительная часть британских военно-воздушных и военно-морских баз в Карибском бассейне и в Индийском океане досталась американцам от англичан. Равно как и зоны влияния в Северной Африке и Индокитае – от французов.

С лингвистической точки зрения французскому языку повезло намного меньше, чем испанскому и даже португальскому. Стран, население которых говорит по-французски, не в пример больше, но что это за страны? Слаборазвитые государства Африки. Кое-кто на Карибах и в Азии. Ну, есть ещё Французская Гвиана и Французская Полинезия, Квебек и чуть-чуть Луизианы. Валлоны в Бельгии. И всё.

Утешение не слишком убедительное. Что до английского – тут даже сравнивать не имеет смысла. Именно он и есть лингвафранка современного мира. А настоящая лингвафранка, то бишь язык франков, в этом самом современном мире не прокатывает. Это может нравиться или не нравиться, но это факт. Так проходит земная слава. Как изрекали древние римляне, когда им хотелось пофилософствовать.

Австрия – та самая европейская империя, от которой мало что осталось. Входившие в её состав Чехия и Словакия, Венгрия и Словения – государства, ныне самостоятельные. И таковыми останутся. Все прочие австрийские, а точнее, австро-венгерские земли вошли в состав Польши, Украины, Италии и остальных её соседей.

Горе побеждённым. Хотя с точки зрения культуры, экономики, уровня жизни и прочих милых типично европейских частностей Вена куда больше, чем столица маленького европейского государства. Как, впрочем, и Прага или Будапешт. Однако обе эти крупные европейские столицы ни имперских амбиций, ни связанных с ними комплексов не имели и иметь не собираются.

Хотя зарубку на память насчёт исторических провинций, оказавшихся частью других государств, их население хранит. Румынская Трансильвания – самый острый вопрос Восточной Европы после распада Югославии. Вена же политическая живёт буквально по Фрейду.

Тем более что во времена холодной войны привилегии нейтрального государства на границе между Западной и социалистической Восточной Европой использовались Австрией на полную катушку. И сообщали этой стране статус, служивший некоторой компенсацией за утерянное величие времён Марии-Терезии и Франца-Иосифа.

Национальные идеи прочих европейских государств – итог длинного исторического пути в качестве независимых монархий либо бывших вассальных территорий, ставших монархиями. Ну или чьих-то провинций. Которые самостоятельными государствами не были и стали ими только после распада чего-то большого, в том числе Оттоманской и Российской империй.

Государственный статус эта последняя категория европейских стран получила со всеми приличествующими ему комплексами, ксенофобией и конфликтами. Откуда, собственно, и проистекают все проблемы Балкан и постсоветских государств Восточной Европы во взаимоотношениях между ними. А также с Турцией и Россией.

Такая вот проблема отцов и детей в межгосударственном восточноевропейском формате. Балканская базаровщина и толковище на вече новгородском. Только вместо лягушек режут, выясняя отношения, живых людей. Безжалостно и, судя по истории недавнего распада Югославии, в большом количестве.

Скорее всего остаточные европейские проблемы помогла бы решить только намного более серьёзная, чем сегодня, кантонизация Европы. Учитывающая претензии, амбиции и особенности не только европейских стран как таковых. Но и основных, или вообще всех без исключения, составляющих эти страны провинций. На общеевропейском уровне.

Однако это означает перераспределение полномочий и важных функций центральных правительств не только в пользу Брюсселя, с чем они под давлением обстоятельств как-то примирились. Но и в пользу находящихся под их сегодняшним контролем регионов.

То есть в такой Европе в перспективе государства могут просто отмереть. Либо их вес понизится до уровня, никак не сопоставимого с уровнем сегодняшним. И зачем им такая конструкция? Ну, устойчивость Европы будет вроде бы как повыше. А если наоборот? И кто тут что-то может гарантировать?

Если Каталония, Эльзас, Шотландия, Бавария или Пруссия будут решать свои вопросы с Фландрией, Австрией, Чехией, Пьемонтом и Тосканой, что будут представлять собой нынешние европейские тяжеловесы: Великобритания, Франция и ФРГ? Кому в Лондоне, Париже и Берлине это нужно? Да и Брюссель, который ещё как-то справляется с союзом двадцати восьми государств, что будет делать с парой-тройкой сотен составляющих их территорий?!

Так что единственное государство Европы, которое живёт кантонами, как жило всю свою историю, – это Швейцария. Немецко-, франко– и италоговорящее население которой, разбавленное ретороманцами, остаётся островом консервативного устройства в центре левого европейского колхоза, во многом печально напоминающего СССР.

Поскольку любому центральному правительству, пусть даже такому слабенькому, как общеевропейское, палец в рот не клади. Схарчит всю руку. Это в Европе знают все. Что с печальной последовательностью непрерывно подтверждают евробюрократы. То есть все те, кого мы видим в качестве официального Брюсселя.

Последние, вопреки всем исходным преимуществам своего положения, умудряются превратить европейские плюсы в минусы, а достоинства в недостатки. Вроде бесконечных инструкций, правил, норм и стандартов, не пойми отчего и зачем введённых ограничений и прочего маразма, для отечественной публики памятного по временам советской власти.

Хотя было в ней много чего хорошего. Как есть много хорошего и в единой Европе. И похоже, что пока больше, чем плохого. Иначе вся эта единая Европа просто перестала бы существовать. Уж очень разное в ней население. Что вызвано самыми что ни на есть объективными историческими причинами.

Европейцы западные и восточные, северные и южные

Когда СССР завершал свой исторический путь, перестав быть «империей зла», он ушёл из стран, взятых Москвой под контроль по результатам Второй мировой войны. Оставляя на произвол судьбы союзников и сателлитов. Не пойми с чего разваливая всё мировое и европейское мироустройство. Но в Германии тогда царила большая эйфория.

Берлинская стена обрушилась. Любимец мировой элиты душка Горби сдал всё, не им завоёванное и отстроенное, ни за грош. С одной стороны. Однако разделённая на три части Германия получила шанс объединиться. И в полной мере этот шанс использовала. С другой.

Что было не только гуманно и хорошо, но и по-человечески понятно. По крайней мере, с точки зрения тех, кто всю свою жизнь прожил под советской властью. Десятки лет восточные немцы бежали на Запад, к родственникам и нормальному человеческому существованию. Под пулемётами. Или под страхом тюремного заключения – в лучшем случае.

Притом что в ГДР они жили в самом комфортном бараке социалистического лагеря. Самым весёлым из них была кадаровская Венгрия, но и Хонеккера старшие товарищи тоже не обижали. И ещё как не обижали! Слишком уж важной ГДР для соцсодружества была страной.

По сравнению с Советским Союзом даже соседняя Польша была очень даже ничего. Чехословакия и Венгрия – прекрасны, как утро на Средиземном море. Ну а Германская Демократическая Республика – это была совсем уже мечта. По крайней мере, исходя из уровня жизни и комфорта.

Даже если забыть о берлинском кабаре «Фридрихштадтпаласт», знакомом советским телезрителям по ежегодным новогодним «Голубым огонькам». Киностудии ДЕФА. Фигурном катании и прочем спорте мирового уровня. А также о главном всесоюзном индейце Гойко Митиче. Который в этой самой ГДР и жил.

Ну вот, настало людям счастье. Сбылась мечта страны, состоящей из двух половинок и одного Западного Берлина. Взошла заря свободы. Накрылись медным тазом тирания и Хельсинкский заключительный акт совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 1975 года.

Гражданская война, распад и геноцид в Югославии были ещё впереди. Царил оптимизм по поводу светлого будущего Европы. И немцы впервые с 1945-го ощутили себя единым народом. За что они должны благодарить не столько М. С. Г., сколько своего Гельмута Коля.

Великий был канцлер. И человек большой. Не только в прямом смысле, но как политик и государственный муж. Хотя и физически не самый мелкий: размерами примерно с Ельцина. Хотя и покорпулентней в районе корпуса. Точнее, того места, которое на Востоке называют «барханом мудрости».

Благодарность он от немцев получил примерно такую же, как Уинстон Черчилль в своё время от своих англичан, а Шарль де Голль от французов. Ну, плебс он и есть плебс. Избиратель по определению быдло. Хоть где. Хоть в какие времена. Недоброжелатели, конкуренты и личные враги останутся недоброжелателями, конкурентами и врагами. А справедливости в мире не было, нет и не предвидится. Расклад не тот.

Так вот, немцы встретились, обнялись и объединились. И кто был в курсе, дружно похоронили сборники Института этнологии и антропологии РАН СССР под редакцией Соломона Брука и Юлиана Бромлея, в которых на голубом глазу утверждалось, что в Германии сформировались две немецких нации. Социалистическая немецкая нация в ГДР. И капиталистическая – понятно где.

Чушь? А то! Ясно же, что чушь! Идеология. Советская пропаганда. Но никак не наука. Что единственное немцам было в этом всём непонятно, где тут одно, а где другое. Хотя они на идеологии собаку съели. И на пропаганде. И кстати, на науке. Правда, до того, как страна занялась пропагандой идеологии. Сначала при Гитлере, а потом при социализме. Ну или при капитализме. С другой стороны границы.

Однако же этой границы, разделяющей единый и морально, а также исторически неделимый немецкий народ, больше не было. Капут настал границе. Так что не надо нам лохматить бабушку, как в своё время говорили в оккупированной, правда, не немцами, а союзными им румынами Одессе.

Вот только очень скоро выяснилось, что выраженная учёными по-совковому, то есть, увы, по-идиотски, мысль есть объективная истина. Выраженная в том, что до сих пор, через четверть века после объединения Германии, в этой самой Германии есть «осси» и есть «весси».

То есть на самом деле существуют немцы восточные и западные. И они, холера им всем в бок, разные. Одинаковыми никак не становятся. Не очень довольны друг другом. Предъявляют с обеих сторон друг другу вполне обоснованные претензии. И что с этим делать, совершенно непонятно, так как недовольны все. И те. И эти.

На самом деле случай аналогичен королевству Лотарингия из предыдущего примера. Там все в одной стране пожили совсем недолго. И сохранили отличия от соседей на следующую тыщу с гаком лет. Тут жили врозь лет сорок с небольшим – практически не срок.

И? А вот то-то и оно, что срок. И, как выясняется, ещё какой! Причём относится всё это далеко не только к временам не столь давним, как в случае Германии, которая вообще-то объединилась едва-едва позавчера, при канцлере Бисмарке, но и чёрт знает к каким. Есть масса прецедентов.

До средневековья. Для античности. И для тёмной римской древности, в сравнении с которой и Римская империя была светлое будущее. Или не очень светлое, а самое что ни на есть тёмное. Невидимые границы Европы продолжают делить её там, где когда-то шли пограничные рубежи забытых государств и племён, сталкивались в схватках их патрули и стояли таможенники – у кого они были.

Причём часто все эти границы совпадают или почти совпадают. С древности, иногда от каменного века, до сего дня. Учёные на эту тему поломали много копий. Насчёт влияния факторов географии на современную геополитику и этнографию. Преинтереснейшие получились результаты.

Хотя они так ни к чему окончательному и не пришли, понятно, что плоскогорье и река, горы и степь, пустыня и оазис, остров и морское побережье с удобными бухтами придают смысл попыткам анализа исторических процессов. Это не единственные факторы, которыми можно объяснить то, что без учёта особенностей местности объяснить не удаётся. Но учитывать их надо непременно. Так как в итоге можно многое понять.

Границ этих было… Социалистическая система и Запад. Российская империя и Австро-Венгрия. Оттоманская Порта и Речь Посполитая. Священная Римская империя германской нации и Франция. Католические Испания и Португалия. Протестантские Скандинавия, Нидерланды и Швейцария. Англиканская церковь Великобритании и католики Ирландии. Православные и мусульмане Балкан, Поволжья, Причерноморья и Прикаспия.

А также государства, контролируемые православной Византией с её подконтрольными басилевсам патриархами, и страны, подчинявшиеся католическому Риму с его папами, отлучавшими королей и враждовавшими с императорами. Да и просто Западная Римская империя и её близнец-конкурент, Римская империя Восточная.

Наконец, земли джихада и крестовых походов. Распространявших веру – и в Христа, и в Магомета – огнём и мечом. Или торговые империи, оседлавшие порты, горные перевалы и оазисы на трансконтинентальных и международных путях. По которым религия распространялась постепенно, хотя и не менее эффективно.

Мало? Ну, кому как. Европейцам более чем достаточно. Вот и выходит, что на самом деле нет и не может быть никакой единой Европы. В том примитивном смысле, который вкладывает в это понятие, в меру своего разумения, официальный бюрократический Брюссель.

Как нет единой Азии или Африки. Или Латинской Америки и Ближнего Востока. Или Индии, Китая и Индокитая. Ну, в цивилизационном плане тут ещё можно говорить о каком-то единстве. И находить общие черты. Не более чем. Но единство это – в немалом многообразии. В каждом из упомянутых выше случаев.

Не растекаясь мыслию по древу с перечислением сотен регионов Европы и присущих им европейцев, что превратило бы настоящую книгу в этнографическую энциклопедию в несколько тысяч страниц, пройдём дальше. Что-что, а этнографические энциклопедии по Европе изданы давно.

Зафиксируем для себя само присутствие существенных отличий на этом уровне и то, что в целом европейцев как население данной конкретной части света можно разделить на четыре большие группы. Точнее, очень большие. Не особо оригинальничая, скажем тривиальное. Европейцы бывают западные и восточные, северные и южные.

Не потому, что есть только четыре стороны света, а потому, что это действительно так. И отличаются они друг от друга существенно. В каком случае что именно на что повлияло – не суть важно. Границы государств. Конфессий и субконфессий. Этнических групп. Во всей их прихотливой изменчивости на протяжении длинной европейской истории.

Со всеми исключениями, подтверждающими названное выше правило. Что-то из всего этого даже сегодня определить и понять можно. Разыскать корни. Проследить причины. Взять на себя смелость предсказать возможные следствия изменения статус-кво. Хотя любимая фантастами машина времени тут бы более чем не помешала.

Можно бесконечно долго спорить, какие именно этнические и этноконфессиональные группы составляют общеевропейский пазл. Сколько в нём национального, религиозного или политического. Как влияют на формирование народов границы государств, которые то столетиями существуют в неизменном виде, то «дышат», непрерывно двигаясь туда-сюда. В результате чего создаются смешанные этносы, языки, культуры.

Можно спорить, что именно европейцев объединяет, а что разделяет. Чем похожи или не похожи друг на друга южные и северные, западные и восточные европейские католики, протестанты, православные и мусульмане. Фантастически интересный кроссворд – для настоящего учёного.

Однако его тенденциозная интерпретация политиками с попыткой выявить, кто в Европе главный, обосновав исключительность тех или этих, привела к расовой теории, гетто и концлагерям. Надолго отбив охоту у настоящих учёных заниматься всеми этими вопросами вообще.

В итоге тот простой, понятный и совершенно нейтральный факт, что все люди разные и отдельные их группы отличаются друг от друга, оказался вне закона. Хотя и в рамках не расизма как такового, а его антипода. Современной выхолощенной до полной потери изначального смысла политкорректности. Ничуть не менее косной и фанатичной, чем расизм.

Что с этим делать, кроме как, не обращая внимания на истерику с обеих сторон, собирать и анализировать факты, автору непонятно. Умение пасти оленей не обязательно должно присутствовать у тех, кто умеет выращивать виноград. И наоборот. Пастухи-кочевники и оседлые земледельцы, моряки и горцы, горожане и деревенские видят мир по-разному.

Отношение к жизни, близким родственникам, детям, Б-гу, самим себе и друг другу у всех более или менее одинаковое, но культуры, обычаи и традиции у всех разные. И даже на первый взгляд одинаковое порой принимает абсолютно различные формы. Благо всё это ещё и меняется из-за исторических процессов. Вследствие которых одни народы и религии исчезают, а другие появляются. Да и заимствования много что значат.

Причём этнографы и культурологи, как правило, рассматривают любое население, в том числе европейское, без привязки к его истории. Либо опираясь исключительно на историю письменного периода, который в Европе занимает едва три тысячи лет – и то у немногих.

Притом что люди современного типа в Европе живут не один десяток тысяч лет. Да и историю письменной, цивилизованной эпохи мы разбираем на ощупь. Примерно так же, как слепой нанизывает бисер. С громадными лакунами и пробелами. Поскольку от времён древних до нас дошло лишь кое-что. И не факт, что чем ближе к нам, тем больше знаний о прошедшем. Тут всё гораздо хуже. С пробелами размером в половину Европы.

Так что любой апломб в разборе этих полётов более чем смешон. Тем более, говоря о национальных идеях, понятно, на каком уровне они существуют у племени. Союза племён. Или народа. Защита своих, противостояние чужим. Охрана своей территории, захват чужой.

Семья – большая семья – клан – род – племя – союз племён – народ – нация. С одной стороны. Свои-чужие – с другой. То есть свой может быть врагом, например из-за кровной мести. А чужой своим, если он союзник или просто хороший сосед. И если во внутренних распрях он не замешан, значит, его можно звать к себе на правление. Будет объективен и беспристрастен.

Откуда вся история с призванием варягов, которую патриоты на дух не переносят. По собственной их безграмотности и общей тупости этой социальной группы. «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет» с приглашением «придите и владейте» – это не от принижения своего положения сравнительно с чужим, как они думают, болезные.

Думают, опираясь на своё личное отношение к жизни. Связанное преимущественно с тяжёлым ущемлением тестикул и разжижением мозгов с раннего детства. Но увы – это следствие всего того объективного в родной истории, чего они не знают и не понимают. И уже не поймут. Понимать нечем. Там мозга нет. Там кость. И комплекс неполноценности.

Ну, поругались на людей и будет. Им по барабану, но на душе полегче. Тем более что во всех странах во все времена к трону, в правительство и в начальство вообще, к сожалению, прорывается с квасным, пивным и каким угодно патриотизмом наперевес оно. Описанное выше. Тем, которые по-настоящему умные и талантливые, интриговать и подсиживать недосуг. А унижаться, так и попросту противно. Так что скоро сказка сказывается…